Жанр: Юмор
При железнодорожние войска
Дмитрий Ибикус
Про железнодорожные войска
Dmitry Ibikus 2:5004/16.111 21 Sep 97 17:30:00
Про железнодорожные войска
Картинка первая - "Утро в роте"
Факт. А вот для нашего мехбата сии сушилки были - рай земной. Потому как
зимой температура в казарме опускалась до -8. И лишь в сушилке спали
о?уевшие от бурости местные царьки. Как правлило не очень светлой кожи и не
очень широко раскрытых глаз.
А в роте тоска. На ногах грибок, на теле вши. Чмошные зачуханцы, боясь
холода, спали в одежде - а это верный способ обвошиться. По ночам слышался
постоянный скрип зубов и чесание немытых с осени тел, перемежающееся
лопаньем под пальцами несозревших гнид.
Единственная возможность не заиметь вшей - поставить кровать под
полувыбитое окно, и спать, снимая на ночь форму, и накрывшись, кроме 2
одеял, еще и матрасом и шинелью. Спать тяжеловато, зато уютно. Правда, к
утру под кроватю наметаеться сугробчик снега. Снег налетает и в сапоги.
По утру штук пять задротов бредут, почесываясь, за поломоечным
инструментом. Инструмент - две палки с перекладиной, некий прапрадед
швабры. На нижнюю палку намотана ветошь, которой уже, видимо, вытерли все
сколупаторы и бульдозера роты. Тряпка никогда не меняеться и не моеться,
просто, когда она саморазрушиться - наматываеться новая.
Данный струмент периодически опускаеться в ведро с жижей - водой этта
назвать нельзя. Затем проводится по полу. Насколько тяжелы эти усилия, не
знаю, но ребятишки проводят данную операцию с мукой на лице, давя между
делом непередавленных за ночь вшей - занятие бесперспективное, ибо
нарождаеться их явно больше. Дело не в том, чтоб вымыть пол - важно
показать, что он мокрый. Отмывать его все равно никто не будет - через год
другой поверх положат новый слой совкогого "линолеума".
К слову о умывальнике - поскольку удобства на дворе, а там -30, то по
малому ходят в умывальник же. Можно себе представить, какой духан стоит к
утру!
К 8 часам поднимаеться остальная толпа - шатаясь, бредет в столовую. В
столовой дают жеванную картошку с шелухой и обмороженную, вареную рыбу с
кишками и хлеб, при попытке порезать который вся булка налипает на нож.
Толпа останавливается у условной линии, затем по комаде стартует, сметая
все на своем пути. Кто что урвет - миску рыбы, полбулки хлеба, картошины с
гнилю - тот то и сьест. Делиться никто не будет - нет такого понятия.
К слову о вкусе - котлы периодически моют кросином, поэтому о истинном
вкусе продуктов можно только догадываться - впрочем, это , к лучшему.
Dmitry Ibikus 2:5004/16.111 21 Sep 97 17:30:00
Про железнодорожные войска
Картинка вторая "Про засранцев"
Начнем, пожалуй, с госпиталя. Госпиталь тот расположился недалеко от
нашего гарнизона в лесочке. Лесочек как лесочек - березовый, слева железная
дорога, справа - асфальтовая. По одной ходят чадящие тепловозы, по другой
еще более чадящие кразы. Атмосфера, впрочем, соответствующая.
Гошпиталь был собран из "сборно-щелевых" щитов. Щиты должны были затыканы
паклей, но здание собирали дембеля на аккорд, а посему никакой пакли не
было. Так как не было еще и отопления, в палатах стояли печурки, а за
дровами войны в лес ходили. Зимой. В белье и халате. В тапочках на босу
ногу. В - 37 градусов мороза.
Слава богу, самолично в этта время там лежать не пришлось, а очутился я в
хирургии на освидетельствовании, а поскольку особо больным не был, и
отслужи уже первц год, особо ничем себя не утруждал. Да и поддержка, слава
богу, была.
Рядом с хирургией находилось инфекционное отделение , попросту -
"засранцы". О них и речь пойдет.
