Жанр: Юмор
Подборка юмора из сетей
...ШЕЛ ПО НАБЕРЕЖНОЙ НЕВЫ, НЕС СНАРЯД ДЛЯ
АВРОРЫ. ВДРУГ СМОТРИТ - НИЩИЙ СОВСЕМ ПРОПАДАЕТ. ПРОПАДЕТ -
ПОЯВИТСЯ, ПРОПАДЕТ - ПОЯВИТСЯ. ТОНУЛ, В ОБЩЕМ. КИНУЛ ИЛЬИЧ
НИЩЕМУ ПЯТАЧОК. ВДРУГ ПЯТАЧОК КАК ЗАКРИЧИТ: "ВИННИ, А РЕВО-
ЛЮЦИЯ?".
ПРОСНУЛСЯ ИЛЬИЧ - СЛАВА БОГУ, ОН В ЛОНДОНЕ НА С'ЕЗДЕ РСДРП.
ИСТОРИЯ 9-Я
О НЕЛЕГКОЙ ЖИЗНИ ТОВАРИЩА УРИЦКОГО.
ОДНАЖДЫ ПАРТИЯ ПОСЛАЛА ТОВАРИЩА УРИЦКОГО НА ХУТОР.
СМОТРИТ ТОВАРИЩ УРИЦКИЙ - НА ХУТОРЕ КУЛАКИ ХЛЕБ ЖГУТ. -
ТИХОН ДЕРЖИТ НА ВЫТЯНУТЫХ РУКАХ КАРАВАЙ, А ФРОЛ ТЫЧЕТ В НЕ-
ГО СВЕЧКОЙ И ПРИГОВАРИВАЕТ: "УЖО ВАМ, КРАСНОПУЗЫМ!". РАС-
СТРЕЛЯЛ ТОВАРИЩ УРИЦКИЙ КУЛАКОВ. КУЛАКИ, КОНЕЧНО, НЕ БУДЬ
ДУРАКИ, ПОМЕРЛИ. СНЯЛ ТОВАРИЩ УРИЦКИЙ С НИХ ЛАПТИ, ПОРТКИ
И ХОТЕЛ ВСЕ ЭТО В ПИТЕР ОТПРАВИТЬ, ДА ПО ЗАПАРКЕ СЕБЕ ОСТА-
ВИЛ. ЗА ГОЛОВУ СХВАТИЛСЯ, СЕЛ И САМ СЕБЕ РАПОРТ НАПИСАЛ:
ТОВАРИЩУ УРИЦКОМУ
ОТ ТОВАРИЩА УРИЦКОГО.
ПРОШУ СУРОВО МЕНЯ ПОКАРАТЬ, КАК НЕ ВЫПОЛНИВШЕГО
ЗАДАНИЕ ПАРТИИ.
И САМ ЖЕ РЕЗОЛЮЦИЮ НАЛОЖИЛ: "ОТКАЗАТЬ".
ВО ВСЕМ СЕБЕ ОТКАЗЫВАЛ.
ИСТОРИЯ 10-Я
ПРО ИЛЬИЧА И КОЗНИ ЭСЕРОВ.
У ОДНОГО ЭСЕРА БЫЛА УЖАСНАЯ ПАМЯТЬ НА ИМЕНА. КАК-ТО
ПАРТИЯ ПОСЛАЛА ЕГО В ПАРИЖ, СТРЕЛЯТЬ В СТРУВЕ. А ОН ПОШЕЛ В
МАНЕЖ СТРЕЛЯТЬ В ПЛЕВЕ. ДОЛГО СТРЕЛЯЛ. УЖЕ И ПАТРОНЫ КОНЧИ-
ЛИСЬ, И ПЛЕВЕ. А ОН ВСЕ ПАЛИТ. ДОЛОЖИЛИ ОБ ЭТОМ ИЛЬИЧУ. А
ТОТ ТОЛЬКО ПЛЕЧАМИ ПОЖАЛ И СЕЛ ПИСАТЬ "ЛЕБЕДИННОЕ ОЗЕРО".
ЧАЙКОВСКИЙ ЭТО БЫЛ. ПЕТР.
ИСТОРИЯ 11-Я
ПРО 300-ЛЕТИЕ ДОМА РОМАНОВЫХ.
