Жанр: Юмор
Избранное
...я до причины, а потом я же оказываюсь
виновником всех своих несчастий. Вот если бы я не поступил так, да не сделал
эдак, хозяин никогда не тронул бы меня. Уж раз осмелился на то - значит сам и
виноват. Сам виноват! - выносят мне приговор, и на лице у них появляется
довольное выражение.
Однажды, размышляя о своих делах, я шел задумавшись по улице. Вдруг кто-то
схватил меня за плечо. Поворачиваю голову - Осман Кемаль... Он весело зашагал
рядом. Но, увидев мою унылую физиономию, опустил ресницы, словно напялил на лицо
маску.
- Я понимаю... - с запинкой сказал он.
Значит, он знает, что меня уволили с работы. Теперь от него не избавишься.
Сейчас начнет огород городить, пытаясь доказать мне, что я сам во всем виноват!
Притворное расстройство не вязалось с радостным блеском его глаз, который он не
мог скрыть. Я сделал вид, что не понял его "Понимаю...", и спросил:
- Что случилось? Или у тебя какие-нибудь неприятности?
- Со мной ничего не случилось, но я слышал, что ты опять без работы... - ответил
он.
- Не беда... - бодро проговорил я, не желая распространяться на эту тему.
- Как же не беда, дорогой... - Он стоял посреди улицы и твердил: "Вах-вах!" -
Пошли в кофейню, пропустим по чашечке кофе, и ты расскажешь, как это произошло...
- предложил он.
- Нечего рассказывать... - ответил я.
- Как нечего! Смотри на кого ты стал похож. Пошли, пошли! У тебя на душе
полегчает, когда расскажешь.
- Словно что-нибудь изменится...
- Ты меня обидел... Разве я тебе не друг?
Мы зашли в кофейню.
- Ну-ка рассказывай, что случилось... - потребовал он, когда мы начали потягивать
кофе.
- Хозяин выгнал меня с работы...
- Почему?
- Откуда мне знать. Спроси его...
- Ты опаздывал на работу? - начался допрос.
- Нет, я всегда приходил вовремя.
- Ты не выполнял поручений?
- Не-ет... Он говорил, что доволен мною.
- А может, у хозяина дела пошли плохо? - гадал он, словно решал кроссворд.
- Наоборот, его дела шли отлично.
Подперев рукой щеку, он задумался:
- Ты перечил ему?
- Нет... Я всегда ему поддакивал.
Кемаль начал грызть ногти от нетерпения:
- Хорошо! Ты просил прибавки?
- Нет...
- Ты говорил что-нибудь о нем, может, высказывался неодобрительно...
- Да нет же, дорогой!
Долго еще сыпались на меня вопросы в том же роде.
- Аллах, Аллах!.. За что же он мог выгнать тебя с работы? А может, ты смотрел
ему в лицо так же строго, как сейчас смотришь на меня?
- Не знаю... Может быть, и смотрел.
- Ага. Теперь понятно. Я же говорю, непременно причина есть. Ни с того ни с сего
не выгоняют человека с работы! Никто, кроме тебя, не виноват. Разве можно
терпеть человека, если он вот так уставится на тебя, словно душу собирается
вытрясти? Честное слово, ты сам виноват!
И на душе у него стало легко...
Бросив вполголоса "До свидания...", я вышел из кофейни. Даже когда хозяин меня
увольнял, мне не было так тоскливо.
Я пошел к автобусу.
- Это правда, то что нам сказали? - первое, что услышал я, поднявшись на
ступеньку. На заднем сидении расположился другой мой знакомый.
- Правда...
- Жаль... А за что?
- Не знаю.
Как полицейский, раздумывающий над загадочным преступлением, он сказал:
- Вах, вах! Без причины человека с работы не увольняют, наверняка что-то было...
- Во всяком случае...
- Может быть, на тебя донесли?
- Не думаю...
- Или он нашел на твое место более знающего человека?
- Он всегда говорил, что очень доволен моей работой.
- Может, он подыскал человека, который согласился на меньший заработок?
- Такого не найдешь!
- Так почему же он уволил тебя? Может, ты с ним не так, как нужно, разговаривал?
- Как, как? Разговаривал обыкновенно...
- Вах, теперь понятно.
- Что понятно?
- Все понятно... Разве можно с хозяином разговаривать обыкновенно? Нельзя... Ты к
нему обращался на ты, он и обиделся...
