Жанр: История
Порт-артур
... гул. За первым брандером показались еще три. Они полным
ходом шли по направлению к проходу.
На Золотой горе взвились две ракеты, ярко осветили море, и огонь батарей
мгновенно прекратился. Теперь только "Страшный", зарываясь по самый мостик в
ледяную воду, стремительно несся к головному брандеру, в то же время осыпая
его своими снарядами.
- Носовой - товсь! - скомандовал минному аппарату Юрасовский.
Ажинфиев застыл на месте, ожидая команды "пли". В это время с брандера
открыли по миноносцу сильный огонь из малокалиберных скорострельных пушек и
пулеметов. Несколько снарядов с воем пронеслись над миноносцем, и по обе
стороны "Страшного" взвились водяные столбы.
- Пли! - наконец скомандовал командир. Вспыхнул красноватый огонек, и
мина, нырнув в воду, понеслась по направлению к брандеру.
- Лево на борт! Приготовить кормовой аппарат! - Миноносец круто покатился
вправо, поворачиваясь кормой к противнику.
Через несколько секунд у брандера с тяжелым ударом взметнулся к небу
огненный веер взрыва, и пароход сразу круто осел на правый борт.
- Ура! - радостно закричало сразу несколько голосов на палубе миноносца.
Несмотря на мороз, матросы весело перекликались между собой в темноте.
Подбитый брандер быстро оседал носом в воду. При свете прожектора было
видно, как с него спешно спускали шлюпки
- По шлюпкам огонь! - едва успел скомандовать Юрасовский, как загремела
кормовая пушка. Шлюпки торопливо отходили от тонущего корабля, но
разъяренные волны опрокидывали их одну за другой. Окутанный паром брандер
уже наполовину погрузился в воду, а на его палубе все еще продолжали бегать
люди, обстреливая миноносец из ружей. Одной шлюпке удалось выплыть, и она
быстро ушла в море.
- Слева по носу миноносец! - вдруг истошным голосом закричал сигнальщик,
и тотчас же из ночной тьмы вынырнул темный силуэт. Почуй в тот же миг на
японском миноносце разом сверкнуло несколько молний и грянул орудийный залп.
Вокруг "Страшного" вновь заметались в бешеной пляске водяные смерчи.
- Еще два на левом траверзе! - крикнул Серегин.
Снова и снова глухие удары выстрелов потрясли море и небо. Акинфиев
оглянулся на Порт-Артур и с удивлением увидел, как далеко позади остались
береговые батареи.
"Влопались!" - мелькнуло в его голове, но по команде Юрасовского
миноносец, круто повернув, уже лег на обратный курс. Японцы в темноте
потеряли "Страшный" из виду.
На Золотой горе опять взвилась ракета. При ее свете батареи заметили
"Страшный" и, приняв его за японское судно, тотчас же обстреляли.
- Показать опознавательные, - скомандовал Юрасовский.
- Опять подобьют нас, - ворчали матросы, боязливо оглядываясь на водяные
всплески от снарядов.
- Серегин, черт кривой, - ругался боцман, - живо подымай сигнал, пока нас
не утопили!
Миноносец, спасаясь от снарядов, развил предельный ход и, лавируя, шел
курсом прямо на "Ретвизан".
Около самого Артура "Страшный" с ходу протаранил шлюпку с одного из
брандеров. Было слышно, как люди кричали о помощи.
- Не нравится в холодной воде купаться, - злорадствовали матросы.
- Мы хоть и не купались, а вымокли не меньше их, зубы так и стучат, -
ответил Денисенко.
- Подберем? - спросил Малеев у командира,
- К черту! - бросил Юрасовский.
Вскоре "Страшный" уже подошел к своему прежнему месту. Справа и слева,
под Золотой горой и у Тигрового Хвоста, пылали выбросившиеся на берег
брандеры. Огромное пламя, выбиваясь наружу, ярко освещало красноватым светом
узкий проход в Артур и заснеженные берега; горящие головни взлетали высоко
вверх и с шипением падали в воду. Несколько портовых пароходов столпилось
около брандеров, пытаясь своими помпами залить пожар.
