Жанр: Юмор
Рассказы
...ктрические лампы. Операционная?
- Уши есть? - раздался за спиной низкий женский голос.
Иванов вздрогнул.
- Простите?
- Уши есть, говорю? - перед Ивановым, покачивая бедрами, стояла громадных
размеров т„тка, втиснутая в трикотажную майку до колен. На майке синими
канцелярскими буквами наискосок читалась надпись: "Сейчас, и больше
никог..." Длинные русые распущенные волосы обрамляли могучую грудь,
закрывая окончание таинственной надписи.
- Уши есть, конечно, - удивленно пробормотал Иванов.
- Покажи! - потребовала т„тка.
Иванов поводил головой направо-налево и, вс„ ещ„ ни черта не понимая,
заглянул снизу вверх в за-плывшие жиром глазки.
- Мне женские нужны. Ты откуда такой приехал? На кой ч„рт мне твои
волосатые? Маленькие нужны, желательно с дырками под серьги.
- Женских у меня нету, - покачал головой Иванов.
Т„тка дернула плечом, повернулась, и Иванов с ужасом увидел, что на голове
у не„ две пары ушей. Они росли так тесно, что и не сразу пойм„шь, с какими
она родилась, а какие к ней приставили потом...
- Зачем вам ещ„ уши? - изумленно прошептал Иванов. - У вас и так четыре
штуки.
- У меня комплект французский. Серьги, понимаешь? Шесть сер„жек, все
разные - мода такая. На Западе все носят...
- Зачем же, красавица, уши пришивать? Прокомпостировала бы в родных ушах
ещ„ по паре дырок и носила бы свои сер„жки!
- Дурак ты, дядя! - обиделась почему-то т„тка с четырьмя ушами и понесла
свое громадное тело прочь от Иванова. А он, спрятав чемодан в кусты у
канавы, пош„л в торговые ряды.
Небывалые успехи медицины, помноженные на нерасторопность торгующих
организаций, выплеснули на ч„рный рынок, на окраину громадного города,
удивительные вещи: ноги, кровеносные сосуды, сердца человеческие, клапаны
к ним, носы - от римских с горбинкой до русских, курносых... много чего.
Иванов медленно прохаживался вдоль рядов, давился, цокал языком, смотрел,
слушал.
- Барышня, носик заменить не желаете? Греческий, двадцать пять рубликов...
Вон, в машине мигом пересадят - мама родная не узнает. Папа от женихов
устанет отбиваться!
- Мужчина, у вас какой размер ноги? Сорок два? Вам неслыханно повезло!
Пришиваете третью - первый разряд по бегу у вас в кармане!
- У вас есть такой же, но подлиннее?
- Костюм "Шива", производства Бельгия! Костюм "Шива", производства
Бельгия! Шесть рукавов, последний шик! Пятьдесят второй размер! Кому
пятьдесят второй "Шиву"?
- Самое модное! Три пупка - по вершинам треугольника!
- Лотерейные билеты "Спринт"! Лотерейные билеты "Спринт"! Выигрыш
выплачивается немедленно!
- Вяжу перчатки на шесть пальцев! Кому перчатки на шесть пальцев?
За торговыми рядами стояла будка шашлычника. Повар, крепкий мужчина с
кавказскими усами, расторопно поворачивал шестью руками два десятка
шампуров. Восхитительный запах щекотнул ноздри Иванова. Иванов не выдержал.
- Сколько за одну порцию?
- Рупь семьдесят, папаша, - шашлычник ловко скинул двузубой вилкой шипящее
мясо с шампура на алюминиевую, розеточкой, тарелку. Остальные руки
продолжали поворачивать шашлыки над углями.
Подкрепившись, Иванов, несмотря на сильные боли в пояснице, воспрянул
духом и снова углубился в ряды с тв„рдой решимостью обязательно найти
почку.
Мимо него проходили удивительные люди. Они не были похожи на монстров,
некоторые были вполне симпатичны, хорошо смотрелись, хотя кое-какие детали
их организма были явно лишними. Даже не лишними, а просто непривычными.
Часто встречались люди в гипсе, некоторые даже в инвалидных колясках.
Зрелище не то чтобы очень тяж„лое, но необычное и какое-то не наше.
- Есть ереванские пальчики! Пятнадцать рубликов за штуку!