КАК-ТО СОБРАЛИСЬ БУРЖУИ В ЗИМНИЙ СПРАВЛЯТЬ ЮБИЛЕЙ ДОМА
РОМАНОВЫХ. ГЕНЕРАЛ-ГУБЕРНАТОР ПРИНЕС ДРЕЛЬ, ВЛАДЫКА КЛЮЧ НА
ВОСЕМНАДЦАТЬ, А ОДИН КАМЕР-ЮНКЕР РАШПИЛЬ С ЗОЛОТОЙ РУЧКОЙ.
СИДЯТ, СПРАВЛЯЮТ. "ЧТО-ТО СТУЧИТ, ГОСПОДА", - СКАЗАЛ ГЕНЕ-
РАЛ-ГУБЕРНАТОР, СНИМАЯ КРЫШКУ С КОРОБКИ СКОРОСТЕЙ. "СЕЙЧАС
ПОСМОТРИМ", - БУРКНУЛ ВЛАДЫКА, ОТОДВИНУЛ ТРОН И ПОЛЕЗ В КАР-
БЮРАТОР. "НЕТ ГОСПОДА, ОПРЕДЕЛЕННО ЧТО-ТО СТУЧИТ", - ЗАДУМ-
ЧИВО ПРОИЗНЕС ГУБЕРНАТОР, ПРОТИРАЯ ЛАМПАСОМ ВЫНУТЫЕ ИЗ КО-
РОБКИ СКОРОСТИ. "ВОТ АНАФЕМА!", - ДОНЕССЯ ИЗ КАРБЮРАТОРА
ГОЛОС ВЛАДЫКИ. "ДА ЧТО ЭТО СТУЧИТ-ТО, ГОСПОДИ!", - ЗАНЫЛ КА-
МЕР-ЮНКЕР, - "НАТЕ ВАМ, ГУБЕРНАТОР, РАШПИЛЬ С ЗОЛОТОЙ РУЧ-
КОЙ!".
И НЕВДОМЕК БЫЛО ЦАРСКИМ САТРАПАМ, ЧТО ЭТО РОБКО, ПРИК-
ЛАДОМ, СТУЧАЛСЯ В ДВЕРИ НОВЫЙ МИР.
ИСТОРИЯ 12-Я
О ПРЕЖДЕВРЕМЕННОСТИ РЕВОЛЮЦИИ 1905-ГО ГОДА
ОДНАЖДЫ ИЛЬИЧ С ТОВАРИЩЕМ МЕНЖИНСКИМ СИДЕЛИ В ПОДПОЛЬЕ.
"КАК ХОРОШО", - ГОВОРИТ ИЛЬИЧ, ЗАШИВАЯ В КЕПКУ НОВОЕ КЛИШЕ
ДЛЯ "ИСКРЫ", - "КАК ХОРОШО, ЧТО НА ТЕЛЕ ИМПЕРИИ ЕСТЬ НАШ
МАРКСИСТСКИЙ КРУЖОК! ДА, БАТЕНЬКА, СТОИТ НАЧАТЬ, И ПОТЯНЕТСЯ
НАРОД." "НЕ ПОТЯНЕТСЯ", - ВОЗРАЖАЕТ ЕМУ ТОВАРИЩ МЕНЖИНСКИЙ.
"НЕТ, ПОТЯНЕТСЯ!", - ТУТ ЖЕ АРГУМЕНТИРОВАЛ ИЛЬИЧ. "ВОТ ВЫ
ВЫЙДИТЕ И НАЧНИТЕ! САМИ УВИДИТЕ!". "НЕТ, УЖ!", - ОПЯТЬ НЕ
СОГЛАШАЕТСЯ МЕНЖИНСКИЙ, - "СНАЧАЛА ВЫ ВЫЙДИТЕ И НАЧНИТЕ, А
ПОТОМ Я. ДИСЦИПЛИНА ПРЕЖДЕ ВСЕГО!". "НУ, ХОРОШО, ХОРОШО", -
ГОВОРИТ ИЛЬИЧ, - "ДАВАЙТЕ ВМЕСТЕ ВЫЙДЕМ И НАЧНЕМ".
ВЫШЛИ ОНИ ИЗ ПОДПОЛЬЯ И ДАВАЙ НАЧИНАТЬ. СТОЯТ, НАЧИНА-
ЮТ. СМОТРЯТ, И ВПРАВДУ, ПОТЯНУЛСЯ НАРОД. ДВА РАЗА. И СНОВА
ЗАСНУЛ.
ИСТОРИЯ 13-Я
О МАЛЕНЬКИХ СЛАБОСТЯХ РЕВОЛЮЦИОНЕРОВ.
