Жанр: Юмор
Юбилей
...ирантки...
Но вот только одна проблема оставалась нерешенной - сауна. Сауны в
гостинице не было...
--- Table start-------------------------------------------------------------
Проверяющие контактные - не менее хлопотная публика. Они ведут себя
по-барски, всюду суют нос - будь то бар в кабинете директора или вырез в
блузке у секретарши, и за ними тоже нужен глаз да глаз. Подарки в этом
случае может испортить только скромность, деньги они берут не стесняясь, и
лучше всего их сразу увозить на ведомственную дачу, и обеспечить там для
них комфорт, выпивку, закуску и развлечения. Желательно развлекательный
штат иметь в своем учреждении, а то со стороны еще притащишь триппер
проверяющему - вот и будет тебе ревизия...
Вообще - этих надо сразу в баню, если захотят смотреть бумаги - привезти им
туда, пусть их смотрят и мочат, и коньяком заливают - до лампочки, только
бы не смущали народ и не вызывали болтовни. Вот так! Думаете - просто?
|
--- Table end---------------------------------------------------------------
Когда тебе говорят - реши проблему, и ты не можешь ее решить, нужно
подавать заявление. Эта мудрая мысль явственно читалась в глазах у
заместителя Потапыча, Петра Игоревича Захарова. Вс¬, что я ему предлагал,
он сперва объявлял идиотизмом, затем выгонял меня с глаз, а потом
рассказывал Потапычу, будто бы придумал сам, и в сомнениях зашел за
советом. Шелленберг херов... Меня на хромой козе не объедешь. Предоставив
ему честь сообщить, что проблему бани для гостей решать придется за
пределами нашего учреждения, я через час перезвонил Потапычу сам.
- Михал Иваныч! У нас ведь доска-то дюймовая в хозотделе есть, во дворе
второго корпуса, я видел. И вагонка там есть. А главное, я там и кафель, и
цемент видел... От ремонта гостиницы.
- И что?
- Сауна через неделю будет готова. Такая, что закачаетесь, только нужны
люди.
- Кто тебе нужен?
- Коноплев, само собой - у него же материалы. Затем - Ерофеев, Аркаша,
машина нужна... Камин нам могут бесплатно в счет погашения сделать в
Электрогорске. Они ведь нам должны?
- Должны! Правильно мыслишь.
- Так с них же можно и материалы кой-какие потребовать, у них денег ведь по
жизни не будет, а попадут они под банкротство - вообще ничего с них не
взять ... Вы им позвоните, а потом мы в командировку туда скатаемся и все
привез¬м.
- Иди к Коноплеву. Я позвоню ему, действуй. Неделя тебе сроку, вернее -
восемь дней. Работайте в выходные, не теряйте времени. Людям заплатить -
заплатим, обещай по миллиону премии, в конце месяца. Ты сам - тоже не
внакладе будешь, только в срок сделайте! Кстати, бери сантехника Анисимова,
он и каменщик, и все что хочешь, пусть напарника своего берет, Логвинова.
- Ох, не дело это затеяно. Не дело! Ну, сам суди - это же и кирпич, и
кафель, и кондиционер, и гипсокартон, и светильники. А вагонка нужна
осиновая, сосна в парилку не идет... Сосной можно в предбаннике отделать...
А мебель?
- Да какая там мебель?
- Э! Как это какая? Еще как нужна мебель. Диванчик надо, только не кожаный,
и с толстой вязаной накидкой... Пару-тройку мягких кресел, холодильник,
телевизор бы хорошо... Сервантик уютный с зеркальцем за полочками, комодик,
вешалочки, стенной шкаф - для одежды...
В "кабинете" Конопл¬ва - стол колченогий, календарь на стене с надписью "У
России - щедрая душа", и стулья. Стол и стулья хромают, как туристы после
длинного похода, в шкафу штук тридцать книг, амбарных, конечно, и много
пустых бутылок. Это знаю только я и те, кто принимал участие - Аркаша,
Федя-электрик, и Лидский, да ещ¬ шоф¬р Кошкин. Что-то подозревает Захаров,
не сомневается в этом и Авдей - второй зам шефа, но все молчат, потому что
Коноплев - студенческий еще друг Потапыча, и тот его иногда зов¬т в кабинет
в конце рабочего дня, а там по шкафам, ясный перец, никто не лазает.