- Да нет, дорогой... Я в лицо хозяина раз в месяц видел. А когда и видел, он со
мной почти не говорил...
- Все ясно... Ты к нему лез со своими разговорами, вот хозяин на тебя и рассерчал.
Конечно, и хозяин прав. Виноват ты сам...
После этого он тоже успокоился.
На первой же остановке я вышел из автобуса. У меня было так тяжело на душе, что
мне действительно необходимо было кому-нибудь излить душу. Я пошел к старому
другу.
- Меня выгнали с работы, - объявил я ему, едва переступив порог, - но я очень
прошу, не расспрашивай меня ни о чем и не ищи причины...
После моих слов его охватило любопытство:
- Значит, есть очень веская причина...
- Оставь, прошу тебя...
- Ты поздравлял его в праздники? Ходил к нему?
Я никогда не ходил к хозяину в дом, но чтобы сбить приятеля с толку сказал:
- Конечно... В каждый праздник, в каждый новый год, всегда, при всяком удобном
случае...
- Все ясно... Когда часто ходишь...
- Нет, я не часто ходил...
Он задал мне все вопросы, которыми засыпали меня и другие.
- Интересно знать, действовал ты ему на нервы?
- Наоборот... Я ему нравился.
- Что же может быть еще? Ума не приложу...
Я начинал терять терпение и от волнения стал ходить по комнате.
- У тебя скрипят ботинки!.. - воскликнул вдруг приятель.
- Да, скрипят... - подтвердил я.
- С каких пор?
- С тех пор как я купил, пять месяцев ношу их, и они все скрипят.
- Ты в них ходил на работу?
- Да.
- Вах, вах... Я же говорил, что зря с работы не увольняют.
- Ты нашел причину, почему меня уволили? - спросил я.
Удобно расположившись в кресле, он начал мне выговаривать:
- Кто выдержит скрип башмаков с утра до вечера! Это невозможно выдержать! Твой
хозяин прав... Вот, брат, в чем твоя вина...
- Правильно, моя вина... - закричал я в ярости - виноват, виноват! Но я пришел к
тебе в черный день не для того, чтобы услышать это.
Я хлопнул дверью и вышел.
Вечером, направляясь на пароме в Кадыкей, я думал все о том же.
- Ты что так глубоко задумался? - спросил меня незнакомец. - Может, случилось
что плохое?
- Нет, ничего... - ответил я.
- По лицу видно, что расстроен. Расскажи, может, помогу.
- Хозяин выгнал меня с работы...
- Почему?
- Не знаю.
- А может, в чем провинился?
- У меня скрипят ботинки... У него нервы от этого расшатались.
- Дорогой, разве за это увольняют с работы. Тут другая причина.
- Я пристально смотрел на него, а это раздражало...
- Еще чего выдумал!
- Я с ним очень редко разговаривал.
- Чепуха!
Я посмотрел в лицо незнакомцу и рассмеялся.
- А-а, ты, небось, смотрел на хозяина и смеялся с такой издевкой?
- Да, да, как раз насмехался... И хозяин выгнал меня с работы. Виноват я. Теперь
ты понял? Душа твоя успокоилась? Я повернулся и ушел.
Пережив горестный день, я вернулся домой. После ужина пришел Ибрахим. Он был
очень расстроен. Десять дней назад его уволили с работы.
- Вах-вах-вах... За что уволили? - спросил я.
- Не знаю... А тебя за что?
- Не знаю...
- Конечно, причина есть...
- И тебя не зря выгнали... Часто ты не выходил на работу?
- А разве ты не подавал справки, что болел?
Мы начали друг друга допрашивать. Во время беседы Ибрахим часто чихал и кашлял,
вытирался носовым платком.
- У тебя, Ибрахим, вероятно, насморк? - спросил я.
- Я всегда так. Хронический насморк...
Я тут же вскочил с места и развел руками:
- Понятно, почему тебя выгнали с работы!.. - сказал я. - Не ищи виновных, ты сам
виноват...
Ибрахим, растерявшись, смотрел на меня.
- Ты вот так все время вытираешь нос платком, а каково хозяину?.. Конечно тебя
следовало уволить. Разве не так?
Я успокоился. Даже обрадовался. Словно поступил на новую работу.