У ВСЕХ РЕВОЛЮЦИОНЕРОВ БЫЛИ СВОИ МАЛЕНЬКИЕ СЛАБОСТИ.
ТОВАРИЩ ЛУНАЧАРСКИЙ ЛЮБИЛ СЧИТАТЬ ИНТЕРНАЦИОНАЛЫ. БЫВАЛО,
ЗАПРЕТСЯ У СЕБЯ В КАБИНЕТЕ И ТВЕРДИТ ЧАСАМИ: "ПЕРВЫЙ ИНТЕР-
НАЦИОНАЛ, ВТОРОЙ, ТРЕТИЙ. ПЕРВЫЙ, ВТОРОЙ, ТРЕТИЙ!".
ИЛЬИЧ ЛЕПИЛ ИЗ ХЛЕБНОГО МЯКИША. БЫВАЛО, СЛЕПИТ ВСЕМУ
СОВНАРКОМУ НА 1-Е МАЯ ИЗ МЯКИША ПО КУКИШУ И РАДУЕТСЯ, КАК
РЕБЕНОК.
А ТОВАРИЩ СТАЛИН ЛЮБИЛ УЛЫБАТЬСЯ В УСЫ. БЫВАЛО ПОЗОВЕТ
К СЕБЕ ТОВАРИЩА БУДЕННОГО И ДО РАССВЕТА УЛЫБАЕТСЯ ЕМУ В УСЫ.
ИСТОРИЯ 14-Я
О ТОМ КАК ТОВАРИЩ СТАЛИН ХОД ВОЙНЫ ИЗМЕНИЛ.
ОДНАЖДЫ, ТОВАРИЩ СТАЛИН СТОЯЛ В КОРИДОРЕ КРЕМЛЯ И ВЫ-
БИВАЛ СВОЮ ВЕРНУЮ ТРУБКУ О ТОВАРИЩА МОЛОТОВА. ВДРУГ ВИДИТ,
ИДЕТ НАВСТРЕЧУ ТОВАРИЩ МАНУИЛЬСКИЙ. ОН ЧАСТЕНЬКО В КРЕМЛЬ
ЗАХОДИЛ - ОРДЕН ТАМ ПОЛУЧИТЬ, ИЛИ ПОГОВОРИТЬ ПО ДУШАМ, КАК
ПОЛУЧИТСЯ. ПОМАНИЛ ИОСИФ ВИССАРИОНОВИЧ ТОВАРИЩА МАНУИЛЬСКО-
ГО И СПРАШИВАЕТ: "КАК ВЫ ДУМАЕТЕ, ТОВАРИЩ МАНУИЛЬСКИЙ, БУ-
ДЕТ ДОЖДЬ ИЛИ НЕТ?". ТОВАРИЩ МАНУИЛЬСКИЙ ТУДА, СЮДА,
ДЕСКАТЬ, В МЕТЕОЦЕНТРЕ ТРОЦКИСТЫ, АГЕНТУРА В БЕРЛИНЕ МОЛЧИТ,
ТРУДНО ТОЧНО СКАЗАТЬ. "ВЫ НЕ ЮЛИТЕ!", - СКАЗАЛ ИОСИФ ВИССА-
РИОНОВИЧ, - "ПОЙДЕТ ДОЖДЬ, ИЛИ НЕТ?". СОБРАЛСЯ ТОВАРИЩ МА-
НУИЛЬСКИЙ С ДУХОМ И ГОВОРИТ: "ТОВАРИЩ СТАЛИН, ДЛЯ НАС, МАРК-
СИСТОВ, НЕ ВАЖНО, ПОЙДЕТ ЛИ ДОЖДЬ. ВАЖНО С НАМИ ЛИ ОН ПОЙ-
ДЕТ!". "МОЛОДЕЦ!", - СКАЗАЛ ТОВАРИЩ СТАЛИН, - "ПРАВИЛЬНО
РАССУЖДАЕТЕ! НАЗНАЧАЮ ВАС МАРШАЛОМ ЖУКОВЫМ!".
С ТОГО МОМЕНТА ХОД ВОЙНЫ ИЗМЕНИЛСЯ.
А. ВОЛКОВ
О ЧЕМ МОЛЧАЛИ ГАЗЕТЫ...
