Жанр: История
Детективы в тогах
...ринесу деньги сегодня, - пообещал Муций. - Хотя нет, погодите,
кажется, у меня с собой... - Он поспешно
завернул тогу, сунул руку под тунику и обнаружил, к своему облегчению, что
платок с деньгами на месте. Развязав узел, он
вынул серебряную монету достоинством в 20 сестерциев и вручил ее смотрителю.
- Но у меня нет сдачи, - сказал смотритель; взгляд его так и приклеился
к деньгам в платке.
- Сдачи не нужно, - великодушно распорядился Муций.
Смотритель замялся.
- Откуда у тебя столько денег? - подозрительно спросил он.
- Мне их выдают каждый месяц, - решительно заявил Муций.
Ему совсем не хотелось углубляться в сложную историю того, как у него
оказались эти деньги.
- Твой отец, должно быть, очень богат, если дает тебе так много на
мелкие расходы, - задумчиво проговорил
смотритель.
- Мой отец - трибун Марий Домитий, - похвастался Муций.
Смотритель недоверчиво округлил глаза.
- Что такое? - воскликнул он. - Его светлость Домитий? В самом деле?
Муций снисходительно улыбнулся и указал на фонарь.
- Вот! - сказал он. - Марий Домитий. Ты сам только что прочел это мне.
Смотритель моментально переменился. Отвесив низкий поклон, он
забормотал:
- Прости меня за мои слова. Пожалуйста, не рассказывай отцу о нашем
маленьком происшествии. Я не знал...
поэтому вспылил нечаянно. В конце концов, я отвечаю за порядок. Мы не можем
позволить, чтобы кто-то проскальзывал
сюда и пользовался банями бесплатно. Кроме того, это опасно. Я каждую ночь
выпускаю воду из бассейна. Если мальчишки
повадятся пробираться сюда через крышу, один из них рано или поздно прыгнет в
пустой бассейн и переломает себе все
кости. И кто будет виноват? Скажут, что я. Тебе очень повезло, юный господин,
что в бассейне оказалось достаточно много
воды. Давай я высушу твою одежду. Ты не можешь пойти домой в таком виде.
- Сейчас не до того, - отказался Муций, внезапно поняв, что он не был
дома целую ночь. - А который теперь час?
- Солнце только что взошло.
- Я должен торопиться, - сказал Муций и рысью помчался к выходу. Но тут
же, однако, замедлил шаг и
остановился. - Расскажи мне о мальчике, который был здесь позавчера, - попросил
он.
- Когда я вчера утром отворил дверь, -начал говорить смотритель, - то
навстречу мне выскочил мальчик и чуть не
сбил меня с ног. Все случилось так быстро, что я успел заметить только его
спину. Поймать его было просто невозможно;
он удирал, точно варвар. Наверняка он забрался сюда через крышу. Другого способа
нет, потому что я проверяю каждый
уголок перед тем, как запереть на ночь дверь, а она здесь единственная. Когда
сегодня утром я увидел тебя на скамье, то,
конечно, подумал, что ты - это он. Но если ты говоришь, что нет, значит, нет, -
поспешил добавить смотритель. - Да, и
лучше возьми свои деньги обратно.
- Оставь их у себя, - отозвался Муций и помчался прочь.
- Ты очень добр, молодой господин, - вслед ему прокричал смотритель.
Муций пробежал небольшое расстояние до Главной улицы, пересек ее и
стороной обошел Форум. Он не хотел,
чтобы его заметили в теперешнем виде-в мокрой и грязной одежде, с нечесаной
копной волос. Вдруг он остановился как
вкопанный от поразившей его идеи.
- Великие боги! - пробормотал он себе под нос. - Руф не виноват!
Ему внезапно, как гром среди ясного неба, пришла мысль, что Руф никак
не мог написать на стене храма: "Кай -
болван". Руф всю ночь просидел запертым в банях Дианы.
ПИСЬМО К ИМПЕРАТОРУ
Когда Муций закончил свой рассказ, друзья молча уставились на него. Они
не знали, то ли восхищаться Муцием,
то ли поднять его на смех. История дикая. Как можно в нее поверить? Хотя, с
другой стороны, Муций представил
доказательства - плащ Руфа, все еще мокрый, и собственный фонарь. Скорее всего,
он ничего не придумал. В таком случае
Муций - герой и заслуживает большого уважения.