Благодари свою судьбу
Вот уже полтора месяца как он ищет жилье... Хозяин сказал:
- Ты хочешь иметь две комнаты за сто тридцать лир? Поразительное желание! И в
таком доме, как мой! Кровля из марсельской черепицы, пол в уборной мраморный,
двери покрашены масляной краской. Роскошь!.. Если бы я нашел комнаты в таком
доме за сто тридцать лир, я сам, кажется, снял бы их, хотя мне они и не нужны...
- Но я двенадцать лет снимаю это помещение,- робко отвечал Шюкрю-бей.- Слежу за
ним, как за своим собственным. Даже еще лучше, чем за своим. Только недавно я
отремонтировал стены, сделал ступеньки на лестнице, сменил все перила.
Но все разговоры были впустую, хозяин оставался непреклонным. Шюкрю-бей знал:
домовладелец хочет выселить их, чтобы повысить квартирную плату. Но самое
большее, что мог сделать Шюкрю, - платить на двадцать лир больше.
- Берите с нас сто пятьдесят лир в месяц, - предложил он.
- Сто пятьдесят лир я трачу на сигареты, - рассмеялся хозяин. - Этой суммы не
хватит даже на карманные расходы сыну.
Шюкрю-бей стал подсчитывать. Если он бросит курить, то сможет сэкономить еще
пятнадцать лир в месяц.
- Ей-богу, вы правы, - сказал он хозяину, - наше жилье, конечно, стоит больше
ста пятидесяти лир. У меня ведь тоже есть совесть. Пусть будет сто шестьдесят
пять лир. Если я не предлагаю больше, то, поверьте, только потому, что у меня
нет денег...
- Не можешь платить - не суйся в хороший дом. По одежке протягивай ножки, -
стоял на своем хозяин. - Освободи квартиру, которая тебе не по карману.
Шюкрю-бей снова прикинул: если он будет ходить на работу и с работы пешком, то
сможет наскрести еще двадцать лир.
- Буду платить сто восемьдесят пять лир, - заявил он хозяину.
- Смеешься ты, что ли? - усмехнулся тот. - Знаешь дом, что рядом с нами?
Маленькие комнаты, узкая гостиная, а какова плата? Триста пятьдесят лир!
Понимаешь, какой я дурак набитый? Меньше чем за триста лир ни за что не
соглашусь. А не то выезжай. Пусть лучше дом пустует. По крайней мере, никто
пакостить не будет.
Платить триста лир за квартиру Шюкрю не мог: на все остальные расходы из его
месячного жалованья тогда останется восемьдесят лир. А у него четыре рта.
Хозяин подал в суд. Заявил, что сам желает жить в этих комнатах, и выиграл дело.
Вот уже месяц Шюкрю бегает в поисках квартиры. А зима на носу. С утра до вечера,
в снег и слякоть ходит Шюкрю из дома в дом и не может найти ничего подходящего.
От бесплодных поисков у него подкашивались ноги. А как надоело раздавать деньги
маклерам! Однажды он особенно продрог, прямо до мозга костей. Шел липкий, мокрый
снег. В башмаках у него хлюпала вода... К вечеру небо прояснилось, а он брел по
улицам в мокрой, прилипшей к телу одежде.
"Ах, - вздыхал он про себя, - не с кем даже поделиться, поговорить! Хотя бы душу
отвести. Если и не поможет, то по крайней мере выслушает, посочувствует, и сразу
легче станет". И вдруг Шюкрю-бей видит, идет навстречу его давний приятель,
Зекяи-бей. Они знали друг друга с незапамятных времен. Давно, правда, не
виделись. Может быть, он поможет найти жилье? А если и нет, то хотя бы поймет
его...
- О-о! Здравствуй, Шюкрю-бей.
- Здравствуй, дорогой Зекяи. Какие новости?
- Не спрашивай лучше. А у тебя что хорошего?
- Все в порядке, - скрепя сердце ответил Шюкрю-бей. Судя по внешнему виду, другу
Шюкрю-бея было тоже худо. Зекяи-бей спросил:
- Откуда и куда ты идешь? Шюкрю-бей давно жаждал излить душу:
- Ах, брат, у меня такое несчастье! Вот уже месяц ищу квартиру. Старый хозяин
нам отказал. Сегодня опять до вечера рыскал я по городу. Промок до костей.
Лихорадка бьет. Если не свалюсь, то только благодаря милосердию Аллаха...
