Жанр: История
Крестоносцы на востоке
...т, погибли
в дни взятия Иерусалима Салах ад-Дином в 1187 г.
После Третьего крестового похода у центральной власти вновь
возникла потребность в каком-то стабильном судебнике. Король
Амори II, проявляя инициативу, попытался было восстановить
с помощью одного из "сведущих людей" - Рауля Тивериадского -
"Письма Святого гроба". Однако бароны не обнаружили заинтересованности
в реконструкции обычаев, предоставлявших сравнительно
большие прерогативы королевской власти: Рауль Тивериадский,
принадлежавший^ этой баронской олигархии, отказался
взять на себя восстановление статей прежнего сборника.
Все же в 1197-1205 гг. удалось положить начало новой записи
феодальных кутюмов, или кодификации права: была создана
"Книга для короля" - она-то и образует самую старинную часть
димому в 50-60-х годах XIII в., "Книгу для короля" дополнили
другие записи, произведенные знаменитыми законодателями Иерусалимского
королевства - Филиппом Поварским и Жаном
д'Ибелином. Они свели воедино все кутюмы, которые сеньоры
могли бы использовать для обоснования своих привилегий.
А несколько ранее, видимо в 40-х годах XIII в., была произведена
запись юридических норм, специально применявшихся
для разбора судебных споров между горожанами,- "Книга ассиз
палаты горожан".
Так со временем сложился свод законов Иерусалимского королевства.
"Иерусалимские ассизы", следовательно, в своих отдельных
частях восходят к различным этапам истории Латинского
Востока.
В государствах крестоносцев действовали и другие сборники
права: собственно, в каждом из этих государств существовали
свои "Ассизы", но почти никакими сведениями о них мы не располагаем.
"Иерусалимские ассизы" - к этому и сводится их содержание
- детальнейшим образом определяют порядок феодальной
службы, права сеньоров, обязанности вассалов, регулируют взаимоотношения
между ними. Здесь обстоятельно формулируются
условия, на которых вассалы несут службу сюзерену, устанавливается,
в каких случаях король или кто-либо иной вправе лишить
вассала его феода. Если, например, сеньор незаконно отнял
лен у вассала, то все остальные вассалы этого сеньора непременно
обязаны помочь потерпевшему вернуть свои владения. Они
могут уклоняться от службы сюзерену, будь то сам король, коль
скоро он нарушил права кого-либо из своих вассалов. Король мог
отобрать лен у вассала не иначе как только по приговору курии.
В некоторых обстоятельствах вассалам даже предоставлялось право
не пропускать короля через свои владения.
Крестоносные феодалы ревниво заботились о том, чтобы сюзерен
не предъявлял к ним чрезмерных требований, не ущемлял
их самостоятельности. Все свои действия король Иерусалимский
должен был согласовывать с собственными ленниками: он не мог
принять ни одного решения без санкции баронов, так же, впрочем,
как и они не могли этого сделать без соизволения своих
субвассалов.
Иными словами, в порядках Иерусалимского королевства, зафиксированных
в "Ассизах", получила наиболее полное, или, по
определению Ф. Энгельса, классическое, выражение система феодальной
раздробленности. При этой системе королевская власть
была обречена на бессилие. Такая ситуация сделалась, однако,
типичной для политического устройства Иерусалимского королевства
лишь в XIII в. В первые же десятилетия его истории, когда
рыцарству, добивавшемуся расширения территории своих владений,
приходилось держаться сплоченно, наметились кое-какие
признаки укрепления центральной власти. Даже при Бодуэне III
(1143-1163) действовало правило, по которому король мог в 12
предусмотренных законом случаях отобрать фьеф у вассала, не
обращаясь за согласием в феодальный совет. Тенденции такого
рода, однако, развивались противоречиво, и в общем уже к середине
XII в. верх явно стали одерживать центробежные силы: их
носительницей выступила поднявшаяся во второй четверти столетия
феодальная аристократия. Тем не менее централизаторские
тенденции временами давали себя знать и позднее - по мере
того, как отношения завоевателей с порабощенным населением
и соседними мусульманскими государствами приобретали все
большую напряженность, обострялась внутренняя социальная
борьба, принимавшая обычно форму этническо-религиозной вражды,
а войны с сельджуками и арабами становились все более длительными
и затяжными. В этих условиях мелкие и средней руки
владельцы стремились сплотиться вокруг королевского трона. Со
своей стороны, и королевская власть старалась прочнее привязать
к нему рыцарей всех рангов.