- А кресла нужны там не просто кресла, а раскладывающиеся, чтобы...
отдыхать. Холодильник, опять же, не "Минск" нужен, а соответствующий. И там
- самоварчик для уюта, видео...
Тут Кошкин в контору вош¬л. Вернее, заш¬л-то давно, и стоял в дверях,
слушал.
- Нахрена тебе в бане видео? Что - у тебя бабы одетые париться будут?
- Почему оде... Черт, вот вечно ты влезешь без пердупердажа и напугаешь!
Привет! Так я говорю, надо и видео, и даже больше тебе скажу - магнитофон
хороший и светомузыку...
- Так это ж не баня, а дискотека получится! - рассмеялся Кошкин.
- А это не страшно, главное - чтобы отдыхающему было удобно. Чтобы все было
с предвосхищением его желаний. Восемь дней - маловато... Непонятно, как
успеть... А что деньги, Потапыч дает сколько?
- Двадцать восемь лимонов. А на карман всем премии.
- Во дела... А ч¬ за спешка?
- Комиссия приезжает. Проверки-хуерки. Развлекать надо.
- А в принципе ведь неплохое дело баня... - Это Кошкин встрял, решив
вовремя примазаться к идее.
- Займемся. Тут так надо понимать? В гостинице ее делать нельзя - она сразу
под Захарова попадет, хер мы сами там попаримся потом. А вот делать ее мы в
подвале в нашем станем, в техническом крыле, тут я начальник, про гостиницу
скажем - там нельзя по технике безопасности, перекрытия, ху¬-мо¬, ну
залечим его, он в этом как в китайской грамоте, Потапыч меня слушать будет.
А под Захарова я сауну хер отдам, мне это станет в кучу материала, да и
денег уйдет, и вообще - нефиг, еще к нему я буду на поклон ходить, чтобы в
своей бане попариться!
Коноплев снял трубку с телефона, набрал две местных цифры и заблеял:
- Михал Иваныч! Ты это! Баню под Захарку отдавать нельзя - завалит все
дело, а Авдею тоже не в радость будет, что его подчиненный на Петьку пашет!
А молодого ты передай из под Захарки к Авдею тоже, - а то ведь Захарка
мозгоеб известный, и нос везде сует... Ага! Ага! Ну и я про что говорю! Ну
да! А как проводить будем? По какой статье? Так и я тебе говорю, Михал
Иваныч, нахера мы его будем в курсе таких дел держать! - и, повесив трубку
обратно, торжественно провозгласил:
- А на Захарова нам теперь плевать! И ты молодой, держись от него подальше.
Осмотрев подвал нашего корпуса, нашли идеальное место. Сводчатый подвал, с
дымоходом от бывшей котельной. Фигурные окошки на улицу. Я и не думал, что
у нас такой высокий подвал.
Место было идеальное. Рядом - отдельный выход, причем не на улицу с фасада,
а в переулочек, и выход во внутренний двор, причем незаметный и скромный.
Кто входит, и кто выходит - не видно.
Электрический щит-распределитель тут же, как по заказу.
Трубы и с горячей, и с холодной водой.
Слив.
Отопление.
Но сделать что-то здесь за восемь дней было просто невозможно...
Черт ведь дернул меня за язык...
- Э, молодой! - это Конопл¬в меня в бок ткнул. - Ты сейчас со мной поди,
ребята притащат кирпич, начнут переборку класть, а длинные стенки из бруса
сделаем, у меня есть запас. Успеем, не боись! Пошли, Анискина возьм¬м.
Анискин - такая у Анисимова Сереги кличка. Ему лет сорок пять, что ли, а по
образованию он певец. Музулище закончил когда-то, или даже, говорят,
консерваторию. Сейчас у нас сантехником работает. До того в театре
звуковиком был.
