Жанр: Юмор
При железнодорожние войска
...ружейным маслом, наблюдать за агонией - масло
закупоривало скотине дыхальца.
Дык вот, в конце апреля, зайдя от безделья в штаб, обратил внимание на
неровные скребущие звуки. Пойдя на звук, открыл дверь в одну из самых сырых
и грязных комнат. Картина меня попросту изумила.
В общем, решили вожди сделать новый пол взамен сожранного грибком.
Предложение накормить грибка новым деревянным полом, что бы подавился, было
с негодованием отвергнуто - прежний пол не простоял и двух лет. А посему
засыпали подложку мраморной крошкой и залили ее цветным цементом - но
иронии судьбы он оказался нежно - зеленого цвета, оттенка несозревшей
блевотины.
Следующая в технологическом цикле операция - шлифовка пола. Делаеться
она шлиф-машиной, но поскольку ее в батальене и конь не валялся, решили
подключить к этому делу личный состав, разымееться, из вновьприбывших, из
малой учебки.
Картина маслом. Адын войн льет на пол воду из ведра. Другой,
обложившись тряпками, эту воду собирает в другие ведра. Как мне тогда
показалось, для экономии времени они потом этими ведрами просто менялись.
И штук пять войнов-железнодорожников вяло таскают по бетону огромные,
килограммов на 30-40, шлифовальные круги - настоящие мельничные жернова,
которые, как известно, являються неизменным атрибутом потустороннего мира.
Хотя вообще то непонятно, кто кого таскает - войны были явно сверхлегкого
веса, по крайней мере, сравнимого с кругами. Естественно, все этта при
форме номер ноль - трусы в скатку.
А температура в том помещении, надобно сказать, была градусов 10-13.
И вот привидения, с ног до головы в бледно-зеленой субстанции - брызги
то все равно летят, с дрожащими конечностями, скребут и скребут пол в
большой темной комнате огромадными шлифовальными кругами. Слова "монстр" мы
тогда не знали, а определение "мутанты" - весма подошло. Ну чисто негры на
плантациях, только цвет понежней. Движения вялые, всякая попытка согреться
вянет в борьбе с могучим временем - от подьема до отбоя.
Кто не знает, что такое тоска зеленая - так вот, оно "самое то" и есть.
И еще два года так. Поскребка та длилась дня три, не меньше - и слава
богу, что никто из зелененьких кони тогда не двинул - а то бы поселилось бы
в штабе привидение, пугающее дежурных по ночам скрежетом мельничного
жернова.
Впрочем, ночных привидений и так в штабе хватало - но этта уже совсем
другая история...
_________________________________________________________________________
Dmitry Ibikus 2:5004/16.111 25 Aug 97 22:48:00
Про железнодорожные войска.
____________________________________________________________________
Картинка седьмая - "О том, как читают приказ" (Классика)
Жизнь в войсках, как впрочем, и везде, делиться на дневную и ночную.
Днем - часть торжественная, ночью - все интимное, так сказать. Правда,
человеку,за всю жизнь не побывавшему в итересных местах, этого зачастую не
понять. Даже если во дворе обидят - всегда можно убежать домой.
В роте убежать некуда.
Здесь все живут вместе. И деваться тут некуда. И защиты просить тоже не
от куда. Да и не стоит - будет только хуже.
Ну дак вот. Рассмотим на примере отдельную роту - роту обеспечения при
штабе. Рота как рота, но для ждв несколько нетипична - сликом много светлых
волос и серых глаз. То есть, в отличии от среднего батальена, здесь почти
нет войнов из средней азии и кавказа. Сплошь средняя полоса да прибалтика.
А посему и нравы здесь более другие - нет обычного для ждв землячества,
здесь - нормальная дедовщина.
Команда отбой произнесена, ответственны по роте отбывает по месту
жительства. Дежурный по роте начинает выполнять свой негласный устав.
"Гуси строиться" - звучит команда. Гуси строяться. Но сегодня приказ, и
строяться еще и "Гуси со стажем".