- Сейчас такие не носят. Носят чуть поменьше, и обязательно справа выше,
чем слева. Такая л„гкая асимметрия.
- Кому почку? Есть почка! Хозяин не пил, не курил, не болел стыдными
болезнями! Есть сертификат, полный порядок!
Иванов, держась за больную поясницу, стал беспокойно озираться.
- У вас почка?
- Точно, папаша. Хозяин не пил, не курил, не...
- Мне нужна почка. Я сам из Орловской области, мне врач сказал...
- Вам повезло, папаша. Только вчера помер мужик знакомый. Так что консерва
свежая, не сомневайся.
- А сколько стоит? - Иванов тревожно посмотрел на продавца.
- Это мы не прода„м. Дочка замуж выходит. Нужна мужская рука. Зять у меня
будущий, значит, из простой семьи. Может Светку, дочку мою, по пьяному
делу учить уму-разуму. Дочку, кровь родную, давать в обиду никак нельзя.
Перед свадьбой пришь„м Светке руку мужскую - уже и платье заказали
соответственное, и, значит, особенно он е„ теперь поостереж„тся учить -
сдачи мог„т получить!
- А от мужика вашего знакомого что ж не взяли руку?
- Какие у него руки? Бухгалтером работал, слабая у него рука - он всю
жизнь больше карандаша-резинки не поднимал... Нам рабочая нужна.
- Где же я вам руку-то найду?
- Это, папаша, вам сложно будет. Я бы сам купил давно, да никто не
прода„т. Руки нынче в дефиците. А вы свою поменяйте.
- Как?!
- Свою руку, говорю. Люди без обеих живут, и ничего. - Продавец уверенным
движением ощупал бицепс Иванова и остался доволен. - В вашем возрасте
очень можно без левой ручки обойтись. Тут и операционная есть. Вс„
безболезненно. За полчаса отнимут, не заметите. Даже модно сейчас. А я вам
в придачу от покойника полный комплект р„бер отдам. Хочешь - свою клетку
уплотняй, хочешь - ж„н понаделай. Сейчас многие р„бра берут.
Иванов отош„л в сторону со смятением в душе. Рука! Вот она, левая,
жилистая, с татуировкой - следом армейской глупости. Кстати, и надпись-то
подходящая - "Света".
Снова заныла поясница. Зачем пенсионеру рука? Надо что-то решать... А руку
можно будет другую купить. Как-нибудь потом. Не в последний раз он сюда
приезжает. Ах, как болит поясница! Как болит!
Через час Иванов укладывал в чемодан термостат с почкой. Затем он неловко
заправил пустой рукав в карман пиджака. Ему помогли поднести чемодан,
поймали такси. Он с трудом залез в машину, подождал секунду, успокаивая
боль в пояснице, и прошептал с горечью и надеждой: "На вокзал!"
Николай Блохин
И РАБОТА ЗАКИПЕЛА...
- Степаныч? - раздался в трубке немузыкальный голос композитора Мухиной.
- Я по поводу твоей последней "Матросской". Степаныч, я не отходила от
рояля всю ночь. Припев мы сделаем так: "Ла-ла-ла, трум-та-та, ля-ля-ля-я!"
Хорошо? И ещ„. Там во втором куплете слова "дружба морская крепка" заменим
на "вместе идти до конца", а?
- М-м-м... - Павел Степанович задумался. - Рифма тогда захромает,
Сонечка, и... м-м-м... чем тебе, собственно, не нравится "дружба
морская..."?
- Ну, ты же знаешь прекрасно, что солист у "Разноцветных гитар" сильно
картавит, а у тебя во втором куплете сплошные "р". И потом, кто и когда
обращал внимание на строгую рифму в песне?
- М-м-м... "вместе идти до конца-а!" - пропел Павел Степанович. - Бог с
ним, давай так. У тебя вс„? Пока, Сонечка!
Он положил трубку и задумался. Все труднее и труднее даются ему стихи.
