Жанр: История
Крестоносцы на востоке
...у нас имелась масса калек и бедняков. Рыцарей же в нашей
рати было 1200 или 1300 и, как я полагаю, не более". На первых
порах заметно сказывалась текже нехватка лестниц и прочих
осадных приспособлений, в особенности метательных орудий.
На помощь рыцарям явились генуэзцы и англичане: несколько
кораблей причалило к Яффе, которую египтяне, избегая боя,
сразу эвакуировали. Купцы привезли воинам креста хлеб и вино,
а также веревки, гвозди, топоры и другие орудия и строительные
материалы, необходимые для того, чтобы смастерить осадные
башни, стенобитные орудия - тараны и лестницы. Вскоре, однако,
фатымидский флот блокировал гавань Яффу. И так как египетские
морские силы обладали явным превосходством, то вступать
в сражение с ними было делом безнадежным. Генуэзские и английские
суда крестоносцы разобрали, а их части использовали
для осадных построек.
Несмотря на битву за общую, казалось бы, притом конечную
цель, вожди не прекращали взаимных усобиц. Пришлось вмешаться
священнослужителям, чтобы утихомирить раздоры соперников,
деливших шкуру еще не убитого медведя. Вновь были инсценированы
пророческие видения: на этот раз находившимся в
экстатическом возбуждении воинам "явился" епископ Адемар де
Пюи, напомнивший им о необходимости единения в борьбе за святой
град. 8 июля церковники объявили пост, устроили крестный
ход вокруг Иерусалима. Процессии босых крестоносцев двинулись
к Масличной горе. Петр Пустынник и другие священнослужители
произнесли здесь пламенные проповеди, дабы возбудить рвение
воинов.
13-14 июля крестоносная рать предприняла новые попытки
штурма. К стене придвинули две огромные осадные башни, находившиеся
под начальством Готфрида Бульонского и Раймунда Тулу
зского. Башни были собраны из коротких бревен и прикрыты
сырыми кожами. Тщетно! Едва крестоносцы начали придвигать
башни к стенам, со всех сторон полетели камни, пущенные из метательных
орудий, и стрелы, бесчисленные, как град. Битва шла
без каких-либо признаков победы. "Когда наши,- рассказывает
хронист-очевидец,- пододвинули орудия к стенам, оттуда (т. е. со
стен) стали не только бросать камни и пускать стрелы, но
и сбрасывать стволы деревьев и зажженные пуки соломы; потом
они (сарацины) начали кидать в наши орудия просмоленные,
Замазанные воском и серой деревяшки, обертывая их в горящие
тряпки... Они были со всех сторон... еще утыканы гвоздями
для того, чтобы, куда бы ни попадали, цеплялись и, цепляясь, воспламеняли
бы [лестницы и метательные орудия]. Деревья же и солому
кидали, чтобы хоть пламя остановило тех, кого не могли
сдержать ни меч, ни высокие стены, ни глубокий ров". Воздавая
всяческие хвалы бесстрашным крестоносцам, латинские хронисты
не могут вместе с тем скрыть и правду о стойкости арабских защитников
города. "Сарацины,- пишет Фульхерий Шартрский,-
стали действовать против них (крестоносцев) и поливали
кипящим маслом и жиром и пылающими факелами упомянутую
башню и рыцарей, которые в ней находились. И таким образом для
многих сражавшихся с той и с другой стороны наступала смерть
быстрая и преждевременная".
Наивысшего ожесточения приступ достиг 15 июля. Около полудня
атакующие ворвались в Иерусалим, и вскоре город пал. Захватчики
понесли огромные потери - и во время длительной осады,
и в дни самого приступа - под градом камней, стрел, от пламени
снарядов с греческим огнем, которые обрушивали на головы
осаждавших египетские воины.