Расписание имен таково:
"Гуси" - до 6 мес службы.
"Гуси со стажем" - от 6 до 12.
"Фазаны" - прослужившие год.
"Деды" - полтора года.
"Дембеля", "Киржаки" - прошедшие последний приказ.
Расписание это меняеться, имена так же меняються в зависимоти от родов
войск, но смысл остаеться неизменным - это классика дедовщины.
Дежурный распределяет гусей на ночной дозор - шухер. Любой не_гусь, а
равно и наряд, может крикнуть - "шухер есть ?". И должен прозвучать ответ -
"Есть!"
Смысл шухера понятен. Он стоит возле окна в одних трусах и высматривает
дежурного по части либо проверяющего. Одеваться противопоказанно -
согревшись, шухер может уснуть и не выполнить свое жизненное
преднозначение.
Посылаются гуси и наводить порядок - в туалет и в столовую. Особо
прилежные в кулинарии отправляються жарить картошку и мясо. В общем, все
при деле.
Но сегодня особая ночь - сегодня НОЧЬ ПРИКАЗА.
А посему, вся рота собираеться на пятачке, где проводиться вечерняя
поверка. Киржаки возлежат на самых удобных местах, деды сидят, фазаны
стоят.
Гуси же всех мастей выстроились в две шеренги - в трусах и майках.
Выбирают первого гуся - "Того, кто прочтет приказ".
Ему готовят постамент - три или четыре табуретки ставяться друг на
друга, впрочем, это лимитировано только высотой потолка. Количество
табуреток выбираеться с таким расчетом, что бы гусь стоял на верхней,
согнувшись - выпрямится ему не дат потолок. Стоят ему надобно на одной
ноге, и читать приказ, который он держит в вытянутых руках. (попробуйте на
досуге).
Читать приказ - дело непростое. Я бы даже сказал - совсем непростое.
Приказ священен, и читать его стоит без запинки, без паузы, отмечая
точки и запятые. На едином дыхании. Гуси весь сегодняшний день
тренировались. Но прочитать сразу не удасться никому. И вот почему.
Дембеля с подушками ждут внизу. Стоит только гусю вздохнуть, проглотить
букву или споткнуться, в него летят подушки - много подушек. И он вместе с
табуретками летит на твердый каменный пол. Хорошо, ежели паркетный.
Уж дембеля то своего не пропустят - они два года ждали. И не надобно их
упрекать в жестокости, по меркам этого места это и не жестокость вовсе.
В принципе, раза с седьмого, в зависимости от количества имеющихся
гусей, приказ наконец прочитывается. Начинаеться "перевод".
Ну перевод это понятно - переводят дедов в дембелей, фазанов в дедов,
гусей со стажем в фазанов и так далее.
Больнее всего, естественно, дембелям. Так как не каждому дембелю по
силе выжить после такого перевода, дембеля, посоветавщись, выдвигають
самого могучего.
Он ложиться на нижний ярус койки. На верхний ярус накидывають кучу
матрасов, одеял и подушек. Под нижний же ярус заталкиваться пара гусей.
Затем гусь, первым нормально прочитавший приказ, берет вдвое скрученную
нитку (десятый номер нельзя! можно дембеля покалечить), и начинает ниткой
лупить по матрасам, лежащим на верхнем ярусе. Дембель тихо стонет.
Гуси, лежащие под кроватью, истошно орут. Ударов 24.
После этой процедуры дембель, покачиваясь, встает, и откушивает рюмку
водки - за муки понесенные.
Фазанов переводят в деды полотенцем через подушку.
Гусей со стажем переводят двенадцатью банками. Банка - это солдатская
табуретка. Табуретка желательно на гвоздях, ибо клееные таких нагрузок не
выдерживают и на третьем гусе рассыпаються.
Банка ставиться халявски - просто размахом одной руки по заду, а может
ставиться и профессионально. Делаеться это так.
