Жанр: Юмор
Рассказы
...- Затем он безо всякого
перехода запел: - Не расстанусь с комсомолом, буду вечно молодым!
Троллейбус тронулся.
Задыхаясь, Ф„дор Петрович сделал попытку высвободиться, которая, впрочем,
была мгновенно пресечена. Сзади слышался бодрый голос Паши, объяснявшего
кому-то, что сейчас только на вокзале и достанешь. Справа целовалась
парочка, прижатая друг к другу сверх всяких приличий. Слева возмущ„нно
требовали убрать чемодан. На вопрос: "Куда?" - последовал краткий, но
исчерпывающий ответ, после чего чемодан убрали, предварительно саданув им
Хрустофорова ниже спины. Ф„дор Петрович тихо застонал и с тоской уставился
в окно.
Троллейбус плыл по т„мным улицам, объезжая глубокие, как метеоритные
кратеры, вмятины на асфальте.
- Эх, дороги! - проникновенно сказал динамик. Машина свернула мимо
синевато светящихся объятых телевизионным угаром окон высотной свечки в
узкий переулок и медленно поползла в гору.
Под ногами Ф„дора Петровича малярийным жаром пылала троллейбусная печка.
Зажатый в своей пудовой дубл„нке Хрустофоров, мокрый от пота, осоловелым
взглядом провожал уплывающий небоскр„б. Крыша бетонного урода сияла на
весь район заманчивой надписью: "ХРУСТАЛЬ, ФАРФОР, КОВРЫ, ВАЗЫ, ЯНТАРЬ -
ПО ЧЕКАМ ВНЕШ-ТОРГА И ЗА КОНВЕРТИРУЕМУЮ ВАЛЮТУ".
Ф„дор Петрович ни разу не был в этом новом филиале "Бер„зки", давно уже
собирался, да вс„ руки не доходили. Размечтался он, мысленно оглядывая
роскошные товары.
"Пожалуй, завтра и заеду", - думал Хрустофоров, начисто забывая "Волгу",
собрание, давку и вообще все огорчения сегодняшнего сумасшедшего вечера.
"Филипс"... "Топман"... "Данхилл"... "Кристиан Диор"... Водились, водились
у Ф„дора Петровича чеки, бывала и валюта... "Конечно, можно и наше
что-нибудь взять... натуральное... на экспорт..."
Здесь приятные мысли Хрустофорова были прерваны самым решительным образом.
Троллейбус рванул вперед, вся сплоч„нная пассажирская масса в соответствии
с законами физики качнулась к задней стенке, и распластанному Хрустофорову
вдруг показалось, что едет он уже давно, может быть, всю жизнь. И
почудилось ему, под давлением в ч„рт знает сколько новомодных
гектопаскалей, что добираться надо ещ„ на другой конец города, а там -
подняться на седьмой этаж, мимо неработающего уже месяц лифта, помыться
после смены, если, конечно, есть вода, поужинать разогретыми пельменями...
И померещилось Ф„дору Петровичу, что не будет у него больше каз„нного (и
личного!) авто, и чеков, и подписок, и любимого "Розенлева" на кухне, да и
сама кухня съ„жится до размеров нужного чуланчика. А будет - отныне и
навсегда - давка утром и вечером, готовые котлеты, озверелые продавщицы,
зата„нная мечта о прибавке к зарплате. И очереди, очереди - за всем, что
до сих пор просто приносили на дом. Такая безысходность посетила
Хрустофорова, такая тоска, такая злоба непонятно на кого - ведь каждый,
известно, кузнец своего счастья! Но не тот был человек Ф„дор Петрович, уже
складывался у него план приватного знакомства с уборщицей "Универсама",
уже видел он, как выносят с ч„рного хода вожделенные полкило эстонской...
Неизвестно, до чего дошло бы помрач„нное сознание, но тут последовал
мощный удар "дипломатом", состоящим из громадного количества окованных
углов. Схватившись за бок, Хрустофоров ошалело мотал головой и вс„ же
счастливо улыбался - мираж, наваждение, дурной сон!.. Вот только доехать
бы до дому... И хорошо бы живым, да уберите же ваш локоть!
Метель за стеклом унялась. Окна высотника разом потухли - видно,
закончился детектив и пошла передача о сельском хозяйстве. Троллейбус,
напрягаясь всеми киловаттами, сделал наконец подъ„м, и прямо в глаза
Ф„дору Петровичу ударила изрядно поредевшая реклама: "ХРУСТА... ФОР...
