Брачный сезон
... вы хотите сказать, Доббс. Вы, вполне естественно, жаждете арестовать
виновного. Но подумайте сами, Доббс, как мало у вас данных в доказательство вашего обвинения. Вы
говорите, что преследовали вскарабкавшегося на дерево человека при зеленой бороде и в клетчатом
костюме. Но видимость была плохая, и потом, согласно вашим же собственным показаниям, вас
беспрестанно поражал небесный гром, что не могло не сказаться на остроте вашего восприятия, и
вполне возможно, что вы ошиблись. Вот вы говорите: при зеленой бороде и в клетчатом пиджаке, а не
мог он быть бритый и в костюме спокойного синего цвета?
Эсмонд замолчал, дожидаясь ответа, и видно было, что полицейский Доббс задумался.
Главным проклятием в жизни деревенского полисмена, не дающим спать по ночам и вызывающим
сыпь на коже, является постоянный страх, как бы не ляпнуть что-нибудь и не накликать немилость
мирового судьи. Полисмен хорошо знает, что бывает, если попадешь в немилость к мировому судье.
Тебя начинают подстерегать, выжидать, когда ты оступишься, и рано или поздно поймают на какомнибудь
промахе, и ты схлопочешь выговор при всем честном народе. Для молодого полисмена хуже
нет, когда судья смотрит холодно и говорит что-нибудь эдакое, начинающееся словами: "Должен ли
суд понять вас в том смысле, что..." - и кончающееся юридическим "фе!". Доббсу было ясно, что в
данном случае выступить наперекор Эсмонду значит навлечь на себя именно такие беды.
- Ну, так как же, Доббс? - спросил Эсмонд.
Доббс вздохнул. Не существует, я думаю, духовной муки острее, чем мука полицейского, который
изловил преступника, а потом у него на глазах вся работа идет насмарку. Но Доббс покорился
неизбежности.
- Возможно, правда ваша, сэр, - проговорил он.
- Ну конечно! - дружески воскликнул Эсмонд. - Я так и знал, что вы сами поймете, если вам
толком объяснить. Мы ведь не хотим, чтобы за нами значился необоснованный арест, верно?
- Верно, сэр.
- Еще бы! Я лично судебных ошибок терпеть не могу. Китекэт, вы освобождаетесь из-под ареста
с незапятнанной репутацией.
Китекэт сказал: "Ну, и прекрасно", - а Эсмонд сказал, что рад доставить ему удовольствие.
- Я думаю, вам с Гертрудой много времени на сборы не нужно?
- Нет. Мы бы отправились прямо сейчас.
- По-моему, это правильно.
- Если Гертруде понадобится переодеться, - предложила Таратора, - она может
воспользоваться вещами в моей квартире.
- Отлично, - заключил Эсмонд. - В таком случае кратчайший путь к гаражу - сюда.
Он махнул рукой в сторону распахнутой двери на террасу - стояла изумительная ночь, двери до
сих пор не запирали, - на прощанье хлопнул Китекэта по спине и пожал руку Гертруде, и влюбленные
затерялись в ночи.
Полицейский Доббс, видя, как они удаляются, испустил еще один вздох, и Эсмонд его тоже
хлопнул по спине.
- Я понимаю ваши чувства, Доббси, - сказал он. - Но подумайте еще, и я уверен, вы будете
рады, что весенней порою не возвели преград на пути двух любящих сердец к счастью. На вашем месте
я бы сейчас отчалил на кухню перекинуться парой слов с Куини. Вам ведь с ней, наверно, о многом
надо переговорить.
Лицо полицейского Доббса было не из тех, которые способны выражать чувства. Оно казалось
вытесанным из очень твердой древесины рукою скульптора, обучавшегося искусствам на заочных
курсах и не пошедшего дальше третьего урока. Но сейчас в ответ на слова Эсмонда оно просияло.