- Не отойти ли нам подальше от них, - указал Малеев на брандеры, - не
ровен час, еще взорвутся и нас повредят.
- Пожалуй, ты прав, - ответил Юрасовский, - станем ближе к Электрическому
Утесу.
Когда "Страшный" стал на якорь, команду спустили вниз. Матросы,
продрогшие и озябшие, поспешно спустились в кубрик.
- Выдать всем сейчас же по чарке водки, - приказал Юрасовский боцману. -
Да подсменить вахтенных, чтобы переоделись в сухое.
- Тебе, Андрюша, еще целых две склянки достаивать вахту. Иди-ка и ты
переоденься, - небось тоже промок, - предложил Малеев.
Через пять минут Акинфиев, уже переодетый в сухое, снова шагал по
мостику.
После пережитого волнения Андрюша сперва не замечал даже голода,
погруженный в воспоминания о происшедшем. Стрельба, взрывы, свист снарядов,
вихрем несущийся миноносец, крики утопающих-все оживало в памяти и
складывалось в яркую картину боя. Целый ряд деталей, ранее упущенных
сознанием, теперь всплывал в памяти. То вспоминалась нелепо согнутая при
свете ракеты фигура Малеева, которого обдало водой из-за борта, то широко
раскрытый рот Юрасовского, когда он отдавал приказания, стараясь перекричать
грохот стрельбы. Мысли унеслись в далекий Кронштадт, где жила семья. Встал,
как живой, отец, высокий, сутулый, лысый человек с золотыми очками на носу.
Он был главным врачом в морском госпитале. Андрюша вспомнил, как противился
отец его поступлению в морской корпус.
- Знаю я этих ветрогонов-моряков, редко кто из них блещет умом и
образованием, - говорил он. - Больше на внешнем лоске да подхалимстве
выезжают. Ума от них не наберешься, а пустельгой стать легко. Кроме того,
морская служба в России почти наследственная: у большинства офицеров и дед,
и отец, и сын - все моряки. У таких и связи, и знакомства, и карьера
обеспечена. А у нас с тобой? Мой дед - поп, отец - сельский учитель, я сам -
врач. Никто, как видишь, в моряках и не служил. Куда нам с суконным рылом да
в стародворянский ряд лезть!
Но Андрюша не внял увещаниям отца.
"Завтра же напишу им письмо обо всем", - решил он.
Сменившись с вахты, Акинфиев быстро разделся и едва лег на койку, как
заснул.
Проснулся он от стука отдаваемого якоря и понял, что "Страшный" вошел в
бухту.
Вошедший в каюту Малеев окончательно разбудил его.
- Сегодня утром в Артур приехал Макаров. Сейчас он в порту, а затем будет
объезжать корабли. Старк уже спустил свой флаг на "Петропавловске".
- Ура! Наконец-то у нас появился настоящий адмирал, - обрадовался
Акинфиев и стал поспешно одеваться.
Глава седьмая
Прямо с вокзала адмирал Макаров направился в доки, чтобы познакомиться с
ходом работ по исправлению подорванных судов. Никто из местного начальства
не ожидал столь быстрого посещения доков новым командующим флотом, и Макаров
мог лично убедиться, какими черепашьими темпами шел ремонт. В сопровождении
младшего флагмана адмирала Ухтомского, командира порта Артур адмирала Греве
и флаг-офицера Дукельского он стал обходить мастерские. Рабочие с
любопытством посматривали на бородатого адмирала с ласковыми глазами.
- Здравствуйте, братцы! - мягким баритоном поздоровался адмирал.
- Здравия желаем! - нестройно ответили рабочие, снимая фуражки.
- Это еще кого на нашу голову нелегкая принесла? - спросил один из них. -
Мало нам здешних скорпионов, так еще новые сюда едут! - и недоверчиво и
хмуро посмотрел на Макарова.