ОВ... В... З... Я... Т... О... Ч... Н... И... К".
"Знакомая фамилия, - отреш„нно помыслил Хрустофоров. - На ч„м же это он
погорел?" Внезапно весь ужас происходящего достиг сознания Ф„дора
Петровича, и лишь буква "а" оставляла слабую надежду, типа "совпадение".
Отметим, кстати, что в тот момент разум Хрустофорова явно был замутн„н,
ибо невероятное это объявление вовсе не удивляло его. А казалось бы, не
могло не удивить, ведь рекламы носят чаще привычно-риторический характер,
например: "Туризм - лучший отдых", или "В случае пожара звоните 01",
или... да мало ли их освещает ночные улицы вместо выключенных в целях
экономии фонарей! Конечно, существуют световые газеты, но и они посвящены
обычно успехам и выполнениям и уж никак не призваны освещать часто, к
сожалению, встречающиеся, но нетипичные недостатки.
Возвращаясь, однако, к повествованию, приходится признать, что робкая
надежда Ф„дора Петровича не оправдалась. Напротив, динамик прекратил
зажигательно петь, как он пойд„т сквозь шторм и дым, поперхнулся и
сокруш„нно произнес: "Ошибочка вышла". И тут же стилизованные короткие
ножки у буквы "А" дрогнули, прощально вспыхнули и погасли, доведя
пасквильную надпись до совершенства.
Некоторое время Хрустофоров находился в состоянии "грогги", которое
по-нашему переводится примерно как "пришибленность". Но не успел ещ„
удачливый соперник гордо добраться до своего угла, не досчитал и до пяти,
выкидывая пальцы, будто играя в "тюремное очко", нарядный рефери, как
Ф„дор Петрович был уже на ногах. Приплясывая и прижимая к груди перчатки,
он рассчитывал, прикидывал и вычислял, как, когда и кому будет доказывать
свою полную невиновность... или непричастность... а также к кому пойд„т,
если обнаружатся неопровержимые факты.
Громыхнул гонг, кто-то засвистел, зашумели зрители... А впрочем,
выяснилось, что, занятый невес„лыми мыслями, Хрустофоров просто прослушал
важное объявление, которое и повторял сейчас водитель: "...Согласно
постановлению, по многочисленным просьбам населения и в целях повышения
скорости движения городского транспорта количество остановок сокращается
до минимума. Для более полного удовлетворения нужд трудящихся разрешается
выпрыг пассажиров на ходу. Работники треста взяли обязательство
организовать пассажировыпрыг без потерь". Водитель помолчал и, перекрывая
волну недовольного ропота, веско добавил: "Подпись: Хрустофоров Ф. П.".
Ф„дору Петровичу очень захотелось забиться в любую щ„лку. Ну хотя бы вон в
ту, под потолком, с такими уютными ржавыми краями... Однако, против
ожиданий, ничего особенного не произошло. Поворчав, граждане организованно
подходили к дверям. Там их ожидали добровольцы-инструкторы, наставлявшие
их по технике выпрыга и иногда отеческим шлепком помогавшие нерешительным.
Прижимая к груди кульки и авоськи, сгруппировавшись по-десантному, бывшие
пассажиры некоторое время катились за троллейбусом, останавливались, бодро
вскакивали на ноги и отправлялись по своим делам. Несмотря на некоторую
растерянность, Ф„дор Петрович залюбовался порядком и организованностью
масс.
Троллейбус пустел на глазах. Последним выпрыгнул Паша, держа в руках
заветный сосуд и защищая его телом от соприкосновения с окружающей средой.
Оживший и почти пришедший в себя Хрустофоров совсем уже собрался пройти к
водителю и указать ему, где надо остановиться (дом был рядом), но внимание
Ф„дора Петровича привлекла белая "Волга", вынырнувшая из-за поворота.
"Волга" пристроилась к троллейбусу сзади, не делая попытки обгона, и
Хрустофоров узнал по номеру автомобиль своего начальника, товарища
Стулыпина. Ещ„ одна хромированная пасть уп„рлась почти в корму
троллейбуса, и этот номер узнал Ф„дор Петрович... Вс„ новые и новые
машины, увешанные антеннами, противотуманными фарами, динамиками снаружи и
внутри кабин, присоединялись к процессии. Белое стадо послушно следовало
за троллейбусом, блея клаксонами, воя моторами на первой передаче,
исправно включая мигалки и останавливаясь перед светофорами. А их
поводырь, плавно переваливаясь по ухабам, иногда похлопывал свисавшими со
штанг кнутами уходившую в сторону "Волгу", и та вновь покорно тыкалась
ватным кожухом на радиаторе в блестящий курдюк соседки.