Будни майора, шпионские страсти или первый полет "Бурана"
Утром 30 сентября 1988 года, войдя в свой кабинет, директор НАСА
сразу понял, что недобрые предчувствия, охватывавшие его со вчерашнего
дня, не обманули. Новые неполадки на "Дискавери", грозившие в очередной
раз отложить запуск, очевидно, многим не давали покоя, и теперь в офисе
звонили все телефоны сразу. Пока директор раздумывал, с какого аппарата
начать, в разноголосый звон вплелось басовитое гудение Главного Телефона,
и все остальные испуганно умолкли. Директора прошиб холодный пот: он знал,
кто может звонить по этому телефону. Негнущимися пальцами он снял трубку и
прошептал:
- На-на-НАСА с-слушает...
- Хелло, НАСА! - раздался в трубке суровый голос, и директору стало
еще хуже. - Послушайте, я давно уже собирался вас спросить, за что вы там
получаете свой бюджет?
Директор молчал и потел. Он ждал более конкретных вопросов.
- Когда полетит "Дискавери"? - снова ожила трубка.
- Как назначено, - обрадовался директор, вытирая пот. - Неполадки не
повлияют... Уж поверьте...
- Поверю, - согласилась трубка. - Еще раз. Последний. Когда будет
готов новый корабль?
- Пятый? - спросил директор.
- Четвертый, - сурово поправила трубка.
- Через три года, - выдохнул из себя директор и приготовился к
худшему.
- А быстрее?
- Будет бюджет, будет и быстрее (пропадать, так с музыкой), - выпалил
директор свой последний резерв. Безуспешно.
- Вы не на ярмарке! - в телефонном голосе зазвенела сталь. - Три года
я вам не дам. Даже два не дам. Честно говоря, вы и одного не заслужили. Не
желаете поинтересоваться, чем я занимался сегодня все утро?
- М-м-м... - промямлил директор, поднимая свалившиеся с носа очки.
Больше он ничего выдавить уже не мог.
- Снимал лапшу, которую вы мне развешивали восемь лет! - металл в
голосе натянулся струной, струна гудела и резонировала. - Вы видели
утренние газету?
- Нет...
- Все ясно, - неожиданно спокойная интонация со всей обреченностью
показывала, что решение принято, и надеяться больше не на что. -
Полюбопытствуйте. Гуд бай.
Директор несколько секунд слушал короткие гудки, потом осторожно
положил трубку и опустился в кресло, держась за сердце. В напряженной
тишине робко зазвонил набравшийся смелости телефон, к нему присоединился
другой, и вскоре офис вновь наполнился мелодичным трезвоном. Директор
попробовал вызвать секретаршу, но автоответчик сообщил, что она ушла в
парикмахерскую. Тяжело вздохнув, директор встал и вышел из кабинета.
Лифт опять не работал, и ему пришлось спускаться к почтовому ящику
пешком. Через полчаса, тяжело дыша и стараясь не думать, как он будет
возвращаться назад, на 115-й этаж, директор открыл свой ящик и вынул
газеты. Мягкие шуршащие листы пахли новой бумагой, типографской краской и
свежей сенсацией. Принюхавшись, директор отложил "Нью-Йорк таймс",
"Геральд трибьюн" и "Вашингтон пост", точным движением развернул "Правду"
и замер.
С газетного листа, нарушая все мыслимые и немыслимые, устные и
письменные законы социалистического мироздания, на него смотрел ОН. До
боли знакомые стремительные стреловидные контуры, крепкое массивное тело,
гладкий, тщательно зализанный нос и огромный широкий хвост были увенчаны
советскими флагами и надписями "СССР". Сбоку, отчетливо видная в
ультрафиолете, проступала сквозь грубую замазку надпись красивыми ровными
буквами "Буран".
