Жанр: Юмор
Избранное (Золотая серии юмора)
...подселю...
Старичок действительно веселый оказался, с устойчивым маразмом, скучать не
дал...
Сначала ботинки почистил моей щеткой... зубной. А потом к холодильнику
подбегает, дверцу распахивает и внутрь кричит:
- Безобразие! Молодежь! Второй час туалет занимаете!..
- Вы с кем разговариваете? - спрашиваю.
- А вон, мордатенький, сидит ухмыляется! Сынок ваш, что ли?
- Какой "мордатенький"! - говорю. - Какой "сынок"! Это я свиную голову на
холодец купил...
Но старичок, между прочим, тоже телепат оказался! Стоило мне только подумать:
"Поспать, что ли?" - старикан так захрапел, хоть глушитель на него ставь!..
Это была страшная ночь... Я тащил его вместе с раскладушкой в дальний угол, а он
орал во сне:
- Водитель! Почему остановки не объявляете?!.
Между прочим, когда я вернулся из командировки и на работе про эту телепатию
рассказывал, одна дама поверила мне сразу. И рассказала, что она тоже
телепатический контакт установила. Только не с нашими, а с марсианами. И что
интересно, у нее даже доказательства есть: у нее от этого контакта - ребенок
растет! Причем любопытно: марсиане-паразиты что делают, чтоб среди наших не
выделяться: лицо у этого ребенка - копия наш старший бухгалтер!..
Нет, я лично верю в это дело. Да телепатов же даже по глазам видно, у них взгляд
особый такой, острый! Вообще говорят, что у наших российских телепатов взгляд
самый сильный в мире!
Конечно, за границей тоже телепаты есть. Вот писали: голландец один с двух
метров посмотрит на свою машину - мотор сам заводится... Но против наших - это
ерунда. Мой сосед метров со ста смотрел, смотрел на свою машину и что вы
думаете? Она сама завелась, сама поехала и еще какой-то тип за рулем оказался!
Вот это телепатия!..
Потому что телепаты очень большую энергию внутри себя скапливают. Один знаете,
сколько скопил? Смог не то что какую-то фигульку взглядом в воздух поднять, а
самого себя. Прямо с пляжа на три метра в воздух взлетел, причем с
дополнительным грузом: ему перед стартом пацаны краба в плавки подложили...
Ну, насчет того, что телепаты будущее предсказывают, об этом даже говорить
нечего, это для них, как чихнуть. Тетка моя угадывает на месяц вперед, с
точностью до одного дня! Вот так сядет, глаза закроет, раскачивается и говорит:
"Ой, чую Степа мой семнадцатого опять пьяный придет..."
Как в аптеке! За все время - один раз ошиблась: он вообще не пришел... Всю ночь
во дворе лужу переплывал...
Ну, как после этого не верить? Наука, конечно, сомневается, но я думаю, на самом
деле эти ученые просто боятся, что телепаты у них хлеб отобьют...
Сами-то ученые насчет того, чтоб будущее предсказать, так, на три с минусом...
Они тут знаете, как на ткацкой фабрике беременным ткачихам предсказывали? Ну что
вы! С помощью генетики, кто родится - мальчик или девочка. Вот один генетик
видит: молодая, с животом идет. Подскакивает:
- Готов поспорить, вижу невооруженным глазом, по форме живота у вас будет
мальчик...
А она:
- Дурачок ты, свитер у меня будет, это я шерсть с фабрики выношу...
Вот вам и наука! Не-ет, если кому и верить, то только телепатам!..
В электричке
- Граждане дорогие! Сами мы не здешние... Помогите, кто сколько может... Я
потомственный чекист. Родился в Берлине под бомбежками в апреле сорок пятого.
Моя мать - радистка, отца не помню...
Я сразу, как родился, хотел приехать его разыскать.
Но Центр попросил меня остаться, внедриться в немецкий детский сад и узнать,
почему абвер так нашими детскими садами интересуется?
Наши случайно одного заподозрили, обратили внимание, что какой-то здоровый мужик
в детском саду на горшке сидит... Оказался штурбанфюррер СС... Нет, записали-то
его в наш детсад ребенком, когда он еще в гитлерюгенде был, но у нас же в сады
очередь была на несколько лет...
