Старый порядок и революция.

страница №4

...е не может быть у них изъято. Часто ведомства
настолько близко соприкасаются между собою, что теснятся и сталкиваются
при выполнении одних и тех же обязанностей.

Судебные учреждения косвенно участвуют в отправлении законодательной
власти: они имеют право издавать административные
уложения, обязательные для исполнения в пределах их ведомства.
Часто они идут наперекор собственно администрации, открыто
осуждают ее меры и налагают арест на ее агентов. Простые судьи
издают указы относительно гражданских порядков в подвластных
им городах и местечках. Конституции городов крайне разнообразны.
В различных городах должностные лица имеют различные наименования
и черпают свою власть из различных источников;
здесь - это мэр, там - консул, в ином месте - старшина. Кто-то
назначается королем, кто-то родовитым сеньором или удельным
князем; существуют и такие чиновники, что избираются на один

год своими согражданами; третьи купили постоянное право управлять
себе подобными.

Все это - обломки старой власти, но мало-помалу из них возникло
нечто сравнительно новое или видоизмененное, о чем мне и
остается поведать.

В самом сердце королевской власти, вокруг трона сложилось
административное сословие, обладающее невероятным могуществом,
совершенно по-новому объединяющее в себе все виды власти
и называемое королевским советом.

Королевский совет возник в глубокой древности, но большинство
его функций имеют более недавнее происхождение. В нем соединяется
все: он - высшая судебная палата, он - высший административный
трибунал, поскольку все специальные судебные ведомства
в конечном итоге подчиняются ему. Кроме того, являясь
правительственным советом, с благоволения короля он обладает
еще и законодательной властью, обсуждает и предлагает большинство
законов, устанавливает и распределяет налоги. Будучи административным
советом, королевский совет уполномочен устанавливать
общие правила, регулирующие деятельность правительственных
чиновников. Он же решает все важнейшие дела и наблюдает
за деятельностью второстепенных служб. Все в конечном счете приходит
к нему и от него же исходит движение, передающееся всем и
вся. Тем не менее он нс имеет собственной юрисдикции. Решения
принимает только король, тогда как совет, по всей видимости, только
выносит приговор. Даже имея вид судебной инстанции, королевский
совет состоит из простых выразителей мнения, как утверждает
Парламент в одном из своих заявлений о злоупотреблениях
в порядке управления.

Королевский совет состоит вовсе не из вельмож, но из людей
среднего и даже низкого происхождения, из интендантов и прочих
преуспевших в деловой практике. Любой из членов совета может
быть отстранен от должности.

Как правило, совет действует осторожно и без шума, выказывая
всегда меньше притязаний, чем могущества. Таким образом, деятельность
его лишена всякого блеска. Точнее, она мало заметна на
фоне величия Трона, к которому совет столь близок. Совет настолько
могущественен, что имеет отношение ко всему, и в то же
время настолько невзрачен, что История едва замечает его.

Подобно тому, как администрацией страны руководит коллегия,
почти все управление внутренними делами вверено попечению
одного чиновника - генерального контролера.

Раскрыв какой-нибудь альманах времен Старого порядка, вы
прочтете, что каждая провинция имеет своего особого министра. Но
тот, кто изучает деятельность администрации по архивным документам,
заметит вскоре, что круг полномочий и возможностей ми34


нистра провинции был крайне узок. Ход дел обычно направлялся
генеральным контролером, постепенно сосредотачивавшим в своих
руках все, имеющее хоть какое-то касательство к вопросу о деньгах,
иными словами, почти все государственное управление. Мы видим,
что он успешно действует и как министр общественных работ,
и как министр коммерции.

Собственно говоря, центральная администрация имеет только
одного чиновника в Париже и по одному в каждой из провинций.
В XVIII веке еще можно обнаружить вельмож, носивших титул губернаторов
провинций. Ими были родовитые, часто наследные
представители феодальной королевской власти. Губернаторам все
еще воздают почести, но они полностью лишены власти. В действительности
же управление сосредоточено в руках интенданта.