Внимательно оглядывая рабочих, Макаров обратил внимание на нездоровый вид
многих и стал расспрашивать о том, как и где они живут, где питаются,
сколько получают, много ли семейных. Сперва нехотя и коротко, а затем все
подробнее и живее рабочие отвечали на расспросы Макарова. Он узнал, что,
помимо местных портартурцев, успевших обжиться на месте, в доках работает до
тысячи человек недавно приехавших из Питера по контрактам с морским
ведомством. На местах им сулили золотые горы, а в Артуре они попали в
тяжелые условия. Квартир у большинства не было, и они ютились в холодных
китайских фанзах, питались где и как попало.
Слушая жалобы, адмирал все больше хмурился, наконец начал сердито
посапывать носом и подергивать правым плечом.
- Немедленно отвести для жилья рабочих одну из флотских казарм вблизи
доков и зачислить всех вольнонаемных на флотский паек, - приказал Макаров.
Гул одобрения пронесся по толпе, многие, улыбаясь, стали благодарить
адмирала.
- Только помните мои условия, - работать за четверых, чтобы в кратчайший
срок все корабли были готовы, - обратился к рабочим Макаров.
- Не извольте беспокоиться, ваше превосходительство, как черти станем
работать! - заверяли рабочие.
- Нам бы еще, ваше превосходительство, господин адмирал, насчет баньки -
вша да блоха заела, а в городе и бани-то настоящей нет.
- Правильно! Русскому человеку без бани не прожить! Разрешаю
вольнонаемным пользоваться экипажной баней на общих основаниях с матросами,
- решил Макаров.
- Затем насчет околотка. Заболеешь, полечиться негде.
- Разрешаю лечиться в экипажном околотке. Еще что? Лейтенант Дукельский,
прошу проследить за выполнением моих распоряжений, - обернулся адмирал к
флагофицеру.
- Наместник считает нежелательным тесное общение рабочих с матросами и
едва ли одобрит последнее распоряжение вашего превосходительства, -
предупредил Макарова командир порта адмирал Греве, когда они вышли из
мастерских.
- Вы все равно не избежите общения при совместной работе по ремонту
кораблей. Я сам урегулирую этот вопрос с Алексеевым.
- Есть! - ответил Греве.
Затем Макаров отправился к стоящему у причала броненосцу "Цесаревич".
Команда корабля была уже выстроена на шканцах. У трапа адмирала встретил
командир корабля капитан первого ранга Григорович. Едва Макаров вступил на
палубу корабля, как заиграла музыка, матросы вскинули винтовки на караул.
Обойдя команду по фронту, Макаров громко поздоровался с матросами.
Даже на придирчивый взгляд старого моряка матросы выглядели молодцевато в
безупречно пригнанном обмундировании, начищенных до блеска сапогах и лихо
заломленных бескозырках. Они имели здоровый, сытый вид и поражали ярким
румянцем на щеках.
Хмурое вначале лицо Макарова просветлело, и он внутренним чутьем старого
моряка понял, что матросам на корабле живется неплохо. Недаром Григорович
славился на всю эскадру своими хозяйственными способностями и считался одним
из лучших командиров на флоте.
Пройдя по фронту, Макаров отпустил команду и отправился осматривать
повреждения корабля. Подоспевший флаг-инженер Кутейников начал было длинный
доклад о проделанной работе, но адмирал прервал его вопросом:
- Когда вы закончите починку?
- "Цесаревич" будет отремонтирован к маю, "Паллада" к середине апреля, а
"Ретвизан" не раньше чем через три месяца по подводке кессонов.
- Я столько ждать не могу! "Цесаревич" и "Паллада" должны быть готовы к
первому апреля, а "Ретвизан" - к десятому. Ваше дело, господин Кутейников,
всеми наличными средствами обеспечить выполнение моего приказа, - настойчиво
проговорил Макаров.