А я, граждане, к ним спокойно внедрился и послал шифровку: "Гимлер интересуется,
что это выносят в тяжелых сумках по ночам из детсада люди в белых халатах?"
Немцы думали, что там замаскированный институт...
И Центр сказал мне "спасибо", но вернуться не дал и под разными предлогами еще
десятки лет держал меня вдали от Родины. И только недавно я узнал из архивов,
что это мне через знакомых в столовой КГБ мстили поварихи детсадов и
воспитательницы...
И мне пришлось, граждане, после войны обосноваться в ФРГ на долгие годы,
обзавестись хорошими документами. Аусвайс у меня был подлинный, я взял фамилию
матери - "Кэт"... Но для убедительности легенды все эти годы приходилось жрать
"Вискас"... с содовой... Вот почему у меня такая хорошая шерсть...
Вы, конечно, спросите, что кроме "Вискаса" помогало столько лет уходить от
провала?.. Конечно, прежде всего разведчику нужны хорошие мозги. Они меня один
раз просто спасли...
Был такой случай. Немцы как-то узнали, что в двадцать три ноль-ноль я должен
выйти на встречу со связником, агенты уже стыли на холоде, ждали в подворотне,
хотели с поличным взять... А я дома пошевелил мозгами, перевернул их, чтоб не
подгорели, сухарями посыпал и думаю: "Сейчас идти куда-то на холод, с каким-то
связником встречаться, когда дома такая вкуснятинка - жареные мозги, их с
баварским пивом... Да хрен с ними со всеми!" Так и не пошел...
И еще тепло вспоминаю руководителей нашей разведки, придумавших засылать нас под
собственными именами, чтоб труднее было разоблачить. Помню, еще в разведшколе со
мной один парень был, Николай. Толстый такой! Хотели забросить его под
вымышленной фамилией Жиртрест...
Уже самолет был готов, но в последнюю минуту что-то генералу не понравилось. У
него, конечно, интуиция была!.. Какая интуиция! Она ему все заменяла, даже
грамотность... "Отставить!" - говорит. Ходил, ходил вокруг парня,
присматривался... "Ох-хо-хо!.. Под какой же фамилией тебя забросить, а, Коль?"
А уже взлетать, летчик нервничает... Генерал махнул рукой, говорит: "Ладно,
Коль, так и будешь - "Коль""...
Парень до сих пор работает! И на какой должности...
Это редкость, конечно. Другие, кого под своими именами еще в войну засылали, -
не в таком порядке. Мы так встречаемся иногда - Канарис Сергей Семеныч, Давид
Самуилыч Мюллер - плохо живут... А Гудериан Абрам Соломоныч?.. Какие заслуги! В
сорок первом послал телеграмму Жукову: "Буду пятнадцатого в Туле, встречайте..."
А тут смотрю - посуду сдает...
Подайте, граждане... Не для себя прошу - на оперативные расходы. С этой
разрядкой в международных отношениях нам так все урезали!..
Раньше, в "холодную войну" нам ничего не жалели! Королями жили! Нас с легендой
миллионеров забрасывали! Калугин в шестьдесят восьмом без парашюта прыгал! Ему
парашютный мешок наличкой набили, девать было некуда...
Серега Казарян, чернявый такой, с семьдесят восьмого под арабского шейха
работал. Свой дворец, все в золоте, даже унитаз. Гарем - сорок красавиц из
Первого управления, все не ниже капитана...
У него Ванька Сидоров, евнух по легенде, получал пятьсот долларов за звание и
еще пятьсот за вредность. Очень вредный парень был... Ему свои платили, чтоб не
стучал... Царство ему небесное, на третий месяц сгорел...
Как раз в ту смену, когда в гареме дежурила майор Гюльчатай. Ну, наш шейх, как
положено, нужных гостей позвал - командующий авиацией Кувейта, военные из
Саудовской Аравии... Сидит, секреты у них вынюхивает. Гюльчатай для гостей стала
танец живота исполнять. Ванька, как положено по инструкции, должен был с
опахалом в руках стоять, обмахивать. Вдруг Серега замечает, что начальник
местной контрразведки не на Гюльчатай, а на евнуха смотрит. А тот, как
зачарованный, на Гюльчатай таращится и все машет, машет! И чем! Опахало-то в
трех метрах от него, на полу валяется...
