Жанр: История
Соборное уложение 1649 года
...ый, и полноценный, с участием национальных команд
не менее ста стран, чемпионат мира по боевому единоборству "Собор Перуна"!
Глаза Епишева сверкнули, а Яворский первый хлопнул в ладоши. Через
мгновение все разразились аплодисментами. Каждый лихорадочно прикидывал,
как можно использовать идею хозяина дома. Епишев первым ухватил свой кусок.
В свете пунктика президента о национальной идее он, беря эту идею под
покровительство, получал такой культурно-спортивный проект, переплюнуть
который ни один из близких "к телу" уже не сможет. На все время реализации
этого проекта он становился непотопляемым при любых перетрясках в высших
эшелонах власти. Яворский, Закрайский - все видели блестящие перспективы,
но аплодисменты хозяину раздались не только из-за этого. Когда гости после
небольшого обсуждения и традиционного фуршета покидали зал, Закрайский, уже
играя роль "скептика проникшегося", ткнул Яворского локтем в бок:
- Константин Алексеевич-то каков, миллиончиков двести, а то и триста
"зелененьких"... нате вам, с барского плеча...
Яворский брезгливо отстранился, а шедший рядом с ним рыхловатый, вальяжный
мужчина в дорогих швейцарских очках хмыкнул:
- Да-а... о-орел... блестяще, но он вернет их себе с лихвой. Сегодня он
получил карт-бланш даже на кражу со взломом. До тех пор, пока он не
закончит проект, а вероятнее всего и много дольше, все фискальные органы
будут сидеть на коротком поводке. - Мужчина приподнял одну бровь. - Черт
возьми, какая блестящая голова. Сегодня он оторвал у меня кусок стоимостью
почти три миллиарда долларов.
- Это как это? - опешил Закрайский.
- Завтра состоится залоговый аукцион по компании "Севморнефтегаз". В свете
сегодняшней бурной реакции Епишева я уже не сомневаюсь в его результате.
Что ж, мне повезло, что я уже знаю об этом. Посмотрим, кто завтра все-таки
попадет под этот паровоз.
Наконец все гости удалились. "Акула" повернулся и восторженно посмотрел на
хозяина. Они сидели в маленькой мониторной и прекрасно слышали все
разговоры, переключая селективные микрофоны с одной группки на другую.
- Я понял, что вы имели в виду, когда говорили, что у нас большое
преимущество перед нашими партнерами.
Хозяин тихо рассмеялся:
- И что же?
"Акула" улыбнулся в ответ и довольно произнес:
- Естественно, ваш проект.
- Нет, ты не прав. - Хозяин поднялся и, не обращая внимания на удивленный
вид собеседника, подошел к двери. Взявшись за ручку, он остановился и
произнес сухим, спокойным голосом: - Наше главное преимущество в том, что
мы знаем, что настоящий Собор существует. Поэтому у нас есть шанс вовремя
убраться с дороги, когда им не понравится то, что мы делаем.
2
Иван поднатужился и с хеканьем поднял бревно на вытянутые руки. Толстый
золотистый ствол повело.
- Держать, песий сын, - рявкнул Иван. Конрад, пыхтя, выровнялся. Пот
заливал глаза, мышцы трещали. Дед Изя торопливо шуровал ломом.
- Опускай!
Бревно с легким звоном опустилось в приготовленный выруб. Иван с трудом
разогнул пальцы и на дрожащих ногах опустился на колоду. Рядом, шумно дыша,
рухнул Конрад. Дед Изя неодобрительно смотрел на них:
- Ну что, охальники, чуть не приложило? Иван расслабленно махнул дрожащей
рукой:
- Ох, дед, твоя правда.
Дед Изя, неодобрительно покачивая головой, ушел в сторожку. Они еще
посидели, отдыхая, потом Конрад ткнул Ивана кулаком в бок и поднялся:
- Пошли, скоро отроки вечерять придут, а у нас еще ужин не согрет.
- Вот иди и грей, - проворчал Иван, но все-таки встал и побрел к длинному
дощатому столу.
Отойдя шагов на сорок от стены, он оглянулся и, прикрыв глаза ладонью от
низкого вечернего солнца, посмотрел на сруб. Тот высверкивал
свежезачищенными стволами, сияя под солнечными лучами как золотой. Знатная
получится дружинная изба.