Интендантом обычно был человек незнатного происхождения,
молодой, стремящийся сделать карьеру, всегда чужой в управляемой
им провинции. Он исполняет сноп полномочия нс но праву
избрания или рождения и не благодаря покупке должности - его
назначает правительство из числа низших чинов государственного
совета, и оно же всегда может отозвать его. Интендант отделен от
совета, который он представляет, и именно в силу этого на административном
языке того времени его именуют разъездным комиссаром
(ie commissaire departi). В его руках сосредоточены почти все
полномочия, коими обладает сам совет, и он осуществляет все эти
полномочия в первой инстанции. Как и сам совет, интендант - и
администратор, и судья. Он сообщается со всеми министрами; в
провинции он - единственный проводник правительственных волеизъявлении.


Более низкое положение занимает назначаемый интендантом в
каждом округе и по его же усмотрению подлежащий отстранению
от должности субделегат (lc subdelegue). Как правило, интендантом
является новопожалованный дворянин, субделегат же всегда
из простонародья. Тем не менее субделегат представляет все правительство
в небольшом вверенном ему округе подобно тому, как
интендант представляет правительство в целой провинции. Субделегат
подчинен интенданту так же, как интендант подчинен министру.


Маркиз д'Аржансон рассказывает в своих мемуарах, как однажды
Лоу ему сказал: "Никогда бы не поверил тому, что мне довелось
увидеть в бытность мою контролером финансов. Знайте, что
французское королевство управляется тридцатью интендантами. У
нас нет ни парламента, ни штатов, ни губернаторов; счастье или
несчастье провинций, их процветание или нищета зависят от тридцати
сборщиков податей, направляемых в провинции".

Тем не менее и эти столь могущественные чиновники затмевались
остатками старой феодальной аристократии и как бы дела3*

35

лись незаметными в отблесках еще отбрасываемого ею сияния.
Поэтому-то даже в старые времена интенданты были едва заметны,
хотя их крепкая рука ощущалась уже повсюду. В светских
кругах дворянство всегда имело перед ними преимущество знатности,
богатства и всегда связываемого с древней традицией уважения.
В правительстве дворянство окружало государя и составляло
его двор, дворяне командовали флотами и управляли армиями.
Одним словом, дворянство всегда занималось тем, что более
всего бросается в глаза современникам и удерживает на себе взоры
потомков. Предложение места интенданта вельможа счел бы
оскорблением, и даже самый бедный родовитый дворянин в большинстве
случаев пренебрег бы этой должностью. В глазах дворянства
интенданты были новыми людьми, хитростью проникшими к
власти, выскочками, поставленными управлять мещанами и крестьянами,
да, впрочем, и во всем остальном - мелкими людишками.
Тем не менее именно интенданты управляли Францией, как утверждал
Лоу и как мы увидим в дальнейшем.

Начнем с налогового права, в известном смысле включавшего в
себя все прочие виды права.

Как известно, часть налогов отдавалась на откуп: относительно
этой части королевский совет вступал в соглашение с финансовыми
компаниями, устанавливая условия контракта и определяя
способ взимания налога. Все остальные налоги - талья, подушная
подать, двадцатина (5% -и налог) - устанавливались и взимались
непосредственно чиновниками администрации, либо под ее неусыпным
контролем.

Именно королевский совет ежегодно секретным постановлением
устанавливал размер тальи и сопутствующих ей многочисленных
сборов, равно как и их распределение между провинциями.

Талья из года в год возрастала безо всяких предуведомлений.

Поскольку талья была налогом старым и ее раскладка и взимание
были некогда вверены местным чиновникам, более или менее
независимым от правительства, постольку они осуществляли свои
полномочия по праву рождения, избрания, либо благодаря покупке
должности. К числу этих чиновников относились сеньор, приходской
сборщик, казначей Франции, выборные. Эти должностные
лица еще существовали в XVIII веке, но одни из них совершенно
перестали заниматься сбором тальи, для других это стало второстепенным
и побочным делом. Даже здесь вся власть была сосредоточена
в руках интенданта и его чиновников: в действительности
же один интендант распределял размер тальи между приходами,
направлял и контролировал сборщиков, разрешал отсрочки в
уплате, давал различные послабления.