И конечно, когда этот евнух засґыпался, от желающих на эту должность в Главке
отбоя не было. Несмотря на опасность...
Ну, а сейчас где Серега со своим гаремом? Первое время, когда финансирование
срезали, он еще кое-как держался, отпиливал по кусочку от своего золотого
унитаза, продавал. А когда унитаз съели...
Центру пришлось на последние деньги организовывать народное восстание, чтоб
Серега мог в одном бурнусе и тряпке на голове бежать из страны...
Мало того, что денег вообще не дают! То, что было, отнимают!
Конечно, граждане, в книжках, которые вы про нас читаете, все не так. Мы там
сразу, в случае провала ампулу с ядом - хрясь! Только где он, яд-то? Нам же
теперь и его не присылают... Нет у них денег на приличный яд...
Тут шифровка из Центра: "Двадцатого в Мюнхене будет террорист Карлос.
Ликвидировать отравленным кофе. Яд - в тайнике"... Открываем тайник - а там
вместо цианистого калия заменитель: батон просроченной любительской колбасы...
Я все понимаю, граждане. Конечно, такая гнида, как Карлос, не достоин смерти от
мгновенного яда. Лучше долгая, мучительная от испорченной колбасы. Но как этот
здоровый батон засунуть ему в маленькую чашечку кофе?
Они там в Центре совершенно оторвались от жизни!
Придумали! Я теперь по их легенде - немецкий безработный! Ну, а где экипировка
для немецкого безработного? Где смокинг, бабочка? Здесь безработный получает
больше, чем в России министр социального обеспечения...
Ведь знают, что на то, что они присылают, я могу только под нищего работать!
Нет, шлют телеграмму: "Центр - Юстасу. Пригласите к себе в дом на обед
начальника мюнхенской полиции Гюнтера. Сфотографируйте. Нам нужен его снимок в
гостях у русского разведчика"...
Ну, приказ есть приказ. Вот идет как-то Гюнтер. Тут я из своего мусорного бака
высовываюсь, говорю: "Заходите, гер Гюнтер"...
Не знаю, что в Центре про эту операцию думают. У них теперь и на телеграммы
денег нет. Сейчас же за каждое слово сумасшедшие деньги. А на то, что им
выделяют ежемесячно, им только хватило сообщить: "Центр - Юстасу"... И все...
Причем и эти два слова открытым текстом - шифровальщикам нечем платить.
И после этого сразу к нашему баку цэрэушники пошли. Вот все-таки есть
профессиональная солидарность! Они говорят: "Ребята, ну что ж вы не сказали, что
у вас с деньгами так трудно? Вот, возьмите пока на первое время несколько
секретов. Отдадите потом когда-нибудь своими"...
Но я решил ничего у них не брать. Лучше у своих попросить...
Граждане, подайте сотруднику внешней разведки на оперативную работу!..
Исповедь
Батюшка, я понимаю: совершенному мною нет прощения в нашем обществе...
Передо мной днем и ночью стоит лицо той девчушки - кассира! Как она на меня
смотрела полными ужаса и непонимания глазами! Тянула ко мне руки... И я хочу
облегчить душу... Хочу сказать... Я вчера среди бела дня... этой девчушке...
заплатил налоги... Боже, как я ее напугал... Она приняла меня за сумасшедшего...
Я был не один... Самое отвратительное, что я заставил участвовать в этом деле
жену. Она стояла на шухере и должна была дать знать, если мимо пройдет кто-то из
знакомых или подъедет перевозка из Кащенко...
А я вошел... в черной маске... чтоб не узнали... и заплатил...
И я вам хочу сказать: соскользуть на кривую дорожку честной жизни легко, а сойти
с нее трудно. Эта честная жизнь засасывает, как болото...
Я теперь понимаю: конечно, все не случайно. Я не ищу себе оправдания, но корни
того, что я совершил, конечно, лежат в моем детстве, в тех, кто меня окружал.
Что я видел тогда? Детство жуткое было. Наш подъезд - не приведи бог: кругом
одни отличники... из музыкальной школы.