Казалось бы - признанный поэт, член Союза... Вон книжек сколько накропал,
песен сколько... А где оно, юношеское вдохновение? Халтурить стал, от себя
не скроешь. Пылкие, звучные строки уступили место вымученным фразам,
втиснутым в размер. "Уральские запевки", "Матросская", "Под сенью арок
городских", "Родина", снова "Матросская"... Пустые стихи! Пора бы уж что-то
большое написать. Для души. Память оставить... Но когда? Павел Степанович
вздохнул. Столько заказов - и на песни, и в сборник, и в журналы... Тяж„лые
думы одолевали поэта Саврасенкова. Не в силах больше сидеть в душной
комнате, он выбежал на улицу. В воздухе носился немыслимый запах кленовых
почек. Какой поэт не любит весну! Врал, врал кучерявый камер-юнкер, говоря,
что более всего ему мила золотая осень. Не мог он весну не любить!
Гонимы вешними лучами,
С окрестных гор уже снега
Сбежали мутными ручьями
На потопл„нные луга...
Красиво, ч„рт побери!.. Ну, Пушкин - это Пушкин. Тут и говорить нечего...
Весна - пора шумная. Из нового комиссионного магазина неслась
залихватская музыка. Признанный мастер советской песни Павел Степанович
Саврасенков поморщился. Задорные хрипловатые голоса под оглушительный
грохот барабанов стройно пели:
Весь мир обойду!
У!
У!
У!
У!
Тебя я найду!
У!
У!
У!
У!
Знакомые слова... Ну конечно! Это же на его, Саврасенкова, стихи песня. Ну,
Мухина да„т!
Павел Степанович задумчиво поднялся по новым ступенькам в магазин. Меха!
Хрусталь! Ковры!! Народу!!! Больше всего любопытных толпилось у
радиоотдела. "Панасоник" - 1800 рублей, "Тошиба" - 1900 рублей, "Пионер" -
2200 рублей. Саврасенков почесал в затылке. Вот это да! Откуда у людей
столько денег?
"У! У! У! У!" - ревело из динамика.
Продавец, молодой здоровенный парень - кровь с молоком, снисходительно
объяснялся с невысоким плотным гражданином лет сорока пяти, с трудом
удерживающим в руках мощный чемодан.
- ...Паспорта на не„ нету. Как я е„ приму без паспорта?
- Я е„ сам сделал, понимаете? Вот этими руками, - невысокий осторожно
поставил чемодан на пол и поднял руки к самому носу продавца, - и
инструкцию я не писал, понимаете? Там вс„ предельно просто. Включаешь
тумблер "Сеть", набираешь форму, размер, тему, и она...
- Самодельные вещи мы вообще не имеем права принимать на комиссию. Сделай ты хоть... - продавец не закончил, демонстративно повернулся спиной к прилавку и стал поправлять картонные ярлычки с бешеными ценами на импортную аппаратуру. Павел Степанович
рассеянно смотрел на чемодан.
- Это что, усилитель? - поэт коснулся чемодана носком ботинка. Знания его
в области радиотехники были невелики. Хозяин чемодана покачал головой.
- Это электронный комплекс, содержащий процессорное устройство, блоки
памяти, синтезатор речи и пульт управления. Одним словом, узкоцелевая
микроЭВМ.
- А что у не„ за цель, позвольте спросить?
- Она стихи сочиняет. По заказу. Включаешь тумблер "Сеть", набираешь
форму, размер, тему...
Саврасенков заволновался. Вообще-то он слышал, что машины уже могут
писать стихи, сочинять музыку, рисовать... Но вс„ это были абстрактные
слухи. "Где-то там, в Америке, сделали машину..." А машина-то, может быть,
размером с этот магазин. А может быть, и вообще вс„ это врань„... Машина,
сочиняющая стихи...
- Пойд„мте, - неожиданно для самого себя сказал поэт. - Я тут живу
недалеко. Посмотрим вашу машину. Если мне подойд„т, я куплю е„. Конечно, по
разумной цене.
Через пятнадцать минут Павел Степанович и Валерий Николаевич (так звали
невысокого изобретателя) сидели в саврасенковых креслах и пили кофе. На
обеденном столе громоздилась машина.
- Синтезатор речи барахлит иногда. Надо подстраивать, - Валерий
Николаевич отхлебнул кофе. - Она ведь у меня сочиняет вслух.
Буквопечатающее устройство я достать не смог...
- Клавиш, клавиш сколько! Тут без высшего образования не разобраться...
- Что вы! С ней и ребенок справится, - Валерий Николаевич поставил чашку
на подлокотник кресла, вскочил и подош„л к своему детищу. - Где у вас
розетка?
Он щелкнул выключателем, уверенно нажал несколько клавиш на верхней
панели и снова уселся в кресло.