Анискин носит пышные бакенбарды, плавно переходящие в усы. Он так же носит
на носу мощные роговые очки, а голос у него так и остался громоподобным,
несмотря на бурную жизнь. Многие по ошибке его пугаются, принимая за
начальство. Если его только слышно, но не видно, по телефону, например.
Сейчас в его "Мастерской" - в каморке под лестницей, с трубогибкой,
тисками, ящиком с грязными пассатижами, жирными тряпками и железным столом
- вершилась драма.
Анискин, напарник его Паша Логвинов, сын Анискина Игорь и вахт¬р Пименов
играли в карты, в козла. Под столом стояла бутылка "Тр¬х семерок", уже
пустая и стыдливо прикрытая ветошью. Анискин, видно, слегка опоздал с
опохмелом и теперь жутко проигрывал. У него была открыта только одна пара
на сложенных лицом к лицу шестерках, а у противников - Логвинова и Пименова
- уже открылись пять пар.
У сына Игоря на лице застыло меланхолическое выражение. Такое бывает, когда
в сороковой раз смотрят один и тот же фильм.
Анискин суетился, ругался, требовал пересдачи карт, и такую пыль поднял,
что противоположная сторона согласилась, сделали пересдачу, и Анискин
минуты две пялился в свои карты и закатывал глаза, шевелил губами и ушами,
и приговаривал "прум-прум-прум!", изображая беспрецидентный мозговой штурм.
- Ходить будем? - не выдержал Пименов. Он боялся, что начальство увидит,
что его нет на месте.
- Да подожди ты, дай подумать! Тебе никто играть не мешал, и не д¬ргал тебя
за яйца, пока ты думал... Трындишь, трындишь, никакой возможности
сосредоточиться нет.
Наконец, Анискин боязливо потянул карту, положил ее на стол перед собой и
стал что-то шептать.
- Э, хорош моргаться! Нельзя подсказывать! Малой, не смотри!
- Да ладно тебе, старый хрен, какое там мигаться! Не мешай, я заговариваю
карту, понял!
- Так клади ее давай, ходи! Тоже мне - архимандрит.. От слова... От
такого...
- Ты что, дед, обурел внатуре? И вообще я с нее ходить не собираюсь. Я ее
не на тот случай заговаривал!
- Серега, кончай давай тоже! Взялся за карту - ей и ходи...
- Это тебе не шахматы, понял! Какую хочу - трогаю, кладу куда хочу. И
вообще не мешай играть.
Вздохнув и резко выдохнув, Анискин очевидно подмигнул сыну и положил на
стол пикового туза.
- Накидывай!!! У тебя туз есть! Накидывай!
- Да нельзя накидывать тут...
- Делай, что отец говорит! Ты еще в пизде с горошину был, а я лучше всех в
городе играл!
На туз Анискина Логвинов кинул десятку, а когда сын покорно положил на стол
бубнового туза, ехидный Пименов шмякнул сверху трефовую даму и гаденьким
козлетоном прогнусил:
- Срубил он нашу ¬лочку под самый корешок!
Анискин застыл с открытым ртом. В полумраке каморки жутковато засверкал
стальной передний зуб.
- Вот ведь послал Бог сыночка-долбоюношу... Ну ведь надо же даму-то
проворонить... Ч¬ ты мне козырял, что она у тебя есть?!!!
- Ага! Мигались таки! Мигались!!! - вахтер победно ткнул воздух пальцем.
Все остальные ходы Анискин и сын проиграли, не взяв ни одной, даже самой
жалкой взятки, все грабастал Пименов, при этом противно хлопал своими
картами по столу и приговаривал "ипс!", "ипс!", "ипс!".
- Четыре!!! С погонами вас!!! И с хвостом! - И Пименов захихикал, потирая
локтями обтянутые меховой жилеткой бока...
Логвинов попытался пристроить красные шестерки на плечи Анискину, но тот
грубо оттолкнул его руку, швырнул карты на пол и следом плюнул...