Он уже начал говорить о своих злоключениях и теперь не мог остановиться. Но
Зекяи прервал его:
- Благодари свою судьбу, Шюкрю-бей. А вот что бы ты делал на моем месте? Ах,
брат, понимаешь ли ты, что значит строиться в наше время? Вот настоящее
несчастье. Найди участок, потом купи его - сплошные мучения. Но как бы там ни
было, мы нашли то, что нужно. Участочек встал нам в девяносто тысяч лир...
Шюкрю-бей:
- Да, дорогой Зекяи, хозяин нас выгоняет. Уже есть постановление суда...
Зекяи-бей:
- Купил участок, прошло десять дней, тут откуда ни возьмись еще до него охотник
объявился, давали нам сто пятьдесят, даже двести тысяч. Я им прямо сказал, что
не продам, - не отстают проклятые. Такая это беда, Шюкрю-бей, не приведи Аллах!
Ты благодари свою судьбу, что не связался с покупкой земли, со строительством
дома.
- Правда, брат! Я сказал хозяину, что буду платить больше, предлагал сто
восемьдесят пять лир, а он...
- Ах, если бы мои потери составляли такую сумму! Ты должен тысячу раз
благодарить судьбу за тот кусок хлеба, какой имеешь. Ну вот, решили мы построить
двухэтажный дом. А каково в наше время иметь дело с архитекторами и рабочими!
Только тот, кому довелось с этим столкнуться, поймет: словами не опишешь наши
мытарства. Я хотел, чтобы на каждом этаже было по три комнаты и гостиная. Такой
двухэтажный домик, игрушечка... Ах, чего только не натерпелся, Шюкрю-бей, и сейчас
еще терплю!
- Сочувствую тебе, мой Зекяи... В эту квартиру я ухлопал уйму денег. Недавно
обвалилась стена в уборной - я починил. А перед этим еще уплатил пятнадцать лир
за ремонт стены в спальне. И теперь этот бессовестный выбрасывает нас на улицу.
- Пускай себе выбрасывает, а ты все равно благодари Аллаха. Все-таки тебе лучше,
чем мне... Мать мне говорит: раз уж взялся строить дом и ухлопал массу денег, то
пусть домишко будет в три этажа, чтобы было на что посмотреть. При составлении
проекта у меня вылетело еще сорок тысяч лир, Шюкрю-бей. Да что там! Сытый
голодного не разумеет.
- Сочувствую тебе, Зекяи-бей... Послушай, я так промерз, даже в груди чувствую
озноб.
- Это все пустяки, Шюкрю-бей... Все горе в том, что никак нельзя обойтись без
черного рынка. Ей-богу, только за оконное стекло отдал две тысячи лир. А нужно
еще застеклить двери. Перегородки тоже хочу сделать стеклянные. Понимаешь
теперь, что тебе куда легче, чем мне. Живи-поживай и благодари свою судьбу. Вот
если бы ты задумал строить дом, тогда узнал бы, что такое несчастье. Вдруг жена
мне говорит: раз уж взялся строить дом, то пусть на каждом этаже будет по две
квартиры. Я подумал, почему бы и в самом деле не оборудовать по две квартиры?
Начали пристраивать... Кошмар! Хотя сейчас, когда я рассказываю, тебе, может быть,
все кажется простым и легким.
- Как же может такое показаться? Сколько мучений вам пришлось перенести! А я
нашел в Аксарае[10 - Аксарай - район Стамбула.] подходящую квартиру. Одна
комната большая, другая поменьше. Правда, придется далеко ездить на работу, но
что поделаешь! Буду пораньше выходить из дому. И плата считается сносной - сто
семьдесят лир. Да вот загвоздка: просят уплатить за шесть месяцев вперед...
- Ах, Шюкрю-бей, и ты считаешь, что на тебя свалилось несчастье? Я тебе толкуютолкую
и не могу втолковать. Вот знал бы ты, как бывает, когда ищешь железо, а
его нет, ищешь цемент - и цемента нет. Один путь - на черный рынок... Чего я
только не вынес! Да тебе не понять, ты ведь не строишься...
- Не знаю, дорогой, не знаю... Но каково мне, Зекяи-бей, в такую ужасную зимнюю
непогоду остаться с семьей на улице...
- Благодари, братец, судьбу.
- Хозяин через два дня выкинет нас...