Особенно мужественное сопротивление оказали захватчикам
арабы, оборонявшие мечеть аль-Акса, или, как ее называют латинские
хронисты, "храм Соломона", и те, кто засел в башне Давида,
в западной части города. В конце концов Ифтикар ад-Даула сдал
крепость крестоносцам и открыл Яффские ворота, выговорив себе
право свободно уйти из города.
"Спасители гроба господня", охваченные фанатизмом и жаждавшие
отомстить иноверцам, которые доставили им столько треволнений
своей твердостью и доблестью и причинили такие потери,
с яростным ожесточением ринулись на жителей и богатства захваченного
города. Кровавая баня и повальные грабежи, учиненные в
Иерусалиме, затмили разгром Антиохии. "Войдя в город,- рассказывает
итало-норманнский хронист,-наши пилигримы гнали и
убивали сарацин до самого храма Соломонова, скопившись в котором,
они дали нам самое жестокое сражение за весь день, так что
их кровь текла по всему храму. Наконец, одолев язычников, наши
похватали в храме множество мужчин и женщин и убивали, сколько
хотели, а сколько хотели, оставляли в живых". Крестоносцы,
продолжает он, рассеялись по всему городу, "хватая золото и серебро,
коней и мулов, забирая себе дома, полные всякого добра".
В мечети халифа Омара ("Соломоновом храме") рыцари вырезали
не менее 10 тыс. человек: по крайней мере такое число называют
латинские очевидцы (арабские писатели приводят данные в семьдесять
раз более высокие). Раймунд Ажильский, вероятно сгущая
краски, чтобы произвести надлежащее впечатление на читателей,
утверждает, будто в храме Соломоновом "кровь доходила до колен
всадника и уздечек коней".
Первыми ворвались в мечеть аль-Акса Танкред и Готфрид
Бульонский, "и, сколько они пролили в тот день крови, едва ли,-
признается тот же богобоязненный автор,- можно поверить".
Резня и грабежи перемежались с истовыми молитвами перед
гробом господним. От молитв рыцари снова переходили к кровавому
разбою. Они убивали всех - мужчин и женщин, детей и стариков,
здоровых и калек. "Не было места, где сарацины могли бы избежать
убийц". Головы младенцев разбивали о камни.
Словно обращаясь к будущему читателю, Раймунд Ажильский
пишет: "Тут ты увидел бы поразительное зрелище: одни из сарацин
были с разбитыми головами, что являлось для них более легкой
смертью; другие, пронзенные стрелами, вынуждены были бросаться
с укреплений; третьи долго мучились и погибали, сгорая в
пламени. На улицах и площадях города можно было видеть кучи
голов, рук и ног. Пешие и конные то и дело натыкались на валявшиеся
повсюду трупы".
После великого кровопролития, дополняет рассказ провансальца
Фульхерий Шартрский, крестоносцы разбрелись по домам горожан,
захватывая все, что в них находили. При этом установилось
обыкновение, что всякий, кто входил в дом первым, был ли
он богат или беден, получал и владел домом или дворцом и всем,
что в нем находилось, как собственным.
Наряду с мусульманами жертвой неистовства крестоносцев стали
и иерусалимские евреи, которые, поскольку их община состояла
в хороших отношениях с Египтом, остались в городе. Они собрались
в большой синагоге и были там уничтожены до единого: крестоносцы
спалили здание синагоги вместе с теми, кто искал в ней
убежища.
Взятие святого града 15 июля 1099 г. отмечено во всех исторических
сочинениях начала XII в., в том числе и в русской "Повести
временных лет". Западные хронисты и анналисты описывают
это событие более или менее пространно, с натуралистическими
деталями повествуя о кажущихся им достославными деяниях
"войска божьего". Восточные летописцы и историки (Ибн аль-Каланиси,
Ибн аль-Асир и др.) упоминают о захвате Иерусалима
"врагами Аллаха" кратко и в сдержанных тонах, подчеркивая
лишь разгул и дикие зверства завоевателей, которые, по словам
Ибн аль-Каланиси, убили множество иерусалимцев. Мусульманский
мир никогда не смог забыть ужасов, которые творили в городе
западные захватчики.