- Ч¬ ты так радуешься? Ч¬ радуешься? Корову выиграл? И вообще не гоняй тут
своих мандовошек на моей табуретке... Выиграл - и пиздуй с богом... Напарил
ведь опять. Ты ж известная желда! Кто прошлый кон шаху под стол прятал?
Игорян, ты видел?!
Игорь по-рыбьи открыл беззвучно рот, медленно, как танковую башню, повернул
голову к отцу и печально промолвил:
- Папа... ну хули ты сам пош¬л с бубей...
Анискин готов был взорваться десятком этажей мата, но в этот момент заметил
Конопл¬ва, который небольшое - но начальство. У Анискина удачным считался
месяц, когда его не выгоняли со службы или не объявляли выговора. Поэтому
он старался не ссориться с теми, кто мог ему крупно напакостить.
- О! Привет! День добрый.
- Привет, привет! Добалуешься ты, Серго, ой, добалуешься. Потапыч засечет
тебя, и будешь снова работу искать...
- Потапыч наверху, а мы люди маленькие, внизу нам сподручнее! - и Анискин
подхалимски подмигнул, а потом заметил меня и протянут руку в знак
приветствия.
- Вот про внизу-то я с тобой и хочу поговорить.
Вернулись в подвал - на сей раз с Анискиным. Он осмотрелся и сказал:
- Кладку в два дня я сделаю. Потом обшить - запросто. Только к чему спешка
такая? Устаканиться бы всему дать, тогда и начать обшивать. А брус - так из
его что - как кубики складывать. А здесь - э! Слушай, тут уже все
оштукатурено - кладка под сводом, и забелить, и пиздец!
- Управишься?
Настала заминочка. Объяснили про премию и про некоторые бонусы, обещанные
Потапычем. Возможность подлизаться перед начальством Анискина
заинтересовала.
- Ну ландо! Я приступаю.
- Давай!
Пока Анискин, Логвинов и Игорь, который всюду таскался за отцом по случаю
весенних каникул, таскали кирпич, месили раствор и творили переборку, три
плотника ставили стенку из бруса, строгали на станке вагонку. Чем удобен
был подвал - все рядом и все к месту. И места этого самого - предостаточно.
Подвал был высоченный, метров пять высотой, на кой черт такой был нужен -
никто уж теперь не расскажет. Говорят - убежище строили, на случай атомной
войны.
А нам надо было ехать в Электрогорск за камином и по возможности набрать
там всего, что можно, в счет долгов электрогорцев нашей конторе. Комбинат у
них загибается, долгов много, одной нашей конторе - выше крыши.
До Электрогорска километров четыреста будет. Большая у нас область.
Договорились ехать на следующее утро, в шесть от вокзала, чтобы в
двенадцать там быть. Ехать должны были слаженной и дружной бригадой -
Конопл¬в, электрик Федя Ерофеев, слесарь Аркаша, молодой специалист
Лидский, я - и шофер Кошкин.
От вокзала ехать удобнее. Контора наша не в центре, добираться туда всем не
ближний свет, а тут удобно. Всем на дорогу тратить не больше двадцати минут
пехом, а Кошкин - он возле конторы живет.
Без пятнадцати шесть у автобуса стоял Конопл¬в, я увидел его издали.
Конопл¬в худой, невысокий, но сутулый, очень у него осанка запоминающаяся.
Не спутаешь ни с кем.
Поздоровались и закурили. Беломорчика. Конопл¬в с утра довольный, покушал
плотно, чайку попил, солнышко теперь встает рано, снежок вот-вот совсем
стает, хорошо! И командировка приятная предстоит. Конопл¬в созвонился с
приятелями своими электрогорскими, там под эту лавочку натырят они будь
здоров. Лишь бы в автобус влезло. И очень кстати сейчас Коноплеву эта
командировочка, надо ему убраться от начальства с глаз подальше, подкозлил
ему вчера электрик Федя, что уж тут говорить, ой, как подкозлил, после
обеда вся история и вышла. Но - чуть позже об этом.