Как попадають в "засранцы" ? Да оччень даже запросто - лето, жара за 30
градусов, колы-пепси не было да и быть не могло - кругом одни рельсы да
балласт. Воду зачастую не подвозят, а ежели и подвозят, то из
скотомогильников. По крайней мере, вкус и запах ее однозначно о этом
говорит. Если же совсем не подвезут - бойцы воду из луж попивают - с
различными там нимфозориями и туфельками, а так же сержантскими сапогами.
Через неделю-две (а то и три), начинаеться дикий понос, пока бескровный.
Причем содержимое кишечника вылетает за два три часа, а дальше идет одна
вода. То есть что сзади, что спереди. Правда, спереди вода уже не идет -
организм резко обезвожен. Пить засранцу приходиться по литру в 15-20 минут,
и бегом бежать на очко - все как у утки. Затем понос переходит в кровавый.
Если мер не принять, то летальный исход весьма возможен.
Такой засранец привозиться в госпиталь на открытом грузовике, ибо на
закрытом просто нельзя (догадайтесь почему). В гошпитале ему выдаеться пара
белья. Солдатское белье - рубашка и кальсоны. Они в данном заведении в
принцыпе не имеют пуговиц, а посему воин бредет по пыльному вытоптаному
двору инфекционного отделения, одной рукой держа штаны. Так как добежать
успевают не каждый раз, естественно, сзади кальсоны (правильнее было бы
назвать калсоны) имеют нежный желтый потек. Одежа меняеться раз в неделю,
воды почти нет. Соответсвенен и запах.
Главное сторение в инфекции - сортир. Сортир мощьный, очков на семь, но
его постоянно не хватает. В него постоянно очередь - и все равно успевают
не все. Каждый день в сортир высыпают по ведру хлорки - глаза режет аж на
другом конце двора - этта вам не комет.
Как лечат засранцев ? Есть засранцы тяжелые - только что пришедшие. Их
лечат дикой дозой антибиотиков, что обеспечивает дисбактриоз на долгие
годы. Затем поют еловым настоем. Как только больной начинает вставать и
передвигаться по двору, начинаеться самое интересное - трудотерапия. Группа
номер один таскает кирпичи из пункта а в пункт б, вторая группа назад. Так
с утра до вечера. Группа "борзых", следит, что бы меньше шести кирпичей не
брали. Что такое шесть кирпичей (силикатных, белых!), для человека, который
еще вчера на ноги встать не мог - немцы в концлагерях были, наверное,
нежнее.
Провинившийся наказывается либо тасканием кирпичей бегом, либо
"совочком". Совочек - большая совковая лопата, ею зачерпываеться цемент
(кило с десяток), и бегом несется по двору. Ежели цемент просыпаеться (а
его ветром разносит), бежать приходиться заново.
Как питаются засранцы ? Они не питаются. Им питание противопоказано. То
есть оно им положено, но его сьедает та же самая группа "борзых", которые
живут сдесь давно и выпоняют "работу" санитаров и медбратьев. Естественно,
они не работают - за них работают больные. То есть максимальное, что дают
засранцу в день - это ложка прошлогодней картошки, растолченной с водой.
Без соли! И четверть кружки чая без сахара. Посуды на всех не хватает, едят
по очереди. Санитария, мля!
Как развлекаються засранцы ?
О, развлечения эти широки и разнооборазны - это и игра в улиточку
(проползание по полу коридора) и хоровое отжимание с хоровым произношением
на раз-два - "Как я опух, как я о@уел". После отбоя больные тренируються
поднятием ног под сорок пять градусов, и удержанием их в таком положении
пять минут. Кто хочет, попробуйтие! Ежели кто ножки отпустит, то вся палата
будет держать ноги еще пять минут. Воспитание через коллектив!
Как выписываються засранцы?