"Что же это? - напряж„нно думал Хрустофоров. - С ремонта, что ли, все, или
на вокзал - встречать кого едут?" Но тут же, вглядываясь в лобовые ст„кла,
он с удивлением отметил отсутствие пассажиров, а затем - уже с ужасом - не
обнаружил и шоф„ров! Картина, до сих пор почти пасторальная, вмиг
приобрела мистический, потусторонний характер. И не мирное стадо будущих
дубл„нок напоминала эскадра каз„нных автомобилей, а ту стаю, которую
когда-то увел из Гаммельна бродячий игрок на дудке. Тревожные стоп-сигналы
отражались в ст„клах, растерянно мигали подфарники, и было ясно, что
машинам не хочется за город, в метель и стужу, их тянуло в т„плые стойла,
к привычному уходу, к уютным подъездам с милиционерами, в крайнем случае -
на пригородные дачи...
- Прекратить! - не узнавая собственного голоса, закричал Хрустофоров. -
Остановите! - Мысль о том, что завтра хозяева этих машин пойдут пешком или
- нет! нет! - поедут на общественном транспорте, потрясла Ф„дора Петровича
до глубины души. Он резко развернулся, готовый собственноручно оттащить
водителя от руля, жать на тормоза, может быть, даже зубами грызть провода,
дающие ток проклятому устройству...
В салоне, оказывается, были люди. Но - хотя разъяр„нный Хрустофоров и не
заметил этого сразу - совсем другой народ. Здесь не было ни молод„жи, ни
пьяненьких весельчаков - солидные, хорошо одетые, нешумно стояли они и
сидели довольно плотно, но без давки и беззастенчивого пихания, столь
обычного в транспорте. Ш„л тихий разговор где между двумя, где в группе,
и, странно, казалось, все они были чем-то сходны меж собой, может быть,
даже чем-то связаны.
Разлетевшись, Ф„дор Петрович довольно невежливо отодвинул в сторону одного
из стоявших в проходе, и тот вдруг кивнул ему и даже улыбнулся той
застенчивой улыбкой, которая бывает у человека, встретившего старого,
давно не виданного знакомого. Хрустофоров проскочил вперед и неожиданно
вспомнил кивнувшего. Год назад того сняли, и с тех пор узнавать его было
как-то не принято. "Вот он как теперь", - с неприятным чувством подумал
Ф„дор Петрович и уже просительно коснулся впереди стоящего:
- Позвольте...
Что за напасть? И этого знал Хрустофоров, да не просто знал - это был его
бывший начальник, которому Ф„дор Петрович значительно приблизил выход на
пенсию. Затравленно озираясь, Хрустофоров пробирался по салону, уже
потеряв свой наступательный порыв, стараясь не глядеть по сторонам и вс„
же замечая: вон Мерник, бывший завбазой, вон Гаркуша, бывший директор
объединения, а вон и Лиходеев, заведовавший когда-то большим
гастрономическим магазином, а рядом с ним-то... Мамочки мои!
Морозный воздух прошелся по ногам. Резко запахло снегом и железом и
почему-то огн„м и мокрой шерстью. Все, все ехавшие в этом заколдованном
(материалист и атеист, Ф„дор Петрович готов был сейчас читать "Отче наш",
и проч„л бы, если бы вспомнил) троллейбусе были когда-то сняты со своих
постов. Здесь были снятые с треском, шумом и статьями в прессе, были
снятые тихо, вышедшие на пенсию, "ушедшие по болезни", и "подавшие по
собственному", и "в связи с переводом на другую работу"... Многие
посматривали на Хрустофорова. Видно, здесь не принято было суетиться и
пихать друг друга локтями - всему сво„ время. А он то принужд„нно кивал
старым друзьям и собутыльникам, то смущ„нно отворачивался от тех, кому
было стыдно в глаза смотреть, и вс„ же смотрел в глаза, и во всех читал
пронзительное понимание и даже что-то вроде свойского похлопывания по
плечу ощущал - вот, дескать, и ты... Ну, ничего, все тут будете...