Иван полез на полку за мисками. Старая сторожка деда Изи уже была мала для
толпы обучаемых. Иван хмыкнул. Три года прошло, а уж, почитай, сотня
отроков наберется. Вернее, отроков меньше. Пятеро первых - уже воины. Он
расставил миски, разлил отвар по кружкам и нарезал хлеб. Кончив накрывать
на стол, он сел на лавку и вытянул ноги. Закончился их последний день.
Завтра на рассвете они с Конрадом отправятся в обратный путь. Иван
улыбнулся, представив, как удивились бы пограничники и таможня, если бы им
случилось столкнуться с Конрадом. Респектабельный, молодой биолог... без
документов... посреди России... собирается босиком топать в родной Кђльн...
Гулко ухнул филин. Из-за знакомой разлапистой ели беззвучно начали
появляться отроки. Конрад, поглядев на их уставшие, но сосредоточенные
лица, принялся наваливать в миски наваристую гречневую кашку.
Вечером они сидели вместе с Сычом и молчали, глядя на темнеющий восток. В
обычной пелене туч, всегда тянущейся над Сычом, сегодня были изрядные
прогалины, поэтому солнце постаралось воспользоваться моментом и поработать
над их боками, выкрасив их напоследок в золотисто-красные тона. Вдруг Сыч
кивнул какой-то своей мысли и резко поднялся. Конрада и Ивана будто
подкинуло. Через мгновение они уже, пригибаясь, проскочили под еловой
веткой и оказались в полосе тумана, за которой начиналась дорога к
святилищу. Все трое шли молча. Кто знает, что заставило Сыча в ночь перед
уходом опять провести их к святилищу. Иван наезжал к деду Изе денька на
два-три почти каждый месяц, Конрад тоже заглядывал частенько. Но с того
момента, как они ушли после посвящения, ни один из них ни разу не был в
святилище. Иван как-то пытался пройти лесным ходом, даже успел увидеть
туман впереди, но тропа упрямо сворачивала в сторону, и опять вокруг был
обычный лес. Не всякому, даже из посвященных, дано приблизиться к
святилищу. Это место волхвов и старейшин. Наконец впереди возникли
бревенчатые ворота. Они подошли, и ворота распахнулись. Идол Перуна
сумрачно взирал на вошедших. Трое ступили к подножию идола, окруженному
кольцом кострищ. Конрад хмуро окинул взглядом кострища. Он так и не смог
понять, почему дубовый идол выдерживает жар кольца костров. Сыч шагнул в
круг кострищ. Конрад и Иван замерли, не переходя кольцо выжженной земли.
- Воины...
Сыч посмотрел на них долгим взглядом, и каждый ощутил ожидание схватки,
боль, кровь и стену ненависти и страха, готовую обрушиться на них. Сыч
внимательно наблюдал за воинами, примечая, как еле заметно раздулись
ноздри, губы сжались в нитку, напряглись мышцы. Оба мгновенно привели себя
в боевое состояние. Но тот, кто не обладал способностями Сыча, вряд ли
увидел бы, как это произошло. Сыч удовлетворенно произнес: - Вижу, готовы.
- Кто, мудрейший? - сумрачно спросил Иван.
- Попробуй ответить сам, - чуть улыбнулся Сыч. Иван кивнул. Он догадался
сразу. Конрад поймал взгляд Сыча, но тот спокойно покачал головой.
- Ты уйдешь, брат Медведь. Твой срок придет позже, чем брата Волка.
Впрочем, кто знает, что вам скажут сегодня боги? - С этими словами он вышел
из круга и двинулся к воротам. Его сгорбленная фигура мелькнула в прогалине
между двух исполинских елей, и ворота медленно захлопнулись.
Они улеглись голова к голове у самого основания идола. Звезды над
святилищем, как обычно, сияли особенным, неярким светом, а луна,
поднимающаяся над верхушками огромных деревьев, была, кажется, раза в два
больше, чем всегда. Это была отличная ночь для разговора с богами. Воины
молчали, в такое время слова мешают. Каждый думал о своем. Мысли Ивана
вернулись к тому моменту, когда полтора года назад не столько похудевший,
сколько как бы высохший Сашка возник на пороге его квартиры.