Аппарат зашипел, и из его недр вдруг полился монотонный голос - ни
мужской, ни женский:
Ой яя амых естных равил,
Огда не в утку анемог,
Он уажать себя аставил,
И уше ыумать не ог...
- Буквы пропускает, зараза! - Валерий Николаевич ловко снял заднюю крышку
машины и что-то подкрутил. - Это она тест прогоняет - "Евгения Онегина"
чешет...
С больным сидеть и день, и ночь,
Не отходя ни шагу прочь... -
безо всякого выражения гнусавил аппарат.
- Вот так лучше, - изобретатель выключил машину, привинтил заднюю крышку,
снова сел в кресло и принялся за кофе. Павел Степанович осторожно спросил:
- Дорого просите за машину-то?
Валерий Николаевич покачался в кресле.
- Пятьсот, - сказал он решительно. - За такую вещь цена, согласитесь,
небольшая.
- Пятьсот? М-м-м... Пятьсот... Вы покажите сперва, как с ней обращаться.
Надеюсь, она не только "Онегина" может?
- Да вс„ что угодно, милейший! "Онегин" - это тест, проверочная
программа, если угодно. В основном для коррекции синтезатора речи.
Смотрите! - Валерий Николаевич снова включил машину. - Вот этот ряд
формирует размер.
На белых клавишах были наклеены бумажки с надписями: "Гекз.", "Амфибр.",
"Ямб 5-ст.", "Белый"...
- Здесь набирается тема.
На этих клавишах было написано: "Любовь", "Зима", "Космос", "Родина",
"Музыка", "Бер„зки"... Некоторые надписи были менее понятны: "Фольк.",
"Альп.", "Комс.", "Фант.", "Некро.", "КСП"...
- Она и подражать может. Смотрите сюда!
Нижний ряд, самый длинный, содержал следующие клавиши: "Маяк.", "Ахмат.",
"Блок", "Евт.", "Тютч.", "Пушк. 1", "Пушк. 2", "Пушк. 3", "Кры.", "Сол."
(Соллогуб? Или Солоухин?), "Возн.", "Гомер", "Лерм. 1", "Лерм. 2", "Выс."
(Высоцкий?)... Много было фамилий. С понятным трепетом прочел Павел
Степанович на одной из клавиш буквы "Савр."...
- Ну-с, заказывайте! Что будем сочинять?
Павел Степанович растерялся.
- Пускай... Пускай... о любви. Под Лермонтова!
- Под Лермонтова, - Валерий Николаевич нажал клавишу, - о любви...-
Нажата другая клавиша. - Прошу!
Раздался знакомый шип, и машина грустно произнесла:
Да, были схватки родовые,
Да, говорят, ещ„ какие...
- Машина несколько своеобразно понимает тему любви, - объяснил
изобретатель, - арифметическое устройство выбирает тот или иной оттенок
чисто стохастически... БМУ через КШЧ обращается к ПЗУ...
- Кашаче... А морскую тематику она может? - Саврасенков вспомнил свои
морские песни. - Скажем, под... этого... под Крылова?
- Морскую, - нажата клавиша, - Крылов, - другая клавиша. - Прошу.
Машина заговорила:
Ш-ш-ш-ш...
Однажды Фок, Бизань и Гроты
Поспорили между собой о том,
Какая мачта главная из них,
Кто больше делает работы,
Кто самый важный в управленье корабл„м.
"Я первая, я ближе всех к бушприту, -
Сказала мачта Фок, - не будь меня,
Быть кораблю о риф разбиту".
"На нас поболе парусов висит, -
Скрипели Гроты, -
Пусть далеко от нас бушприт,
Зато полно у нас работы".
На что Бизань им отвечала:
"Я там, где руль, а руль -
Всей навигации начало"...
Так люди многие подобны мачтам этим,
Кичатся важностью оне.
Но мы, читатель мой, заметим,
Что в дело каждый
вносит вклад на божьем свете,
Что каждый должен положить кирпич в стене,
Иначе был бы наш корабль на дне.
"А что? - подумал Саврасенков. - В общем, вполне... Слегка подработать
и..."
Машина неожиданно снова подала голос:
Ш-ш-ш...
Однажды Фок, Бизань и Гроты
Задумали с поклажей воз везти,
Да призадумались,
А сыр во рту держали...
Ш-ш-ш...