"Нет! - беззвучно кричал Хрустофоров. - Я - не ваш, я здесь случайно, мне
ещ„..." Странное дело, сколько там в троллейбусе длины - метров десять? -
но долго, бесконечно долго, как сквозь строй, пробирался Ф„дор Петрович
впер„д, и люди вс„ менялись, новые и новые лица отвлекались от разговора и
смотрели на протискивающегося. И чем дальше - тем выше были посты, тем
значительней люди, под конец и вовсе пошли незнакомые...
Добравшись вс„ же до передней двери, Ф„дор Петрович уже не помышлял о
внушении водителю или там о чьих-то "Волгах" сзади. Сильно попортила ему
нервы эта прогулка через салон. И вс„ же сердце его постепенно заливала
гордость: "Да, я не из них, я - не таковский, не возьмут меня никакие там
анонимки и даже объявления на крышах, не сорвусь я на том, на ч„м полетели
все они..." И так разош„лся он мыслью, так взлетел в своих глазах, что уже
готов был закричать что-нибудь горделивое и презрительное, уже огляделся
было орлом по сторонам...
И тут же, с небывалой в н„м доселе мощью, раздвинул Хрустофоров стиснутые
пневматикой дверцы, не глядя куда, выпрыгнул, по счастью, в сугроб и,
потеряв шапку, подвывая, бросился сломя голову к дому. Он мчался по улице,
отч„тливо чувствуя, что сходит с ума, убеждая себя, что чушь, что
померещилось, что не может быть, что вот сейчас коньячку, чаю с малиной, а
завтра же - к врачу и в санаторий...
И при этом в глубине души понимал, что никакие коньячки и врачи не помогут
ему забыть пронзительный, вс„ понимающий и слегка брезгливый взгляд
невысокого военного с усиками, одного из сидевших на самом переднем
сиденье.
Михаил Якубовский, Николай Блохин
Мы попытались представить себе, как современные сценаристы и режисс„ры
поставили бы... что же ещ„ не успели испортить?.. вот, хотя бы М. Твена.
ЯНКИ ПРИ ДВОРЕ
КОРОЛЯ АРТУРА
(по мотивам повести М. Твена)
ПРОЛОГ
На фоне средневекового замка Мерлин (арт. А. Джигарханян) в мантии и
колпаке, усыпанном зв„здами, поет куплеты. Затемнение.
1-Я СЕРИЯ
Современный крупный город: небоскр„бы, бары, реклама. В автомобиле едет
Янки (арт. А. Миронов). Музыка, титры.
Лаборатория (в понимании кинорежисс„ра): булькают разноцветные жидкости в
колбах, мигают лампочки. Обязательно включ„н лазер (направлен в стену).
Периодически что-нибудь взрывается. Молодые бородатые уч„ные с интересом
разбираются в схеме детекторного радиопри„мника. Посреди комнаты стоит
сооружение из пылесоса "Урал", автодоилки "‚лочка" и снегохода "Буран" со
множеством тумблеров, рычажков и рубильников. Телезрителю сразу ясно, что
перед ним машина времени. Для полной ясности уч„ный в белом халате (арт.
А. Джигарханян) рассказывает вошедшему Янки, как он изобр„л это
устройство. Говорит он всю первую серию...
Звонок. С криками "файв о'клок!" уч„ные, лаборанты и секретарша выбегают
из лаборатории. Янки, оставшись один, естественно, щ„лкает рычажками.
Разда„тся очередной взрыв, и под "космическую" музыку он исчезает. Вбегает
взволнованный уч„ный и, взяв из угла банджо, по„т голосом М. Боярского
песню об ответственности, уч„ного перед обществом.
2-Я СЕРИЯ
Под деревом лежит Янки. Вокруг поют, танцуют и собирают урожай поселяне и
поселянки (артисты московских театров). На белом коне подъезжает Ланселот
в рыцарских доспехах. Он поднимает забрало, и обрадованный зритель узна„т
А. Ширвиндта. "Сэр?" - спрашивает Ланселот. "Сэр!" - отвечает Янки.
Достигнув полного взаимопонимания, Янки и Ланселот на белом коне едут ко
двору короля Артура. Затемнение.
Современная лаборатория. Бородатые ученые собираются на поиски Янки.