Банку ставит дед гуся - то есть призванный ровно на год раньше. Он
становиться на две табуретки, поставленные в полуметре одна от другой.
Гусь становиться между табуретками, в позе "провинившийся сын в
ожидании ремня от батьки". Дед разрахивается табуреткой до потолка и с
размаху опускает табуретку на мягкое место своего гуся. Гусь, естественно,
не справляеться с полученным импульсом, а посему летит метров ня пять
вперед. Что бы вернуться за следующей банкой.
После полученной серии банок кожа на седалищще становиться
темнофилоетового цвета и несколько разбухает, что потом в течении недели
препядствует сидению на этом месте.
Но это не есть высший пилотаж в отпускании банок. Так как табуретки
стали делать слабыми, а зады у гусей укрупнились и упрочнились, вместо
табуретки стали использовать ... дверцу от солдатской тумбочки - кило пять
весом из дсп.
На третьей банке шкура на седалище просто лопаеться, иногда участками
сантиметров по пять. А банок будет 6 или 12. Причем каждый дед може
повторить. Более всего банок достаеться самым борзым и шустрым гусям.
Причем отпуск банок ведется не только вечером, но и весь день приказа,
и кроме этих дней, есть еще профилактические - что бы жизнь медом не
казалась.
Как разновидность инструментов отпускания банки встречаються еще и
большие тазики в бане по мокрому намыленному заду (а вы попробуйте!), и
последные технические достижения, которые практиковались - посадка задом на
вибростенд, на котором трясут пробы бетона - гусь, посаженный на
вибростенд, не может с него слезть, с включеног, только сидит и воет.
Седалище становиться равномерного фиолетового цвета после 10-15 секунд
проверки на вибростойкость.
После того, как все переведены, народ, насытившись, деды - картошкой с
мясом, гуси - банками, засыпают. Все довольны - еще бы, на полгода меньше
осталость!
В течении недели после приказа можно сразу узнать срок службы каждого -
по тому, как он лежит на кровати...
_________________________________________________________________________
Dmitry Ibikus 2:5004/16.111 26 Aug 97 20:54:00
Про железнодорожные войска.
____________________________________________________________________
Картинка восьмая - "О Мамеде".
"За морем житье не худо, есть такое в свете чудо" (с) АСПушкин.
Чудес можно в ждв увидеть буквально на каждом шагу - главное, глаз
должен быть свежим. И, желательно, была бы возможность, а, главное, желание
удивляться.
Был в нашей роте Мамед. То ли фамилия у него была такая, то ли имя -
никто уже и не помнил, все мамед до мамед.
Персонаж был весьма колоритен. Всем своим видом словно подтверждая
тезис о славном пастухе, всю свою жизнь не сходившем с гор, а затем
сошедший за солью - тут его поймали и в войска отправили.
Росту в нем было, может, метр сорок, а может, и все метр сорок пять...
Весьма неслабое пузо, перехваченное солдатским ремнем с позеленевшей
бляхой. Вечная капля под носом, воспаленные полузакрытые глазки. Всегдашная
небритость. Походка такова, будто в кальсоны засунуто по меньшей мере ведро
картофеля, а в сапоги насыпана соль. Ноги гнутся слабо... На вопрос, ездил
ли оно на коне, он отрицательно качал головой, но сказать, что ноги колесом
- значит, не сказать ничего. Видимо, в детстве рано пошел.
Мамед был - прям картинка. Но главное в человеке - не внешность, а его
внутренние качества.
Мамед мог запросто навалить в штаны по большому за взводныем столом во
время обеда. Со всеми звуковыми, обонятельными и визуальными эффектами.
Нормальным для него было разыскивать себе подворотничек среди уже
выброшенных, выбирать портянки среди тракторной мазутной ветоши или
побираться в столовой, выедая плохо отствашую от яиц скорлупу.