Одна из таких попыток была предпринята в правление короля
Амори 1. Когда в 1162 г. владетельный и кичливый барон Жерар
из г. Сайды, превращенного им в пиратское гнездо (откуда, по
словам Михаила Сирийца, он "причинил много зла и христианам
и туркам"), ни с того ни с сего лишил своего ленника феода, рыцари
решительно выступили против подобного акта явного произвола.
Король Амори 1 взял их сторону. В 1163 г. была издана
"Ассиза об очередности вассальной службы", в силу которой король
объявлялся высшим сюзереном для всех феодалов Иерусалимского
королевства: любой держатель лена, чьим бы вассалом
он ни являлся, отныне обязан был стать прямым вассалом короля
и повиноваться ему как верховному сеньору. Эта "Ассиза", напоминающая
аналогичные установления, принятые, например, при
Вильгельме Завоевателе в Англии, существенно ущемляла права
крупных баронов и, напротив, расширяла прерогативы королевской
власти.
Так в политическом строе государств крестоносцев формировались
и действовали элементы государственной централизации. Однако
в отличие от сходного процесса, развертывавшегося на Западе
и завершившегося там образованием феодальных монархий,
в которых королевская власть продолжала и в дальнейшем укрепляться,
на франкском Востоке ничего подобного не произошло:
здесь этот процесс оборвался и в конечном счете возобладали тенденции
феодального сепаратизма. Как это ни парадоксально, сама
"Ассиза об очередности вассальной службы" обернулась против
королевской власти и пошла на пользу именитой аристократии.
В королевской курии, куда отныне приглашались все владельцы
ленов (в чем бы сами эти лены ни состояли), фактический перевес
принадлежал знати: мелкие рыцари целиком зависели от воли
высоких баронов.
В пределах своих поместий сеньоры были совершенно независимы.
Им принадлежала высшая судебная власть, они творили суд
и расправу, имели право объявлять войну и заключать мир, а многие
даже чеканить свою монету. Общая обстановка в государствах
крестоносцев не благоприятствовала сколько-нибудь полному
развитию централизаторских тенденций; уже в XIII в., когда
сами владения западных сеньоров на Востоке постепенно сократились,
эти тенденции окончательно заглохли.
Постоянные распри между соперничавшими друг с другом феодалами,
раздоры вассалов с сеньорами, феодальные мятежи против
королей, сопровождавшаяся интригами борьба за власть, которую
вели придворные клики и группировки,- таковы характерные
черты политической жизни франкских государств. Заговоры
не прекращались даже в роковые для существования этих государств
времена. Так, когда над Иерусалимским королевством сгустились
грозные тучи - египетская держава Салах ад-Дина в начале
80-х годов XII в. все больше угрожала владычеству крестоносцев
на Востоке,- со всей силой разгорелась острая вражда
двух феодальных партий. Одну возглавляли мать хилого здоровьем
и слабовольного короля Бодуэна IV Агнеса де Куртенэ (успевшая
уже четырежды поменять мужей) и ее брат сенешал Жослэн
III, другую -граф Раймунд Триполийский.
Как раз в эти годы в Иерусалимском королевстве началось
быстрое возвышение недавно прибывшего из Пуату барона по
имени Ги де Лузиньян. Покровительствуемый королевой-матерью,
он в 1180 г. женился на овдовевшей сестре Бодуэна IV Сибилле
и в расчете на свои приобретенные таким путем родственные
связи стал прокладывать себе дорогу к королевскому трону. Его
притязания натолкнулись на противодействие баронов-старожилов:
войска Раймунда Триполийского и его союзника князя Боэмунда
III Антиохийского вторглись в пределы Иерусалимского
королевства. Графа Триполийского поддержали видные сеньоры
из числа потомков стародавних пришельцев, прочно осевших в
Восточном Средиземноморье,- Бодуэн из Рамлы, Бальян д'Ибелин,
Ренэ из Сайды и многие другие. Между тем в войнах с мусульманами
Иерусалимское королевство терпело неудачу за неудачей.
Раздраженный потерями, виновником которых сочли Ги
Лузиньяна, уже добившегося поста регента королевства (королевского
бальи), Бодуэн IV назначил на эту должность графа Раймунда
Триполийского, передав ему во владение и Бейрут. После
этого вражда обеих феодальных партий заполыхала с новой силой.