Ребята находились в своей пещере, сидя на расшатанных ящиках вокруг
стола, на мраморной треснутой крышке
которого горела только одна свеча. Однажды, играя на Эсквилинском холме, они
наткнулись на просторную пещеру в скале
и тут же завладели ею. Это был их официальный штаб. Здесь они собирались, когда
нужно было обсудить нечто важное, и
здесь же они прятались, когда возникала необходимость какое-то время отсидеться
в укромном месте. В одном из темных
углов пещеры был свален всякий хлам, который ребята собирали по всему городу с
намерением когда-то обставить свое
убежище. Над входом они повесили старый вытертый ковер, служивший занавесом.
Публий первый выразил сомнение в рассказе Муция.
- Ты хочешь сказать, что провел всю ночь взаперти в банях Дианы? -
медленно проговорил он.
- Можешь узнать у смотрителя, если мне не веришь. - Муций был глубоко
оскорблен.
- А что тебе сказали родители, когда ты возвратился домой? - робко
поинтересовался Флавий.
- Мне повезло, - ответил Муций. - Вчера вечером они были в театре, а
потом пошли в гости, так что вернулись
поздно и утром поздно встали. Меня видел с утра только привратник, а уж он меня
не выдаст.
- Если бы я знал, что ты останешься у Лукоса, я бы тоже остался, -
заверил Муция Антоний.
- Я вовсе не хотел оставаться там, - ответил Муций. - Я попал в
ловушку, когда вы, идиоты, захлопнули дверь за
собой.
- Как ты думаешь, Лукос мог бы наслать на тебя порчу? - спросил Флавий.
- Этого я не могу сказать, - засомневался Муций, - но там повсюду
ползали змеи, и мне почему-то это не очень
понравилось.
- А я заколол бы Лукоса своим кинжалом, - хвастливо заявил Антоний.
- Если только для начала не свалился бы замертво от страха, - поддел
его Публий.
- Тихо! Все это теперь неважно, - прервал их Юлий. Он отодвинул свечу в
сторону и вопросительно взглянул на
Муция. - Так ты думаешь, что Руф тоже был заперт в банях Дианы в роковую ночь? -
спросил онl.
- Я уже все объяснил. - Муций терял терпение. - Наверное, Руф
отправился к Лукосу. Потом он, скорее всего,
прыгнул в бассейн. Утром, когда смотритель отпер дверь, он выскочил из бань и
удрал. Попасть в бани можно было только
так, как я, - через крышу. Произошло это наверняка между первым и вторым часом
ночи, когда из бассейна выпустили еще
не всю воду. Если бы он прыгнул позже хотя бы на полчаса, то сломал бы себе шею.
Так что Руф невиновен. Он не мог
расписать стену храма.
- Но зачем он ходил к Лукосу? - не понял Флавий.
- Только боги могут ответить, - вздохнул Муций. - А я знаю одно: если
Руф побывал в банях Дианы, попасть туда
он мог только пройдя по крыше дома Лукоса. Его дом - единственный на улице такой
же высоты, как бани Дианы.
- Муций все правильно говорит, - возбужденно воскликнул Юлий. - Помните
одежду Руфа, которую мы нашли под
кроватью? С нее даже капало.
- Вот именно! - выкрикнул Муций, обрадовавшись поддержке. - Она была
мокрой потому, что Руф прыгнул в
бассейн бань Дианы.
- Нужно немедленно что-то предпринять, - решительно заявил Юлий.
- Но что именно? - спросил Флавий.
- Пойдемте к Ливии и все ей расскажем.
- А что Ливия сможет сделать? - засомневался Публий. - Она сама
говорила, что бессильна. Городской префект не
примет ее, так как знает, что император не жалует Претония.
- Тогда нам остается пойти к самому императору, - рассудил Флавий. -
Если император прикажет освободить Руфа,
тут и делу конец.
Идея была смелой.
- Ну кто бы мог подумать! - съязвил Публий. - Флавий на старости лет
становится героем.
- Придумано неплохо, - отметил Муций. - Мы сможем доказать императору,
что Руф не виноват.