- Все равно ты счастливчик, сиди да возноси хвалу Аллаху! Так вот я и говорю:
возвели мы уже три этажа и собирались наводить кровлю. А свекровь и заявляет:
"Чему быть, Зекяи, того не миновать, надстрой еще два этажа. У тебя дети растут,
они век будут на тебя молиться". И опять пошло: возись с мастерами, с рабочими,
утрясай переделки с муниципалитетом... У тебя по крайней мере этих забот нет.
- Твоя правда, Зекяи-бей, у меня нет таких забот.
- Благодари Аллаха!
- Аллаха-то я благодарю, только не знаю, что мне делать... Есть у нас не очень
нужные в хозяйстве вещи... Не будь их, мы могли бы и в гостинице пристроиться...
- Скажу тебе по правде, лучше жить в гостиничной клетушке, чем строить дом. Да
укрепит тебя Аллах в вере...
- Я верю, верю...
- Будь доволен своей судьбой!
- Я доволен, слава Аллаху! Может быть, и впрямь распродать вещи? Правда, они
нужны... Потом разве приобретешь?! К тому же придется отдать их за бесценок...
- Отдай!
- И отдам. Отдам...
- Так вот, выстроили мы пять этажей... Чего это мне стоило, известно только
всемилостивому Аллаху... Тут, дорогой, подлетает мой брат и говорит: "Надстроил бы
еще один этажик! Сейчас все стремятся, чтобы дома были повыше. Худо-бедно, все
на четыре-пять сотен лир в месяц больше с квартирантов будешь получать". Но как
трудно это было сделать! Как трудно в наше время надстроить этажик... Тому дай,
этому дай - ровно десять тысяч лир вылетело. Ты счастливчик, не ведаешь о том. И
еще думаешь, что твои переживания - настоящее горе. Если бы я был на твоем
месте, я бы денно и нощно возносил хвалу Аллаху.
- Твоя правда, дорогой Зекяи. Но разве я могу на зиму детей оставить без крова?
Одолжи мне, чтобы заплатить за шесть месяцев, или дай какое-нибудь убежище. Ейбогу,
пропадаю я!
- Ах, боже мой! Лучше не иметь ничего, чем иметь что-то и мучиться! Строить дом!
Кошмар! Жил себе спокойно и вдруг ни с того, ни с сего сам себя ввергнул в
несчастье. Если не считать участка, то дом обошелся мне эдак тысяч в шестьсот. А
что мне пришлось пережить!
- Ой, ой. ой...
- Поверь мне, тебе следует благодарить Аллаха.
- Хвала Аллаху!.. Я ни на что не жалуюсь. Только придется мне с детьми зимовать
на улице.
- Боже мой, не гневи Аллаха. Ты посмотри на меня и мотай себе на ус. Только мы
кончили строительство, как объявилась целая туча людишек, которые непременно
требовали продать им дом. "Да помилуйте, я не собираюсь продавать!" "Дадим
миллион". "Я и за два не продам". Не дай, Аллах, моим врагам испытать подобное...
- Погостить у родственников нам тоже нельзя. Теперь такие времена, не до гостей.
В таком положении можно сойти с ума.
- Сойти с ума лучше. По крайней мере, избежишь неприятностей, которые испытывает
домовладелец. Ты все говоришь о какой-то ерунде. Тебе надо пять раз в день
молиться и благодарить свою судьбу. Теперь нас подстерегает еще одна беда - надо
искать квартирантов. В наше время это не простое дело.
- Ты несчастнее меня, дорогой Зекяи...
- Разве твое несчастье, братец, несчастье? Благодари Аллаха!
- Благодарение Аллаху! Тысячу раз. Ну да поможет тебе Аллах, Зекяи-бей... До
свидания.
- Всего хорошего, Шюкрю-бей... Ты вспоминай меня, когда тебе будет худо, и
благодари свою судьбу.
Шюкрю-бей охая и ахая пошел домой. Дома он почувствовал, что у него начался жар.
- Ты нашел квартиру? - спросила его жена.
- Ах, боже мой! Жена, нам надо благодарить нашу судьбу. Людям бывает и похуже.
Не дай бог, если бы мы собрались строить дом. Ты еще не знаешь, какое несчастье
быть в наши дни домовладельцем. Нам надо радоваться и благодарить судьбу за то,
что мы не знаем лишь того, где голову приклонить...