С бутылочкой "Ячменного колоса" подвалил расслабленной походкой Аркаша. У
него тоже было хорошее настроение, и в тряпочной сумке угадывались
очертания еще как минимум четыр¬х пивных бутылок. Он помахивал сумочкой -
небрежно так, якобы (а на самом деле он каждую ниточку этой сумки голым
нервом чует, и ни за что не стукнет, это понт у него с утра такой). Он и
сегодня напевал, на сей раз очень вес¬лую песню: "Тутти-фрутти", но слов не
знал, и пел своеобразно: "Тути-фрути, тути-фрути, фути-нути, фути-нути, Оп!
баба лума! блядь!бам!бум!"
Автобус был, однако, закрыт. Кошкин куда-то ушел, и двери запер.
Появился он неожиданно, из вокзального буфета и вместе с Лидским, что было
еще неожиданнее. После того, как Лидский чуть не взорвал Кошкину автобус
(была такая история, долго рассказывать), трудно было предположить, что они
подружатся, но Кошкин был настроен вполне дружелюбно. Хотя не век же ему
злиться!
План был такой. Сегодня мы ехали в Электрогорск, там заказывали по чертежу
Федуна камин, смотрели, что можно взять, потом ночевали в гостинице. Затем
Федун должен довести камин до ума, а мы погрузить все, что получали на
комбинате, в автобус, а в ночь выезжать в обратный путь.
Реализации его на данный момент мешало одно обстоятельство. Федун
опаздывал.
У Коноплева на Федуна зуб был. Нужен был Коноплеву на дачу, и в конторском
хозяйстве на стройке нового корпуса как раз имелся, кирпич. И договорились
они, что Федя тот кирпич поможет быстро загрузить в нанятый завхозом
грузовик и скрасть, а потом на даче разгрузить. Соль вся была в том, что по
поводу того кирпича был у Конопл¬ва разговор с Потапычем, и Потапыч, зная,
что Конопл¬в всюду нос сунет и что надо - скоммуниздит, насчет стройки его
особенно предупредил, и мудрый завхоз, дабы не искушать своего
студенческого друга, весь вчерашний день планировал провертеться на глазах
у Потапыча, чтобы операция прошла без него, а за это он Федуну обещал
проставиться как следует, и половину кирпича отдать, а дачи у них по
соседству.
И Конопл¬в добросовестно канифолил мозги и лез на глаза начальнику, а потом
даже затащил к себе в кабинетик, достал бутылочку под конец дня, выпили
они. Начальник не курит, поэтому и Конопл¬в не курил, мучаясь чрезвычайно
этим обстоятельством. Старые друзья беседовали, вспоминали прежние годы,
боевых подруг и обсуждали, как впихать строящему новый корпус третьему СМУ
вексель областного правительства вместо живых денег. Потапыч подобрел,
разрешил Коноплеву курить ("Да закуривай, что я - баба что ли, не бойсь, не
сморщусь!" - и тут же сморщился).
В это время в кабинетике на столе зазвонил телефон. Коноплев поднял трубку
и на всю комнату раздался голос Федуна, искаженный телефонным проводом и,
как минимум, четырьмястами граммами.
- Порядок, сосед! Федун говорит! Радио слушай! с тебя вечером банкетик!
У Коноплева в комнате был приемничек, и он включил местное радио,
заинтригованный и по случаю подградусности не сообразивший, что надо прежде
подумать.
Дикторша вдруг, когда доиграл очередной шлягер, объявила.
- Ветерана снабженческого труда Конопл¬ва коллеги по работе поздравляют с
удачным приобретением и передают для него в исполнении "кавалер-дуэта
Санкт-Петербурга" русскую народную песню "Кирпичики"!
Рефреном всей песни были слова: "И по винтику, по кирпичику растащили
кирпичный завод..."
Теперь Конопл¬в стоял у автобуса, и пока Кошкин, старый оппонент Федуна по
философским спорам, открывал двери, завхоз искал у него сочувствия.
- И ты врубись, из-за глупости его малахольной, из-за евонного дурного
ботала меня Потапыч прямо там и поимел, не отходя от кассы... Выебал по
самые помидоры, счет заставил оплатить - правда по минимальной цене,
конечно... Но один хер, на такие деньги влетел из-за этого мудозвона! Сто
двадцать у¬в!