Вечером погулять выйдешь - уже стоят. Кто со скрипкой, кто с виолончелью...
Стоя-ят, смычками поигрывают... А что я? Пацан, попал под влияние... В подъезд
завалимся и давай Моцарта наяривать, от Шуберта балдеть... А Моцарт, он же душу
осветляет, после него вообще, как пьяный: легко так становится, добро делать
хочется... Ну как воровать после Моцарта? После него можно только с повинной
идти, такое чувство, что больше года не дадут... Или Бетховен. После него только
захочешь налоги укрыть, а в мозгу сразу: "па-па-па-па..." - тема судьбы...
Ну, и где сейчас эти музыканты? Естественно, их общество отторгло. Один
профессор в Гнесинском, побирается, конечно... Другой - дирижер в Большом
театре. У него тоже, кроме палочки, вообще ничего нет.
Меломаны - это ж те же наркоманы - затянет не выберешься. От этого же не
зашьешься. Сейчас, правда, говорят, пробуют таким, помешанным на классике, как
торпеду алкашам, кассету со специальной музыкой в ягодицу зашивать. Эта
специальная музыка так и называется - поп-музыка. Я, правда, так и не понял в
честь чего ее так назвали: то ли по месту, которым ее слушают, то ли по месту,
куда ее зашивают, то ли по месту, которое ее воспроизводит...
Говорят, после такой зашивки какого-нибудь Брамса слушать невозможно: сразу
тошнит, наизнанку выворачивает. Но лучше, я вам скажу, с детства к этой классике
несчастной не привыкать, чем потом мучиться и лечиться...
Вот ребятам в соседнем подъезде как повезло, как повезло! Они, кроме "Мурки",
ничего не слышали. Ну, у них и старший наставник был - позавидовать можно!
Красавец, весь в татуировке, во рту фикса горит, только что из лагеря...
Конечно, у него ребята выросли - как раз то, что надо сегодня! Уважаемые люди!
Они тут к нему недавно в гости приезжали. Ну, у него теперь особняк, швейцар в
ливрее. И они подъехали - это ж любо-дорого посмотреть! На таких машинах! Весь
двор высыпал. И швейцар так торжественно:
- Домушник из Солнцева с супругой!
- Бригадир Афоня из подольской группировки!
- Братва из Долгопрудной!..
Ну, что тут сделаешь? Повезло с наставником. Я нашего вспоминаю - тоже один лоб
крутился, все картинки с девочками показывал: "Девочка с персиками" Серова,
"Девочка на шаре" Пикассо... В Третьяковку нас водил... Господи, кому это все
теперь надо?
Что обо мне говорить? Я-то с этой своей честностью - человек конченый. Меня
сынок беспокоит, как бы он по моей дорожке не пошел.
Нет, что мог для его современного воспитания - я все сделал. Там Пушкина с
Толстым, Гоголя с Тургеневым - это все я спрятал...
Иногда, если самого потянет стихи почитать, вкладываю их в обложку от "Плэйбоя":
сынку в голову не придет, что там Лермонтов спрятался. А уж журналов-то этих
сынок насмотрелся побольше папаши... Не подойдет.
С музыкой, батюшка, я тоже все продумал. Кассету с Бахом в плейер вставляю, чтоб
не слышно было, на голову наушники... Надо только под Баха дергаться посовременному:
пусть мальчик думает, что я слушаю какую-нибудь группу типа "Ногу
свело", "Руку оторвало"... Нет, дергаться, батюшка, это как раз не трудно - в
руки два голых провода от сети берешь... Действительно, так ногу сводит, так
начинаешь дергаться, трястись и извиваться - Майкл Джексон может отдыхать!
Вот с телевизором сложней. Я тут чуть не попался... Признаться стыдно... У
самого уже пацан взрослый, а я все как в юности... Дурак такой... Только все
улегутся - я щелк! И "Очевидное-невероятное" смотрю. Его сейчас глубоко за
полночь показывают. Ну, кого оно еще интересует, кроме такого козла, как я?
И вот однажды, как назло, только мне Капица сказать успел: "Добрый день! Сегодня
мы поговорим о том, что разноименные тела притягиваются! Это очень интересно!.."