Когда засранец наконец решит, что он выздоровел - а это он решит уже в
первый день интенсивной трудотерапии, он должен накакать на бумажку и
показать ее врачу. Ежели врач решит, что кал достаточно тверд и темен, а
так же соответсвует запаху, больной (о радость), выписывается. Весьма
распростарнена была покупка кала - у кого он потверже, какал на бумажку, а
другой нес показывать, как свое. Подлог наказывался жестоко - еще неделю
лечения. Анализов не было НИКАКИХ!
Подведем итоги. Средний засранец, лежавший две недели, худел на 15-25
килограммов. Пролечившийся три недели был похож на узника бухенвальда - и
не без основания.
В целом же система настроена на то, что бы жизнь медом не казалась. Но
ведь войны же присягу давали - стойко переносить все тяготы и лишения
армейской жизни...
ЗЫ. Ну вот, пожалуй, и все на сегодня. А кто слушал, то выводы сделает,
и не пойдет ...
воду из лужи пить. :-)
Dmitry Ibikus 2:5004/16.111 19 Aug 97 21:36:00
Про железнодорожные войска.
Раз уж стиль повествования наметился, а тем еще так много, то маленкие
повествования эти буду просто нумеровать.
Итак, картинка 3,"О патруле".
Так как войск был целый гарнизон, а демократией и защитой
военнослужащих тогда никто не занимался, войнов надо было охранять. В
первую очередь - от самих же себя.
То есть, вывезенные из средней азии, кавказа и прочих отдаленых от
сибири местностей, войны-железнодорожники рвались на свободу. Оно и понятно
- парень с гор за солью спустился, его поймали, вывезли туда, гда снег либо
гнус, засунули в тесную казарму и заставили строить какую то железную
дорогу, назначение которой так и не удалось осмыслить.
К тому же за пределами воинской части обитали некие существа, коих в
горах было количество явно недостаточное, а назывались они малопонятным
словом "джэншына"!
Третья причина, по которой личный состав, так сказать, отличники боевой
и политической подготовки (это название сложно переоценить, так как автомат
сии бойцы видели только на наглядном пособии на стене, а о политике - на
уровне - "Вот ты какой северный олень") рвались на свободу - сугубо
гастрономическая. Ибо еда в столовой, хоть и была калорийной, но вкусной
назвать ее было малореально. А в чайной кроме котлет и сметаны был еще и
хлеб.
Дык вот, народ всех цветов кожи и оттенков глаз и волос (кто говорил,
что у нас нет людей с черным цветом кожи ?) рвался наполнить город,
который, хоть и областной центр, однако на такое количество голодных
солдатских глаз, желудков и гениталий был явно мал. А посему - надобно было
с этим бороться. Что и поручили некоему патрульному взводу.
Работа была простая - ездить на 66-м с мигалками, ловить воинов в форме
и без формы и доставлять их на местную губу. Но так как губа в те времена
уже была перегружена, а в части нашей велось активное строительство, то
везли их к нам.
Программа перевоспитания была такова.
1. Шмон. - отбираються все колющие, режущие предметы, пуговицы,
завязки, ремни и головные уборы.
2. Разминка перед работой. 1.5-3 часа бега по кругу по плацу - под
палящим солнцем. Если пойманный вел себя вызывающе, отбирали портянки.
Бывали случаи, когда сыпали песок в сапоги. Охрана была гуманной - не
сыпали соль.
3. После данной процедуры, в процессе которой охранник периодически
прикладывался к фляжке, начиналось отжимание с фирменным приговариванием -
на лечь "Как я опух", на подняться "Как я о;уел". Количество отжиманий
начиналось от 70-100.
4. Водные процедуры. "Желающие пить выйти из строя" - звучала команда,
и в первый раз попавшие сдуру выходили. Пить им предстояло из ротных
унитазов. Причем не из бачков, а из напосредственно самого унитаза - его
конструкция позволяла коснуться губами жижи. Разрешалось слить воду - "для
прохлады".
Бурой народ, не желая так унижаться, пробовал махать кулаками -
расправа была короткой. Борзово связывали, опускали головой в унитаз, где
он и отдыхал, пока ему на головы не оправлялись желающие.