- Ваша правда, сэр, - ответил он и с видом полицейского, который находит, что жизнь хоть
местами и тускловата, однако же имеет и свои утешения, пожелав присутствующим всего наилучшего,
удалился в означенном направлении.
- Ну, вот и все дела, - сказал Эсмонд.
- И все дела, - подтвердила Таратора. - Милый, по-моему, твои тети хотят тебе что-то сказать.
Действительно, за прочими событиями я не успел упомянуть, что по ходу всей последней сцены
тети довольно громко гомонили. Пожалуй, даже не будет преувеличением сказать, что они вопили как
резаные. И производимый ими шум, по-видимому, достиг верхних покоев, так как дверь гостиной
внезапно отворилась и всеобщим взорам явилась леди Дафна Винкворт, в розовом шлафроке и со
страдальческим видом дамы, которая перед выходом глотала аспирин и смачивала виски одеколоном.
- Ну, знаете ли, - произнесла она убийственным тоном, за что ее, по честности, и винить-то
нельзя: человек ушел к себе с головной болью и лег, а через полчаса вынужден спуститься обратно на
крики и нарушения домашнего спокойствия. - Может быть, кто-нибудь окажется настолько любезен,
чтобы объяснить мне, по какому поводу здесь кричат?
Четыре тети оказались любезны одновременно. Они залопотали хором, из-за чего их было бы
трудно понять, когда бы не полное тождество их сообщений. Гертруда, объявили они, только что уехала
с братом мисс Перебрайт, и они намерены пожениться, а Эсмонд не только одобрил их намерение, но и
самолично предложил молодоженам свой автомобиль!
- Это они! - воскликнули тети, когда, подтверждая их слова, в тишине ночи послышался вой
набирающего скорость автомобиля вперемежку с бодрым наигрышем клаксона.
Леди Дафна заморгала, точно ее шлепнули мокрым полотенцем по физиономии, и, дыша гневом,
обратилась к молодому сквайру. Вообще-то ей можно посочувствовать: разве приятно матери, когда ее
единственная дочь выходит замуж за того, в ком она, мать, всегда видела лишь пятно на роде
человеческом?
- Эсмонд! Это что, правда?!
Если бы это она ко мне адресовалась таким образом, я бы, наверно, вскарабкался по стенке и
спрятался от нее на люстре, но Эсмонд Хаддок не дрогнул. Он проявил полное бесстрашие. Совсем как
тот тип в военной форме на афише цирка - знаете, который стоит один, презирая смерть а на него
кровожадно скалятся хищные цари зверей числом с целую дюжину.
- Совершенная правда, - ответил он. - И пожалуйста, больше никаких обсуждений и
пререканий по этому поводу. Я поступил, как счел правильным, и вопрос исчерпан. Молчите, тетя
Дафна. Тоном ниже, тетя Эммелина. Тихо, тетя Шарлотта. Воздержитесь, тетя Гарриет. Тетя Мертл,
возьмите носок и употребите его как кляп. Расшумелись, ей-богу, никто не поверит, что я тут хозяин
дома и глава семьи и что мое слово - закон. Вам, может быть, неизвестно, а вот в Турции за такое
нарушение субординации, всякие там попытки приказывать хозяину дома и главе семьи, вас давно бы
уже задушили тетивой и вышвырнули в воды Босфора. Тетя Дафна, я вас предупредил. Еще раз вякнете,
тетя Мертл, и я лишу вас карманных денег. Так, - сказал Эсмонд Хаддок, добившись наконец тишины.
- Теперь вот что. Я поддержал матримониальные намерения Гертруды потому, что тот, кого она
полюбила, - прекрасный человек. Мне это известно непосредственно от его сестры Коры Тараторы,
которая отзывается о нем самым наилучшим образом. Да, и кстати сказать, пока я не забыл, его сестра
Таратора и я, мы тоже собираемся пожениться. Правильно я говорю?
- До мельчайших подробностей, - подтвердила Таратора, глядя на него сияющими глазами.