КОМУ ВЛАДЫЧЕСТВОВАТЬ? АРЬЕРГАРДНЫЕ ПОХОДЫ
С завоеванием Иерусалима была достигнута официальная цель
крестового похода. Тотчас, однако, на поверхность всплыли реальные
интересы его участников, в связи с чем возникли серьезные
трения как между главарями крестоносцев, так в особенности между
их военными предводителями и духовными пастырями.
Папа Урбан II (он скончался 29 июля 1099 г., не дождавшись
известий об "освобождении" Иерусалима) не оставил никаких распоряжений
относительно будущего устройства Святой земли. Тем
не менее духовенство стремилось в первую очередь обеспечить
собственные интересы и занять первенствующее место в новых
владениях Запада. Высшие иерархи настаивали на том, чтобы превратить
Иерусалим в церковное государство. С этой целью надо,
считали они, прежде всего избрать нового патриарха из латинян,
передав ему всю полноту власти. Однако со времени смерти Адемара
де Пюи у крестоносцев отсутствовал достаточно авторитетный
церковный руководитель, который мог бы взять на себя подобную
миссию. Преемником епископа Адемара в должности легата
назначили властного архиепископа Даимберта из Пизы; опираясь
на поддержку пизанского флота, он прибыл в Иерусалим и
начал рьяно добиваться того, чтобы именно патриарх, а не светский
князь встал здесь у кормила правления. Новый папа, Пасхалий
II (1099-1118), со своей стороны, намекнул крестоносным
сеньорам, что, поскольку именно католическая церковь выступила
инициатором крестового похода, постольку ее нужно и вознаградить
соответствующим образом.
Князья, напротив, полагали, что власть над Иерусалимом следует
вручить одному из них. Кому именно? Страсти разгорелись,
особенно во время совета самых влиятельных светских и церковных
предводителей, собравшегося 22 июля 1099 г. Раздоры достигли
такой остроты, что крестоносцы едва не оказались на пороге
междоусобной войны. Серьезных претендентов на пост главы нового
государства было, в сущности, двое - граф Раймунд Тулузский
и герцог Готфрид Бульонский. Главарям крестоносцев удалось
прийти к компромиссному решению вопроса, тем более что
Раймунд Тулузский, не пользовавшийся расположением сеньоров
и даже вызывавший у них подозрения своими провизантийскими
симпатиями, сам снял свою кандидатуру.
Компромисс, к которому пришли вожди крестоносцев, состоял
в следующем: формально Иерусалим передавался в управление
патриарху (некоторое время спустя им стал Даимберт Пизанский),
но из числа князей избрали фактического государя святого града -
Готфрида Бульонского, присвоив ему титул защитника гроба господня.
Видимо, по наущению Раймунда Тулузского Готфрид Бульонский
отказался от королевской короны. Он заявил, что не хочет
ее носить там, где Иисус Христос носил терновый венец. Проявив
уступчивость, герцог Бульонский согласился отдать патриарху
Даимберту четвертую часть Иерусалима и Яффы и даже признать
себя вассалом патриарха. Стоило ли из-за этой формальности ссориться
с церковью? Практически перевес сил все равно оставался
на стороне рыцарства. Претензии апостольского престола на светскую
власть за тысячи миль от Рима выглядели в глазах рыцарей
и их главарей неубедительно. К тому же, идя на уступки властному
Даимберту, Готфрид одновременно искал (и небезуспешно)
военной поддержки у соперника Пизы - Венеции. Ее эскадра, по
дороге разгромившая флот пизанцев, уже прибыла в Яффу. Правда,
за эту поддержку венецианцы, в свою очередь, потребовали от
Готфрида Бульонского немалой платы-предоставления в каждом
городе рыночной площади, свободы от всяких налогов и сборов,
третьей части добычи и т. п.