Директор не дыша смотрел на заветное фото, полученное вопреки всем
ожиданиям не из ЦРУ, а из ТАСС. Комментарии были излишни: советский
корабль не был похож ни на одно гипотетическое изображение, которыми
пичкала обывателей западная пресса, но за то необыкновенно, до
невероятности, походил на их родной "Шаттл". Походил настолько, что
абсолютно нереальными казались на нем эти флаги и надписи, и уж совсем
дико выглядели рядом с ним спаренные ускорители ракеты с массивными
нашлепками виртуальной системы спасения. Краски так и лучились с
фотографии, и директор мысленно пожалел простых советских граждан,
вынужденных читать "Правду" в черно-белом изображении. "О чем я думаю?" -
вдруг спохватился он. - "Ведь это же конец, конец! Стоп, спокойно!" -
сказал он себе и внимательно прочитал заметку под фотографией. Не найдя в
ней ничего нового для себя, он быстро просмотрел оставшуюся часть газеты,
но, к своему удивлению, не обнаружил репортажа. Директор развернул другие
газеты, ища знакомые фамилии, но ни Губарева, ни Голованова, ни Лескова,
Реброва, Тарасова или хотя бы Овчарова не нашел. Последней надеждой был
"Труд", но оказалось, что и Головачев на сей раз промолчал. "Плохо", -
подумал директор, возвращаясь к "Правде", - "Значит, теперь уже совсем
скоро." Он перечитал заметку, и ее уверенный тон, а главное, неуклонное
единодушие газет, слово в слово повторивших официальное сообщение,
наполнили его глубоким отчаянием. Стало ясно, что теперь уже ничего не
помешает "Бурану" оторваться от Земли.
Устремленный ввысь корабль был необычайно красив, его не портили даже
красные флаги на бортах и криво, по-русски, выложенные плитки теплозащиты.
И не удивительно: появись он игрой случая в других местах - и его борта
вполне могли бы быть украшены звездно-полосатыми флагами, а задняя часть -
тремя могучими двигателями.
Директор встрепенулся. Проклюнувшаяся затаенная мысль испуганно
шарахнулась от этого движения, но он заставил ее вернуться. Нехотя,
боязливо, мысль уплотнялась, обретала контуры, зрела, и, наконец,
оформилась окончательно. Директор выпрямился, вздохнул поглубже, и увидел,
что уже стоит у двери своего кабинета. Он открыл дверь, вошел и, взяв
трубку одного из немногих молчащих телефонов, набрал номер.
- Джон? Хелло, это я. Видел?
- Видел. С ума сойти!
- Джон, я тебя редко о чем спрашиваю, но сейчас мне надо знать точно,
скажи, ты бы смог запустить ЕГО?
В трубке воцарилось молчание. Директор не торопил, затаив дыхание, он
ждал ответа.
- Видишь ли, - ожила, наконец, трубка. - Ты же сам понимаешь -
двигатели...
- Двигатели будут, - пообещал директор.
- Ну я не знаю, получится ли... - неуверенный голос в трубке дрожал.
- Разные системы, идеология...
- Идеология тут ни при чем, - директор был неумолим. - Два слова: да
или нет?
Пауза затягивалась. Наконец, трубка вздрогнула, кашлянула и,
поднатужившись, выплюнула еле слышное короткое "да".
- Спасибо, Джон, я всегда верил в тебя, - с нежностью в голосе
проговорил директор, кладя трубку на рычаги. Затем он быстрыми шагами
прошелся по кабинету, собираясь с силами, подошел к столу и, глубоко
вздохнув, твердой рукой взял трубку Главного Телефона...
Сверхсекретный агент номер 747 проснулся рано утром в понедельник и
первым делом привычным волевым усилием отогнал тяжелые мысли о предстоящем
рабочем дне. Не стоило сразу портить себе настроение на всю неделю. Эти
чудаки из Лэнгли, похоже, всерьез полагают, будто служба чиновника - самое
безопасное прикрытие в России. Раньше - может быть, но сейчас!.. Агент
невольно поежился, но тут же взял себя в руки и привычной дорогой
отправился в туалет. После утренних процедур он привычно вошел на кухню и
съел привычную яичницу. Затем посмотрел на часы, встал на стул и, включив
радиоточку, привычным движением настроил ее на одному ему известную волну.
В динамике зазвучал новый модный шлягер. "Кажется, в этот раз что-то
интересное", - подумал агент и, взяв бумагу и карандаш, аккуратно записал
текст песни. Затем, воровато оглядываясь, принес из спальни толстый
"кирпич" "Истории КПСС" и, не обращая внимания на копошащуюся у мойки жену
Проську, раскрыл книгу и нашел нужную строчку о культе личности Сталина.
"Пора менять шифр", - привычно подумал он, накладывая текст на книгу.
Затем, обведя нужные буквы, с волнением прочитал получившееся сообщение, и
руки его задрожали.
- Вспомнили! Наконец-то вспомнили! Оценили, благодетели! Пронька, иди
сюда! Читай, смотри: видишь, какое дело мне доверяют! Видишь, как меня там
ценят! А тут сто десять рэ! Эх вы! Ну погодите, сорок седьмой вам еще
покажет, где раки зимуют!