Другие налоги, как, например, подушная подать, имели более
недавнее происхождение, поэтому по отношению к ним правительство
уже не было стеснено остатками старых властей - оно действовало
здесь самостоятельно, безо всякого вмешательства со стороны
управляемых. Генеральный контролер, интендант и королевский
совет определяли денежное выражение доли налога для каждой
провинции.

От денежной стороны вопроса перейдем к людям.
Некоторые недоумевают, почему французы столь покорно сносили
бремя рекрутских наборов во время Революции и в более поздние
времена. Но нужно учитывать, что они были к этому приучены
издавна. Рекрутским набором предшествовало ополчение-повинность
более тягостная, хотя и набираемый контингент в последнем
случае был численно меньшим. Время от времени из числа сельской
молодежи по жребию выбирали несколько человек для службы
солдатами в ополчеичсских полках, где служили шесть лет.

Поскольку ополчение было сравнительно современным институтом,
ни одна из прежних феодальных властей им не занималасьвсе
дело было вверено чиновникам центрального правительства.
Королевский совет устанавливал общую численность контингента
и долю ополченцев, посылаемых каждой провинцией. Интендант
определял количество людей, призываемых из прихода: его субделегат
руководил жеребьевкой, решал случаи освобождения от повинности,
определял, кто из ополченцев может проживать дома, а
кто должен быть отправлен в иное место и передан в руки военных
властей. Жалобу можно было подать на имя интенданта или совета.


Равным образом можно сказать, что вне государственных провинций
все общественные работы, даже имевшие исключительно
местное значение, назначались и велись одними только чиновниками
центральной власти.

Существовали и иные местные и независимые формы власти,.
например, сеньор, финансовое бюро, главные смотрители, которые
могли содействовать этой ветви государственной администрации.
Как показывает самый поверхностный анализ документов того времени,
почти повсеместно старые власти полностью бездействовали,
либо действовали крайне недостаточно. Все крупные дороги и даже
дороги между городами прокладывались и содержались из денег,
доставляемых общими налогами. Королевский совет утверждал
план и отдавал работы с торгов. Интендант руководил работами инженеров,
субделегат созывал народ для выполнения работ. На
попечении старых властей оставались только проселочные дороги,
бывшие в силу этого совершенно непроходимыми.

Как и в наши дни главным учреждением центральной власти
в области общественных работ было ведомство путей сообщения.
Здесь все поразительно похоже, несмотря на разницу во времени.
Администрация путей сообщения имеет свой совет и училище, инс37


пекторов, ежегодно объезжающих всю Францию, инженеров, живущих
на местах и обязанных по указанию интенданта руководить
там всеми работами. Как правило, сохранившиеся в гораздо большем
количестве, чем это предполагают, институты старого порядка
при их перенесении в новое общество утрачивали свои названия,
сохраняя прежние формы. Но - редкий факт! - данное учреждение
сохранило и то, и другое.

Центральное правительство взяло на себя бремя поддержания
общественного порядка в провинциях и несло эту обязанность одно,
опираясь на своих чиновников. Жандармерия была распределена
небольшими бригадами по всей территории королевства. При
помощи жандармов, а в случае надобности и армии, интендант отражал
все непредвиденные опасности, задерживал бродяг, преследовал
побирушек, подавлял бунты, постоянно вспыхивавшие из-за
цен на зерно. И никогда уже подданные нс привлекались, как в
старину, для помощи при выполнения этих обязанностей. Исключение
составляли только города, где, как правило, существовала
городская гвардия, солдаты которой избирались, а офицеры назначались
интендантом.

Судебные коллегии сохранили за собой право издавать указания
относительно охраны общественного порядка и часто этим правом
пользовались. Но издаваемые ими правила касались обычно
лишь части территории, чаще всего - определенной местности.
Королевский совет всегда мог их нарушить и нарушал постоянно,
когда речь шла о низших инстанциях и ведомствах. Со своей стороны
совет ежедневно издавал общие постановления, предназначенные
для всего королевства как по предметам, отличным от определяемых
судебными властями, так и по тем же самым, но рассматриваемым
советом иначе. Число подобных правил - или, как
их тогда называли, постановлений совета-огромно, и оно постоянно
росло по мере приближения Революции. В общественной экономии
и в политической организации нет почти что ни одной области,
которой бы не коснулись постановления совета в течение предшествующих
Революции сорока лет.