Между тем, пока сеньоры судили и рядили, строили планы и
плели интриги, крестоносцам пришлось срочно снова браться за
оружие. С юга подошли египетские войска. Ими командовал визирь
аль-Афдал. Вопреки всем разногласиям рыцари и их главари
вынуждены были - едва ли не в последний раз! - вновь действовать
сообща: против них стоял весьма опасный противник. Битва
с египтянами разыгралась утром 12 августа на равнине к северу
от г. Аскалона. Верх в бою одержали крестоносцы. Как рассказывает
Ибн аль-Каланиси, "франки предали мечу мусульман... египетское
войско бежало к Аскалону, и аль-Афдал вошел в город",
а после того, как египетский лагерь был разграблен победителями,
визирь со своими приближенными вернулся восвояси. Только теперь
положение крестоносцев в Палестине относительно упрочилось.
Тем меньше было у рыцарей оснований идти на поводу у церковных
политиков и удовлетворять их притязания.
18 июля 1100 г. Готфрид Бульонский умер. Северофранцузские
и лотарингские рыцари не собирались склонять голову перед
пизанцами и их патриархом. Они тотчас известили о случившемся
графа Бодуэна Эдесского (Готфридова брата) и призвали его в
Иерусалим. Попытки Даимберта перехватить инициативу и с помощью
Боэмунда Антиохийского не допустить появления Бодуэна
в Палестине, потерпели неудачу: послы патриарха были задержаны
в Латакии. Да и сам Боэмунд попал тогда в плен к сельджукам.
Иерусалимский трон, таким образом, унаследовал Бодуэн Эдесский.
Даимберту, не встретившему ни в ком опоры, оставалось
только одно: возложить корону на голову Бодуэна, что он и сделал
в декабре 1100 г. в вифлеемской церкви Рождества Христова.
Став королем, Бодуэн знать ничего не хотел о политических
притязаниях духовенства. В своих грамотах он официально титуловал
себя так: "Я, Бодуэн, получивший Иерусалимское королевство
по воле божьей".
Королевство это занимало первоначально весьма скромную территорию:
Иерусалим, Вифлеем, порт Яффу с их округами. Военные
силы нового государства крестоносцев были ничтожно малы.
Готфрид Бульонский располагал войском в каких-нибудь 2 тыс.
пехоты и 300 рыцарей - из тех, кто рассчитывал всерьез и надолго
осесть в Святой земле. Многие крупные сеньоры, среди них Роберт
Нормандский, Роберт Фландрский, Раймунд Тулузский, Бодуэн
Ле Бург сочли свою миссию завершенной. Одни вкупе с вассалами
вернулись на родину, другие оставили Иерусалим и подались в
Северную Сирию, где занялись территориальными захватами.
Бодуэн 1 (1100-1118) испытывал нужду в воинах. Вначале он
возлагал надежды на приток новых контингентов крестоносцев с
Запада. Этим ожиданиям, однако, не суждено было сбыться, хотя
кое-какие обнадеживающие признаки стали было уже намечаться.
Дело в том, что в 1100 г. в Европе поднялась новая волна
крестоносного движения, явившаяся непосредственным отзвуком
и продолжением только что закончившегося иерусалимского
похода.
Весть о взятий святого града произвела сильное впечатление
на Западе. Рассказы возвратившихся из Сирии и Палестины о сказочно
богатой добыче, захваченной на Востоке, возбудили многих,
кто до того оставался в стороне от событий. По повелению папы
Пасхалия II духовенство развернуло энергичную проповедническую
деятельность. Прибывшие во Францию легаты апостольского
престола созвали церковный собор сначала в Балансе, затем в
Пуатье. Этот собор сыграл особенно существенную роль в развертывании
новых сил крестоносцев. Он открылся 18 ноября 1100 г.,
в день пятилетия Клермонского собора. Папские уполномоченные
красноречиво побуждали западных католиков "оказать подмогу
верным в божьей войне".