5. Достаточно разогретый народ мог наконец приступать непосредственно к
работе. Работа была простой - бери больше, кидай дальше, а методы сходные -
это и "совочек", и рекорды по переноске кирпичей. Причем задание ставилось
охране - если штрафники не выполнят должное, охрана будет это делать после
обеда. Другой вопрос, 3-4 бойцам приходилось вытягивать такие куски
асфальта и камни, которые моя юмз-шка не могла поднять - а это что то!
6.После такого разгрузочного дня пойманные развозились по частям, что
бы там еще получить по 3-5 суток губы. В грузовик их приходилось уже
вносить.
Итого, от 4 до 10 часов под солнцем, без капли воды, без еды. Этот
режим приятно скрасит ваш досуг и послужит великолепным поводом сбросить
лишние килограммы - а заодно и годы жизни.
_________________________________________________________________________
Dmitry Ibikus 2:5004/16.111 22 Aug 97 22:35:00
Про железнодорожные войска.
Картинка четвертая. "О младшем сержанте да о его сколупаторе".
Как и многие "младшие командиры", окончившие учебный полк, мы
рассылались по дальним батальенам. Кому куда повезло, а скорее - и не
повезло вовсе.
Поясню подробно. В учебном полку пытаються научить солдата (правда, там
его называют курсантом) командовать и работать с какой-либо техникой.
Поскольку от желдорбатов требовалось только выполнить план по отсыпке
полотна либо по монтажу дороги, вопрос сей был актуальным. Надобно сказать,
учили весьма качественно - не чета даже и ПТУ многим. База замечательная,
практики навалом, и главное - не деться никуда. Учись - не хочу.
А "пытались" потому, что немалое количество курсантов было мало
предрасположено к русской речи в частности, и к человеческой речи вообще.
Им бы еще на деревьях вниз головой висеть да бананы жрать. Впрочем, хвоста
не видел ни одного. Тех же, кто с дерева уже слез, и способен хотя бы
понимать русскую речь, собирали в отдельныые взводы и давали по две сопли
на плече. "Младший сержант" - "МладшОй"
И вот, оттоптав положенные полгода и чему-то научившись, солдатики с
трепетом ожидали распределения. Распределение состояло в рассылке по
городам и весям. Городам, правда, реже.
В роте, с грустным приколом певали песню-переделку
"Тихо в лесу - только не спит кабан
Знает кабан, что ему на БАМ,
Вот и не спит кабан"
Самое интересное, что был у нас Боря Кабанов, и поехал он именно на
БАМ. Видимо, в штабе тоже певали эту песенку. Кто не знает, что такое БАМ,
расскажу особо после. Кто постарше знает - "Байкало-Амурская магистраль".
Взлянув на карту, понять можно многое. Не так далеко и край колымский...
В общем, попали мы хоть и не на бам, но тоже не в крым - хоть в Сибирь,
но в западную, хоть в батальен, да на окраине города.
Пришло нас туда аж с десяток - я, тот самый К., еще один сержант с
украинской фамилией, чечан молодой и горячий, с которым мы успели в поезде
скорефанится - из под колес вагона его вытащил, и несколько веселых грузин.
Ну чечен - к чеченам, грузины - к грузинам, а нам куда ? Вот сидим мы
пригорюнившись, в подвале-штабе, на мешка своих, а вокруг, в тапочках,
бродят борзые азреботы, чечены и других разных национальностей, которых мне
и не выговорить даже. И базарят по своему - толкинист бы сказал, что на
языке мордора, сплошь взрывные гласные,как грачи каркают - похоже, сил нет.
В первую же ночь, часа эдак в три, делаеться первая попытка
"задрочить". То есть вновьприбывший, несмотря на свои лычки, поднимается с
приказом подшить, постирать или еще чего сделать очередному борзому.
Послав и получив по этому поводу разбитую губу, отправляюсь спать.
Драться в такой ситуации бесполезно - нужно просто молчать и ни чего не
делать. Найдут другого. Подчинивщись же в первый раз, обрекаешь себя на
каторгу. Кстати, ночьной подем весма страшен психологически - поднятый
стремиться тоько поспать, мелко дрожжит всем телом, и не способен
сопротивляться. То есть если бы человек и мог бы дать отпор днем - здась
его не последует.