Воображение агента разыгралось не на шутку. Ему уже виделась
торжественная встреча в Вашингтоне, вилла на берегу Мексиканского залива,
яхта на лазурной волне и смуглая креолка в мини-купальнике, машущая ему
рукой из-под раскидистой пальмы. Про креолку он, впрочем, вовремя
спохватившись, промолчал, но проницательная Проня все правильно домыслила
и холодно заявила, что на Мексиканском заливе одни тайфуны, что на яхте ее
укачает, и что если он через пять минут не выйдет из дому, то обязательно
опоздает на службу и потеряет премию.
Этот убийственный аргумент всегда действовал безотказно, но сейчас
агент был непреклонен. Он быстро сбегал вниз, позвонил из автомата в
учреждение и взял отпуск на два месяца за свой счет. Вернувшись, он тут же
приступил к выполнению полученного задания.
Первым делом агент взял с полки атлас. Он не надеялся на легкий успех
и страшно обрадовался, найдя Байконур с первой же попытки. Это было
хорошее начало и доброе предзнаменование, и агент в прекрасном настроении
собрал рюкзак, рассовал по карманам снаряжение и, поцеловав на прощание
жену, отбыл в аэропорт.
Когда дверь за ним закрылась, Проня немного всплакнула, вытерев глаза
уголком передника, потом удалилась в спальню, и через десять минут оттуда
вышел, сверкая новенькой формой, высокий, статный майор КГБ. Аккуратно
вложив оставленный агентом листок с шифровкой из центра в "Историю КПСС",
он положил книгу в портфель, щелкнул замком и, тихо притворив за собой
дверь, вышел из квартиры. Когда он шел по улице, девушки оглядывались ему
вслед, а мужчины провожали его завистливыми взглядами. Даже суперагент
номер 747, окажись он сейчас каким-нибудь чудом на площади Дзержинского,
вряд ли узнал бы в бравом майоре Пронине свою тихую супружницу Проню.
Майор шел на доклад к полковнику Максимову.
В аэропорту агента ждали неприятные известия: во-первых, в Байконур
самолеты из Москвы не летали, во-вторых, билеты на все даже отдаленно
похожие направления были распроданы на полгода вперед. Но это были не те
препятствия, что могут остановить профессионала: не прошло и четверти
часа, как агент выбрал самолет, пролетающий над местом его назначения.
Правда, в его точный расчет чуть не вкралась ошибка: сверившись на всякий
случай по спутниковому снимку, агент с ужасом убедился, что советские
карты безбожно врут. Самолет в последний момент пришлось спешно менять.
Агент забрался в рюкзак и, нацепив снаружи аэрофлотовскую багажную бирку,
затесался в кучу багажа, готового к погрузке в лайнер.
Агенту еще никогда не приходилось летать на советских авиалиниях, и
тем более пересылать багаж, иначе бы он никогда не выбрал этот сложный,
опасный и, главное, абсолютно непредсказуемый путь. Агент не знал, что,
путешествуя под видом багажа, он имеет равные шансы оказаться и в Сочи, и
в Магадане, и очень маленькие - в пункте назначения.
Однако, судьба по-прежнему хранила его. Аэрофлотовские служащие,
имеющие обыкновение ошибаться, на этот раз ошиблись дважды, и в результате
одна ошибка погасила вторую. Агент не видел всего этого, и, оказавшись,
наконец, в тесном трюме самолета и потирая сильно помятые при погрузке
бока, не думал, что надо благодарить провидение за точное попадание. Он
думал лишь о том, что ему не придется переживать выгрузку, которая вряд ли
будет мягче погрузки.
Загудели двигатели, самолет вырулил на полосу, разбежался и прыгнул в
синее утреннее небо. Полет начался. Агент засек время, вылез из рюкзака,
надел его за спину, пристроился поудобнее на беспорядочной груде сумок и
чемоданов и, приказав себе проснуться в назначенное время, безмятежно
уснул. Крепкий его сон не мог нарушить ни вой двигателей, ни недостаток
кислорода в трюме, ни пристальный взгляд из замочной скважины чемодана, на
котором он лежал.
...Агент проснулся за минуту до назначенного срока от звонка
наручного будильника. Подойдя к люку грузового отсека, он достал из
кармана отмычку и не без труда открыл тяжелую створку. Несколько секунд он
смотрел на проплывающую внизу равнину, потом заметил небольшой городок и,
аккуратно прикрыв за собой дверцу, нырнул вниз. Он не видел, как лайнер на
секунду приоткрыл бомболюк, пропустив наружу большой чемодан. Чемодан
выпустил длинный огненный хвост, сделал небольшой круг и, убедившись, что
все в порядке, заскользил к горизонту.