Сложив огромный рюкзак, они надевают его на самого маленького и пожилого
участника экспедиции (арт. З. Гердт). Несчастный сгибается под тяжестью,
все (кроме телезрителей) долго смеются. Экспедиция, в которую, понятно,
входит блондинка-секретарша (арт. Н. Белохвостикова) под "космическую"
музыку исчезает в прошлом. Затемнение.
Под тем же деревом на экспедицию нападают странствующие рьцари (артисты
московских театров). После продолжительной вес„лой драки (трупов заколотых
- 3, падений в озеро - 7, падающих штанов - 12) связанных уч„ных продают
туркам на галеры. Секретарша спаслась, замаскировавшись под статую девушки
с веслом, и по„т голосом А. Пугач„вой грустную песню. Наплыв. Затемнение.
3-Я СЕРИЯ
Пышный двор короля Артура. Самого короля нет и не будет. За Круглым столом
сидят: Янки (арт. А. Миронов), сэр Ланселот, сэр Кэй (арт. А. Миронов),
Мерлин, сэр Саграмор Желанный (арт. А. Миронов) и еш„ штук 8-9 рыцарей. На
троне в роскошном платье восседает королева Гиневра (арт. А. Миронов). Под
звон кубков все обсуждают предстоящий турнир. Вокруг стола и на столе
танцуют молоденькие танцовщицы в полупрозрачных развевающихся балахонах.
Очень красиво, особенно по цветному ТВ.
Звучат позывные "Футбольного марша" Блантера. Все, побросав кубки,
толкаясь и падая, занимают места на трибунах. Турнир комментирует засл.
арт. РСФСР Н. Озеров. В схватках принимают участие войска Московского,
Киевского и Северо-Кавказского военных округов. Янки участия в турнире не
принимает (авторы сценария и так слишком приблизились к первоисточнику). В
укромном уголке блондинка отнимает с помощью при„мов дзюдо и каратэ одежду
у пажа Кларенса. Королева Гиневра, сраж„нная красотой молодого пажа,
посылает ему через Янки любовную записку (этот эпизод можно разбить серии
на две, были бы средства). Янки, узнав знакомую секретаршу, бежит с ней из
замка на белых конях (оплата дубл„ров по соглашению) к морю. Мерлин
организует погоню на велосипедах.
4-Я СЕРИЯ
Под яркими лучами полуденного солнца (съ„мки в Сочи, на Гавайях и на
Лазурном берегу) плывут по морю галеры. На верхних палубах пьянствуют
турки в узорных шароварах и красных фесках. Внизу изнур„нные уч„ные решают
поднять восстание. Из подручных материалов они изготовили лазер,
перерезали им цепи и команду корабля. Освобожд„нная галера направляется к
берегам Туманного Альбиона. Радостные уч„ные и ж„ны из гарема капитана
поют песню свободы. Затемнение.
Погоня за беглецами в полном разгаре. Преследователи-велосипедисты
доставляют телезрителю массу удовольствия. Королева Гиневра упала в
канаву, явив окружающим кружевные панталоны. Сэр Ланселот тонет в болоте с
невозмутимым выражением лица. "Сэр!" - булькает он напоследок. Сэр
Саграмор Желанный врезался в похоронную процессию. Сэр Кэй сбил с ног
монашку и упал в пруд. Лишь неутомимый Мерлин, бешено вращая педали,
продолжает погоню. Янки, секретарша, а за ними и Мерлин вбегают по трапу
на подоспевшую галеру.
Увидев Мерлина, уч„ные собираются с ним расправиться. Перепуганный
волшебник откупается порошками, переносящими в будущее. Все (в обнимку с
гаремом) поют песню о доброй старой Англии, принимают снадобье и
оказываются в знакомой лаборатории.
Мерлин, оставшись один, по„т заключительные куплеты.
КОНЕЦ. Фу-ух!
Авторы надеются, что телезрители получат ясное представление о знаменитом
романе М. Твена и от души посмеются вес„лым шуткам великого юмориста.
P. S. Сейчас по ТВ повторяют фильм "Короли и капуста". Наверное, "по
просьбам телезрителей"...
Николай Блохин
РЕЦЕНЗИЯ
Продавщица надрывается в ларьке,
Стопка книжек быстро тает в уголке.
"Есть фантастика издательства "Прогресс" -
Представляет несомненный интерес!"
Мы с женою близ ларька того ид„м.
Представляет интерес? Давай возьм„м.