Упомянутые события происходили в годы, когда решалась
участь самого Иерусалимского королевства: его дни были, в сущности,
сочтены, но это не мешало придворным склокам.
ТОРГОВЛЯ
Политической централизации препятствовало и отсутствие
сколько-нибудь прочных и постоянных экономических связей между
государствами крестоносцев, равно как и в каждом из них.
Торговля играла значительную роль в хозяйственной структуре
Иерусалимского королевства, но это была главным образом торговля
либо с Западной Европой, либо с мусульманским "хинтерландом".
Она находилась преимущественно в руках итальянских
и провансальских купцов - венецианцев, генуэзцев, пизанцев, анконцев,
амальфитанцев, марсельцев.
В свое время они оказали (и продолжали оказывать в XIIXIII
вв.) крестоносному рыцарству немалые услуги, снабжая его
оружием, провиантом, осадными механизмами, подвозя людские
подкрепления. Все эти услуги были им с лихвой оплачены. Западные
купцы получили в портовых городах Сирии и Палестины
обширные права и привилегии.
Эти права и привилегии были троякого рода. Некоторые из
них имели территориальный характер: итальянским и прочим европейским
купцам предоставили в приморских городах кварталы
с жилыми домами, складскими помещениями, с обязательными
бассейном и баней, пекарней, церковью и, конечно, рынком. Другая
категория привилегий принадлежала к сфере сугубо юридической,
которая для людей, систематически заключавших коммерческие
сделки, являлась весьма существенной. Привилегии этой,
второй категории представляли собой разного рода изъятия из местного
правопорядка. Так, купец или ремесленник-генуэзец, поселявшийся
на Востоке, в отведенном для выходцев из данного города
квартале, мог быть судим только по законам своей республики,
и притом не иначе как ее консулом; мало того, вообще любой житель
этого квартала: подпадал под действие генуэзских законов.
По сути дела, купцы, будь то генуэзцы, пизанцы, венецианцы, в
меньшей степени марсельцы, барселонцы и т. д., пользовались в
облюбованных ими гаванях правами экстерриториальности.
Привилегированные поселения итальянских негоциантов, располагавшиеся
обычно как бы полукругом вблизи гавани, подчас
занимали до годной трети городской территории. Они стали опорными
пунктами торговых сношений Запада с Левантом (по-французски
"Levant" - "восход").
Из Венеции, Генуи, Пизы, из Марселя и Монпелье, с берегов
туманной Британии, из солнечной Барселоны в XII-XIII вв.
регулярно снаряжались на Восток флотилии купеческих кораблей.
Их грузили различными товарами, прежде всего мукой (ведь
в государствах крестоносцев своего хлеба не хватало); туда везли
также строительный лес, металлы (медь и олово - из Англии),
кожи и сукна (выделывавшиеся в городах Южной Франции)
, коней, наконец, живой товар - рабов, его поставщиками выступали
в первую очередь венецианские торгаши.
В Акре, Яффе, Тире, Сайде, Бейруте, распродав привезенное,
западные купцы наполняли свои весельно-парусные барки новым
грузом, за которым, впрочем, иногда отправлялись даже в глубь
мусульманских областей, на тамошние рынки. Закупленные в
портовых городах Леванта или в более отдаленных центрах мусульманской
торговли товары перевозили в Европу: из заморских
стран доставляли шелковые и хлопчатобумажные ткани, изготовленные
искусными сирийскими мастеровыми, корзины с фруктами,
мускатным орехом, мешки с тростниковым сахаром, бурдюки
и бочки с винами. Запад получал также из Леванта шелк-сырец
и кипы хлопка из внутренней Азии, мускус из Тибета, египетское
стекло, стеклянные изделия и красящие вещества, пряности из
Индии (перец, гвоздику, корицу), древесную смолу, аравийский
ладан и амбру, жемчуг и драгоценные камни, слоновую кость из
стран Африки. Все это и многое другое с большой выгодой сбывалось
на западноевропейских рынках.
Торговля, которой занимались прежде всего североитальянские
купцы, была для них весьма прибыльной: помимо территориальных
и юридических привилегий они обладали еще и разнообразными
привилегиями коммерческого и фискального свойства. До
нас дошло множество хартий (грамот), которыми государи и
князья, крупные и средней руки сеньоры, властвовавшие над
теми или иными городами Восточного Средиземноморья, жаловали
приезжим купцам эти привилегии, имея в виду способствовать
их деловой активности в своих владениях, а в ее активизации эти
феодальные правители были кровно заинтересованы, поскольку
кое-что от торговых операций перепадало и в их казну. Так, сохранились
хартии, снижавшие ввозные и вывозные пошлины на
пристанях и внутренних городских рынках: пизанцам - в Яффе,
венецианцам, амальфитанцам и тем же пизанцам--в Антиохии
и пр.