Ко всему прочему человек страдал нехваткой, и, обладая практичным
характером плюшкина, тащил обьедки и огрызки не куда нибудь, а в свою
кровать - под матрас. Верхом его великого плюшкинского таланта было
положить себе под голову завернутое в солдатское белье филе из кишек
селедки. Вся рота не могла продыхнуть целую ночь от вонищи и только к утру
мы обнаружили источник вони.
Служба его была в основном в наведении порядка. Случались, правда, и
исключения - на автогрейдере полетел фиксатор, и стали вылетать передачи -
Мамед аж дня три поработал фиксатором - держал ручку коробки на передаче.
Но больше всего мне запомнилось групповое бритье Мамеда.
Надобно сказать, что среди южных народов весьма остро стоит проблема
бритья - стоит побриться утром, а к обеду щетина уже вылезла на
пол-сантиметра.
Вот и у нашего Мамеда была та же проблема. Но в совокупности с
полнейшим отсутствием денег превращалось в муку. Он где то раздобыл
обгрызенный станок, но лезвий взять было не где. А посему с утра начинались
его поиски бритвенного лезвия.
Коронное место - умывальник, который по совместительству еще и туалет
для малых нужд. Отработанные лезвия выбрасывались под ноги, в грязь и мочу,
их то и собирал Мамед - и даже как-то брился.
Но однажды его поиски не увенчались успехом - лезвие он не нашел, а
дневальный выкинул его собственные запасы.
Потому рота получила за небритого Мамеда нагоняй, и мы решили его
побрить сами. Портянкой.
Конечно, просто нечистоплотный воин зачастую может быть побрит и просто
вафельным полотенцем, но в роте не нашлось ни одного полотенца, которое бы
гармонировало с великолепной, насыщенной цветовой гаммой момедова лица.
Поэтому в качестве бритвенного инструмента была выбрана его же
собственная портянка, кстати, весьма почтенного возраста. Цирюльник надел
зимние варежки - что бы не получить от той портянки бубонную чуму или
холеру.
Технология проста - воин садиться на табурет, цирюльник встает на
табуретку у него за спиной, упираеться коленом в затылок бреемого.
Затем портянка охватывает подбородок, и цирюльник начинает быстро
таскать портянку туда-сюда, не ослабляя нажим. Если волосы достаточно
длинны, то они вылазят вместе с луковицами, и проблема бритья отпадает на
довольно продолжительное время. Но, к сожалению, охват не стопроцентный, и
обросший вновь подбородок кажеться побитым молью.
Вот уж, на самом деле - "Облезешь, неровно обрастешь" (с) не мой.
Правда, у столь замечательного способа есть свои побочные эффекты, как
и у любого лекарства. Мастерство цирюльника состоит в том, что бы выкатать
волосы, но не сняь кожу чулком. Но, в любом случае остаються весьма
неслабые ожоги.
Портянка же выбирается в качестве инструмента еще и потому, что
вызывает попадание весьма неслабого количества микроорганизмов в волосяные
мешочки, которые превращаются в прыщи и вызывают отторжение волоса вместе с
луковицей.
Что, впрочем, совпадает с основной целью.
Мамед, помнится, месяца два после того бритья ходил с опухшей физией, а
отдельные прыщи были увезены им к себе на родину - разводить среди
аборигенов.
Увольнялся Мамед празднично - вымыл всю роту с порошком, а особенно
умывальник. На дембель ему была торжественно подарена пачка бритвенных
лезвий "Нева" (кто не знает - они тогда уже назывались техническими, потому
что бриться ими было невозможно). И еще - тройной одеколон!
Я аж прослезился.
На дембель Мамед уехал чисто побритым.
_________________________________________________________________________
Dmitry Ibikus 2:5004/16.111 27 Aug 97 23:10:00
Про железнодорожные войска.
____________________________________________________________________
Картинка девятая. "Изжога"
О ты, проживший всю жизнь возле мамы доброй да жены толстой,
откушивающий с лет младых бабушкины пирожки и тетины галушки, заедающий все
это кулинарное великолепие жирными дрожжевыми блинами и запивающий всласть
молоком жирным вначале, и водкою кристалльною да элем темным и добрым,
пивом именуемым, опосля задумывался ли ты о истинной ценности тобой
поглощенного и выпитого ?