- Это совеем непросто, - возразил Юлий. Он понизил голос и зашептал: -
Императора тщательно охраняют. Он
живет в постоянном страхе, что его пытаются убить. Просто так к нему не пройдешь
- сначала нужно попросить аудиенции,
а это займет несколько дней.
- Я знаю, что нам делать, - заявил Антоний с видом заговорщика.
- Что? - мрачно поинтересовались остальные, так как знали - Антоний
обязательно предложит что-нибудь
несуразное.
- Мы напишем ему письмо, - выпалил Антоний. - Письма он не испугается.
Друзья онемели. Единственный раз Антоний предложил что-то разумное. Они
смогут оставить письмо во дворце,
и его немедленно передадут императору.
- А кто напишет письмо? - спросил Флавий.
- Ты, конечно, - решил Публий. - У тебя лучший почерк в классе. Хоть
раз на что-то сгодится.
Флавий запротестовал, но все его возражения были отвергнуты.
- На чем же мне писать? - недовольно спросил он.
- Проще простого, - сказал Юлий, доставая из-под тоги пергаментный
свиток. - Вот сборник речей Цицерона. Мне
не хотелось бы расставаться с ним, но мы могли бы написать письмо на обратной
стороне. Она почти чистая.
Флавий опять был недоволен.
- Письмо на обратной стороне свитка! Что подумает император! Он, скорее
всего, прочтет речь Цицерона, а не наше
письмо.
- Император умнее тебя, - с убежденностью заявил Муций. - Мы не можем
тратить драгоценное время на поиски
навощенных табличек. Дело очень срочное. Император поймет. Просто перечеркни
речи на свитке.
Но Юлий и слышать об этом не хотел.
- Нет! Ничего не вычеркивай! - взмолился он. - Очень жалко. К тому же
императору это может не понравиться. Он
очень высокого мнения о Цицероне, и ему будет приятно получить его труды. Просто
пиши на другой стороне, ничего
дурного здесь нет. Ну, начинай!
- Но я пока не знаю, что писать, - признался Флавий.
- Я продиктую, - предложил свои услуги Юлий.
Флавий уселся за стол, развернул пергамент, расправил его, поставил
рядом свечу и взял в руки угольный
карандаш. Потом выжидательно посмотрел на Юлия. Тот принялся шагать взад и
вперед в размышлении. Наконец он
остановился за спиной Флавия и начал: "Дорогой император". Только и успел он
произнести, как Муций и Публий тут же
накинулись на него.
- Так императора не приветствуют, - заявил Муций.
- А как тогда? - оскорбился Юлий.
- Я знаю, - выпалил Антоний. - Божественный, милостивый, знаменитейший,
глубоко почитаемый, мудрейший
император.
- Это чересчур, - буркнул Муций.
Они заспорили о том, как следует обращаться к императору; затем они
устраивали дебаты по поводу каждого
предложения, которое диктовалось Флавию; и наконец сразились из-за подписи.
Когда письмо было закончено, прошел почти час. Но они в конце концов
остались довольны, и Флавию пришлось
зачитывать его вслух несколько раз.
"Досточтимый, божественный император, - читал Флавий, - мы умоляем
пощадить Руфа, сына Претония. Он
сейчас в тюрьме по обвинению в том, что написал "Кай - болван" на стене храма
Минервы, посвященного тебе. Руф
невиновен, так как он был заперт в банях Дианы всю ночь. Он прыгнул в бассейн
через проем в крыше. Это могло
произойти только между первым и вторым часом ночи. Если бы он прыгнул, когда в
бассейне не было воды, то утром был
бы уже мертв и не смог бы убежать. Смотритель уходит вечером и возвращается
утром. Тем временем он выпускает воду из
бассейна и запирает двери. Руф оказался внутри и не смог выбраться наружу. Он
промчался мимо смотрителя утром, и
теперь тот думает, что это был Муций, но Муций знает, что это был Руф, так как
смотритель нашел фонарь Муция в
бассейне, но этот фонарь был у Руфа, а не у Муция. Два стражника заявили, что
надписи "Кай - болван" не было на стене
храма до пятого часа ночи. Они в этом совершенно уверены, потому что именно в
этот час они всегда чувствуют голод и
закусывают хлебом с фигами и пьют вино. Им можно верить: стражники никогда не
лгут. Но слова "Кай - болван"
появились на стене до рассвета. В то время Руф все еще сидел взаперти в банях
Дианы. Это доказывает, что Руф не
слоняется без дела, оскверняя храмы. Поэтому мы припадаем к твоим ногам и просим
милости для нашего товарища Руфа.