К., к сожалению, решил обойтись без конфликтов. То есть подшил
воротничек борзому, и пошел спать, думая, что этим все и конциться. Ага.
С утра ему торжественно была вручена швабра, вернее, ее суррогат из
двух неоструганных дощечек с намотанной на нее мазутной ветошью. Положение
можно было спасти - однако он принялся драить пол, простите, размазывать
толстый, в палец толщиной, жировой слой. То есть теперь, при всей роте,
торжественно провозгласил себя задроченным.
Ну ладно, жизнь не стоит на месте, так прошла неделя, и наконец, дали
К. собственный экскаватор. Экскаватор достался замечательный - чудо техники
годов недавних, но мыслей древних. Назывался он ЭО-10011. В общем, большая
будка на гусеницах, которые, ежели повезет, разгоняют машину аж до двух
километров в час. Так как ходит он медленно, то обычно машинист
прикручивает ручку проволокой, и идет по своим делам - можно и по дамам
местным пройти, пока доползет. Правда, иногда бывают и казусы - при попытке
влезть на гору срывает стопор, и, вместо того, что бы ползти перед,
начинает бешено вращаться поворотная платформа - то есть стоит на месте и
жутко крутит стрелой. Не подойти!!! И так, пока не кончится соляр в баке!
Цирк, да и только!
Дык вот, допустили, значит, К. к сколупатору - а он его и полюбил, как
женьщину. Сказали ему - грузи кразы балластом. Ну - он и грузит. Балластом.
А дело, надобно сказать, было зимою. И морозы стояли крепкие - градусов
до сорока. Пищу наш К. принимал так:
На станцию приезжала ПМ-ка (передвижная мастерская), в которой кормили.
Ну там стол, термосы с чаем или компотом с мясом(червячки плавают), кашей и
неким подобием супа. Войны в нее забирались, ели из местных тарелок, и
сваливали. Тарелок на всех не хватало, ели по очереди - естественно, кто их
мыть будет ?
Наш же К. заимел где то мелкий тазик, заливал в него суп, кашу, и
сверху прибавлял чаю. Что бы как то добиться хотя бы внешнего вида, этта
все перемешивалось. Затем он выскакивал на мороз и мчался к своему
железному другу. Бежать было метров триста, а посему гастрономическое
недоразумение покрывалось тонкой коркой льда, и приходилось его отогревать
на двигателе - но К. был доволен. И то - пища богов, когда другй вокруг
нет.
Я и сам, помниться, подобрав зимой на рельсах промороженное большое
яблоко, с аппетитом его слопал. Кстати, весьма рекомендую.
Спал К. так. У двигателя, на железномм полу был расстелен тюфячек, еще
по весне добрым дембелем набитый какой-то ветошью вперемешку с соломою. На
нем он и спал. Надобно сказать, что дизельные двигатели прошлых эпох
постоянно источяют из себя мазуту во всех ее проявлениях и направлениях , а
она имела свойство подтекать на К. во время сна. Расходный топливный бак
распологался под потолком, что тоже не способстовало дезодорирования весьма
интимного ложа К. До весны двигатель на машине не глушился, так что видимо,
было тепло спать - правда, несколько шумно. Пердит движет, гремят цепи,
воет гидротрансформатор дантов ад в мниатюре.
Раз в две недели К. устраивал помывки - грел на движке воду и пытался
обтерется тряпочкой. Хотя я в этта и не верю. Что же касается грязи,
которая там имееться - это не только мазута - этта еще и балласт, который
состоит из гравия и асбеста. Тонкая пыль асбеста великолепно прилипает на
мазут.
Раз в день к экскаватору подходит топливозаправщик. Машинист
экскаватора сует в бак шланг, и соляр, заполнив бак, частенько вылетает
мощьным фонтаном верх - на машиниста (кстати, я тоже разок не избежал сего
удовольствия - попробуйте - вам понравиться!).