Валерий Николаевич удруч„нно развел руками:
- Подбирает варианты! Эх, мне бы буквопечать...
- Теперь под Блока! - потребовал Саврасенков. Он вошел во вкус.
- Под Блока. Прошу!
Ш-ш-ш...
Я послал тебе пива в стакане,
Золотого, как солнце, "Будвар"!
Павел Степанович по„рзал в кресле и поднял глаза. Как и у всякого
уважающего себя поэта, над письменным столом Саврасенкова висел портрет
стриженого человека с квадратным подбородком, с папиросой, прилипшей к
губе.
- Под Маяковского! Что-нибудь... Не знаю... Про роботов!
Ш-ш-ш-ш...
Читайте
внимательно,
до упора разинув
Глазные щели,
от сонливости узкие,
Книгу,
которую
написал
АзИмов -
Хотя и американец,
но тоже из русских.
Роботы
не думают
о воде и хлебе.
Работают роботы
без обеда и ужина.
Могут
трудиться
на земле
и на небе.
Вот работники,
социализму
нужные!
Работать
не робеют,
как рабы
древние.
Тебя не предадут,
как Христа Иуда.
В глубоком космосе,
в городе
и в деревне,
Робот необходим
абсолютно повсюду!
Придумал здорово
товарищ Азимов -
Роботов
ограничить
тремя
законами,
Для того
чтобы не было
саботажу разного,
ГПУ и ЧК
хорошо знакомого.
Красив
и лаконичен,
как японская гейша,
Закон первый
для мозга позитронного:
"Не причиняй
человеку
вреда
ни малейшего,
Даже в мыслях
чтоб не было
оного!"
Закон второй
понятен каждому:
"На работе,
товарищ,
надо работать!
Делай то,
что тебе
прикажут,
Выполни пятилетку
в четыре года!"
Нужно, чтобы роботы
работали вечно.
Третий закон
не нуждается
в комментариях:
"Подзаряжайся
и смазывайся
ежемесячно!" -
Железный лозунг
для железных пролетариев.
Рабочий день
трудом отпраздновав,
Беги скорей,
не тяни резину, -
Покупай,
товарищ,
книгу Азимова
(Если найд„шь е„ в магазинах!).
Саврасенков долго сидел с открытым ртом (соображал, как вс„-таки
правильно - Азимов или АзИмов), затем решительно поднялся, подош„л к
письменному столу, выдвинул средний ящик и быстро отсчитал пятьдесят
красненьких - остаток гонорара за последнюю книжку.
- Я е„ беру, - сказал он, протягивая деньги, - только... хм... У меня к
вам просьба. Я бы хотел, чтобы вы не распространялись о том, кому вы
продали машину. Договорились?
Валерий Николаевич понимающе кивнул, спрятал деньги, положил на стол
несколько запасных предохранителей, какую-то печатную плату и ушел.
Проводив изобретателя, Саврасенков подош„л к столу и стал играть. Он с
закрытыми глазами нажал несколько клавиш и замер в ожидании.
Ш-ш-ш-ш...
Вася Т„ркин, мой герой,
Говорил когда-то,
Что фантастика нужна
Каждому солдату.
Можно выжить без воды,
Можно без кисета,
Можно шапку в трудный час
Сделать из газеты,
Можно, если "Примы" нет,
Обойтись без "Примы",
Без гармони можно жить
(И вполне терпимо),
Можно затянуть ремень,
Если пусто в кишках,
Но прожить хотя бы день
Не могу без книжки.
Без фантастики порой
Хуже, чем без мяса,
Зарубежной иль простой
Нашей, русской, боевой,
Дефицитной, дорогой,
Но пока ещ„ живой,
Не прожить и часа!
Павел Степанович открыл глаза и засмеялся. Вс„ правильно! Нажаты клавиши
"Твард." и "Фант.". Как просто! Закрываем глаза. Нажимаем - раз, два, три.
Три клавиши. Ну-ка!
Ш-ш-ш-ш...
Добрый доктор Никодим
Под бер„зой примостился,
И шестикрылый серафим
На при„м к нему явился...
Это что ещ„ такое? Оказывается, глупая машина в соответствии с набранной
темой "Бер„зки" сочинила сразу под Чуковского и под Пушкина...