Пропадав до 500 метров, агент дернул пряжку рюкзака, и из бокового
клапана взметнулся белый купол. Перелет завершился. Приземлившись на
окраине, агент быстро собрал парашют, проводил взглядом огненную комету,
медленно летящую к югу, и понял, что цель близка. Весело насвистывая, он
поспешил в город.
Город действительно оказался Байконуром, но не успел агент
обрадоваться, как выяснилось, что жители его не имеют ни малейшего
представления ни о ракетах, ни о космосе. То есть они, конечно, часто
встречали название своего города в газетах, но все, включая постового
милиционера, были уверены, что "Космодром" - это место сбора неформальных
хулиганов в центре города прямо напротив "Пентагона". Делать здесь было
абсолютно нечего. Агент впал было в отчаяние, но, проходя мимо детского
сада, все же прислушался к звонким голосам за оградой. Через пять минут он
знал - то, что он ищет, находится совсем в другом месте с красивым
непонятным названием "Тюратам".
Известие совершенно выбило агента из колеи. Он не был готов к таким
"неожиданностям". Пришлось мобилизовать всю свою волю. Агент вновь
прислушался к детскому саду и быстро выяснил, где находится Тюратам, и как
туда добраться. Воспрянув духом, он приосанился и отправился искать
верблюда.
Поиски, однако, оказались тщетными. Агент хорошо помнил фотоочерки о
Байконуре, судя по которым, здешние места прямо-таки изобиловали этими
животными. Но ему никогда не приходило в голову, что все это - один и тот
же экземпляр, специально содержащийся для радостей фото- и кинооператоров.
И тем не менее провидение еще раз выручило его. От древнего аксакала агент
узнал, что верблюда вчера доставили в местную ветлечебницу с несварением
желудка.
Остальное было делом техники и ветеринарии. Дождавшись ночи, агент
выкрал животное и, вылечив его в близлежащем овраге, навьючил верблюда и
двинулся в путь.
Дорога была долгой, но сознание важности миссии заполняло агента
целиком, и он даже не заметил, как достиг цели.
Здесь его ждал новый сюрприз. Никакого Тюратама в указанном районе не
оказалось. Вместо него агент увидел большой город, обнесенный колючей
проволокой. Прямо в степи проволочное ограждение обрывалось проходной, на
которой полоскался выцветший транспарант: "Добро пожаловать в Ленинск!"
Через проходную туда-сюда сновали жители города и иностранные журналисты.
Журналистов пропускали беспрепятственно, местных тщательно обыскивали.
Сюрприз не смутил агента. Он уже понял, что задание будет совсем не
таким легким, как ему казалось вначале. Привязав верблюда к заграждению и
проклиная русско-казахскую географию, он смело вошел в проходную и спросил
стоявшего там солдата в зеленой форме, чем-то неуловимо напоминавшего
японца, где здесь "Буран".
Слово "Буран" произвело волшебное действие - правда, не совсем то,
которого ожидал агент. В мгновение ока он оказался прижатым к стенке, и
десятки рук шарили по его карманам, вытаскивая уникальное снаряжение. От
неожиданности агент потерял осторожность и произнес пару крепких выражений
на родном языке. Грубейшая ошибка, недостойная даже разведчика
развивающейся страны, в этот раз помогла - хватка моментально ослабла,
снаряжение вернулось в карманы, он был причесан, вычищен, поглажен и даже
побрит.
- Извините, пожалуйста! - сказал солдат-японец на чистом английском
языке со слабо уловимым - видимо ирландским - акцентом. - Вы бы сразу
сказали, что иностранец. Сами понимаете, служба. Бдительность должна быть!
- он важно поднял палец. - А "Буран"... - он подробно объяснил, где
находится "Буран", всучил агенту пачку советских газет и пригласил
заходить еще.
- Спасибо, непременно, - ответил агент, наслаждаясь музыкой родного
языка.
Он повернулся и, взвалив рюкзак за спину бодро зашагал в степь.
Когда он скрылся за горизонтом, верблюд, стоявший у проходной,
перекусил веревку, сдул горбы, поднялся на задние ноги и сбросил шкуру.