В день последней, "заборной", явки в военкомат, мать подняла меня рано
- часа в четыре. Нагрела супа, полную глубокую чашку великолепного мясного
борща с деревенской сметаной.
Но поскольку уснул я перед этим весьма поздно, да еще и после весьма
обильных возлияний, то на борщь этот просто не мог смотреть - не сьев и
трех ложек, тут же ложку и бросил - "не хочу больше".
Отец, поднявщийся, что бы проститься со мной и уйти на работу - в тот
день была у него плавка, долго смотрел, переводя взгляд с меня на тарелку и
обратно.
"Много раз ты будешь вспоминать этот недоеденный борщ" - сказал он и
ушел на работу.
Пророчество оказалось вещим - многие разы вспоминал я этот борщ, а так
же такую же полную тарелку макарон со свиным салом - она так и чудилась
моему воспаленному мозгу.
Когда ехали в полк, питались "мамиными пирожками". То есть весьма
неплохо.
В полку же получили свой обед - бачек слипшейся в один ком вермишели
серого цвета без соли и по полкружки чая без сахара. Естественно, после
изобилия еды в поезде никто к этому и не прикоснулся - разве что из чисто
спортивного интереса.
Не ели мы всерьез еще неделю - только выборочно. Про бойца в этот
период говорят - "Он еще серет мамиными пирожками".
А потом начинаеться нехватка.
Нехватчик - весьма примечательная фигура в армии, через это проходят
почти все. Дело даже не в количестве пищи, а в ее качастве - как в анекдоте
- не может солдат сьесть брюквы на 2000 килокаллорий. И впрям - не сможет.
Нехватчик постоянно голоден, он ищет, чего бы сьесть, в его больших
карманах всегда найдеться недоеденный свалявщися липкий мякиш черного хлеба
- им бы впору сапоги чистить, а не желудок набивать, такого он цвета. И
вкуса.
После того, как рота ушла, в столовой мечуться стайки нехватчиков,
соображая, гда бы полакомится обьедком. Их ловят, наказывают, но в
противоборстве головы и голодного желудка всегда выиграет последний.
Итак, рассмотрим стандартное меню курсанта учебного полка.
Завтрак.
Каша перловая (дробь - 16), пшено или овес - размазана по тарелке.
Хлеб - по два куска белого и черного хлеба. И ежели белый можно еще
как-то есть, не обращая внимание на опилки, то черный представляет собой
произведение искусства, вернее, предпосылку к нему - он скорее подошел бы
скульптору в качестве глины. Абсолютно те же свойства, что и у хорошо
размятой гончарной глины - пластичность, влажность и вкус. Вто только
лепить из него можно было бы только кочегаров и негров. Исходя из цвета.
Потому как - черный. Всяческий бородинский по сравнению с ним может
показаться не иначе как гостем из скандинавии, расположившимся по сосодству
с кочегаром из Берега Слоновой Кости.
В наряде по столовой хлеборезом быть - престижно. Но трижды проклянет
свое рождение тот, кому предстоит резать этот черный хлеб. Ибо он налипает
на нож сразу всей булкой - такая у него клейкость и пластичность.
Еще одно свойство у черного хлеба - вызывать дикую изжогу. Не знаю,
почему, но практически все курсанты ею мучились - и сильно.
Ну ладно, хватит о хлебе насущном - лучше о том, что на него
намазывают. То есть о масле. Масло это кажеться манной небесной и служит
первой радостью наступающего длинного дня. Сейчас масло дают утром и
вечером, по 15 грамм, раньше давали толко утром - по двадцать.
Воин мажет масло на один ломоть белого хлеба и накрывает его вторым -
чтобы было побольше. Я, правда, никогда так не делал - я испытывал
удовольствие, намазав только один кусок и стараясь жевать подольше, радуясь
каждлму куску. Масло сьел - день в армии прошел не зря.