Торговые привилегии, даровавшиеся купечеству, обычно не
означали полной свободы от уплаты каких бы то ни было налогов
вообще, хотя встречались и такие случаи. Как правило, однако,
привилегии коммерческого характера сводились к частичному
освобождению от торговых пошлин. Так, Жан д'Ибелин, сеньор
Бейрута, в одной из жалованных грамот, освобождая генуэзцев
от портового сбора, тем не менее обязывает их платить с продажи
и покупки вина, зерна, посуды. Иногда взимались особые пошлины
за торговлю лошадьми и рабами; подчас купцов освобождали
от уплаты пошлин при продаже товара, но взимали пошлины с
покупки, или наоборот.
Важную торговую привилегию составляло право купцов пользоваться
на Востоке мерами и весовыми единицами своего города:
подобную привилегию венецианцы, например, получили в
Акре в 1123 г. Как и все другие, эта привилегия тоже предоставлялась
в различных вариантах, имела всяческие градации: например,
пизанские купцы могли пользоваться мерами и весами,
принятыми в их родном городе, торгуя с кем бы то ни было, а
купцы из Прованса-только в тех случаях, когда они заключали
сделки со своими же соотечественниками, и т. д. В портовых городах
функционировали особые учреждения и должностные лица,
ведавшие взиманием торговых пошлин в гаванях и на рынках.
Вход в гавань нередко преграждался цепью (поднимавшейся
или опускавшейся по мере надобности); вот почему эти учреждения
(а они занимались также разбирательством тяжеб по поводу
сбора портовых пошлин, конфликтов из-за причалов и прочих
морских дел) назывались "Палатами цепи", а их чиновники
— "цепными бальи". В правление Амори 1 была учреждена особая
Рыночная палата, к которой со временем перешли судебные
функции в отношении горожан-иноверцев. Изредка контроль за
торговыми сборами в гавани или на рынке передавался администрации
(консулам) экстерриториальных кварталов - таким правом,
в частности в Акре, обладали пизанцы.
Как бы то ни было, но оживленная торговля, происходившая
в портовых городах Латинского Востока, не создавала экономических
предпосылок для его политической консолидации: торговля
эта была обращена вовне, в сторону внешних рынков, фактически
она являлась посреднической, причем сами итальянские
и южнофранцузские купцы по отношению друг к другу были
прямыми конкурентами. Подчас они вели между собой ожесточенные
войны, вовлекая в них и феодальных сеньоров. Во время
одной из таких торговых войн, развязанной генуэзцами в середине
XIII в., город Акра был наполовину разрушен, в нем погибло
почти 20 тыс. человек. Более или менее устойчивая политическая
централизация не могла при подобных условиях получить развития:
она была лишена экономической основы.
ЦЕРКВИ И МОНАСТЫРИ
Особое место занимала в государствах крестоносцев церковь.
В Иерусалимском королевстве было создано пять архиепископств
и девять епископств, а также учреждено много монастырей. За
свое участие в крестовом походе церковь получила изрядную долю
захваченных земель: к католическим прелатам перешли владения,,
принадлежавшие раньше мусульманскому духовенству, а
отчасти и христианским церквам, в том числе греческой. Некоторые
из церковных владений по размерам не уступали владениям
светских князей. Так, архиепископство Назаретское в XIII в.
насчитывало около двух десятков поместий. Обширными поместьями
располагали в Палестине иерусалимские патриархи, клир
церкви святого гроба.
Католические иерархи стали влиятельной частью феодалов на
Востоке. Епископы в своих владениях выступали такими же полновластными
сеньорами, как графы и бароны. Рыцари являлись
даже вассалами отдельных епископов (так, у епископа Лидды
было десять подвассальных рыцарей). Светские сеньоры, заинтересованные
в поддержке церкви, передавали ей в дар земли и
движимое имущество. Да и сами церковники пользовались любым
случаем, чтобы прибрать к рукам побольше фьефов, в частности
тех рыцарей, которые не прочь были получить взамен поместий
звонкую монету. Иерусалимским королям пришлось даже принять
меры к охлаждению стяжательских страстей пастырей- церковным
учреждениям запретили покупку фьефов, а рыцарямдарения,
ибо под видом таковых подчас совершалась продажа
Солидные средства поступали церковным учреждениям от десятины.