И тут парень мой со словами: "Ой, я тащусь - папашка Капицу смотрит!.." - дверь
открывает!..
Фу! Я еле успел на НТВ, на порнуху переключить... Что вы говорите, батюшка?
"Слава богу?.." Вот именно... Хорошо, там как раз чьи-то разноименные тела
притягивались... Сынок посмотрел. Говорит: "Во дает Капица! А ведь не молодой
уже... Папа, ты знаешь, а мне эта физика нравится! Я, пожалуй, в ученые
пойду..."
Я говорю: "Не дай бог, сынок! Что у нас - нищих не хватает? "Ученым..." И
будешь, как Красная Шапочка, ходить с одной потребительской корзинкой"...
А с этим сексом вообще... Ну, у таких, как я, ведь все не как у людей... Я
отношусь к "сексуальному меньшинству"... Ну, это те мужики, батюшка, кто могут
только с женщиной, и только один на один. Да, нас таких сегодня меньшинство. Вот
такой я извращенец...
Конечно, скрываю - вру, изворачиваюсь... Мы тут с женой в дом отдыха поехали.
Ну, у нас два варианта было: или такой номер, куда горничная никогда не заходит,
или подороже, такой, куда заходит каждое утро... но без стука. Мы второй
выбрали.
И вот она врывается, мы с женой еще в постели. Увидела, что нас там только
двое... Вы бы видели, батюшка, с каким презрением она на нас посмотрела! И
правильно! Извращенцев никто не любит... Пришлось мне срочно пересматривать свою
сексуальную ориентацию...
Ну, ничего на следующее утро зауважала! Входит - видит из-под одеяла кроме наших
еще шесть очаровательных ножек выглядывает. Даже семь...
Горничная на жену смотрит, подмигивает, а та молчит. И так молчит уже неделю! С
той минуты, когда наткнулась в кровати на ножки для холодца... Конечно, если
спросонья под одеялом копыто нашариваешь... В общем, шок у нее...
Я своей честностью людям только несчастье приношу. Ну что мне стоило тогда трех
настоящих девок в кровать положить? Долларов двести, больше бы не стоило...
А когда старушку-соседку из-за меня инсульт хватил?.. Ну, она, правда, сама
немножко виновата. Все жену спрашивала, почему у меня нет малинового пиджака.
- Сегодня, - говорит, - Зина, приличного мужика сразу видать. И на твоем должон
быть пинжак малиновый, а в руке - телефон-автомат. Или просто автомат. А твой
своим затрапезным видом мене раздражает...
Ну, я свой серый гэдээровский пиджачишко малиновым вареньем помазал, вечером
вышел, в соседней будке телефонную трубку срезал - назад с ней иду. Вид
нормальный, только пиджак почему-то мухи облепили...
А старушка как раз у подъезда сидела. Думаю: "Подойду, порадую бабушку..."
Она меня, как в темноте увидела, всего в мухах, закрестилась, закричала:
- Мертвец идет! Мертвец идет!..
А когда я, как крутой, достал из кармана телефонную трубку, она как закричит:
- Не звони на тот свет, я еще поживу!..
Ну, старушка - черт с ней, а жену жалко. Она ведь мне верила, думала, что я
приличный человек - рэкетом занимаюсь...
Каждое утро будила, провожала, напоминала, чтоб я утюг не забыл... А я
бессовестно лгал! Брал этот чертов утюг, паяльник, клещи, а сам - на завод
вкалывать...
Пока зарплату платили - все нормально было. Один раз даже премию дали. Помню, по
дороге в кулинарию зашел, купил куриной печенки, в тот же пакетик премию...
Домой приношу, вынимаю деньги - все в крови...
- Вот, - говорю, - не сразу отдал, дурачок, пришлось замочить...
Нет, пока зарплату платили - все ничего. Но вот, когда стали вместо денег
выдавать готовой продукцией... Батюшка, я не говорил, что мы выпускаем? Раньшето
у нас почтовый ящик был, мы боеголовки делали... Ну, а теперь конверсия, мы в
мирных целях, мы не боеголовки, мы просто головки делаем. Головки, вибраторы
разные, ну, для секс-шопов, в общем, да вы знаете, батюшка...