Ученики школы Ксанфа".
Флавий выдохся и замолк.
- Яснее быть не может, - решил Муций, потирая руки от удовольствия.
- Теперь нужно срочно доставить письмо во дверец, - сказал Юлий.
- Погодите. Поспешишь - людей насмешишь, - предостерег Публий. - Я
подумал о другом. А как же Скрибон?
- Что ты имеешь в виду? - недовольно спросил Муций.
- Скрибон - самый известный в Риме знаток почерков, - пояснил Публий. -
Если Скрибон утверждает, что почерк
настоящий, значит, так оно и есть.
- Хм, - промычал Юлий и начал сверлить глазами Муция.
Антония и Флавия опять одолели сомнения. Кто-то один говорит правду:
Скрибон или Муций. Только Скрибон -
известный ученый, а Муций - просто школьник.
Муций снова уселся на ящик, подпер голову рукам я и уставился в
пустоту.
- Может, тебе все это приснилось? - предположил Антоний. - Мне тоже
иногда снятся смешные сны. Вчера мне
приснилось, что я пират и что я свалился в воду. Я бы утонул, если бы дельфин
не...
Муций вскочил в ярости и сунул мокрый плащ Руфа Антонию прямо в нос.
- Вот! И это тоже приснилось? - завопил он. - А фонарь, который я нашел
в банях, забыл?
- Плащ плохо пахнет, - сдавленно проговорил Антоний, чуть не
задохнувшись.
- - Тогда не болтай чепуху, - сказал Муций. - Руф невиновен. И это не
сон, это правда.
- Но в таком случае кто размалевал храм? - спросил Юлий. - Императору
это тоже будет интересно.
- Я не знаю! - закричал Муций вне себя. - Но кто-то наверняка подделал
почерк Руфа.
- Но кто? - упрямо повторил Юлий.
- Может, это было привидение, - предположил Антоний.
В этот момент в темном углу пещеры что-то с грохотом рухнуло, и
приглушенный голос произнес: "Это был я".
Мальчики подскочили от испуга. Из-за груды старых вещей появился Кай.
Он взобрался на перевернутую бочку и,
сердито глядя на ребят, сказал:
- Это я написал на стене храма: "Кай-болван".
КСАНТИПП НАХОДИТ ЗАЦЕПКУ
- Ты? - закричали ребята.
- Да, - подтвердил Кай. - Я подделал его почерк.
Мальчики в волнении обступили его.
- Зачем тебе это понадобилось? - решительно потребовал ответа Муций.
- Хотел отплатить ему.
- Так, значит, это ты ворвался в дом Ксантиппа? - воскликнул Флавий.
Кай кивнул.
- А чем ты ударил его по голове? - поинтересовался Антоний.
- Кулаком, - ответил Кай.
- Префекту на Руфа донес тоже ты? - сурово спросил Муций.
- Нет, это был не я, - сказал Кай. - Я только хотел, чтобы Руфу задали
взбучку. Даже не думал, что его заберут в
тюрьму.
Тут вперед пробился Публий и подозрительно спросил:
- А как тебе удалось так здорово скопировать почерк Руфа?
Кай замялся ровно на секунду, а затем неохотно пробурчал:
- Я налил в восковые бороздки красной краски и прижал табличку к стене
храма.
Публий был поражен.
- Хитро придумано, - добавил он.
Остальные также были удивлены, им бы и в голову не пришел такой простой
трюк. Только Юлий сидел в
задумчивости, нахмурив брови.
- Кай вовсе не такой глупый, как мы думали, - сказал Публий. - Он даже
Скрибона обвел вокруг пальца.
- Кай врет, - неожиданно громко и решительно заявил Юлий.
- Нет, не вру, - неуверенно промямлил Кай.