- А ты тоже - умный уж старый мужик, а с кем связался... Я б тебе тот
кирпич сделал за нефиг делать!
- А что такое уй? - спросил Лидский сквозь как всегда простуженные ноздри.
- Ох, студент... Эт, конечно, не сто двадцать ху¬в, но тоже не сахар. Жопу
напрячь придется.- пробасил сочувственно Кошкин.
- Да уж... Ты что в магазинах не бываешь? Что называется - и далее по
курсу. А рубль в нашей сегодняшней программе... - и Коноплев, выкинув
невероятный протяжный пасс обеими руками, плюнул со злости на
потрескавшийся ноздреватый асфальт. Одна рука перехватила другую в районе
локтевого сгиба, а вторая замерла в вертикальном положении, как будто
Коноплев только что сдал кровь из вены.
Меж тем было уже полседьмого.
- И где ж он телепается, падло? В шесть договаривались. Ну там пять минут,
ну десять, так нет же, полчаса его нет...
В это время по усаженной кустами и тополями привокзальной аллейке, прячась
за растительностью, крался Федун. Гнев Коноплева в такой ситуации мог
грозить всякими ненужными вещами, и Федун пошел на хитрость. Скрывшись за
худосочной по весеннему сезону, акацией, он, когда завхоз отвернулся
прикурить, сделал резкий рывок через улицу к зданию вокзала, такой в легкой
атлетике называется "тройной прыжок", затем нарочно хлопнул дверью и на всю
улицу объявил с лицом, исполненным праведного гнева:
- Да пошли вы на хуй вас по всему вокзалу искать!!!
- Сколько времени, радист херов? Алекс Юстасу тебе в рот... На шесть
договаривались, а уже, блядь, семь ебут восьмого!!!
- А ч¬ ты ноешь, будто ты тот самый восьмой? Поехали, хули время терять! В
дороге напиздишься вволю!
Так и было. Мы сели в автобус и поехали. И полчаса Коноплев проедал Федуну
плешь, а тот, как казалось сзади, сидел с покорным видом, понурив голову.
На самом деле он спал.
Наконец до Коноплева это дошло, и он хотел, было, растолкать Федю и
устроить все по второму кругу, но передумал, и махнув рукой, стал будить
меня, чтобы поделиться соображениями.
- Молодой! Слушай сюда! Как мы приедем, ты иди к начальству, отдай им
бумаги от Потапыча и скажи им, чтобы дали нам номера в гостинице ихней
комбинатовской, и талоны на обед, да при этом скажи, что платить мы не
будем, но сумму вычтем из долга, а уж как он там это сделает - не ебет. Он
тебе будет тереть очки, и скажет, что, мол, бухгалтерия не пропускает, и
все - но ты морду делай ящиком, но не хами, скажи приветливо, мол, гора с
горой не сходятся, а человек с человеком... ну, что я учить тебя буду?
Скажи, мол... да хули говорить, это он нам должен, а не мы ему. И талоны
возьми на питание, и намекни, что мол - нам самим это все не нравится,
грузить лень, автобус еле ходит... А спионерить все что нам надо - это уж
будет моя работа. Тут тебе и соваться нечего! Это дело знания техники
требует!
Поспали. Поиграли в "тыщу" и в "Кинга". Рассказали анекдоты, выкурили по
полпачки - и приехали. Аккуратно в 15.00. Когда пропикало в шестой раз,
движок затих, а автобус стоял у входа в правление комбината.
В здание мы зашли вместе с Конопл¬вым. Я пошел к директору, а Конопл¬в - в
другую сторону, сразу к двери с табличкой "Зам. директора по хозяйственной
части".
Секретарша подняла глаза от книжки Марининой "Игра на чужом поле", окинула
меня взглядом и когда я спросил ее, примет ли меня сейчас Евгений
Евгеньевич, кивнула головой в сторону входа в его кабинет и сказала: "Там..