Если в старом феодальном обществе сеньор имел большие права,
то на него возлагались и столь же большие обязанности. На
нем лежала забота о неимущих в пределах его владений. Последние
следы старого европейского законодательства мы находим в
прусском своде законов 1795 года, где говорится: "Господин должен
следить за тем, чтобы бедные крестьяне получали образование. По
мере возможности, он должен обеспечить средствами к жизни тех
из своих вассалов, кои не имеют земли. Тем из них, кто впадет в
нужду, он обязан прийти на помощь".

Во Франции уже давно не существовало ни одного подобного
закона. Когда сеньора лишили его былой власти, он отстранился

38

и от старых обязанностей. И место его не было занято никакой
властью, никаким советом, никаким объединением провинции или
прихода. Ни на ком более не лежала обязанность в законодательном
порядке заботиться о сельских бедняках. Центральное правительство
смело взяло на себя заботу об удовлетворении их
нужд.

Совет ежегодно ассигновал из общих сумм налогов определенные
фонды, которые интендант распределял на пособия в приходах.
К нему и должен был обращаться нуждающийся земледелец.
В неурожайные годы по поручению интенданта народу раздавали
хлеб или рис. Совет ежегодно издавал постановления, предписывающие
открывать в установленных им же самим местах благотворительные
мастерские, где наиболее бедные крестьяне могли бы
работать за небольшую плату. Легко догадаться, что благотворительность,
оказываемая с такого большого расстояния, часто была
слепа и своенравна и всегда очень недейственна*.

Центральное правительство нс ограничивалось помощью крестьянам
в их нуждах; оно пыталось указывать им пути к обогащению,
а в случае необходимости и понуждать к этому. В этих целях
время от времени оно поручало своим интендантам и субделегатам
распространять небольшие записки об искусстве земледелия,
основывало сельскохозяйственные общества, назначало премии,
тратило большие деньги на содержание питомников, плоды деятельности
которых раздавались крестьянам. Казалось бы, более
целесообразным было облегчить бремя повинностей и устранить
неравенство в их распределении. Но правительство об этом, похоже,
никогда не догадывалось.

Несколько раз совет намеривался во что бы то ни стало принудить
обывателей к процветанию. Бесчисленны постановления совета,
обязывающие ремесленников использовать определенные методы
и изготавливать определенные товары. А поскольку одних интендантов
было недостаточно, чтобы наблюдать за исполнением
всех этих постановлений, существовали также генеральные инспекторы
промышленности, объезжавшие провинции для поддержания
там надлежащего порядка **

Существовали и такие постановления совета, в которых возбранялось
возделывать земли, объявленные советом малоудобными для
земледелия. Мне приходилось читать уложения, предписывающие
выкорчевывать виноградники, посаженные, по мнению совета, в
дурную почву. Вот насколько правительство перешло от роли правителя
к роли опекуна.

ГЛАВА III

ТАК НАЗЫВАЕМАЯ АДМИНИСТРАТИВНАЯ ОПЕКА
ЕСТЬ ИНСТИТУТ СТАРОГО ПОРЯДКА

Во Франции муниципальная свобода пережила феодализм. Города
сумели сохранить право самоуправления даже тогда, когда
сеньоры не управляли более своими селами. Еще и в конце XVII века
можно встретить города, где подобно демократическим республикам
должностные лица избирались всем народом и несли перед
ним ответственность; где муниципальная жизнь носила общественный
и деятельный характер; где община еще очень гордилась своими
правами и ревниво оберегала свою независимость.

Выборы впервые повсеместно были отменены только в 1692 г.
Муниципальные обязанности были тогда обращены в должности,
иными словами, в каждом городе король продавал известному числу
жителей право управлять себе подобными на вечные времена.
Это означало, что вместе со свободой в жертву было принесено и
благополучие городов, так как если превращение общественных
функций в должности и имело часто благоприятные последствия,
особенно если речь шла о судах, ибо первое условие справедливого
правосудия есть абсолютная независимость судьи, то во всех остальных
случаях, когда дело касалось собственно управления, где
особенно необходимы ответственность, повиновение и усердие, эта
реформа была пагубной. Старая монархия нс заблуждалась на
сей счет: она заботилась о том, чтобы порядок, заведенный в городах,
не имел бы распространения на правительство, поэтому
должности интендантов и субделегатов продавать остерегались.