В результате в 1100 г. на Восток двинулись новые, весьма значительные
массы людей. Они отправились главным образом из
тех областей, которые до сих пор были сравнительно слабо затронуты
крестоносным порывом, охватившим Европу в 1096 г.
Самое большое воинство собралось в Ломбардии. Им предводительствовал
архиепископ Ансельм Миланский. Состояло оно в
основном из деревенской и городской бедноты, напоминая ополчение
Петра Пустынника. Весной 1101 г. ломбардцы достигли Константинополя.
Алексей 1, несмотря на плачевный опыт Первого
крестового похода, все же решил попробовать и на этот раз воспользоваться
войсками Запада в интересах Византии - против
малоазиатских сельджуков. Он даже склонял находившегося тогда
в Константинополе графа Раймунда Тулузского возглавить ломбардское
воинство. Ломбардцам был придан греческий отряд в
500 копий. Вскоре к новым крестоносцам присоединились ополчения
из Бургундии и Шампани, предводительствуемые графом
Этьеном Блуаским, некогда сбежавшим из-под Антиохии. Теперь
он сызнова пустился за море, дабы не уронить престиж своего
семейства. В Константинополь также явились и были переправлены
в Малую Азию немецкие рыцари; ими командовал некто Конрад,
служилый человек германского короля Генриха IV, именуемый
в источниках коннетаблем.
Однако события развернулись совсем не так, как рассчитывал
василевс. Ломбардцев, составлявших главную массу воинства, обуяла
идея вызволить прежде всего своего соотечественника - князя
Антиохийского, летом 1100 г. попавшего в плен к сельджукскому
эмиру аль-Малик Гази ибн Данишменду Сивасскому. Пленник
содержался в Никсаре, неподалеку от черноморского побережья.
Все старания Алексея 1, Раймунда Тулузского и Этьена Блуаского
отвратить ломбардцев от этой вздорной идеи ни к чему не привели.
23 июня 1101 г. крестоносцы взяли Анкару и передали ее Византии
- в соответствии с вассальной присягой, ранее принесенной
главарями их ополчения императору.
В то время перед лицом нового нашествия франков образовалась
сильная коалиция сельджукских правителей: против крестоаль-Малик
Гази Сивасский и Рудван из Халеба. В середине июля
1101 г., не дойдя примерно 250 миль до Никсара, вблизи Мерзивана,
крестоносцы были полностью разгромлены. Не помогло на сей
раз и святое копье, которое взял с собой Раймунд Тулузский. От
гибели удалось спастись только предводителям, "своевременно"
пустившимся в бегство, причем первым покинул поле боя как раз
обладатель драгоценной реликвии. Десятки тысяч ломбардцев,
французов и немцев пали под ударами сельджукских клинков
либо, будучи взяты в плен, были проданы в рабство.
Столь же трагично сложилась судьба и двух других ополчений
крестоносного арьергарда, двинувшихся в путь из Франции и Германии.
Одним из ополчений предводительствовали виконт Неверский
Гийом II и герцог Одо Бургундский, недавний участник войн
против мавров в Испании, отлученный папой за разграбление поместий
Клюни. Во главе другого ополчения, куда входили южнофранцузские
и южнонемецкие крестоносцы, встали герцоги Гийом
IX Аквитанский, снискавший себе известность как трубадур,
и Вельф IV Баварский, в годы борьбы за инвеституру являвшийся
противником германского короля Генриха IV. Среди этих крестоносцев
выделялись уже известный нам Гуго Вермандуа, маркграфиня
Ида Австрийская и архиепископ Тьемо Зальцбургский.
Оба ополчения шли и действовали вразброд. Гийом Неверский
после безуспешной попытки штурмовать Иконий в августе 1101 г.
был наголову разбит сельджуками к востоку от него, около Ираклии;
лишь остатки его войска сумели бежать и в конце концов
попали в Антиохию. Крестоносцы Гийома Аквитанского, проделав
трудный переход по Малой Азии, истощенные голодом и жаждой,
понеся крупные потери людьми, подверглись той же участи несколькими
неделями позже: вблизи Ираклии они попали в засаду,
подстроенную Кылыч-Арсланом.