- Врешь, и еще как! - парировал Юлий. - Ты и не думал подделывать
почерк Руфа. Если бы ты заполнил бороздки в
воске красной краской, а потом прижал табличку к стене, как ты говоришь, то
надпись получилась бы перевернутой. Я могу
доказать. Смотрите! - велел он остальным и подошел к столу. Взяв кусочек угля,
которым Флавий писал письмо
императору, Юлий раскрошил его, энергично несколько раз поплевал на крошки и
замесил пальцами черную кашицу.
Потом он метнулся в угол, откуда принес гладкую дощечку. Обмакнув палец в
угольное месиво, Юлий вывел на доске
"КАЙ" и с силой прижал дощечку к белой мраморной крышке стола. Затем он отнял
дощечку и торжествующе
продемонстрировал всем результат. На белом мраморе четко виднелось чуть
смазанное слово "NAK".
Муций обернулся и с серьезным видом посмотрел на Кая.
- Объясни, пожалуйста, почему ты солгал? - строго спросил он.
Кай стоял, сжав губы. Вдруг он покраснел и произнес:
- Отведите меня к префекту и скажите, что это я виноват. Тогда Руфа
освободят.
- Ага! Так вот откуда ветер дует! - вскричал пренебрежительно Публий.
- Надеюсь, ты жалеешь теперь, что наябедничал на Руфа отцу? - спросил
Муций.
Кай кивнул.
- Это из-за меня он в тюрьме, - промямлил он.
- Хорошо, что сам признался, - заметил Юлий уже более дружелюбно.
- Давайте снова с ним дружить, - предложил Флавий. - Он ведь раскаялся.
- Ни в чем я не раскаялся, - упрямо гудел Кай. - Просто я хочу обратно
в вашу компанию. Вот и все.
- Нам теперь не до игр, - напомнил Муций.-Мы должны узнать, кто
подделал почерк, иначе Руфу несдобровать.
- Знаю, - не поднимая глаз, продолжал бормотать Кай. - Я все слышал. А
спрятался я потому, что хотел узнать, что
вы станете говорить обо мне. Откуда вы знаете, что кто-то подделал почерк?
- Вот это как раз мы не можем доказать, - признал Муций. - Никто не
поверит нам. Люди поверят Скрибону.
- Наверное, здесь какой-то фокус, - сказал Кай, почесывая за ухом, при
этом он выглядел не очень
сообразительным.
- Или волшебство, - заключил Антоний.
При слове "фокус" Юлий вскинулся и хитро поглядел на Кая.
- А как ты смог сочинить эту историю с краской и бороздками в воске? -
спросил он. - Сам додумался?
- Когда-то я видел, как наш повар выпекает печенье, - рассказал Кай. -
В виде букв. Хотя это было давно, я хорошо
запомнил. У повара были деревянные формочки - буквы. Он клал их на бронзовое
блюдо, потом заполнял формочки тестом
и ставил блюдо в печь. Когда через некоторое время он вытаскивал блюдо и снимал
формочки, получались съедобные
буквы. Он давал мне их, чтобы я учился читать, а я только ел.
- Боги всевышние! Помогите! - забормотал потрясенный Юлий. - Кажется, я
знаю.
- Что знаешь?
- Ну, конечно, как это было сделано. Единственно возможный способ, -
стонал Юлий.
- Он сошел с ума, - решил Флавий.
- В него вселился злой дух, - заключил Антоний.
- Дайте ему сказать!-прикрикнул на них Муций.
- Я знаю, как скопировали почерк Руфа, - заявил Юлий. - Кто-то прорезал
насквозь буквы на его восковой
табличке, затем прижал табличку к стене и обвел буквы кисточкой, обмакнув ее в
красную краску. Таким образом на стене
появилась надпись "Кай - болван" в том виде, как ее сделал Руф.
Прошло несколько минут, прежде чем все поняли, что Юлий имел в виду, но
потом друзья устроили ему громкую
овацию. Юлий разгадал тайну! Флавий и Антоний пустились в радостный пляс. Муций
похлопал Юлия по плечу.
- Ты - гений! - похвалил он.
Один только Кай ни слова не понял из объяснения, впрочем, никто и не
думал, что он поймет. Даже Публию не к
чему было придраться на этот раз.
- Я предполагал что-то похожее, - с улыбкой сказал он.
- Давайте сюда письмо, - велел Муций. - Нужно добавить это объяснение.