Означенный переворот не имел никаких политических мотивов,
что особенно достойно презрения истории. Людовик XI ограничил
муниципальные свободы из страха перед их демократическим характером*.
Людовик XIV их уничтожил, вовсе не испытывая боязни
по отношению к ним, что подтверждается фактом возвращения
вольностей всем городам, которые были способны их выкупить.
В действительности же он стремился не столько к уничтожению
муниципальных свобод, сколько к тому, чтобы пустить их в выгодный
оборот; и если он их действительно уничтожил, то сделал это
как бы неосознанно, из чисто финансовой необходимости. И -
странное дело! - игры эти растянулись на двадцать четыре года.
На протяжении всего периода городам семь раз продавалось право
избирать своих правителей и, едва они успевали вкусить сладость
плода свободы, право избрания у них отнималось, чтобы вновь
быть проданным через какое-то время. Мотивы принимаемых мер
оставались неизменными, часто открыто провозглашались. "Нужды
наших финансов,-говорится в преамбуле к эдикту 1722 г.,-за40


ставляют нас искать наиболее верные средства к облегчению положения
дел". Средство было надежным, но разорительным для тех,
на чьи плечи ложился сей странный налог. "Я был поражен величиною
средств, выплаченных во все времена для выкупа муниципальных
должностей", - писал интендант генеральному контролеру
в 1764 г. "Эти суммы, употребленные на благие предприятия,
принесли бы городу много выгоды. Вместо того город ощутил лишь
тяготы чужой власти и привилегий, связанных с муниципальными
должностями".

В наши дни представляется затруднительным сказать со всей
определенностью, каким образом управлялись города в XVIII веке,
поскольку, как мы только что указали, источник муниципальной
власти беспрерывно изменялся, и, кроме того, каждый город сохранял
еще некоторые обломки своего прежнего устройства и собстпенные
обычаи*. Во всей Франции не было, быть может, и двух городов,
характер правления в которых бы в точности совпадал. Но
такое разнообразие обманчиво-за ним скрывается сходство.

В 1764 г. правительство предприняло попытку издания общего
закона об управлении городами. Оно потребовало от своих интендантов
представить записки о том, как обстояли дела в каждом из
поименованных городов. Мне удалось найти часть этого исследования
и, читая его, я окончательно убедился, что муниципальные
дела повсюду велись примерно одинаково. Различия поверхностны
- суть везде одна.

Чаще всего управление городом было вверено двум ассамблеям.
Это относится ко всем крупным городам и к большинству
мелких.

Первая ассамблея составлялась из муниципальных должностных
лиц, численность которых зависела от размеров города. Это
была исполнительная власть общины - городская коллегия, как
говорили в те времена. Члены городской коллегии избирались на
определенный срок, если король дозволял избрание должностных
лиц или город мог выкупить это право. По они исполняли спои
обязанности бессрочно, должности выкупали в том случае, когда
король восстанавливал оффиции или ему удавалось продать городу
право их избрания, что случалось не часто. Ведь товар
этот терял в цене по мере того, как муниципальная власть попадала
во все большую зависимость от центральной власти. Как
бы то ни было, муниципальные чины жалованья нс получают,
но всегда пользуются податными изъятиями и прииилсгиямп. Среди
них нет никакой иерархии, управление осуществляется коллективно.
Не существовало должностного лица, особо руководившего
управлением города и несшего за это ответственность. Мэр являлся
только председателем городской коллегии, но не руководителем
всей городской общины.

41

Вторая ассамблея, именуемая генеральной ассамблеей,, избирала
городскую коллегию в тех городах, где выборы еще имели
место, но повсеместно принимала участие в решении самых важных
дел.