- Разрешите свистать к обеду? - спросил Григорович.
- Да! Только пищу я буду пробовать из матросских баков, - предупредил
Макаров.
В кают-компанию он не зашел, а, собрав офицеров наверху около мостика,
начал с ними беседовать.
- Вы, господа, должны прежде всего сами проникнуться духом борьбы и затем
внушить его своим матросам. Помните заветы Корнилова и Нахимова: атаковать
неприятеля, где только его увидишь, не считаясь с его численностью. Конечно,
дело не в одной лихости, - надо овладеть также техникой боя, но прежде всего
надо помнить, что не так страшен японец, как его малюют! Нужно обрести веру
в свою победу и внушить ее и себе и матросам. Наш матрос способен на любой
подвиг под руководством настоящих командиров.
- Пока что они творят чудеса только в артурских кабаках! - вставил
лейтенант.
- Виню в этом прежде всего господ офицеров, которые не сумели должным
образом воспитать своих матросов. Я буду прежде всего и больше всего
взыскивать с офицеров и считаться буду только с теми, которые сумеют повести
за собой матросов. Зазнаек и белоручек мне не надо!
Отпустив офицеров, Макаров отправился на батарейную палубу, где обедали
матросы. Подсев к одному из баков, адмирал попросил ложку и попробовал щи и
кашу. Обед был приготовлен на славу, хотя и вообще на "Цесаревиче" кормили
лучше, чем на других кораблях эскадры.
- Всегда вас так хорошо кормят? - спросил Макаров.
- На харчи не обижаемся, ваше превосходительство! Вот в порту сидеть
надоело, это правда, - ответил один из матросов. - Только два дня пришлось
по япошкам пострелять, с тех пор все на ремонте стоим.
- Небось страшновато было в те дни? - шутил Макаров. - Теперь из дока
вылезать не хотите?
- Оно правда, испугались было сперва, как среди ночи под корму ударило,
но затем вскоре опомнились и бросились подводить пластырь, - бойко отвечали
матросы. - Теперь у японцев мы в долгу, надо бы поскорее с ними
расквитаться.
- Смотрите ему спуску не давайте. Через месяц ваш "Цесаревич" должен уже
выйти в море. Работать надо много и усердно. Я на вас, ребята, надеюсь, -
закончил беседу Макаров.
- Постараемся, ваше превосходительство! - ответили матросы уходящему
адмиралу.
Как только Макаров отошел, все матросы сгрудились около тех, с кем он
разговаривал, и засыпали их вопросами.
- Видать, что сам из матросов! - заметил баталер.
- Ни в жисть не поверю, чтобы из матросов в адмиралы выйти можно было, -
усомнился один из комендоров.
- Сомнительно что-то, но до матроса, видать, добер и не гордый, как
Старк. От того, кроме брани, и слова не услышишь.
- Бородища у него знатная! И из себя видный, - обменивались замечаниями
матросы. - Брови у него густые, а глаза, как у дитяти, - ясные. Даром что
вид сердитый, а видать - добрый, зря матроса не обидит!
На "Палладе" Макаров сразу пришел в раздражение при виде грязи и
захламленности на корабле.
Исковерканные трапы, погнутые поручни, концы тросов, канаты - все это
беспорядочно валялось на палубе. Напрасно командир "Паллады" капитан первого
ранга Косович уверял адмирала в невозможности поддержания на корабле
чистоты, когда идут ремонтные работы.
- Даю вам трехдневный срок для приведения всего в порядок. Запишите,
лейтенант Дукельский. И лично проверю исполнение моего приказания, - сурово
отвечал ему адмирал.
После щеголеватых матросов "Цесаревича" матросы "Паллады" выглядели
замухрышками.
- Не удивительно, что двадцать шестого января на "Палладе" так долго
возились с подводкой пластыря и никак не могли добраться до берега, - резко
проговорил Макаров.
- Меня в тот момент на крейсере по болезни не было! - заикнулся было
Косович.