Ранее неизвестная в восточносредиземноморских странах,
она была введена исключительно в интересах церкви Иногда
короли и бароны узурпировали ее права на десятину, и тогда
разгорались бурные конфликты между светскими и церковными
землевладельцами. Государи и князья стремились также урезать
часть доходов высших церковных сановников- в
1111 г., например, Бодуэн 1 потребовал от патриарха уступить
казне долю поступлений, которые шли патриаршеству с паломников.
Сами церковные магнаты часто тоже препирались между
собой из-за всякого рода доходов. О крупных размерах имущества
церковных учреждений сохранилось немало сведений и в документах,
и в рассказах хронистов. Один только бог может оценить
сокровища иерусалимского патриарха, писал в конце XII в
арабский историк Ибн аль-Асир. Значительными ценностями распоряжались
и монастыри - Сионский, Иосафатский и др.
Папство стремилось держать под контролем новые владения
католической церкви. Легаты апостольского престола почти ежегодно
бывали в Святой земле. Через своих посланцев папы вмешивались
в выборы патриархов, хотя формально это право принадлежало
всецело духовенству и баронам Иерусалимского королевства.
Иногда обстоятельства складывались таким образом, что
на патриарший престол претендовали одновременно несколько
лиц. В этих случаях легаты старались провести кандидата, угодного
Риму. Первый иерусалимский патриарх - Даимберт Пизанскии
(1099-1102), вступивший в конфликт с Бодуэном 1, смещался
и восстанавливался в своей должности четыре раза.
Иными словами, папы, стремясь закрепить позиции римской
церкви в ее новых владениях, неустанно заботились о том, чтобы
там соблюдались земные интересы наместников св. Петра.
ПРИЧИНЫ СЛАБОСТИ
ЛАТИНО-ИЕРУСАЛИМСКОГО КОРОЛЕВСТВА
Господство западных завоевателей на Востоке не было прочным.
Их государства представляли собой маленькие, слабо связанные
между собой княжества. Они тянулись узкой полосой вдоль
восточносредиземноморского побережья и были разбросаны на
большой территории: Антиохия отстояла от Иерусалима более
чем на 300 км, Эдесса - почти на 200 км от Антиохии. Восточная
граница этих государств - она постоянно изменялась - растянулась
в общем на расстояние свыше 1 тыс. км. Между тем сами
крестоносцы жили главным образом в городах и .в укрепленных
замках: они не чувствовали себя в безопасности. Даже возле небольших
деревушек вроде аль-Биры в окрестностях Иерусалима
или Дабурии у подножия горы Тавор приходилось сооружать
башни и иные укрепления. Хрупкие узы вассалитета были единственной
основой, соединявшей местных феодалов с центральной
властью. Уже в правление Амори 1 прекратился рост числа фьефов
- поместий: сказывалась нехватка земель. Отсюда - ограниченность
ресурсов для пополнения рядов рыцарства и слабость
самих рыцарских контингентов в государствах крестоносцев.
С юга Иерусалимскому королевству угрожал Египет. Нападения
египтян приходилось отражать чуть ли не ежегодно как с
суши, так и с моря: не было такого прибрежного города, который
бы не атаковали - и порой не без результатов - египетские корабли.
Неоднократно и крестоносцы, со своей стороны, порывались
захватить эту страну. В 1104 г. Бодуэн 1 уже уступил генуэзцам
третью часть "Вавилона" (Каира) - настолько иерусалимский
король был уверен в своей победе над Египтом, которой так
и не суждено было быть одержанной.
Некоторый прогресс в этом направлении был достигнут только
в середине XII в.: в 1153 г. крестоносцы овладели Аскалоном. Ряд
попыток завоевать долину Нила предпринял в 60-х годах король
Амори 1, однако никаких сколько-нибудь долговременных успехов
даже против внутренне ослабевшего к тому времени Египта он
не сумел достичь. Лишь иногда там удавалось получать богатую
добычу, взимать дань с египетских правителей и выбивать коммерческие
привилегии. В 1167 г. войска Амори 1 оккупировали
саму Александрию: на Фаросском маяке был поднят королевский
флаг. Вскоре, однако, из Александрии пришлось уйти.