К слову, о работе - работа проста - дергай рычаги и дави на педали
тормозов.
В общем, о К. в роте уже и забыли все, как вдруг - О ужас -, его
любимый и единственный экскаватор сломался! И его привезли в роту. После
трех месяцев робинзонады! Хоть бы пятьницу себ нашел там, что ли.
Боже! Этта надо было видеть! Одежда была черно-серая. При попытке сесть
на табурет на пол с К. начинал капать соляр. Волосы - пепельные, местами в
разводах мазута. Трехмесячная небритость!!! Бушлат про@#&%л, надета
какая-то женская куртка, из за отсутствия пуговиц перевязанная цветным
когда-то шарфом.
Волосы он не расчесывал все это время. Практически не мылся - вшей не
было только по тому, что в экскаваторе их не было раньше. У валенок стерты
подошвы полностью, обмотаны валенки вокруг тряпкой какой-то и закреплены
проволокой.
Лицо синего оттенка - проглядывает именно синева из под пепелно-черного
наслоения. Из под век лезет балласт. Про запах говорить просто не будем.
Двигался он как курица - поворто головы рывками, мелкая дрожь в руках.
В общем, мыли мы его в котельной струей горячей воды, терли золой,
стиригли машинкой (бороду поначалу тоже). Стирать одежду даже не стали -
нашли старье.
Вышел несколько похожим на человека - был бы французом, сказал бы
"Шарман, мля!".
Но угораздило же человека родиться в совке, да попасть в желдорбат. И
превратился в дикаря.
"Человек - это звучит гордо!" Да уж. Есть чем гордиться.
Dmitry Ibikus 2:5004/16.111 22 Aug 97 23:34:00
Про железнодорожные войска.
Налив чаю, начинаю вести рассказ о картинке пятой - "О вертушке".
Впервые, услышав в батальене это слово, вспомнил о автобусе, возившем
нас на практику. Как оказалось, пости правильно. Она действительно возит.
Но - не людей...
"Вертушка" в нашем батальене была чем то религиозным. И в то же время
высшим достижением коммунистического труда. Она сплачивала всех и
уравнивала каждого - будь то последний гусь или первый майер.
"Вертушка" - небольшой, вагонов на 30-40 (а иногда на 60), состав,
влекомый маневровым тепловозом из карьера. Вагоны эти называються
"думпкар". В принципе, этта есть замечательное изобретение инженерной
мысли. На раме укреплен кузов-самосвал, опрокидывающийся на сторону.
Думпкары есть малые и большие. На 60 и 70 кубометров. Ежели пересчитать на
плотность, будет что-то около ста тонн в одном вагоне. Грузят этта дело
волшебной смесью под названием балласт. Им выстилают пути. Балласт состоит
из мелкого и среднего щебня и асбеста. Этта сейчас мы знаем, что асбест -
канцероген. Впрочем, использовать его в совке меньше не стали.
Думпкар грузят балластом, затем вертушка приходит на станцию, вагоны
сваливают на сторону, в длинную, во весть состав, яму. В яме ходит
огромный, 56 тонн, бульдозер Коматсу. Он сгребает сваленный балласт на гору
в коце ямы. Там стоит экскаватор, который грузит этим балластом кразы.
Кразы развозят балласт по станции.
Но хотели как лучше, а получилось как всегда.
Зима, 5 часов утра. Подьем в 5 - значит, сегодня вертушка. Рота,
поднимаясь, материться. Одеваемся, жуем - в 7 должны быть на месте. На
улице -37. Солнце красное. Садимся в зилы - пока едем на станцию, ноги
каменеют. Ничего, сейчас разогреемся - и греться будем долго.
На морозе балласт в думпкаре смерзаеться одним многотонным комком. То
есть кузов поднимается - круто, градусов на 60 - а ссыпаеться килограммчик
пыли. Наша задача - что бы эта ледяная глыба превратилась вновь в балласт и
сползла в яму.