- Здравствуй, Волк. - Он шевельнул плечом, и сидевший на жестком кожаном
наплечнике, пришитом к потертому пиджаку, сокол, раскинув крылья, влетел
внутрь его нового, еще пахнущего свежим деревом дома и уселся на выступе
короткой балки под самым потолком, которую Иван приготовил как раз для
соколов своих будущих гостей.
Иван обнял Сашку:
- Рад видеть тебя, брат Сокол.
Оба постояли несколько мгновений, разглядывая друг друга, и прошли в холл.
Пока Сашка рассматривал его новый дом, Иван сбегал на кухню и приволок
сервировочный столик с запотевшей бутылочкой и несколькими тарелками: с
нарезанным тонкими ломтиками копченым мясом, фруктами и кусочками свежего
мяса для сокола. Тот, учуяв мясо, издал гортанный клекот, но до зова
старшего остался на своем месте. Они опрокинули по рюмочке за встречу и
помолчали, думая каждый о своем.
- Спасибо за семью, - заговорил Сашка, ставя свою рюмку на стол. - Ольга
просто ошалела от такой заботы.
Иван промолчал. Оба понимали ненужность каких-либо слов. Сашка блаженно
откинулся в мягком огромном кресле и улыбнулся:
- А ты неплохо устроился, прямо Рокфеллер.
- Усиленно поддерживаю имидж богатого бездельника, - посмеиваясь, ответил
Иван.
- Все столовыми занимаешься?
- Не только.
- Слушай, - Сашка оживился, - тут, говорят, в Москве какой-то обалденный
ресторан открылся, с белыми медведями, случайно не твое заведение?
- Мое. - Иван рассмеялся. - А что, до сих пор болтают?
- О! - Сашка махнул рукой. - Ольга мне все уши прожужжала. Все рвется
сходить.
- Уговорил, - сказал Иван, и оба расхохотались. Некоторая неловкость,
незримо присутствующая с момента встречи, растаяла без следа.
- Расскажи хоть, что за заведение.
- О, это моя старая мечта. Мне всегда хотелось устроить что-то грандиозное,
ты помнишь. Сашка хитро сощурился:
- Не знаю, не знаю, раньше ты предпочитал столовки.
Они снова расхохотались.
- Уел, признаю, - вновь заговорил Иван. - Но сам подумай - каждый, наверно,
имеет свою голубую мечту. Или, на худой конец, желает создать что-то
грандиозное. А тут, после того как благополучно разрешились мои
затруднения, я укатил в гости к брату Соколу. Он как раз купил небольшое
ранчо в Калифорнии, неподалеку от Лос-Анджелеса. Бизнес наладился,
неприятностей не предвиделось, так что я проболтался у него несколько
недель. Дело уже шло к отъезду. И вот Фил вдруг уехал по своим делам на
восточное побережье, и я от нечего делать начал рыться в его библиотеке. И
наткнулся на потрясающий журнал. Он назывался "Нейшнл джиогрэфик". Всю
ночь, пока Фила не было дома, я провалялся, размышляя над появившейся
идеей, а через два дня был уже в редакции. Ребята раздумывали почти три
месяца, но потом мы ударили по рукам. Ты же знаешь, - расплылся в улыбке
Иван, - если я что вобью в свою тупую голову, мне трудно отказать.
- Ну я бы использовал более сильное слово, - заметил Сашка.
- Так вот, Москва - это первая ласточка. На очереди Нью-Йорк, затем Токио,
Париж, Рим... Всего будет двенадцать ресторанов "Нейшнл джиогрэфик". Идея
проста. Огромные голографии, живые животные и птицы в специальных
помещениях со стеклянными стенами или за мелкой сеткой, а некоторые прямо
на ветках деревьев. Настоящие растения и минимум искусственного. Но
главное: площадь и планировка всех ресторанов совпадает до квадратного
метра. Раз в месяц все рестораны по очереди закрываются, интерьер пакуется
и самолетом отправляется в следующую столицу. Каждый месяц "Нейшнл
джиогрэфик" принимает посетителей в другом мире.
- Блеск, - согласился Сашка, - а цены?