Казалось, ей бы сейчас столик и фотографию в рамочке - и она бы запела знаменитый романс "Мой
герой".
- Ну, будет, успокоились, - миролюбиво произнес Эсмонд, когда замерли вопли
присутствующих. - Нет никаких причин расстраиваться. Вашу жизнь, мои старушки, это нисколько не
затронет. Вы как жили здесь, так и будете жить, если, по-вашему, это можно назвать жизнью.
Единственно только, в вашем распоряжении станет одним Хаддоком меньше. Я намерен сопровождать
мою жену в Голливуд. Ну а когда она отработает там свой контракт, мы поставим себе избушку гденибудь
в деревенской местности и будем растить свиней, коров и так далее. Кажется, я все
предусмотрел?
Таратора ответила, что да, все.
- Отлично, - сказал Эсмонд. - В таком случае как насчет небольшой прогулки ночью при
луне?
И он повел Тараторку через распахнутую дверь в сад, обнимая ее и целуя по ходу движения, а я
бочком, бочком вышел в холл и поднялся по лестнице к себе в комнату. Можно было, конечно, при
желании еще остаться поболтать с тетями, но мне почему-то не хотелось.
ГЛАВА 27
Первое, что я сделал, очутившись в уединении, это взял карандаш с бумагой и подвел общий
баланс, а именно:
Разлученные сердца:
1. Эсмонд
2. Таратора
3. Гасси
4. Мадлен
5. Полицейский Доббс
6. Куини
7. Китекэт
8. Гертруда
Воссоединенные сердца:
1. Эсмонд
2. Таратора
3. Гасси
4. Мадлен
5. Полицейский Доббс
6. Куини
7. Китекэт
8. Гертруда
Все сошлось одно к одному, без сучка и задоринки. Никаких повисших концов, никаких остатков.
Скупо, по-мужски вздохнув, - ибо ничто так не трогает душу порядочного мужчины, как соединение
разлученных любящих сердец, особенно весенней порой, - я отложил письменные принадлежности и
уже было улегся в постель, как вдруг, мерцая и вея, явился Дживс.
- А-а, Дживс, привет, привет, - сердечно встретил я его. - Я как раз подумал, не заглянете ли
вы. Знаменательная ночь, а?
- Чрезвычайно, сэр.
Я показал ему подведенный баланс.
- Как по-вашему, тут все точно?
- Все, сэр.
- Приятно сознавать, а?
- В высшей степени, сэр.
- И это все опять благодаря вашим неутомимым стараниям.
- Спасибо на добром слове, сэр.
- Ну что вы, Дживс. Заносим на доску ваш очередной триумф. Признаюсь, была минута, когда
вы засвидетельствовали алиби Гасси, я уж было усомнился, правильно ли вы поступаете, мне
показалось, будто вы подставляете Китекэта. Но потом, по здравом размышлении, я понял, в чем ваш
замысел. Вы решили, что, если Китекэту будет угрожать тюремное заключение, Гертруда Винкворт
забудет обиды и сплотится вокруг него, ее нежное сердце растает от его страданий. Я прав?
- Совершенно, сэр. Поэт Вальтер Скотт...
- Отложите на минуту поэта Вальтера Скотта, иначе я потеряю нить рассуждений.
- Хорошо, сэр.
- Но я догадался, на что вы хотели сослаться: "О женщина, когда нам хорошо..." Угадал?
- Именно так, сэр. "Изменчива, капризна, прихотлива. Но чуть..."
- "Но чуть беда обрушится на нас - на помощь ангелом стремится к нам тотчас". И так далее.
На Вальтере Скотте меня не подловите. Эту вещь я тоже декламировал в юности. Сначала "Атаку
легкой кавалерии" или "Бена Воина", а потом под гром оваций на бис - из Вальтера Скотта. Да, о чем
же я говорил?.. Ну вот, теперь я не могу вспомнить, о чем говорил. Я вас предупреждал, чем кончится,
если вы повернете разговор на поэта Вальтера Скотта.