Задышал коматсу. Работа началась. Рота разбиваеться по бригадам. В
бригаде три человека, у двух штыковые лопаты, у третьего - лом либо
кувалда.
Бригады рассыпаються по думпкарам - надо с разгону забраться на кузов,
постараться забраться выше и ближе к борту. Лопатами отковыриваються борта,
кувалдой что есть сил лупиться по кузову. И все этта с острасткой -
зачастую все это дело ссыпаеться разом, одной глыбой - зазеваешься,
откопать потом просто не успеют. Поэтому нужно быть ближе к борту - успеть
схватиться.
Вот, пластами, балласт начинает сходить вниз. надобно удержаться на
кузове, вызвать обрушение очередного пласта. Издали этта напоминает рубку
сука, на котором сидая, вперемешку с толпой маньяков, пытающихся вызвать
снежную лавину.
Нижние пласты - самые мерзкие. Там лед, его надо обстучать.
А мороз крепчает. Уже и офицеры взялись за лопаты - иначе замерзнешь. А
толпа уже сбрасывает бушлаты - в одном пэша. Жарко.
Перекуров почти нет. Обед - полчаса.
Часов в пять начинает темнеть. Самое опасное время. Все время
взад-вперед ходит мастодонт-бульдозер. Бывает, вместе с балластом сползает
под него и боец. Спасенных не бывает.
Вид давленных кишков меня весьма отрезвляет - стараюсь перед проходом
бульдозера прицепится к борту думпкара - жить все таки хочеться.
Офицер по технике безопасности кричит, что бы держались крепче - за
каждый труп с него снимут процент зарплаты и придеться дольше ждать
следующего звания.
23 часа. Работа окончена. Едем домой. Победившей в соссоревновании
бригаде замученные офицеры покупают торт. Все живы. В глазах асбест. Завтра
весь день из под век он будет лезть наружу, и глаза будут набрякшие, как
будто мы всю ночь пьянстовали. Рожи, волосы, форма - все мышинно-серого
цвета. Асбест влазит между волокнами ткани и плохо выбивается. А ведь в
германии даже при сьеме старых крыш из шифера рабочие работают в
респираторах.
Час ночи. Часть бойцов уже спит. Дежурный по части "радует" нас вестью
- завтра сново вертушка.
Dmitry Ibikus 2:5004/16.111 25 Aug 97 21:10:00
Про железнодорожные войска.
Картинка шестая - "Зеленые негры".
Дело было под самый дембель, когда, собственно, приказ был уже зачитан,
табуретки разбиты о задницы гусей, а наш призыв уже торжественно переведен
в "киржаки". Киржаки носили плоские кокарбы и бляхи, а постоянное тоскливое
ожидание возвращение в дом родной заставляло забыть о большинстве
санитарных норм, кроме гастрономической. "Одним словом, дембель должен быть
толстым, грязным и вонючим". (с) не мой.
В то время, а был уже апрель, зампотылу опрашивал роту на номент моего
присутствия не иначе как "А где гражданин Ибикус ?". В общем, времечко то
было еще.
Мехбат находился в трехэтажном здании - на первом была столовая, на
втором и третьем -роты, а в подвале - штаб, ибо его делать было больше
просто негде.
Со столовой в штаб рекой текли нечистоты, и, бывало, без сапог было не
пройти. С нечистотами боролся, как умел, верный ефрейтор Г., вечный
дежурный по штабу и сантехник и ассенизатор по совместительству. Паек,
впрочем, он получал один.
Так как зимой помещение едва протапливалось, а грунтовые воды бывали
весьма высоко, то с потолка постоянно капало, на стенах висела толстым
слоем серая плесень с зелеными цветами, в пол был завсегда сыроват.
Прикасаться же к любой бумаге было просто противно. Тараканы в штабе не
жили принципиально, зато в теплые летние месяцы в невероятном количестве
размножались мокруши, до сантиметра в длину. Когда их давишь сапогом, они
аппетитно чмокают, разбрасывая белесую слизь по загаженному полу. Прикольно
было, капнув на зверя о
...Поділитися у соцмережах