- Все же вы виноваты в том, что не сумели своевременно обучить матросов
такой необходимой в бою вещи, как подводка пластыря.
Не заходя больше никуда, Макаров уехал на "Ретвизан". На нем уже были
подведены носовые кессоны и шла откачка затопленных носовых отсеков.
Броненосец с минуты на минуту должен был обрести плавучесть и сдвинуться с
мели, на которой стоял.
Как только на "Ретвизане" заметили приближение Макарова, команда была
немедленно выстроена, рабочие же собрались на полубаке.
У парадного трапа Макарова встретил командир "Ретвизана" капитан первого
ранга Шенснович.
Макаров, уже остывший после разносов на "Палладе", с видимым
удовольствием выслушал сообщение о скором снятии "Ретвизана" с мели.
Шенснович поспешил довести до его сведения о той работе, которую он
вместе со своей командой проделал для спасения корабля.
- Измучились, ваше превосходительство! Ни днем, ни ночью не имели покоя.
Днем чинились, невзирая на погоду. Три раза волна разбивала кессоны, и все
приходилось начинать заново. По ночам же, вернее даже - чуть стемнеет, на
рейде начинают рыскать японские миноносцы. За ночь отбивали по десяти минных
атак. Поведение всей команды, особенно господ офицеров, выше всяких похвал!
С вашего разрешения, я войду в штаб с представлением о наградах офицерам и
нижним чинам, - разливался Шенснович.
- Прежде войдите в порт, а тогда уж и о наградах поговорим, - остановил
его адмирал.
Затем он обошел команду.
- Спасибо за службу! - поблагодарил Макаров матросов.
- Рады стараться!
- Вам пришлось на себе испытать первый удар врага и пережить все боевые
невзгоды, находясь у входа в порт, - продолжал Макаров. - Даст бог, не
сегодня-завтра вы пойдете в порт и там, в спокойной уже обстановке,
окончательно залечите нанесенные вашему броненосцу раны. Чем скорее
"Ретвизан" вернется в строй, тем скорее мы сможем побороть японцев. Приношу
благодарность также всем господам офицерам броненосца, - закончил речь
Макаров.
Затем, подойдя к рабочим, он поблагодарил также и их. Сняв фуражки, они
нестройно ответили адмиралу.
- Когда все работы по снятию броненосца будут окончены, выдать всем не в
зачет по полумесячному окладу и представить отличившихся к наградам! -
распорядился Макаров.
- Покорнейше благодарим, спасибо, ваше превосходительство, господин
адмирал! - зашумели в толпе.
Макаров, желая ознакомиться с причиненными "Ретвизану" повреждениями,
спустился в трюм, пролез через сеть деревянных подпорок, добрался до
откачиваемых отсеков и осмотрел их при помощи ручного фонаря. Весь
испачканный, утомленный, измучив сопровождавших его офицеров, он вернулся на
палубу.
- Теперь можно будет и закусить после трудов праведных, - не замедлил
предложить Шенснович.
- Спасибо, не откажусь, - просто ответил Макаров.
За завтраком адмирал оживленно беседовал с офицерами.
- Вам повезло: в первый же месяц войны вы получили такой богатый боевой
опыт.
- Опыт, конечно, большой, - дипломатично заметил Шенснович, - но едва ли
кто-нибудь желает приобретать его дальше. Нужна хотя бы небольшая передышка
в порту.
- Только не увлекайтесь городом. Не более десяти процентов офицеров могут
одновременно съезжать с корабля, а матросы только в праздничные дни. Слыхал
я, что в Артуре установилось правило, по которому чуть не все офицеры, кроме
вахтенных, съезжают ежедневно на берег. Даже в море будто бы эскадра
выходила не с полным составом офицеров и матросов! Я считаю это совершенно
недопустимым, - предупреждал Макаров.
Лица у многих офицеров вытянулись.
- На каком корабле изволите поднять свой флаг, ваше превосходительство? -
справился Шенснович.