После масла пили чай. Почему то никогда на столе не было полных кружек
- толко половина. То есть сто граммов жидкости. Видимо, воду было жалко.
К чаю полагался сахар. Два железных куска. К чести сказать, подсластить
чай хватало и одного, что бы потом с неописуемым восторгом сгрызть другой
перед разводом. Рулез. Адназначна!
Обед.
На первое - суп из семи залуп. То есть назвать это никак более нельзя,
постольку поскольку это не щи, ни уха, не храче и не все прочее. На
гражданке аналогов нет.
Суп варился из говяжьих туш. Как то раз, будучи посланным в наряде за
тушей в ледник, я с любопытсвом разглядел треугольный сизый штамп на бедре
туши.
Он гласил -"РККА, 1935". То есть Рабоче-Крестьянская Красная Армия,
забито в 1935 году. То есть туша пролежала при температуре чуть ниже ноля
градусов не много не мало, а 52 года ! Ну ладно глубокая заморозка, но не в
примитивном же леднике !
И ето мы ели. Правда, мяса как-то из супа не вылавливалось.
На второе была каша - по тому же расписанию. Надобно сказать, что из
соображений дешивизны все поджарки делаються на комбижирах, которые вызвают
изжегу, язву и являються весьма сильными канцерогеним. Стоит прийти в
войска человеку с небольшой язвой, и она быстро вылазит наружу - до
прободнения. Лично я знаю два примера смертей по этому поводу. Шутки здесь
неуместны. Это смерть.
Ну и конечно к каше - бацилла. Бацилла - кубики сала с ребром
сантимерта в четыре с миллиметром мяса с одной стороны. Все ето залито
слизью нежно розового цвета, напоминающее сукровицу, призванную изображать
соус.
Когда пробирает нехватка, народ пытаеться грызть бациллу. Это в принцие
невозможно - не раскусить, не отгрызть с него мясо не получиться. В худшем
случае выскочит из зубов и прилетит сидящему напротив сержанту в лоб. О
полседствиях как нибудь потом.
Конечно, попытки сьесть бациллу были, но, под силу это только
потомственным копрофагам, в силу ее вкусовых качеств.
Третье в обед - полкружки компота или киселя.
Ужин.
Каша (ох уж эта каша), если повезет - картошка жеваная, чай.
Иногда - рыба. Если повезет - жареная. Как чистят рыбу - особо. Читят
ее в машинке от чешуи, причем половина остаеться на месте. Чистка же от
кишок предельно проста - большим ножом отрубаеться наискось голова и
половина живота. Другая половина живот и кишек идет, естественно, в котел.
И в желудок.
По выходным утром - в воскресенье дают два яйца. Почему два и именно
один раз в неделю, сказать никто не может. Зато обьяснить, что молодой
солдатский организм не способен переварить более 2 куриных яиц в неделю,
нам не поленились. Оказываеться, на гражданке мы буквально гробили свои
нежные желудки яйцами!
Осенью в рационе появляеться бигус - не путать с Ибикусом!
Это такая якобы квашенная капуста с различными ингридиентами.
Технология ее производства удивительно проста - в огромный бетонный колодец
опускается боец в ОЗК (общевойсковой защитный комплект), ему на голову
летит плохо отмытая шинкованная капуста, он пытаеться мять ее ногами. В
общем, кто видел процесс закладки силоса в силосные ямы, это то же самое.
Ингридиенты появляються позже - своим ходом. По крайней мере я не раз
вытаскивал из этого силоса утопших крыс.
Ну вот, в общем то и весь рацион. Да, о чае. Делается он так - в 50
литровый бак кидается 4 крохотных пачки чая, каждая с 2 спичечных коробка
обьемом. Это дело потом кипятиться около часа.