Сунул деньги продавщице я в лар„к,
Прибежал домой и свет в углу заж„г,
Скинул туфли, на диван скорее влез,
Взял фантастику издательства "Прогресс".
Ну бывают же на свете чудеса!
Космонавты улетают в небеса,
Космонавты улетают на Луну
На ракете двести метров в ширину!
И была у них дорога непроста:
Метеор пронзил ракету у хвоста,
Он на камбузе тарелки перебил
И компас у основания прошил.
Все глаза в иллюминатор сведены,
Довели-таки ракету до Луны.
Штурман крикнул в наступившей тишине:
"Я отправлюсь на прогулку по Луне!"
Руки быстро он товарищам пожал,
Пристегнул к скафандру атомный кинжал,
Рукоятку кремальеры повернул
И с волнением в открытый люк шагнул.
В лунном море тихо плещется волна,
И Земля горит на небе, как Луна.
Тут из моря выплывает селенит
И герою-космонавту говорит:
"Проиграли мы неравную войну -
Прилетели марсиане на Луну.
Океаны наши сделали тюрьмой,
Наших женщин увезли к себе домой.
Мир не видывал мучителей таких.
Помоги ты нам избавиться от них!
Ты такой же гуманоид, как и я,
И по разуму мы, кажется, друзья!"
Закипела кровь у штурмана в груди.
Говорит он селениту: "Погоди!
Вам недолго в лунной плюхаться воде,
Мы не бросим гуманоидов в беде!"
Так сказал он и к ракете побежал,
И в руке сжимал свой атомный кинжал.
Вот кричит он у пластмассовых дверей:
"Открывайте мне, товарищи, скорей.
Надо, братцы, положить конец войне,
Хулиганят марсиане на Луне -
Предают жилища лунные огню.
Пропадают селениты на корню!"
Светят в небе лунном зв„зды-фонари...
А в ответ ему ни слова изнутри...
Он вокруг ракеты быстро обош„л,
Щель в углу иллюминатора наш„л.
Вставил штурман в щель свой атомный кинжал
И ногой могучей на него нажал.
Что-то треснуло в пластмассовом окне,
И дыра образовалася в стене.
Штурман быстро сунул голову в пролом,
И увидел он невиданный разгром:
Осциллографы дымились по углам,
Ватерпас был перекушен пополам,
Два локатора расплющены в блины,
Перегрызен светопровод у стены,
В коридоре кто-то зеркало разбил,
А товарищей по службе след простыл,
И исчез уютный запах колбасы,
Только тикают нейтронные часы...
Штурман бегает по комнатам, крича,
Вспоминает командира и врача,
Повариху белокурую зов„т,
Но никто ему ответ не пода„т...
И тогда он догадался, весь в поту:
Марсиане побывали на борту!
Видно, дверь они осилить не смогли
И в дыру от метеора заползли.
Повариху, командира и врача
Взяли в плен они и дали стрекача.
Лишь одно они оставили внутри -
Марсианское словечко на двери.
Видно, стыд им, хулиганам, нипоч„м,
Выжгли слово это лазерным лучом.
Мы не можем это слово привести,
Даже в русском нам такого не найти.
Штурман снова сжал свой атомный кинжал,
И помчался в корабельный арсенал.
Там он бомбу водородную бер„т,
И цепляет на плечо гранатом„т,
Возвращается к раскрытому окну
И уверенно ступает на Луну.
Он по следу догоняет марсиан -
Отомстить за селенитов и землян.
Шли по берегу стопалые следы...
Вдруг выходят селениты из воды:
"Мы на смерть пойд„м, землянин, за тобой,
Будем драться с марсианскою ордой,
Мы удвоим гуманоидов ряды
И друзей твоих спас„м мы от беды.
Мы прогоним марсианских королей,
И верн„м обратно женщин и детей,
А когда свою окончим мы войну,
Вновь республикой провозгласим Луну!"
И пошли они впер„д, к ноге нога,
И обрушились на злобного врага.
Кровь горячая по кратерам теч„т,
Застучал над всей Луной гранатом„т.
Штурман замок королевский отыскал,
Бросил бомбу водородную в подвал.
Так окончилась последняя война.
Победили в ней земляне и Луна.
И гремит над главным кратером салют -
Дружным строем победители идут.
И торжественно шагают впереди
Повариха, штурман, врач и командир...
Но пора им собираться и домой.
Провожали их к ракете всей Луной.
Вот за ними плотно дверь затворена.