Саврасенков выдернул шнур из розетки. Поиграли - и хватит. Он не настолько
богат, чтобы потратить полтыщи на развлечения. Прощайте, бессонные ночи! Он
уже не молод. Вот он, друг вдохновенной юности - магнитофон "Комета".
Ставим чистую ленту, включаем режим записи. Теперь снова оживляем чудесную
машину. Осталось выбрать тему. "Зима"? Скучно. "Бер„зки"? Банально.
"Космос"? Избито. "Любовь"? Хм... О любви поэты сказали уже вс„. И каждый
вновь и вновь возвращается к этой вечной теме. "Любовь"! Ну, а в нижнем
ряду, конечно же, нажимается клавиша "Савр."...
Машина загудела:
Твоя высокая тугая грудь
Так тянет, нежная, с тобой уединиться,
Лобзать тебя и к сердцу притянуть,
Губами, бедрами и шеей насладиться!
Как жаль, что молодая ты умр„шь,
И будешь, тихая, лежать в могильном склепе.
Несчастная, ты медленно сгни„шь,
И черви жирные тугую грудь облепят!
Павел Степанович остолбенел. "Тут какая-то ошибка. Я такого писать не
мог. Что-то тут не так..." Машина заговорила вновь:
Любимая упала в пруд
И стала д„ргаться натужно.
Не д„ргайся, напрасный труд!
Учиться плавать в детстве нужно...
"Что за ч„рт? Садизм какой-то..." А машина говорила и говорила:
В кровавой каше плавали глаза,
Чулок проткнут берцовой костью,
Ведь с неба рухнула не стрекоза -
Балкон пришиб непрошеную гостью...
Поэт метнулся к машине, щ„лкнул выключателем и внимательно стал
разглядывать переднюю панель. Так и есть! Набирая тему, он случайно нажал
кроме клавиши "Любовь" ещ„ и другую, соседнюю, с надписью "Некро.".
Исправив ошибку, поэт перемотал магнитофонную ленту, включил машину, сел в
кресло и задремал. И работа закипела...
Николай Блохин
СТАРАЯ ЗАКАЛКА
- Рота, равняйсь!.. Плискин, была команда "равняйсь"!.. Рота, смир-на!..
Шариков, была команда "смирно"!.. Рота, вольно!.. Хаббибулин, была команда
"вольно"!.. Что?.. Где подполковник?.. Рота, равняйсь! Товарищ
подполковник, в роте проводятся занимания по подниманию... виноват,
занятия по поднятию боевого духа у новобранцев... Есть!.. Ха-ха-ха,
товарищ подполковник!.. До свидания, товарищ подполковник!..
...Продолжаем занятия... Плискин, по команде "равняйсь" все должны
повернуть головы направо так, чтобы каждый видел грудь четв„ртого
человека... Что?.. У тебя справа всего двое?.. Гм... Действительно... Как
тут быть?.. Гм... У солдата не должно быть никаких сомнений... Вот что...
Хаббибулин, поменяйся с ним местами... Теперь видишь?.. Порядок!
...Продолжаем занятия... Сопелкин, поверни голову и смотри на меня!..
Чугунов, поверни голову и смотри на меня!.. Кандыба, поверни го... Вы что,
женщину никогда не видели?.. Это Макаронова, связист... Маруся... Идет
себе... Сержант Макаронова, проходите скорей, не срывайте занятия...
Щемечкин, поверни голову!.. Хаббибулин, поверни голову!.. Сержант,
проходите же скорей!..
...У кого есть вопросы?.. Что?.. Обед будет в два часа. У кого вопросы по
существу?.. Что?.. Ужин будет в полседьмого...
...Продолжаем занятия... Плискин, когда я говорю, обо вс„м забыть... Есть
меня глазами... Что бы ни произошло, я для вас бог, отец и мать...
Сопелкин, я сказал "отец и мать"... Когда говорит командир, пусть хоть
небо рушится - вы должны молча внимать. Никаких отвлечений, ясно? У кого
вопросы?.. Что?.. Я уже говорил, что обед будет в два часа... Что?.. Уже
четверть третьего?.. Рота, равняйсь!.. Плискин, была команда "равняйсь"!..
Рота, смир-на!.. Чугунов, была команда "смирно"!.. Нале-е-во!.. Сопелкин,
была команда "налево"! Сопелкин, кру-, остальные на месте, -гом! Вот
так!.. В столовую шагом арш!.. Кандыба, запевай!..