Руфа, наверное, освободят сегодня же.
Флавию снова пришлось сесть за стол, а Юлий с Муцием принялись
диктовать ему постскриптум о подделке
почерка. Но не успел Флавий дописать последнее предложение, как ребята услышали
знакомый голос у входа: "Наконец-то
я вас нашел, бездельники!" - и в пещеру вошел Ксантипп, вовсю хромая и опираясь
на палку.
Мальчики лишились дара речи. Ксантипп собственной персоной! Что
заставило его рыскать по пещерам? Конечно,
ничего хорошего. К тому же Ксантипп был далеко не в лучшем расположении духа.
- Если бы Ромп не сказал мне, что вы наверняка сидите в своей пещере, я
бы ни за что вас не нашел, - забрюзжал
он. - Хорошенькие же истории мне пришлось выслушать!
Застонав, он заковылял к ребятам, остановился и поискал глазами, куда
сесть. Муций поспешно схватил ящик и
предложил его учителю. Ксантипп с величайшей осторожностью опустился на ящик и
огляделся вокруг с явным
неудовольствием, так как пещера не являла собой образец аккуратности. Затем он
продолжил:
- Ко мне приходили мать Руфа и Ромп. Они думали, что вы в школе, но,
конечно, вашего следа там не было! Ливия
рассказала мне о печальном происшествии с Руфом - ужасное несчастье, ужасное. Я
мало что могу, ведь я не римлянин, но
я заверил ее в своей помощи. Нога у меня до сих пор зверски болит, но я
отправился разыскивать вас. Пришлось нанять
паланкин с двумя носильщиками. Они ждут снаружи, и каждая минута стоит денег,
поэтому поживей. Что сказал Лукос?
Ребята пристыженно молчали. Наконец Юлий прошептал:
- Лукос почему-то не захотел воспользоваться своим даром для нас.
- Но мы сами обнаружили, что Руф невиновен, - с гордостью доложил
Муций.
- Так, значит, сами? - проскрипел Ксантипп. - Могли бы побеспокоиться и
сообщить об этом Ливни. Так долго
оставлять бедную женщину в неведении - разве хорошо?
- Мы решили сначала написать письмо императору, - объяснил за всех
Юлий.
Ксантипп вздернул мохнатые брови.
- Вы написали письмо императору?
- Мы хотели рассказать, что Руф совершенно не виноват, и попросить для
него пощады, - сказал Муций.
- Где же ваше замечательное творение?
- Здесь. - Муций вручил учителю свиток, на котором Флавий написал
письмо.
Ксантипп придвинулся поближе к огню, развернул пергамент и начал
читать:
- "Доколе же ты, Катилина, будешь злоупотребить нашим терпением? Как
долго еще ты, в своем бешенстве,
будешь издеваться над нами? До каких пределов ты будешь кичиться своей
дерзостью, не знающей узды?" - Он замолчал,
в изумлении уставился на своих учеников, а потом спросил: - Что это значит?
Зачем вы приплели сюда речь Цицерона?
- У нас случайно оказался сборник его трудов, - пояснил Муций. - Наше
письмо на обороте.
- Могли бы с самого начала предупредить, - раздраженно проворчал
Ксантипп. Он перевернул свиток и молча
прочитал письмо. Затем учитель взглянул на ребят и мрачно спросил: - Кто это
писал?
- Я, - признался Флавий.
- Отвратительная работа, - рявкнул Ксантипп. - Полно ошибок. Орфография
чудовищная. Возьмусь я за вас, когда
начнутся занятия! - Он швырнул свиток на стол. - Кроме того, ваша логика
неубедительна, а доказательства беспомощны, -
продолжал он. - Неудивительно, что все вы не успеваете по математике. Садитесь.
Мальчики послушно расселись на ящиках. Только Флавию места не хватило,
и ему пришлось опуститься на пол.
- У кого-нибудь из вас осталось в голове хотя бы слабое представление о
Пифагоре? - задал вопрос Ксантипп.
Мальчики с готовностью кивнули, хотя совершенно не помнили, о чем идет
речь.
- В прямоугольном треугольнике квадрат гипотенузы равен сумме квадратов
катетов. Как мы называем такое
утверждение? - спросил Ксантипп.