В XV веке генеральная ассамблея часто включала в себя весь
народ. Обычай этот-говорится в одной из записок правительственного
расследования - находился в соответствии с демократическим
духом наших предков. В те времена весь парод избирал
своих муниципальных чиновников, с народом иногда советовались,
перед ним держали отчет. Такой порядок встречается еще иногда и
в конце XVII века.

В конце XVIII века генеральную ассамблею образует уже нс
народ, собранный воедино. Генеральная ассамблея почти всегда
носит представительный характер. Но особо следует отметить, что
нигде уже она нс избирается всенародно и не несет в себе более дух
народа. Повсеместно она состоит из нотаблей. Некоторые из них
входят в состав генеральной ассамблеи по принадлежащему им
личному праву, другие же делегируются корпорациями или компаниями,
и каждый из них действует по наказу, данному этим
маленьким сообществом и являющимся для нотабля обязательным.


Чем дальше от начала столетия, тем более возрастает число нотаблей,
входящих в генеральную ассамблею по принадлежащему
им праву. Депутаты промышленных корпораций становятся все
малочисленнее и в конце концов исчезают вовсе. В составе ассамблеи
встречаются только депутаты от коллегий. Иными словами,
ассамблея включает в себя только буржуа и почти не имеет в своем
составе ремесленников. После этого народ, которого не столь
легко обмануть пустыми призраками свободы, как это иногда полагают,
вовсе перестает интересоваться делами общины и живет в
стенах собственного города подобно чужестранцу. Напрасно магистрат
пытается время от времени разбудить R нем патриотизм
горожанина, творивший чудеса в Средние века,- народ остается
глух к его призывам. Важнейшие интересы города, по-видимому, не
волнуют его более. В тех городах, где магистрат еще считает необходимым
соблюсти пустую видимость свободных выборов, он пытается
заставить народ идти голосовать, но тот упрямится и отказывается.
Какое заурядное зрелище в истории! Почти все государи,
разрушившие свободу, сначала пытаются кое-как сохранить хотя
бы внешние ее формы: примеры тому мы встречаем от Августа и до
наших дней. Правители надеялись таким образом совместить с моральной
силой всенародного одобрения удобства, доставляемые одной
только абсолютной властью. Почти все они провалились на
этом пути, осознав вскоре невозможность долго поддерживать ложь
там, где действительные отношения уже исчезли.

42

Таким образом, в XVIII веке муниципальное управление городами
почти повсеместно выродилось в маленькую олигархию. По
всей Франции городская администрация была поражена одной болезнью:
все дела в городе велись несколькими семьями сообразно
их частным интересам независимо от общества и не имея никакой
ответственности перед ним. Сей факт отмечают все интенданты,
но единственным предлагаемым ими лекарством является все большее
подчинение местных властей центральному правительству.

Между тем трудно было сделать здесь что-либо лучшее, чем уже
-было сделано. Помимо эдиктов, постепенно изменявших администрацию
всех городов, местные законы каждого из них зачастую
подрываются никем не утвержденными уложениями королевского
совета, составленными по предложениям интендантов, без предварительного
расследования и часто без ведома самих жителей города
*.

"Эти меры, - говорили жители одного из городов, испытавшего
на себе действие подобного уложения, - поразили все сословия,
нс ожидавшие ничего подобного".

Города нс могут ни установить пошлину на ввоз съестных припасов,
ни взимать налоги, ни закладывать или продавать имущество,
ни вести тяжбу, ни сдавать на откуп, ни расходовать излишки
от своих поступлений без постановления королевского совета по
представлению интенданта. Все работы утверждались по плану и
согласно смете, утвержденной постановлением того же совета. Право
на исполнение работ отдавалось в присутствии интенданта или
субделегатов, а проводились они обычно правительственным инженером
или архитектором. Это обстоятельство сильно поразит тех,
кто считает совершенно новыми все события, происходящие ныне
во Франции.

Однако центральное правительство гораздо больше вмешивается
в управление городами, чем это даже предпи...

Список страниц

• #
• 1
• 2
• 3
• 4
• 5
• 6
• 7
• 8
• 9
• 10
• 11
• ...
• 22
• 23
• 24

Закладка в соц.сетях