- А это сколько потянешь. - И, отвечая на непонимающий взгляд Сашки,
пояснил: - Там три зала: классик, люкс и эксклюзив.
- Вижу - это твое любимое детище, блеск в глазах, подробности, в общем,
чувствуется большое воодушевление...
Оба снова расхохотались.
- Ну а как ты, Сашок? - негромко спросил Иван.
- Черт его знает, меня до сих пор оторопь берет. - Он улыбнулся, вспоминая.
- Представь, охраняемый ЛЗУ, караул - семь человек и вдруг, из-под только
что рухнувшей сосны вылезает какой-то мужик неопределенного возраста и
заявляет тебе в лоб, что пришел за тобой. - Сашка помолчал. - Меня чуть
кондрашка не хватила, когда он поволок меня прямо мимо часового и стоящего
рядом пом-начкара с собакой. Сержант Заволуйко. Редкостной сволочью
считался. Но самый финиш был, когда они даже ухом не повели, только собака
заскулила. Первый месяц я все порывался домой, даже пробовал сбежать, но
дорогу не нашел, Сыч позаботился... Потом втянулся. Знаешь, мы с Сычом
трижды еще на зону возвращались. - Он вновь на мгновение умолк, а потом
продолжил: - Вот вроде сам уже кое-что умею, а все еще мурашки по коже. Я
ж, с тех пор как Сыч меня забрал, на зоне всего месяц был в общей
сложности, но... никаких проблем, как будто так и нужно. Да и за неделю
пешком от Валдая до Перми...
- Велика сила волхва, - согласился Иван.
И снова они помолчали. Иван разглядывал Сашку. Никто не остается прежним,
пройдя посвящение. Для постороннего взгляда Сашка словно бы и не изменился,
но для знающих его - очень сильно. Исчезла какая-то детскость, правильность
домашнего мальчика, которая улавливалась в нем, несмотря на возраст. Сейчас
он чем-то напоминал кубачинский кинжал в крепких кожаных ножнах.
- Чем думаешь заниматься, Сашок?
- Меня восстановили.
- И что?
- Ты прав. - Сашка вздохнул. - Я уйду.
- И куда?
- Скоро новые отроки придут в святилище. Сыч предложил мне помогать ему в
обучении.
Иван понимающе кивнул. Он не ошибся, когда просил Сыча позаботиться о
Сашке.
- Я рад за тебя.
Они проговорили до утра. А утром Сашка ушел по первой росе. В эту весну ему
предстояло стать воином.
С этими приятными воспоминаниями Иван уснул.
Пробуждение было резким. Волк вынырнул из сна со вздыбленным загривком.
Внутри клокотала животная ярость. Конрад, опустившись на четвереньки и
глухо рыча, осматривал лес поверх ограды. Светало. Напряжение медленно
отпускало.
- Тяжелый сон, - облизав сухие губы, промолвил Конрад.
- В этот раз Триглав хочет заняться всеми, - заявил Иван.
- Но я не увидел смерти.
- А я не уверен.
Иван направился к воротам. Сыч уже стоял там. Войдя внутрь, он подошел к
идолу и, прижавшись к сухому, звонкому дереву, коснулся пальцами глаз
Перуна. Прислушался к чему-то. Нахмурился. И повернулся к воинам:
- Смутный сон, братья. Укрепите сердца. Тяжелый путь вам предстоит.
- Многое непонятно, мудрейший... Сыч молча ждал.
- Я опять видел ЕГО. Но мне показалось, что он не враг. - Иван
вопросительно смотрел на Сыча. - Но я видел брата, что идет против братьев,
и он был первым среди врагов.
Сыч тяжело вздохнул:
- Сядьте, воины. - Он опустился рядом с ними. - Вы знаете, что были не
первыми среди тех, кто проходил посвящение по пророчеству.
Воины молчали.
- Тот, кого вы видели, был перед вами, но он не смог...
Иван припомнил, как сам остановился на грани в том особняке на окраине
Москвы.
- Ты прав, он не сумел удержаться, - помрачнел Сыч. - Он стал зверем. Он
убил всех своих братьев, он хочет убить и всех вас, и если, - голос Сыча
дрогнул, - если Триглав смог простереть над ним свою руку...
Иван похолодел. Перунов брат под рукой Триглава!!!