- Штаб придется оставить на "Петропавловске", а сам я помещусь на
каком-нибудь крейсере: "Аскольде", "Диане", "Баяне".
- Но в бою это едва ли удобно, да на броненосцах и безопаснее, -
проговорил Шенснович.
- Броненосец - штука тяжелая и неповоротливая, на нем далеко вперед не
ускачешь. Это старый предрассудок, что адмирал должен быть всегда на самом
защищенном корабле. Крейсера же имеют за собой ряд преимуществ: на них можно
и в разведку сходить, и осмотреть всю эскадру; за ними быстрота хода,
удобство, гибкость маневрирования. Поэтому в бою на крейсере скорее
доберешься, куда нужно, и увидишь, что надо.
Офицеры внимательно слушали Макарова. Выдвинутые им положения ломали
давно укоренившиеся во флоте традиции.
Шенснович провозгласил тост за нового командующего. Все его дружно
поддержали и стали подходить к Макарову с бокалами в руках; адмирал,
приветливо чокаясь, просил Шенсновича называть ему фамилии подходивших.
Затем он сам предложил тост за офицеров и командира "Ретвизана", после
чего стал прощаться. Он вызвал к "Ретвизану" "Страшного" и на нем объехал
всю эскадру. Юрасовский в полной парадной форме стоял на мостике рядом с
адмиралом и Дукельским. Андрюша Акинфиев, как зачарованный, не спускал глаз
с Макарова. Матросы, быстро двигаясь по палубе, издали с любопытством
рассматривали нового адмирала.
- Здорово, Демчук! - узнал Макаров боцмана, который был с ним в плавании
на "Ермаке".
- Здравия желаю вашему превосходительству! - неторопливо, с чувством
собственного достоинства ответил боцман.
- Опять пришлось нам с тобой встретиться! Ты вон уже до боцмана
дослужился! Как живешь?
- Покорно благодарим! Бог грехи терпит, не сожрали еще акулы.
- Постарел ты все же, седина появилась!
- И у вашего превосходительства борода тоже побелела!
- Да, бегут года, стареем все!
Узнав, что "Страшный" собран в артурском порту, Макаров особенно
заинтересовался им и обошел все помещения.
- Дорого и скверно, - резюмировал он свои впечатления, узнав стоимость
миноносца. - Наше адмиралтейство верно себе - больше ворует, чем строит.
"Страшный" по очереди подходил к различным кораблям эскадры. Макаров в
мегафон здоровался с выстроенными на борту матросами, благодарил их за
службу и двигался дальше.
Последним адмирал осмотрел крейсер "Аскольд". Заграничной постройки,
пятитрубный быстроходный бронепалубный крейсер "Аскольд" считался одним из
лучших кораблей эскадры. Командовал им капитан первого ранга Граыматчиков,
которого адмирал знал с детских лет. Рассказы адмирала о море, моряках и
толкнули талантливого юношу на тернистый путь морской службы.
Макаров особенно тепло поздоровался с ним и, обойдя весь корабль,
приказал пробить боевую тревогу. Матросы быстро заняли свои места по боевому
расписанию. Адмирал подходил то к одному, то к другому орудию и беседовал с
комендорами.
- Соскучились поди сидеть без дела в гавани? - справлялся он у матросов.
- Так точно, ваше превосходительство! Руки чешутся пострелять по японцу,
- бойко отвечал ему комендор.
- С новыми оптическими прицелами уже ознакомились? - допытывался Макаров
у них.
- Ознакомились, но в бою еще применять не приходилось, охота поскорее
попробовать их на деле.
- Постараюсь в ближайшие же дни доставить вам эту возможность, -
улыбнулся в бороду адмирал.
С "Аскольда" Макаров поехал на "Петропавловск". Обойдя и здесь команду и
познакомившись с офицерами, адмирал прошел к Старку, который уже с
нетерпением поджидал его в своем салоне.