- Загадкой, - промямлил Кай.
Ксантипп метнул на него испепеляющий взгляд, с презрением отвернулся и
вызвал:
- Юлий!
- Доказательство, - ответил тот.
- Неправильно, - сказал Ксантипп. - Это гипотеза. Гипотеза есть
утверждение, которое надо доказать, прежде чем
оно станет истиной. Так называемые доказательства в вашем письме не более чем
гипотезы. Кто-нибудь видел Руфа в банях
Дианы?
- Нет, - признал Муций.
- Значит, у вас нет свидетелей, а без них вы ничего не сможете
доказать. Теперь о подделке почерка. Вполне
возможно, что восковую табличку Руфа использовали как шаблон, но кто поручится,
что это сделал не сам Руф?
Юлий поднял руку.
- Да? - вызвал его Ксантипп.
- Зачем нужна была Руфу такая морока, как вырезание букв, если он прямо
мог написать на стене?
- Ты когда-нибудь пробовал писать в темноте? - поинтересовался
Ксантипп.
Юлий не подумал об этом.
- Вот видишь! - сказал Ксантипп самодовольно. - Ты даже при свете не
умеешь как следует писать.
Мальчишки рассмеялись, а Юлий обиделся.
- Тихо! - приказал Ксантипп. - Я здесь не для того, чтобы развлекать
вас.
- Значит, вы в самом деле думаете, что Руф виноват? - робко спросил
Муций.
Ксантипп внезапно впал в ярость, даже вены на висках выступили.
- Разве я говорил это? - рявкнул он.
- Н-н-нет, - запинаясь, протянул Муций.
- Тогда не задавай таких глупых вопросов.
Погрузившись в раздумье, Ксантипп уставился на крышку стола, и мальчики
боялись пошевелиться. Они ожидали
следующей порции язвительных слов и саркастических вопросов. Ливии следовало
хорошенько все взвесить, прежде чем
посвящать Ксантиппа в подробности. Все, что они делали, по его мнению, никуда не
годится. А сам-то он может только
вмешиваться и больше ничего.
Однако, когда Ксантипп снова взглянул на ребят, им показалось, что
настроение у него несколько улучшилось.
- Я знаю Руфа. Он не похож на мальчика, который способен осквернить
храм, - произнес Ксантипп. - Мы сумеем
его спасти.
У ребят отлегло от сердца. И Ксантиппу, как бы там ни было, не чужды
человеческие чувства. Переполненный
радостью, Муций воскликнул:
- Мы все время голову ломаем, кто же мог это сделать?
Ксантипп педантично заметил:
- Вы, без сомнения, проглядели ту самую деталь, которая может помочь
нам разгадать загадку. Муций, расскажи
мне еще раз, и очень подробно, все, что вы знаете об этом деле. Мне нужны
мельчайшие детали. Даже самая незначительная
из них может дать нам в руки ключ.
Муций встал с места, как будто был в классе, набрал в легкие воздух и
начал рассказывать, несколько сбивчиво, всю
историю с начала. Но по мере повествования уверенность его росла: он шаг за
шагом описал все, что случилось после
роковой ссоры Руфа и Кая; что сделал он сам и что сделали остальные ребята; что
они обнаружили и к каким выводам
пришли. Сейчас впервые Муций ощутил хоть какую-то пользу от всех упражнений,
которые давал им Ксантипп по
искусству ораторской речи.
Когда Муций закончил говорить, Ксантипп одобрительно кивнул.
- Можешь сесть на место! - сказал он.
Муций уселся. Ксантипп подумал с минуту, затем дважды стукнул палкой по
каменному полу пещеры и сказал:
- У нас есть за что зацепиться.
Мальчики выжидательно замерли.
- Наша зацепка - сообщение в городском бюллетене, - продолжал Ксантипп.
- Что вам пришло в голову, когда вы
прочитали об осквернении храма?
- Ничего, - признался Юлий.
- Мы рассердились, - добавил Флавий.
- А вы, наоборот, должны были обрадоваться, - объявил Ксантипп. - Это
сообщение доказывает, что Руф
невиновен, причем абсолютно.
- Как? - хором спросили мальчики.
- Потому что сообщение
...Закладка в соц.сетях