Весь этот рацион можно потом учуять носом. Некачественная пища
продолжает бродить и разлагаться в желудке, а потом в кишечнике. Это
вызывает выделение неслабого количества кишечных газов, которые имеют
свойство выходить.
Дальше второго взвода в роте строем шагать невозможно - глаза режет.
Пердеж с частотой строевого шага. Все и всегда.
Войти ночью с улицы в казарму - дух захватывает.
Как принимается пища.
Пища в армии принимаеться по армейски.
То есть народ, простите, личный состав занимает место возле заранее
забронированных столов. Звучит команда - "Головные уборы снять, приступить
к приему пищи". На завтрак даеться пять минут, на обед десять, на ужин -
семь.
Пища поглощаеться этапами. То есть сначала надо сьесть первое - всем.
Потом только взять второе. И опять сьесь всем. Только тогда можно будет
выпить чай.
То есть один вяло едящий воин может оставить все отделение без части
обеда, ежели будет есть слишком медленно. Воспитание через коллектив.
По великим праздникам рацион разнообразиться двумя печенюшками и двумя
крамельками, и еще - полной кружкой чаю!
Рацион сей весьма слабо повышает мускульные усилия военнослужащего. Те,
кто до армии подтягивался по пятнадцать раз, через три месяца службы стали
- пять!
И это при 5-6 часах физических упражнений в день. Войны быстро
раздобрели - торсы стремительно покрывались жиром, а мышцы мельчали. Все
это - при постоянных тренировках. Насколько важно, оказываеться, нормальное
питание!
Постепенно нехватка сошла на нет, появилась привычка не тянуть в рот
всякую дрянь (с)прПреображенский. Появились деньги на солдатскую чайную,
выезды в город. Народ потихонку "вьезжал в службу"...
_________________________________________________________________________
Dmitry Ibikus 2:5004/16.111 21 Sep 97 17:30:00
Про железнодорожные войска
Картинка десятая - "Про Юрочку".
Тыкнув кнопку "плей" на любимом техниксе, начинаю повестование об одной
из замечательнейших личностей, с которыми сводила меня судьба на полях
сражений рати железнодорожной с бесчисленными кубическими километрами
перемещенного грунта, отсыпанного полотна, проложенных рельсо-шпальных
решеток и сломанных елок и судеб.
В ту пору батальен наш стоял под небольшим сибирским городком, не весь,
правда, а та часть, что называют батальенные бэки "трасса".
Попасть на трассу - и плохо и хорошо. Там сытнее кормят, там теплее, но
сложных жизненных ситуаций, из которых можно не выйти живым - там больше.
Случается, что вновь прибывшему лейтенанту выдергивается местной
борзотой звезда из погона - "ты ее еще не заслужил, походи пока с одной,
ибо ты гусь".
И этот лейтенант копает ямы вместе с другими гусями - из солдат.
И это при молчаливом попустительстве комбата. Руководство интересует план
работы, а не дисциплина.
Трасса - она и есть трасса. На болотах или среди тайги, мехбат должен
расчистить полосу отчуждения, насыпать полотно местным грунтом, затем
балластом. После него пойдут быстрые узбачата путевого батальена с
костыльными молотками, огромными винтовыми домкратми и греющими в любой
мороз шпалоподбойками. Но об этом позже.
На трассе батальен живет либо в палатках, либо в теплушках - это старые
пассажирские вагоны, хороше знакомые нам всем по военным фильмам.
В одном конце вагона распологается печь. А вытяжная труба ее - в другом
конце вагона. Между печью и трубой - через весь вагон, проходит так
называемый "кардан" - стальная труба в полметра диаметром. Она и исполнят
роль батареи. Изобретение просто замечательное, поскольку тепло не вылетает
сразу на улицу, а условно равномеро респределяется по вагону. Условно -
потому что сверху не продыхнуть, а снизу - лед лежит.
Одним только плоха такая печка - стоит не топить ее полчаса, и в вагоне
уже колотун. А посему заготавлив
...Поділитися у соцмережах