- Не это страшно. - Сыч покачал головой. - Он не сможет победить. Но,
погибая, он даст шанс Триглаву уничтожить Собор. И я не знаю, сможем ли мы
его остановить.
Воины молчали, убитые страхом и горечью, звучавшей в голосе могущественного
волхва.
- Ладно, пошли, пора собираться, - поднялся Иван.
Конрад бросил растерянный взгляд на Сыча. Но тот сидел, привалившись спиной
к Перуну, и не шевелился. Над переносицей волхва пролегла горькая складка.
Конрад подошел к Ивану, молча ждущему в воротах.
- Мудрейший, - негромко позвал Иван, Сыч поднял глаза. - Бог не выдаст,
свинья не съест.
Это наш путь, стоит ли бояться каждой колдобины? - И он шагнул за ворота.
В тот раз они впервые вышли из Завороженного леса без помощи волхва.
Сегодняшняя встреча не обещала никаких неожиданностей. Все члены исполкома
Федерации национальных единоборств прекрасно представляли себе, кто есть
кто за этим столом. И хотя Константин Алексеевич скромно сидел в уголке, в
то время как остальные важно внимали речам и рисовали чертиков в фирменных
блокнотах, каждый из присутствующих ясно себе представлял, что их функции -
только проштамповать уже сформулированные и согласованные решения. Когда
заседание закончилось и члены исполкома уже начали покидать стильный
конференц-зал, перед носом Порфирия Исаковича Рудого, заместителя
председателя Федерации и руководителя секции "Собора Перуна", возник
"акула":
- Хозяин просит вас подняться к нему.
Порфирий Исакович бросил беспокойный взгляд в сторону лифта, в котором
только что скрылся Константин Алексеевич, затем оглядел свое отражение в
зеркальной стене, пригладил рукой волосы, перехваченные надо лбом витым
кожаным шнурком, и двинулся к лифту.
Константин Алексеевич стоял у огромного, во всю стену, окна из
тонированного стекла и курил. Когда Порфирий Исакович, постучав в дверь,
приотворил ее и в меру подобострастным голосом спросил разрешения войти,
хозяин, не оборачиваясь, указал на легкое офисное кресло из хромированных
стальных трубок и кожезаменителя. Порфирий Исакович скромно присел на
краешек. На несколько минут в кабинете воцарилась тишина, которая с каждым
мгновением становилась все более тягостной. Хозяин сделал еще несколько
затяжек, закашлялся и бросил окурок "Данхилл" в литую каслинскую пепельницу
из черного чугуна.
- Порфирий, как ты думаешь, почему я еще не прикрыл вашу лавочку?
Порфирий Исакович дернулся и, уже понимая, что это бесполезно, попытался
сыграть дурачка:
- То есть, я не понял, наши ребята имеют верхнюю строчку в игровом рейтинге
по результатам двухсот схваток. Я не понимаю...
- Порфирий! - Хозяин неодобрительно покачал головой. - Неужели ты был
настолько глуп, что думал, будто я не узнаю о подпольных боях?
Порфирий Исакович нервно сглотнул слюну. Черт возьми, да он последние
полгода только и ждал, когда все всплывет. Но машина была запущена, и
вырваться или устраниться он не мог. Слишком крутые люди влезли в этот
бизнес. Хозяин разглядывал Порфирия как хладнокровный исследователь
гусеницу, которую он только что раздавил между предметными стеклами.
- Я... Э... - Порфирий Исакович смолк, лихорадочно припоминая хоть
какое-нибудь оправдание. Не сомневаясь, что подобный разговор состоится, он
придумал несколько версий, но сейчас все они рухнули куда-то глубоко, туда,
куда удрало от страха его сердечко. И ни до одной из них он не смог
дотянуться.
- Что у тебя есть в оправдание?
Порфирий сидел съежившись, как мидия на сковородке, и тупо молчал. Хозяин
налил стакан воды из сифона и протянул ему. Порфирий начал судорожно
глотать. Но когда он отнял стакан от губ и поднял глаза, в него вновь
уперся холодно-равнодушный взгляд хозяина.
- Если ты считаешь, что я вызвал тебя для того, чтобы лицезреть твою
испуганную рожу, то рискуешь СМЕРТЕЛЬНО ошибиться.