...Шариков, не спать!.. Костоглотов, не спать!.. Щемечкин, не спать!.. А
ещ„ жалуетесь: обед плохой! После плохого обеда солдата спать не тянет!..
Хаббибулин, не спать!.. На ч„м мы там остановились?.. Ах да, верно, когда
говорит командир, пусть небо рушится! Что бы ни произошло, вы должны есть
глазами начальство. Пусть хоть ракета с неба упад„т, вы должны продолжать
слушать командира. Рота, ложись!!! Бум-м-м!..
Все целы?.. Отбой, можно встать!.. И правда, ракета у-упала... Наверное,
где-то не-подал„ку стрельбы и-идут... Не о-отвлекаться!.. Костоглотов, не
отвлекаться!.. Хаббибулин, не спать!.. Во второй шеренге, лысый, не
спать!.. Что?.. Вы все лысые?.. Действительно... Единообразие, солдаты,
суть высшая красота в армии!.. Разбудите Хаббибулина!.. Шариков, куда
смотришь? Что?.. Из ракеты люди выходят?.. Действительно... Боеспособность
нашей армии раст„т не по дням, а по часам... Никогда не знаешь, какую
технику пришлют тебе завтра... Вчера на конях с шашкой наголо, сегодня в
ракетах летаем, а завтра... Сопелкин, закрой рот!.. Чугунов, закрой рот!..
Хаббибулин, открой глаза!.. Кто в скафандрах?.. Из ракеты вышли в
скафандрах?.. "Скафандр" - неуставное слово... Это, по-видимому,
общевойсковой защитный комплект... В округе проходят учения... Что?.. Это
не рожа, это противогаз... Новый какой-то... Раньше таких не было...
Боеспособность нашей армии раст„т не по дням... Что?.. Антенна?..
Странно... Боеспособность нашей армии... Здравствуйте, товарищи... не вижу
ваших знаков различия... Вы тут в противогазах... в защитных костюмах...
Куда вы меня вед„те?.. Чего вы молчите?.. А-а, понял, понял... Я,
наверное, условно отравлен ядовитыми газами условного противника... Меня
тоже в ракету?.. А почему у вас по четыре руки?.. Понимаю, боеспособность
нашей армии раст„т... Рота, равняйсь!.. Рота, смир-на!.. Прапорщик,
продолжайте занятия без меня...
Николай Блохин
ИЗОБРЕТАТЕЛЬ
Во Всесоюзный
научно-исследовательский институт
Государственной патентной экспертизы.
Настоящим направляю вам заявку "Двигатель, не потребляющий энергии" с
целью получения авторского свидетельства на изобретение.
Формула изобретения: Двигатель, содержащий ротор и две обмотки,
отличающийся тем, что с целью ликвидации энергетических затрат обмотки
подключены встречно, а ротор выполнен из ферромагнитного сердечника в виде
кольца М„биуса.
Автор: Парамонов В. В.,
Ростов-на-Дону, Проспект Мира, 9, кв. 4.
Ростов-на-Дону, Проспект Мира 9, кв. 4,
Парамонову В. В.
Уважаемый(-ая, -ые) товарищ(-и) Парамонов! Ваша заявка "Двигатель, не
потребляющий энергии" отнесена к категории "перпетуум-мобиле" и, согласно
письму Госкомитета СССР по делам изобретений и открытий от 12.05.58 г.,
рассмотрению не подлежит.
Зав. отделом предварительной экспертизы
П. П. Краснухин.
Во Всесоюзный
научно-исследовательский институт
Государственной патентной экспертизы.
Настоящим направляю вам заявку "Двигатель с максимально высоким к. п. д."
с целью получения авторского свидетельства на изобретение.
Формула изобретения: Двигатель, содержащий ротор и две обмотки,
отличающийся тем, что с целью повышения коэффициента полезного действия
обмотки подключены встречно, а ротор выполнен из ферромагнитного
сердечника в виде кольца М„биуса.
Автор: Парамонов В. В.,
Ростов-на-Дону, Проспект Мира, 9, кв. 4.
Ростов-на-Дону, Проспект Мира, 9, кв. 4,
Парамонову В. В.
Уважаемый(-ая, -ые) товарищ(-и) Парамонов! В вашей заявке "Двигатель с
максимально высоким к.
...Поділитися у соцмережах