Таким образом, арьергардный крестовый поход 1100-1101 гг.
(вследствие его широкого размаха и большого числа участников
Фульхерий Шартрский даже называет этот крестовый поход Вторым)
целиком провалился. Большинство участников погибло в
Малой Азии, нескольким сотням удалось добраться до Иерусалима.
К тому времени силы крестоносцев, овладевших в 1099 г. Иерусалимом,
заметно сократились: многие уехали домой. Оставшиеся
тем не менее продолжали захватнические рейды в землях Сирии
и Палестины. Взоры крестоносцев привлекали богатые прибрежные
города, служившие средоточием левантийской торговли. Но
овладеть ими оказалось нелегко: городам помогали и Египет, и их
собственные богатства. Правители портовых городов предлагали
откупное главарям крестоносцев, на которое те нередко соглашались.
Все же при поддержке венецианского и генуэзского флотов,
отрезавших восточносредиземноморские гавани от египетских кораблей,
крестоносцы в ближайшие за взятием Иерусалима годы
утвердились на всем побережье Сирии и Палестины. Один за другим
они захватили города: в 1101 г.-Хайфу, Арсуф, Кесарию,
в 1104 г.-Акру, в 1109 г.-Триполи (его осаждали почти семь
лет), Сайду, Бейрут, наконец, в 1124 г. - Тир.
На завоеванной территории кроме трех ранее основанных государств
было устроено еще одно - графство Триполийское (к северу
от Иерусалимского королевства).
Территория государств крестоносцев постепенно разрасталась:
она включала в себя области по верхнему течению р. Евфрат, затем
узкую полосу земель в Западной Сирии и далее всю Палестину, а
также часть Заиорданья и Синайского полуострова. В литературе
все эти государства (т. е. Иерусалимское королевство, графства
Эдесское и Триполийское, княжество Антиохия) обычно объединяются
под одним названием - Латино-Иерусалимского королевства.
В каждом из них утвердились государями виднейшие из главарей
крестоносцев: в Эдессе - Бодуэн, а после того, как он стал иерусалимским
королем,- его наследники; Антиохию прибрал к рукам
Боэмунд, всячески старавшийся затем расширить свои владения
в войнах с соседями; Триполи досталось наследникам его соперника
Раймунда Тулузского (сам Раймунд скончался во время осады
этого города в 1105 г.); корону иерусалимских королей закрепили
за собой потомки Готфрида Бульонского - государи АрденнскоАнжуйской
династии [двойное название объясняется тем, что в
1131 г. иерусалимский трон занял зять Бодуэна II (1118-1131)
французский граф Фулько Анжуйский, чьи наследники с того времени
правили в Иерусалиме].
Своими победами первые крестоносцы были обязаны не столько
сплоченности и единодушию, о которых так подробно распространяются
латинские хронисты, сколько прежде всего разрозненности
мусульманского мира. На Востоке они имели дело не с каким-то
целостным, единым блоком противников, а с пестрым
конгломератом государственных образований сельджуков и арабов,
их крупных и мелких князьков, лишенных спайки. Мусульманский
мир был разобщен. Его политическая дезинтеграция
дополнялась религиозной распыленностью: сельджуки-сунниты не
находили общего языка с египетскими шиитами, причем и среди
шиитов, в свою очередь, шла борьба течений и сект. В результате
завоеватели не получили надлежащего отпора на Востоке и сумели,
хотя и ценой больших потерь, на десятилетия утвердить свое господство
в богатых землях Сирии и Палестины.