От тона, которым это было сказано, Порфирия продрал мороз, но в то же время
он почувствовал и некоторое облегчение. Похоже, он еще зачем-то нужен
хозяину и тот собирается поговорить. А это значит, что он еще не труп. Уже
более спокойно допив последний глоток, он поставил стакан на стол, рука
почти совсем не дрожала. Хозяин молча ждал. Тут в мозгу Порфирия всплыла
первая версия.
- Э, я считал, что стоит попробовать отработать некоторые приемы вне, так
сказать, правил. Все-таки мы начинаем с абсолютного нуля, и, даже если
сделать скидки на обычные для летописей преувеличения, сама концепция...
- Ты меня не понял. - Голос прозвучал спокойно и холодно. Порфирий Исакович
запнулся и почувствовал, что его вновь прошиб пот. - Мне не нужны твои
оправдания. Ты виноват и заслуживаешь наказания. А если ты жаждешь его
облегчить, то просто поднатужь тот самодовольный чугунный чайник, что пока
еще держится на твоих плечах, и найди что-нибудь, что может меня
заинтересовать.
Мысли Порфирия Исаковича метались, как муха между рамами. Видимо, это ясно
читалось по его лицу, потому что хозяин вновь смилостивился и пояснил:
- Я знаю о шестидесяти трех подпольных бойцовских клубах в России,
Узбекистане, Азербайджане, Мексике, США, Гонконге, Албании, Нидерландах,
Таиланде, Малайзии и, если не ошибаюсь, Сингапуре. Я знаю о долях Сипатого,
Хромца, Паоло Стэнджоре, Ю Хи, знаю о Роботе Зулу и даже о том, что вы не
смогли приручить Серую Смерть. Мне продолжать?
Порфирий Исакович ответил осипшим голосом:
- Не надо.
Хозяин воткнул в Порфирия свой взгляд, будто булавку в стрекозу. Тот
отчаянным усилием воли взял себя в руки:
- У... э... есть... Счет абсолютно чистый. Там полтора миллиона английских
фунтов. "Нейшнл Вестминстер бэнк".
Хозяин холодно улыбнулся:
- Возможно, это смешно.
Порфирий Исакович дрожал мелкой дрожью. Кретин, еще бы рубли предложил.
Нашел кому! Хозяин опять подошел к окну:
- Возможно, мне пригодится твое ублюдочное подполье. - Он некоторое время
рассматривал полуденную Москву, потом повернулся: - Запомни, теперь ты
всего лишь мой голос, Порфирий. Я не хочу светиться, но знай, я НИКОГДА не
прощаю обмана. И если ты станешь мне не нужен, ты умрешь. - Он сделал паузу
и закончил тихо, еле слышно: - Когда ты перестанешь быть нужен.
Едва за трясущимся Порфирием Исаковичем закрылась дверь, в кабинете
бесшумно возник "акула". Он подошел к креслу, которое еще хранило тепло
предыдущего посетителя, и остановился, взявшись рукой за спинку.
- Гадаешь, почему я его отпустил? "Акула" пожал плечами, что должно было
означать: хозяин-барин, мол, захотите - объясните.
- Я работал ночью. Этот Собор дал нам шанс вылезти очень высоко наверх. И
все было бы отлично, если бы не... - Он сжал кулаки. - Еще несколько лет, и
я один решал бы, кто будет следующим президентом. - Он зло усмехнулся. -
Скажи кто десять лет назад, что молодого доктора наук, пределом мечтаний
которого была Нобелевская премия, вдруг обуяет такая жажда власти...
Знаешь, я очень боюсь того, что зарвусь, не сумею вовремя остановиться, и
тогда рухнет все, что я таким трудом создавал... Еще Аристотель писал, что
наиболее эффективной формой власти является тирания. Проблема лишь в том,
где найти великого тирана, потому что при прочих все достоинства мгновенно
превращаются в недостатки. - Он горько улыбнулся. - Однако он не упомянул
еще об одной трудности. Что делать тем, кто привык жить при тирании, когда
не станет тирана?
"Акула" молчал, ошарашенный столь откровенной тирадой. А хозяин вернулся к
столу.