Отряхнув сверкающую форму, майор Пронин вошел в будку проходной и, кивнув
вскочившему по стойке "смирно" солдату-казаху, взял трубку телефона.
Когда из-за горизонта поднялись могучие циклопические сооружения,
агент сразу понял, что он у цели. Однако, прошло еще немало времени,
прежде, чем он различил внутри ажурных металлических сплетений контуры
ракеты и корабля, а различив, поразился их неописуемой красоте и гармонии.
Сердце агента учащенно забилось: приближался главный этап задания.
У заграждения, охраняемого суровыми солдатами-первогодками, толпились
иностранные корреспонденты. Дальше их, несмотря на все их языки, не
пускали. Агент отошел в сторонку, развернул советские газеты, подаренные
солдатом-японцем, и через четверть часа знал все самые страшные тайны:
дату и время старта, параметры орбиты и даже фамилию главного конструктора
(последняя, впрочем, была ему совершенно ни к чему). Потом, укрывшись в
бункере, и подождав, пока рассеется толпа журналистов, достал из кармана
солдатскую форму. Солдаты оцепления, увидев выходящего из бункера грозного
"деда", вытянулись и завибрировали. Цыкнув на них для острастки, агент
прошел к ракете и стал подниматься по лестнице (лифт не работал) на башню.
Но добраться до корабля ему так и не удалось. Едва он миновал два ажурных
пролета, как башня вздрогнула всем своим многотонным металлическим телом и
быстро поехала в сторону. Проклиная вездесущую автоматику, агент перебежал
на другую башню, выбрав на этот раз неподвижную.
Здесь его ждала новая проблема. Трап был отведен, и между люком
корабля и башней зияла тридцатиметровая пропасть. Агент попробовал было
привести трап в движение, но обнаружил, что тот намертво приварен к башне.
"Оно и понятно - беспилотный полет!" - подумал агент. Тяжело вздохнув, он
поднялся еще выше и полез по единственной ажурной ферме, еще прикрепленной
к ракете. Лезть было трудно, кружилась голова, но вилла на Мексиканском
заливе маячила впереди с такой необыкновенной реальностью, что агент забыл
о страхе. Наконец, он повис на концевой площадке фермы прямо над носом
корабля. Пока он раздумывал, как спуститься вниз, что-то хрустнуло над
ним, и, сжимая в руках обломки фермы, агент полетел вниз.
Любой дилетант неминуемо погиб бы на его месте, но в Лэнгли не зря
ели хлеб. Не поддаваясь панике и слегка скорректировав траекторию падения,
агент финишировал прямо в носовом сопле "Бурана", вылез из него и быстро
спустился на присосках к люку корабля.
Здесь снова возникла проблема. Отмычки крутились, замки щелкали, но
люк, несмотря на все усилия, не открывался. "Заварен", - понял агент и
заглянул в иллюминатор. Из темноты нижней кабины на него взглянули такие
же темно-карие суровые глаза. "Отражение", - подумал агент. "Сам ты
отражение", - подумал майор Пронин и еще крепче прижал люк.
Дело было плохо. До старта оставались считанные минуты, а находиться
снаружи было опасно - его могли заметить при взлете корабля. Агент
спустился ниже и, приоткрыв створку грузового отсека, нырнул внутрь.
Он упал на что-то большое и круглое и сразу понял, что это модуль
телеметрии. "Вот так удача! - обрадовался агент, открывая люк, - Здесь
можно переждать любые перегрузки".
В модуле оказалось тепло и сухо. Весь интерьер был заставлен
странными одинаковыми приборами, в которых агент к своему величайшему
изумлению узнал аккумуляторы. У задней стенки сиротливо ютились три
самописца. Они не работали.
Некоторое время агент осваивался с обстановкой. Потом посмотрел на
часы и вдруг понял, что уже давно должен лететь. Что же случилось? Он
вытащил антенну, настроил приемник на известную всем волну, услышал, что
старт перенесен на два часа, тут же уловил за стенками корабля журчание
сливаемых компонентов. Пока он осмысливал эти противоречивые сведения,
журчание прекратилось, и по ракете затопали ноги солдат и инженеров. Куда
они бежали, агент не знал, и ему даже в голову не пришло, что вся толпа
собралась прямо над ним у изуродованной фермы гироплатформ, и что помимо
прочих крепких выражений конструктор фермы был абсолютно незаслуженно
обозван американским шпионом.
К вечеру беготня стихла, агент остался один и н
...Закладка в соц.сетях