Овладение Восточным Средиземноморьем удовлетворило корыстные
интересы нескольких сотен светских и церковных феодалов
Западной Европы. Народные массы были принесены в жертву
этим интересам; половина или даже большая часть участников
Первого крестового похода - то же относится и к разгромленным
арьергардным походам - не принадлежала к числу феодалов. Это
были бедняки, главным образом из крестьян, отправившиеся в неведомые
края в поисках лучшей доли, но нашедшие там лишь гибель.
Первый крестовый поход явился гигантским жертвоприношением
народов Запада, инициированным папством, католической
церковью и верхами феодального класса в собственных завоевательных
целях, прикрытых религиозными стягами.
ГОСУДАРСТВА КРЕСТОНОСЦЕВ НА ВОСТОКЕ
НОВОЕ И СТАРОЕ В ФЕОДАЛЬНЫХ ПОРЯДКАХ
Обосновавшись в новых владениях, западные сеньоры и рыцари
перенесли туда привычные общественно-политические установления,
существовавшие на родине большинства из них - во
Франции. Вместе с тем им пришлось по необходимости считаться
с некоторыми особенностями экономического строя и социальных
отношений, укоренившихся в завоеванных областях. К этому времени
на Ближнем Востоке также господствовали феодальные порядки,
но они отличались определенным своеобразием. Одна из
главных специфических черт феодализма в этих странах состояла
в том, что тут была развита городская жизнь, на Западе же она
только зарождалась. Иными были и формы поземельных отношений,
а отсюда и система взаимосвязей внутри господствующего
класса.
Общественные отношения, сложившиеся в государствах крестоносцев,
или, как их называло местное население, франков, в конечном
счете представляли собой некий синтез западноевропейского
феодального устройства - преимущественно в его французском
варианте - с тем, которое утвердилось в Сирии и Палестине еще
до появления западных завоевателей. Со времени арабского, а
затем сельджукского владычества здесь получила распространение
военно-ленная система икта: так называлось условное владение
(бенефиций), которое государственная власть предоставляла военным
и гражданским чинам. Икта либо состоял из земельного
надела, постепенно превращавшегося в наследственный,- его владелец
(иктадар) обязан был уплачивать поземельную подать в
казну, либо заключался в передаче иктадару права взимать различные
подати (в первую очередь харадж - государственную поземельную
подать) и налоги в свою пользу. С завоеванием Ближнего
Востока крестоносцами военно-ленная система икта существенно
видоизменилась: она оказалась вплетенной в те феодальные
порядки, которые принесли с собой франки. При этом возобладали
все же институты западного феодализма, а восточные элементы
если и сохранялись, то, во-первых, в более или менее модифицированном
виде, а во-вторых, исключительно на низовом уровне. Так,
в деревнях, населенных христианами, нередко продолжали функционировать
должностные лица, называвшиеся раисами; в их компетенцию
входил разбор мелких судебных тяжб гражданского
характера (уголовная юрисдикция находилась в ведении сеньоров)
; раисы несли также ответственность и за сбор натуральных
поступлений сеньору.
Кое-где, в частности в Антиохийском княжестве, уцелела другая
старинная должность - должность кади, тоже ведавшего мелкими
судебными делами, но у мусульман.
Впрочем, даже сами феодальные порядки в разных государствах
крестоносцев были не совсем одинаковыми. Так, в политическом
устройстве итало-норманнского Антиохийского княжества
проступали заметные следы византийских влияний (ведь до 1084 г.
Антиохия была подвластна Византии), и в целом его политическая
организация несколько отличалась от той, которая сформировалась
в Иерусалимском королевстве, в основном лотарингском (например,
в Антиохии княжеская власть передавалась по наследству, в
Иерусалимском королевстве принцип наследственности короны сочетался
с принципом выборности королевской власти). В свою очередь,
имелись определенные отличия в порядках того же, скажем,
Иерусалимского королевства и провансальского - по составу своего
господствующего слоя - графства Триполи и т. п. Тем не менее
можно выделить наиболее характерные особенности общественнополитического
строя франкских государств.
ПОЛОЖЕНИЕ КРЕ
...Закладка в соц.сетях