- Вы говорили о примирении между мисс Винкворт и мистером Перебрайтом, сэр.
- А-а, ну да, конечно. Я понял, что вы, изучив психологию индивидуума, предугадали такое
развитие событий. И знали, что серьезная опасность Китекэту так и так не угрожает. Не будет же
Эсмонд Хаддок бросать за решетку родного брата своей возлюбленной.
- Вот именно, сэр.
- Нельзя же одной рукой помолвиться с девушкой, а другой упечь на тридцать суток ее брата.
- Разумеется, нет, сэр.
- И вы своим тонким умом предвидели, что это даст повод Эсмонду Хаддоку бросить вызов
теткам. Он был так бесстрашен и тверд, просто заглядение, верно?
- Бесспорно, сэр.
- Приятно сознавать, что теперь они с Корой Тараторой пойдут к алтарю, а? - Я замолчал и с
подозрением взглянул на Дживса. - Вы вздохнули?
- Да, сэр.
- Почему?
- Я подумал о мастере Томасе, сэр. Объявление о помолвке мисс Перебрайт было для него
жестоким ударом.
Но это пустячное побочное обстоятельство не могло омрачить мое настроение.
- Не сострадайте ему понапрасну, Дживс. У юного Тоса неунывающая натура, он скоро
оправится. Даже если Тараторку он потерял, все равно остались еще Бетти Грейбл, Дороти Ламур и
Дженнифер Джонс.
- Как я понимаю, они замужние дамы, сэр.
- Тосу от этого ни горячо, ни холодно. Он все равно будет добывать у них автографы. Я вижу
перед ним светлое будущее. Или, вернее, - уточнил я, - сравнительно светлое. Потому что сначала
ему предстоит объяснение с мамашей.
- Оно уже состоялось, сэр.
Я выпучил на Дживса глаза.
- То есть как это?
- Первоначальной целью моего прихода сюда в столь поздний час, сэр, было уведомить вас, что
ее милость находится внизу.
Я вздрогнул всем существом от бриллиантина на волосах до ваксы на ботинках.
- Кто? Тетя Агата?
- Да, сэр.
- Здесь внизу?
- Да, сэр. В гостиной. Ее милость приехала несколько минут назад. Оказывается, мастер Томас,
чтобы мать не волновалась, отправил ей письмо с сообщением, что он жив и здоров, но, к несчастью,
почтовый штемпель "Кингс-Деверил" на конверте...
- О, проклятье! И она примчалась сюда?
- Да, сэр.
- И?..
- Произошла довольно неприятная сцена между матерью и сыном, в ходе которой мастер Томас
имел неосторожность...
- Назвать мое имя?
- Да, сэр.
- Проболтался?
- Да, сэр. И я подумал, не сочтете ли вы уместным в данных обстоятельствах незамедлительное
бегство вниз по водосточной трубе? В два пятьдесят четыре есть удобный "молочный" поезд. Ее
милость выражала желание увидеться с вами, сэр.
Не буду обманывать читателей и утверждать, будто в первую минуту я не струсил. Струсил как
миленький, и сразу же. Но потом в меня словно бы влились свежие силы.
- Дживс, - проговорил я, - это дурная весть, но она пришла в тот миг, когда я готов ее
услышать. Я только что был свидетелем того, как Эсмонд Хаддок дал по мозгам пятерым теткам сразу,
и после такого зрелища не подобает Вустеру задрать лапки кверху перед всего лишь какой-то одной
теткой. Я чувствую себя сильным и решительным, Дживс, Сейчас спущусь и натравлю на тетю Агату
Эсмонда Хаддока. А если дела примут слишком крутой оборот, я всегда могу позаимствовать вашу
дубинку-свинчатку, ведь так?
Я расправил плечи и зашагал к двери, подобный рыцарю Роланду, идущему на бой с язычниками.
Закладка в соц.сетях