И когда ими аванс дали... Приношу домой целую коробку, в ней штук пятьдесят
этих...
- Сегодня, - говорю, - денег не дали. Пришлось вот...
Жена говорит... Она тогда еще говорила... Жена говорит:
- Господи! У кого это ты отрезал? Ты, Федя, так можешь страну оставить без
подрастающего поколения!..
Проклятая честность! Черт меня потащил эти налоги платить готовой продукцией!
Господи! Как на меня эта девочка-кассир смотрела, когда я двадцать восемь
процентов, двадцать восемь штуковин из этого ящика перед ней выложил!..
Нет мне прощения, батюшка!
Феномен
В пятницу, в девять сорок три утра на шестьдесят пятом километре Минского шоссе
лейтенант милиции Гвоздев засек радаром движущийся на большой скорости джип
"Чероки" и потребовал остановиться.
Управлявший джипом господин Желудков подчинился, свернул на обочину, вышел из
машины и пошел к постовому, на ходу открывая бумажник и привычно протягивая
деньги. Казалось, ничто не предвещало трагедии...
И тут... Гаишник отрицательно покачал головой и спокойно сказал:
- Я эти деньги не возьму...
Желудков нервно оглянулся - вокруг не было ни души. А тут прямо перед ним
стоял... стоял сумасшедший милиционер, с оружием...
Ему стало так страшно, как никогда! И он побежал, побежал что было сил по шоссе,
оглашая диким воплем окрестности... Останавливались машины, выглядывали из леса
грибники - он ничего не видел, кроме мелькавших километровых столбиков...
Очнулся Желудков на больничной койке. Над ним стояли врачи...
- Где я? Что?..
- Успокойтесь, - сказал врач. - Вы в Минске...
- В Минске?..
- Да. Вы в сильнейшем шоке пробежали несколько сот километров! Потом потеряли
сознание...
- А где... где тот... страшный... он не берет... не берет...
Врачи переглянулись между собой. И самый пожилой из них, но еще вполне толковый,
заметил:
- Он что-то хочет рассказать. Похоже, память возвращается...
...Звонок Президента Белоруссии раздался в Кремле ровно через час.
Уже спешно ставили на границе между двумя республиками санитарные кордоны:
страшно было даже подумать, что произойдет, если болезнь, поразившая лейтенанта,
примет характер массовой эпидемии - вся экономика, построенная на принципе "ты
мне - я тебе", могла рухнуть в одночасье...
Уже мчались к злополучному посту десятки машин: начальство, врачи и, конечно,
вездесущие газетчики и телерепортеры...
Один из них уже пытал командира подразделения, в котором служил несчастный
лейтенант Гвоздев.
- Здесь, рядом со мной, - тараторил репортер, - собрались те, кто хорошо знал
человека, стоявшего на посту... Честно говоря, после всего случившегося, язык не
поворачивается назвать его офицером...
- И не называйте...
Командир, пунцовый от стыда, пытался говорить спокойно:
- Не называйте... Только что состоялось офицерское собрание нашего дивизиона. Мы
осудили этот серьезный проступок и изгнали офицера, теперь уже бывшего, из наших
рядов... Конечно, в чем-то тут и наша вина, недосмотрели... Но твердо заверяем
всех, кто нас сейчас смотрит, - больше такого не повторится...
И командир жалко посмотрел на репортера - мол, хватит мучить-то...
Но репортер не знал жалости, он продолжал:
- Что значит "больше не повторится", "недосмотрели"... Как-то очень легко это у
вас! Человек из-за него в сильнейшем шоке пробежал тыщу километров, пересек
границу ближнего зарубежья, оказался в сумасшедшем доме, а вы -
"недосмотрели"...
Командир затравленно смотрел в камеру:
- Ну как можно было предвидеть?.. Вы так говорите, как будто его кто специально
учил не брать. Мы ж сами незаинтересованы... Раньше тормознешь кого - он уже
несет. Сам дает, мы его не просим. Теперь сам не даст. Приходится намекать - а
это уже вымогательство, статья. А у нас дети - всем сникерсов хочется... Ну кто
мог знать? Еще вчера ничто не предвещало... Этот Гвоздев брал, как все... Даже
больше...