Отчего чешется Рыфат-бей
- Алло! Алло!.. Рыфат-бей! Здравствуй, дружище! Где же это ты пропадаешь? Уж
сколько дней тебя нигде не видно!
- Кемаль-бей, это ты, дорогой! Ах, Кемаль-бей...
- Я так забеспокоился, когда не увидел тебя на приеме у губернатора. И вечерами
ты не показываешься. А без тебя у нас игра в безик[11 - Безик (фр.) - карточная
игра.] не клеится... Как это можно столько времени скрываться...
- И не говори, и не говори... А о здоровье моем лучше не спрашивай!
- Что случилось?
- Болен я, болен...
- Вах! Надо лечиться, дорогой мой эфенди! Ты меня очень расстроил! А что у тебя
за болезнь?
- У меня крапивная лихорадка.
- Что?
- Крапивница...
- Крапивница?..
- В общем, я весь чешусь... День и ночь чешусь...
- Да? Вах, вах!.. И что больше всего?
- Весь! Нет такого места, которое не чесалось бы!..
- Аллах, Аллах! И эту болезнь зовут крапивницей?
- Да, так врачи говорят.
- А отчего это случилось, дорогой? Почему ты чешешься?
- И сам в толк не возьму. Давеча приготовили у нас фаршированную индейку, еда
достойная... И получилась отменно. Я не удержался, съел три больших куска. Как ты
думаешь, от этого может?
- Полноте, эфенди мой! Разве от трех кусков фаршированной индейки может быть
что-нибудь плохое? Тогда у меня годами не проходила бы эта самая крапивница. Я
съедаю целую индейку, и ничего не случается!
- Не чешешься?..
- Нисколько...
- До фаршированной индейки я съел почки...
- Какие почки?
- Жаркое...
- Жаркое из почек? Где это видано, чтобы жаркое из почек вызывало чесотку?
Может, ты еще что-нибудь отведал?
- Теперь уж и не помню... Вначале для аппетита я вроде бы съел салат из огурцов с
простоквашей, в нем было много чесноку.
- Нет, дорогой, чеснок усыпляет, но чесотку не вызывает.
- Какой тут заснуть! Почесуха не дает... Не приведи Аллах такого несчастья! Не
подвела ли меня халва? На десерт подавали...
- И на здоровье!
- Оно-то на здоровье! Но по всему телу сыпь...
- Дорогой, не греши на халву! Вчера вечером я съел две полные тарелки, и хоть бы
пятнышко!.. Это от чего-то другого...
- Да... Но что же это такое? На ужин у нас был окунь под майонезом. Не в нем ли
причина!
- Это невозможно! Точно установлено, что окунь под майонезом не причиняет
никакого вреда...
- Но я съел двух сразу!
- Хоть двадцать два! И все под майонезом. Эх, я обожаю окуня под майонезом!
- Вот погоди, я поправлюсь, уж мы тогда поедим...
- Дай бог, ты только поскорей поправляйся! Значит, так ты и не догадался, отчего
у тебя этот зуд?
- Послушай, а может быть, от сладкой запеканки? Я ел ее со сливками...
- Ну и придумал ты, Рыфат-бей! Мне тогда надо было бы с себя всю шкуру содрать!
- Но я положил четыре ложки сливок, натуральных буйволиных сливок...
- Во-первых, сливки тут ни при чем! Какая может от них быть сыпь?
- Скажи, от чего же тогда?
- Ищи причину в другом!
- О боже! Я же не глотал чесотного порошка... Ну съел несколько бананов, еще
кокосовый орех. Да, вот...
- Много съел ореха?
- Ах, как считать. По-моему, немного, полтора ореха...
- Кокосовый орех вообще-то лекарство, от него вреда быть не может.
Благословенный плод...
- Ну так в чем же дело?
- Может, врачи ошиблись, никакая у тебя не крапивница...
- Может, и ошиблись, но ведь факт, я-то весь чешусь...
- Мало ли от чего чешешься, может, это вовсе не лихорадка!..
- А что?
- Ну, что-нибудь другое!
- Ох, еще вспомнил, перед сном я пожевал немного миндаля соленого и жареных
фисташек... Вот от них-то проклятых, наверное, и пошло...
- Ну нет... Я тоже люблю пожевать на ночь в постели.
- И не чешешься после?
- Не-е-е... Миндаль, орешки - силу прибавляют...