- Еще несколько лет... - Он сжал кулак и надавил костяшками на полированную
поверхность. - Когда я начинал этот проект, я не думал о прибыли. Я хотел
лишь попытаться поймать в сети хотя бы одного из членов Собора. Можно
сказать, что нам это отчасти удалось. Но не это было главным... Этот проект
не может кончиться триумфом. - Он внимательно посмотрел на "акулу". -
Думаешь, спятил? - Он усмехнулся, а потом скрипнул зубами. - Знаешь, как
тяжело осознавать, что ты можешь сделать ровно столько, сколько тебе
позволят другие.
- Вы же говорили, что они нам не опасны, они не могут себя контролировать?
Хозяин искривил уголки рта, но вдруг посуровел:
- Я говорил с Серой Смертью. Он изгой. "Акула" осторожно произнес:
- Мы же это предполагали. Константин Алексеевич хмуро ответил:
- Но он рассказывает страшные вещи. Знаешь, как зовут их верховного волхва?
- ?
- Вещий Олег.
"Акула" несколько мгновений тупо смотрел на хозяина, но вдруг его зрачки
ошеломленно расширились. Спустя полминуты он хрипло спросил:
- Может, это титул или просто ритуальное имя?
- Возможно, но Серая Смерть убежден, что он настоящий. - Хозяин уже
успокоился и сел за стол. - Если это, если бы мы могли... - Он, сожалея,
покачал головой. - Это только в дешевом боевике крутые парни двигают
дивизии, чтобы захватить вечно живого и выпытать у него секрет бессмертия.
Я же предпочитаю не связываться с людьми, которые, в худшем случае, сумели
убедить таких людей, как Серая Смерть, в том, что они бессмертны. Себе
дороже. - Он вздохнул. - Вот потому-то я и говорю, что этот проект не может
иметь успех. Они терпят нас. Стоит им захотеть, и... - Он махнул рукой и
неожиданно улыбнулся. - Впрочем, это не означает, что мы не можем
использовать такое развитие ситуации. Сейчас за то, чтобы ухватить кусок
пожирнее, идет схватка. Что ж, наши "партнеры" получат свои куски. Они
получат все: Центр, Федерацию, свои фамилии, написанные большими буквами на
всем, что имеет отношение к Собору, но если у меня будет шанс, я буду
готов.
- К чему?
- О, это будет проделано изящно. Я надеюсь, что все кончится тем, что люди
будут плеваться при слове "Собор", а президент стыдливо прятать глаза при
вопросах журналистов, как в наше время возможно такое варварство. Но если
ОНИ начнут искать виноватых, их удар должны принять на себя другие, не
мы... Я знаю, что рано или поздно я с ними столкнусь. - Он поставил локти
на стол и оперся лбом о сжатые кулаки.
"Акула" подождал еще несколько минут, но хозяин сидел в той же позе,
поэтому он тихонько вышел в приемную. Из-под сжатых кулаков еле слышно
донеслось:
- Но, черт возьми, как же я этого не хочу.
Иван зашел к Баргину на следующий день после возвращения из леса. Анатолий
Александрович встретил его у дверей:
- Вот кого давно не видал! Заходи, сокол ясный, заходи. - Он суматошно стал
отодвигать в сторону сумки, мешки, коробки, сапоги, которыми была завалена
маленькая прихожая. - Это чудо, что ты меня застал. Мы всю дорогу на даче.
Вот только приехал, да и то на пару часов. Но уж чайку-то мы попьем. А
ежели есть желание, тебе что и покрепче налью, я-то за рулем.
Иван, улыбаясь, прошел на кухню вслед за шустро бегущим Баргиным. После
того как погибли мама Таня и Петрович, они с Баргиным очень сблизились.
Баргин жил одиноко, жену сбила машина лет восемь назад. Детей у них не
было, покойная страдала серьезной женской болезнью, да и особого рвения в
лечении не проявляла. Но жили они хорошо, дружно. Так что единственной
родной душой была безродная дворняга Лушка, все лето жившая на даче.
Считалось, что она стережет баргинский "скворечник". А зимой Анатолий
Александрович забирал ее в квартиру, где она по молодости гадила изрядно.
После смерти жены Баргин как-то погас. Работа его не держала, тем более два
из трех дел, которые он с привычным блеском завершал, после п
...Закладка в соц.сетях