Угу.".
В кабинете стоял необычайно большой и пустынный письменный стол, посреди
него - пепельница с пирамидой окурков и две газеты, а у самого края, того,
что дальше от входа - большой аквариум и трехлитровая банка. Человек без
пиджака вылавливал рыбок из аквариума приделанной к карандашу пустой
сигаретной пачкой, и перемещал в банку, стоявшую посреди сетки-авоськи.
- Вы по какому поводу?
- Мы от Потапова прибыли, за погашением... по бартеру...
- А! Слушайте, у меня к вам дело. Мы тут подготовили списочек, сколько чего
вам предоставляем... У вас это... транспорта много с собой?
- Автобус. ПАЗ.
- Ой-ой-ой. Не влезет... Сразу вам и не увезти. Может - оформим передачу
всего сразу - сегодня, а вы на будущей неделе заберете, мы сгрузим вам все
отдельно, заскладируем... Просто - я директором тут еще три дня только,
потом временный управляющий приходит... А долги - святое дело, я бы хотел с
вами сразу рассчитаться, чтобы не было потом... Ну вы понимаете... - и
посмотрел на меня так, словно ждал очень глубокого понимания его этических
и прочих побуждений.
- Так мы же через три дня тогда ничего и не получим уже! - сказал я, вроде
не понимаю.
- Ну, зачем же так, зачем же так... Потом - я говорю, можно сегодня... А
про каминчик - я уже отдал распоряжение, подсылайте человека, там и ТЭНы
для вас подобрали, и корпус сварганили красивый, так что все сделаем в
лучшем виде. Вы обедали?
- Только что приехали. Я вот как раз хотел попросить у вас - в ресторане
теперь дорого, можно ли нам какие-нибудь талоны в столовку вашу сварганить,
и гостиница...
- Да все, уже вас ждут в нашей гостинице, номера вам оставлены - два
одноместных и два двухместных... А обедать будете в нашей столовке. Там для
вас все приготовлено... Да - не желаете актик взглянуть?
Согласно актика, в счет погашения долга мы получили от электрогорского
комбината кафель, которого хватило бы, чтобы отделать снаружи Импайр Стейт
Билдинг, телефонный кабель, чтобы как раз отсюда с этим Импайром говорить,
ТЭНы - пару вагонов, шамотный кирпич, кровельное железо, пиломатериалы,
отделочную фурнитуру, зачем-то пневматический компрессор и спирт
технический ректификованный в объеме 600 л.
- Все спецификации есть, подготовлены, только не все прямо сейчас в
указанном количестве, так вам и не увезти...
- Ладно, - говорю, - о делах после обеда, шеф! Сейчас мне надо людей
накормить, поставить им задачи, шоф¬ра отдыхать отправить. А баньку у вас
сообразить можно?
- Как раз хотел вас пригласить! - если б он на бумажке писал, а не говорил,
то он бы слово "вы" с очень большой буквы с художественным вензелем
написал. Да, думаю... О великий Лидский, как ты все предсказал... "... или
приравненный к нему по важности миссии в учреждении работник"! Похоже - к
большому делу приравненный я работник. В особо крупных размерах!
- Как раз хотел предложить вам попариться, прямо у нас в гостинице, там
девчонкам скажите, что я распорядился, да я и сам позвоню, чтобы к восьми
часам банька была, то-с¬... Это ребятам вашим! А мы с вами на дачку
комбинатовскую съездим, на Седельное озеро, оно у нас историческое, еще
Петр первый бывал, и баньку там по его приказу ставили первый раз... В
форме седла озеро, а вид там просто шикарный, ну! Я сейчас позвоню...
- Со мной еще один товарищ к вам поедет, мы с ним все технические вопросы
вместе решаем, да и познакомиться он с вами очень хотел, это старший
инженер Конопл¬в!
Эх, Конопл¬в, за такое с моей стороны повышение тебе в жисть в долгу передо
мной ходить! Но нет уж - справедлив буду, без тебя мне столько не
проглотить, опытный ты
...Поділитися у соцмережах