- Эфенди мой, может, я отравился молоком? Всякий раз перед сном я выпиваю еще
стакан молока. А тогда выпил два...
- Молоко - это здоровье, Рыфат-бей... Молоко, наоборот, предупреждает всякую
чесотку...
- А по утрам я взбалтываю два свежих яичка с молоком, как думаешь, может, они?..
- Мне тогда пришлось бы тридцать лет чесаться...
- А вечером накануне этого несчастья я съел икры, черной икры со сливочным
маслом, и бурдючного сыра или, может быть, швейцарского, точно не помню,
многовато...
- Сколько бы ты ни съел, икра ничего не сделает...
- Не сделает? Терпеть нет сил...
- Напряги мозги, припомни, что ты еще ел?
- Еще, еще!!! Не могу вспомнить, что вчера ел. Чего только не было на этой
неделе! И неделю назад! Как могу я удержать все в голове. Как бы не от
фаршированных овощей... К жареному барашку подавали фаршированные овощи...
- Какие?
- Баклажаны на оливковом масле... Я не мог удержаться, съел штук шесть или семь.
- На оливковом масле?
- Да...
- Тогда ничего, они легкие, хорошо проходят. Еще что было?
- Затем съел немного макарон... Да, запеченных с кашарским сыром... Послушай, а
может, это все уксус навредил?
- А ты пил?
- Нет... В салате...
- Да нет. Уксус способствует пищеварению...
- В салате был и горький перец... Но я запил его минеральной водой...
- Так, еще припомни, что у тебя на столе было...
- Что было? Что было?! Было что? Нет, не ел больше, я пил... Виски с содовой пил,
потом изжога началась, я стакан сельтерской воды выпил и еще ложечку соды... Да-аа-а,
в ресторане с приятелем ели шашлык, потом мне захотелось лепешки с мясом...
Ну и мясной плов, как сейчас помню - из пшеничной крупы... Много горчицы я ел.
Люблю мясо с горчицей... Посмотрел бы ты сейчас на меня: в одной руке телефонная
трубка, с тобой говорю, а другой разодрать себя готов! Да, я еще ел пирожки,
интересно, может быть, от них? И рыбный салат, со скумбрией, но от скумбрии
ничего не бывает...
- Не бывает...
- А гороховый суп? Недавно душа затосковала по гороховому супу. Супруга моя и
говорит: жара, мол, стоит, не надо, а я не могу, вынь да положь! И приготовила
она замечательно...
- А много ты съел?
- Не-е-е, две тарелки...
- А доктор говорит, от чего чесотка?
- Я ему, как тебе, все досконально изложил. А он говорит - от пищи быть не
может, вы ничего вредного не ели. Может, из-за солений?
- Каких солений?
- Ну разных... А засахаренный миндаль?..
- Если бы засахаренный миндаль вызывал чесотку, то позакрывали бы все
кондитерские...
- Так от чего же эта лихорадка у меня крапивная?
- Подумай еще хорошенько, что ты ел на этих днях?
- Ничего такого не ел. У меня и аппетита-то нет... Если же и съедаю чего лишнего,
так тут же кефиром запиваю, для лучшего сварения.
- Милый мой, ты последние дни ел хлеб?
- Хлеб?
- Да, хлеб...
- Какой хлеб?
- Обыкновенный хлеб, который в печах пекут...
- Съел полкусочка.
- Все ясно... От него ты и чешешься. Обыкновенный хлеб не для каждого. К нему надо
привычку иметь. Благодари Аллаха, что только полкусочка съел, если бы целый,
так, небось, лягался и ржал бы, как конь... Все ясно, Рыфат-бей... Теперь лечись,
поправляйся!
- Спасибо, дорогой!
- Я тебе еще позвоню. До свидания.
- Да хранит тебя Аллах, дорогой мой.
Люстра
Я часто встречаю в кофейне маленького, толстого человека, но кто он, не знаю.
Все началось с продажи домашнего скарба. Мы с женой рассортировали наши вещи: в
одну кучу - необходимые, в другую - менее важные и, наконец, в третью -
ненужные. Продавали те, которые считали ненужными. Вскоре, решив, что нам почти
ничего не нужно, продали все, оставили лишь книги, кровати и несколько кастрюль.
Когда хозяин все же выселил нас по суду за неуплату, я отправил жену и детей в
дом к тестю. А так как с тестем с самого начала у меня были плохие
...Закладка в соц.сетях