Рукоплещет победителям Луна.
Вот растаял в небе след от корабля,
Вот встречает победителей Земля,
И шагает юный штурман, наконец,
С поварихой белокурой под венец...
Тут терпенью моему приш„л предел,
Я разгневанно с дивана подлетел,
В унитаз я ту фантастику швырнул
И цепочку с тихой радостью рванул...
Михаил Якубовский
РЕЦЕНЗИЯ НА РЕЦЕНЗИЮ
Слышен издали скандал - кого-то бьют.
Я, конечно, враз туда: чего дают?
Вижу очередь у книжного ларька.
Бьют нахала, чтоб не лез исподтишка.
Добровольцы охраняют ч„рный ход,
И кипит вокруг взволнованный народ.
На обложке - ярко-красная Луна,
Прода„тся там поэма Блохина.
А в "Ростовканализацию" звонки:
Мол, забиты во вс„м доме стояки...
Николай Блохин
В ТРАМВАЕ
- Ещ„ чуть-чуть!
- Впер„д, впер„д пройдите!
- Куда проходить, я с реб„нком!
- Мама, писить хочу!
- Ещ„, ещ„!
- Граждане, проходите впер„д. С открытой дверью я не поеду!
- Ну, ещ„!
- Поехали!
- Не напирайте!
- В такси надо ездить!
- Потерпи, сынок, потерпи!
- Граждане, передавайте на талоны. На линии контроль!
- Ха-ха-ха!
- Ух, ногу, ногу!
- Прокомпостируйте талон!
- Руки заняты!
- А ты зубами!
- Мама, писить хочу!
- Ух, ногу, ногу!!
- Вы на следующей вылазите?
- А Нюрка ему в ответ как двинет между глаз!..
- Осторожнее, вы своим портфелем мне чулок порвали!
- Где? Здесь?
- Не приставайте, я закричу!
- Передайте на талоны!
- Ух, ногу, ногу!!!
- Да сколько у тебя ног?
- Три.
- Инвалид, что ли?
- Нет, зачем же, у нас на Марсе все такие...
- Мама, писить хочу!!
- Потерпи, потерпи, маленький!
- Вы на следующей вылазите?
- Дамочка, поч„м яйца брали?
- Следующая остановка - площадь Маяковского.
- А Степан Нюрку-то кулачищем, кулачищем! Всю морду разбил!
- Напился с утра и толкается!
- Во, сизый нос какой! Тьфу!
- Это не нос. У нас на Марсе этот орган воспринимает акустические
колебания...
- Мама, я писить хочу!!!
- Потерпи, сынок, потерпи!
- Граждане, не цепляйтесь, вагон отправлен. Эй, в шапке, слезай, кому
говорю! Следующая остановка - площадь Лермонтова...
- Слышь, тр„хногий, передай на талоны!
- Вы на следующей вылазите?
- Дамочка, поч„м цыплят брали?
- Ах, вы мне зонтиком второй чулок порвали!
- Где? Здесь?
- Нахал!
- Потерпи, сынок, потерпи...
- Мама, я уже...
- Не напирайте, не напирайте!
- В такси надо ездить!
- Граждане, предъявите талоны для проверки!
- Передайте на компостер!
- Передайте на компостер!
- Передайте на компостер!
- Передайте на компостер!
- Дамочка, поч„м яблоки брали?
- Ваш талон?
- Пожалуйста!
- Ваш талон?
- Пожалуйста!
- Ваш талон?
- Пожалуйста!
- Тогда Нюрка взяла сковородку...
- Пуговицу, пуговицу! Хрясть!
- Ваш талон?
- Что такое талон?
- Платите штраф!
- У нас на Марсе...
- Ты мне, сизый нос, зубы не заговаривай!
- Мама, а-а!
- У тебя, что, алкаш, никак три ноги??
- У нас на Марсе...
- Дамочка, поч„м мандарины брали?
- А Степан схватил Нюрку за волосы...
- Ах! Вы мне коленом брошку сорвали!
- Где? Здесь?
- Хулиган!
- Потерпи, сынок, потерпи!
- Пройд„мте в милицию, гражданин!
- Что такое милиция?
- Граждане пассажиры, следующая остановка - площадь Пушкина!
- Вы на следующей вылазите?
- Потерпи, сынок, потерпи!
- Выньте руку из моего кармана!
- Извин
...Поділитися у соцмережах