Со стороны Сирийской пустыни на государства крестоносцев
совершали набеги отряды сельджукских атабегов и эмиров. Правда,
на границе были сооружены мощные крепости вроде "Скалы
пустыни", но они не в состоянии были полностью оградить франкские
княжества, в особенности северные, от этих подчас внезапных
и энергичных налетов. Много раз крестоносцы предпринимали
усилия для того, чтобы овладеть большими городами Сирии -
Дамаском и Халебом; все эти старания, однако, заканчивались
неудачами.
Западные захватчики вечно враждовали друг с другом. Дележ
добычи, распределение ленов и должностей давали поводы к бесконечным
раздорам среди крестоносцев всех поколений. Если в
эпоху основания латинского владычества на Востоке баронов связывало
в какой-то мере единство, пусть и поверхностное, религиозных
целей, то в дальнейшем оно уступило место все более
обострявшимся противоречиям реальных интересов завоевателей.
Соображения, касавшиеся политических, военных или хозяйственных
выгод, всегда брали верх над мотивами религиозного порядка.
Поэтому "франкские и мусульманское князья,- пишет американский
историк Г. С. Финк,-легко забывали взаимную вражду
и становились союзниками, если того требовали их дипломатические
и военные интересы". Правда, дружественные отношения
франков с мусульманами тоже продолжались недолго. Затишье,
во время которого производился обмен пленниками, налаживались
дипломатические контакты, бароны и эмиры наносили
любезные визиты друг другу и состязались между собой в выражениях
рыцарской куртуазности, обычно скоро прекращалось, и
война вновь разделяла недавних союзников или друзей. Усама
ибн Мункыз рассказывает, как некий князь, прибывший в паломничество
и остановившийся при дворе короля Фулько, "подружился
со мной, привязался ко мне и называл меня "брат мой";
между нами была большая дружба, и мы часто посещали друг
друга". Когда же чужестранец предложил писателю, чтобы тот послал
с ним в Европу любимого сына Мурхафа - "пусть он посмотрит
на наших рыцарей, научится разуму и рыцарским обычаям",-
Усама решительно отказался. "Мой слух,- пишет он,-
поразили эти слова, которых не мог бы произнести разумный;
ведь если бы даже сын мой попал в плен, плен не был бы для
него тяжелее, чем поездка в страну франков".
Отношения пришельцев с местной знатью были в целом проникнуты
недоверием. Восточные феодалы, с которыми потомкам
первых крестоносцев и случалось порой сближаться, в душе всегда
презирали кичливых и заносчивых франков. Последние выглядели
в их глазах дикарями. Усама ибн Мункыз, образованнейший
человек своей эпохи, большой книголюб (его библиотека
насчитывала 4 тыс. томов, и, когда однажды от рук франков
пропало все его имущество, он более всего сокрушался по поводу
гибели библиотеки-именно это "останется раной в моем сердце
на всю жизнь",-писал он), считал франков "только животными,
обладающими достоинством доблести в сражениях и ничем
больше, так же как и животные обладают доблестью и храбростью
при нападении".
Господствующий класс государств крестоносцев был весьма
немногочислен. Под началом иерусалимских королей, как видно
из документов, никогда не состояло свыше 600-700 конных рыцарей
(вассалов и субвассалов), обычно же на службу к ним являлось
гораздо меньше воинов. Численность войска Бодуэна 1 не
превосходила размеров современного батальона! Состав гарнизона
среднего города равнялся 30-80 рыцарям. Даже при условии
"всеобщей мобилизации" латинян, способных носить оружие, королевство
могло выставить не более 2 тыс. тяжеловооруженных
рыцарей и 20 тыс. легковооруженных стрелков. Привилегированная
верхушка Латинского Востока жила среди озлобленного,
враждебно настроенного и гораздо более многолюдного по сравнению
с франкским местного населения, представляя собой как
бы военный лагерь, окруженный и, по выражению Ж. Прауэра,
постоянно осажденный противником. По исчислениям историков,
франкские колонизаторы, селившиеся в городах и крепостях, составляли
к концу 80-х годов XII в. не более 100-120 тыс. Сил
одних только вассалов было недостаточно для того, чтобы держать
в покорности это население и одновременно отражать нападения
соседей - мусульман.
НОВЫЕ ПИЛИГРИМЫ И ИХ СЛУЖБА
Короли и князья старались восполнять нехватку собственных
воинских ресурсов тем, что дополнительно к рыцарям-вассалам
вербовали наемников - из числа тех пилигримов, которые после
Первого крестового по
...Закладка в соц.сетях