- Так что ж случилось?
- Никто не знает, - сказал командир, - может, устал: он вторую смену подряд
стоял...
- Вот так у нас всегда! - сказал репортер. - Сначала замучают человека лишней
работой, нарядами, потом удивляются...
- Да он сам вторую смену просил ему дать! Говорил, что деньги нужны!..
Но репортер уже не слушал. Он делал глубокомысленное лицо и говорил в камеру:
- Так в чем же причина этого феномена? Мы сейчас попробуем побеседовать с
профессором Ковалевым. Узнав о случившемся, он немедленно прибыл сюда, на
шестьдесят пятый километр, и теперь пытается оказать первую помощь этому горепостовому...
С этими словами репортер подошел к склонившимся над чем-то стоящим к нему
спинами людям в относительно белых халатах. Репортер выбрал самую белую спину,
постучал по плечу, человек обернулся. Репортер не ошибся: это и был профессор
Ковалев...
- В чем причина? - задумчиво повторил профессор Ковалев. - Черт его знает, в чем
причина... Мы никогда раньше с таким не сталкивались - первый случай и в нашей
практике, и в истории ГАИ... Тут кто-то выдвинул версию, что он вообще...
Профессор запнулся, поняв, что сболтнул лишнее. Но репортер, почуяв сенсацию, не
отставал:
- Что? Что - "вообще"?
- Ну, это так, пока только гипотеза... Возможно, что это пришелец из других
миров, замаскированный под гаишника... Не знаю. Мы сейчас пробуем одну штуку...
- Какую штуку?
Профессор попросил врачей расступиться, и репортер увидел наконец "виновника
торжества": бывший лейтенант Гвоздев сидел на носилках. Взгляд его был абсолютно
бессмысленный... А от головы, облепленной какими-то датчиками, тянулись провода
к переносному осциллографу. Девушка, по-видимому медсестра, крутила ручки
прибора. Но на его экранчике была только ровная зеленая линия...
Профессор вынул из кармана пачку денег, разложил на несколько кучек...
Репортер, чувствуя, что присутствует при каком-то грандиозном научном
эксперименте, спросил почтительным шепотом:
- Что вы будете делать?
- Искусственное давание, - ответил профессор.
- Рот в рот?
- Нет, рука в руку... А сейчас, извините...
Профессор повернулся к медсестре:
- Готовы?
Медсестра утвердительно кивнула и впилась взглядом в осциллограф.
- Приступаем, - сказал профессор и положил на ладонь гаишнику одну купюру. - Даю
десять...
- Десять не взял, линия ровная, - тотчас отозвалась сестра.
- Повышаю до сорока...
- Сорок не взял...
- Подхожу к пятидесяти...
- Пятьдесят не взял, линия ровная...
- Сто! Кладу сто!
- Вы ж его убьете, Иван Кузьмич! - закричала сестра. - Сразу такие дозы...
- Если и сто рублей не возьмет, лучше смерть, - решительно сказал Ковалев. -
Зачем ему жить таким калекой...
И он положил сотню на безжизненную ладонь милиционера... Ему показалось -
неужели показалось? - пальцы Гвоздева дернулись...
- На осциллограмме слабые зубцы! Иван Кузьмич, вы гений!..
- Триста!..
- Амплитуда зубцов растет!..
Профессор, медленно, боясь спугнуть удачу, взглянул на Гвоздева. Тот с интересом
смотрел на деньги в руке, его пальцы, пока еще робко, но все-таки сжимали,
сжимали деньги!..
- Триста взял!
- Пятьсот!
- Пятьсот взял нормально!
- Семьсот!
- Семьсот схватил, не отдает!..
- Тысяча!..
- Амплитуда максимальная, зашкаливает!..
Вздох облегчения прокатился по толпе.
Профессор вытер пот со лба.
- Тысячу двести!..
- Иван Кузьмич! - закричала сестра. - Тыщу двести взял - просит добавки!..
Репортер несколько разочарованно спросил:
- Значит, это не пришелец?
- Это Желудков ваш - пришелец, - сказал профессор. - Откуда только он свалился
на голову
...Поділитися у соцмережах