Усталый и продрогший за день, Макаров с удовольствием принял предложение
Старка выпить чаю с ромом. Пока вестовые готовили чай, адмиралы уселись в
кресла и начали говорить о разных второстепенных вопросах. Макаров выразил
сожаление по поводу болезни Старка и пожелал ему скорейшего выздоровления.
Старк громко восхищался прекрасным видом Макарова и уверял, что ему никак
нельзя дать больше сорока пяти лет, хотя адмиралу уже исполнилось пятьдесят
пять. Затем Старк осторожно справился о петербургских новостях.
- Новости нынче надо узнавать не в Питере, а в Артуре. Весь мир сейчас
больше всего интересуется военными делами на Тихом океане, - отозвался
Макаров.
- У нас все по-старому - японцы атакуют, а мы отбиваемся, - в тон
собеседнику ответил Старк.
Подали чай. Макаров почти залпом выпил первый стакан и попросил еще.
После чаепития Старк с заметным волнением в голосе спросил:
- В морском министерстве, верно, всех собак вешают на меня?
- Само собой разумеется, Оскар Викторович! Вы ведь командующий эскадрой.
Вам и ответ держать.
- Это неверно, Степан Осипович, Алексеев совсем меня обезличил, а теперь
прикрывается мною.
- Зачем же вы позволили ему сесть себе па шею?
- Побывали бы вы на моем месте. Ничего другого мне не осталось делать.
- С сегодняшнего дня я влезаю в вашу шкуру, но действовать буду
по-другому. Сразу же поставлю вопрос ребром: или я командую флотом, или
наместник. В случае несогласия со мной подам в отставку.
- У вас, Степан Осипович, другое положение. Вы назначены командующим
флотом непосредственным рескриптом государя императора. Я же, во-первых,
командую лишь эскадрой, а не флотом и, во-вторых, назначен в обычном
порядке.
- Характер у вас, Оскар Викторович, слишком мягкий. Вы все боитесь
поссориться с Алексеевым, а тот и использовал эту вашу податливость. С
начальством надо говорить почтительно, но твердо, когда закон на вашей
стороне.
- Закон, что дышло, куда повернешь, то и вышло. Особенно у Алексеева. -
Он тут царь и бог, что хочет, то и делает, ни с кем и ни с чем не считаясь.
- Позавчера в Мукдене, когда я ему представился по случаю приезда, он
обещал поддержку моим начинаниям.
- Хитрая бестия этот наместник! Кого хочешь вокруг пальца обведет,
заметить этого не успеете.
- Мы тоже, чай, не лыком шиты! - хитренько улыбнулся себе в бороду
Макаров.
Затем перешли к обсуждению нынешнего состояния эскадры. Макаров выразил
свое неудовольствие расхлябанностью некоторых кораблей и плохой их боевой
подготовкой.
- Придется сделать некоторую перестановку командного состава, да и Греве
мне сразу не понравился, - Сольно не расторопен.
- Вы не правы, Степан Осипович. Командиры на эскадре неплохие. - И Старк
начал перечислять офицеров, давая им при этом краткие характеристики.
Макаров внимательно слушал его, соглашаясь с некоторыми и резко возражая
против других.
- Слишком вы снисходительны, Оскар Викторович! Теперь время военное, и
требования, особенно к офицерам, должны быть сильно повышены.
- Не всегда это бывает удобным, особенно в отношении офицеров, имеющих
родственников в высших сферах, - убежденно проговорил Старк.
- На войне можно и должно считаться лишь с боевыми качествами, а не
личными связями.
- Все это, дорогой Степан Осипович, теория, а на практике попробуйте-ка
задеть кого-нибудь из наших аристократов! Поднимут такой шум, что и в
Петербурге услышат. Пришлют всяких ревизоров и расследователей, и в
результате вы же окажетесь виноваты, - вздохнул Старк.
- Пусть шумят сколько хотят, а если понадобится, то
...Закладка в соц.сетях
