Жанр: История
Порт-артур
...поджидал начальник крепостной жандармской команды,
ротмистр князь Микеладзе.
- Чем могу служить? - сухо спросил его Гобято.
- Разговорчик к вам есть один, секретного порядка, многоуважаемый Николай
Андреевич, - залебезил жандарм.
Гобято выслал писарей из комнаты. Микеладзе многозначительно посмотрел на
Звонарева.
- Это мой помощник и заместитель, можете его не стесняться, - пояснил
Гобято.
- Господин Звонарев, если не ошибаюсь, человек новый, только что в Артур
приехал, не в курсе наших дел, да и человек он, простите, штатский,
случайный на военной службе, так что, признаюсь, его присутствие меня слегка
смущает.
- Откуда вы все это о нем знаете? - удивился Гобято.
- Какой бы я был жандарм, если бы не знал каждого нового офицера в
Артуре. Мы, жандармы, должны знать все - кто чем дышит, что думает.
- Я могу уйти, - вмешался Звонарев.
- Очень прошу вас остаться. Князь, я надеюсь, не будет больше возражать.
Ротмистр поморщился, но протестовать не стал.
- У вас в мастерских появилось несколько новых солдат, среди них есть и
нежелательный элемент. Например, Иосиф Братовский: он состоял членом
нелегальной организации в Варшаве, на механическом заводе Лильпопа. Только
за отсутствием прямых улик избег суда. По настоянию варшавского губернского
жандармского управления его направили в Артур. Немедленно по прибытии он был
взят моим агентом под наблюдение. Хотя пока за ним ничего еще не замечено,
но следить за ним надо внимательно.
- У меня нет никаких опорочивающих Братовского данных, работает он
прекрасно, поведения примерного...
- По вечерам, извините, в нужнике долго с солдатами засиживается и
разговоры разные ведет: кто, да откуда, да где работал; почву, очевидно,
нащупывает.
- У страха глаза велики, князь. Вы всегда из мухи слона делаете. Чихнет
солдат, а вы уж готовы в этом видеть потрясение основ, - иронизировал
Гобято.
- От копеечной свечки, говорят, Москва сгорела.
- Вы бы лучше вашу энергию обратили на борьбу со шпионажем. Помимо
японцев, одетых под китайцев, в городе имеются шпионы и других
национальностей, прежде всего англо-американцы. Вот где главное наше зло.
Под вывеской торговли они самым беззастенчивым образом собирают важные в
военном отношении сведения, - с негодованием проговорил Гобято.
- Английские и американские подданные все высланы за пределы Квантунской
области.
- Сам не далее как вчера видел на улице Томлинсона и Смита. Они
процветают не хуже прежнего, - спорил капитан.
- Они приняли другое подданство и стали недосягаемыми для нас. Что
касается китайцев, то... это нелегкая, сознаюсь откровенно, задача. Русских
агентов к ним не пустишь, не верят они им, а среди китайцев мы, к сожалению,
еще не создали прочной агентуры. Среди русских куда легче. Вот, например,
господин Звонарев вчера был замечен в обществе весьма нежелательных в Артуре
особ: заведующей Пушкинской школой и ее учительниц. Они там, под видом
вечерней школы, чуть ли не курсы агитаторов устроили.
- Какое вам, господин ротмистр, дело - где и с кем я бываю? - возмутился
Звонарев.
- Нам, жандармам, до всего есть дело. С какой вы девочкой спите, и то мы
должны знать. Вот вы раз или два были в компании у мадемуазель Ривы, мы и
это знаем. Должен сказать, что вполне одобряем ваш вкус, - весьма интересная
жидовочка и ни к какой политике не причастна.
Звонарева все больше возмущал наглый и самоуверенный тон жандарма.
- Вам, должно быть, известно, что вчера я не один был с заведующей
школой...
- Как же, с вами был поручик Енджеевский, тоже чуть ли не социалист. Вас
нельзя поздравить с таким знакомством.
- Позвольте мне знать самому, с кем и какое вести знакомство. В ваших
указаниях по этому поводу я не нуждаюсь, - резко оборвал Звонарев.
- Мы, жандармы, народ не обидчивый, а теперь имею честь кланяться.
Надеюсь, до скорого и приятного свидания. - Жандарм, пожав им руки, вышел.
- Удивительно неприятная публика эти жандармы. Во все свой нос суют, -
возмущался Гобято.
- После жандармского рукопожатия хочется сейчас же вымыть руки, -
согласился Звонарев.
На следующий день утром в воскресенье Гобято принесли записку от Эссена с
приглашением прибыть на "Новик", который готовился идти в море. Гобято и
Звонарев поспешно оделись и отправились за посланцемматросом.
"Новик" уже начал двигаться, когда шлюпка с артиллеристами подошла к
нему. У трапа их встретил вахтенный офицер и проводил на мостик к Эссену.
Приветливо поздоровавшись, Эссен сообщил, что "Новик" во главе четырех
миноносцев направляется на поиски японских торговых кораблей. Затем он
познакомил их со своими офицерами.
По выходе в море крейсер развил двадцатиузловую скорость и лег на курс
зюйд-вест, направляясь к южной оконечности Ляодунского полуострова -
Ляотешаню.
Звонарев, впервые попавший на военный корабль, с интересом наблюдал
неторопливую и спорую работу матросов. Сперва он даже не нашел своего
Электрического Утеса-до того он сливался с фоном сзади лежащих гор, и только
дальномерная будка, светлым пятном выступавшая на серых скалах, выдавала
место расположения батареи.
"Надо будет ее убрать в бруствер, чтобы не было заметно", - решил
Звонарев, рассматривая батарею.
Расположенная на самой вершине Золотой горы, батарея одиннадцатидюймовых
мортир четко проектировалась на фоне неба. Прапорщик теперь понял, почему
японцы так часто обстреливают именно эту батарею.
- Ваш Утес прекрасно замаскирован, но его всегда выдает густой дым
выстрелов. Было бы очень хорошо, если бы вы перешли на бездымный порох, -
заметил Эссен.
- Мы как раз сейчас и работаем над такой переделкой лафетов, - ответил
Гобято. - Думаем, что сможем посостязаться с японцами и в дальнобойности.
- Что касается меткости, то вы давно перещеголяли японцев. Каждый раз,
как они появляются у Артура, неизменно получают от вас хотя бы одно
попадание, вы же до сих пор не имели ни одного поражения, - продолжал Эссен.
За "Новиком" а кильватере шли, усиленно дымя, четыре миноносца. Концевым
шел двухтрубный миноносец "Лейтенант Бураков".
- Затем вы взяли в поход этот крошечный кораблик? - спросил Эссена
Звонарев.
- Мал, да удал! Это самый быстроходный миноносец в мире. Он развивает до
тридцати четырех узлов. За ним ни один японец не утонится, - пояснил
капитан.
Когда "Новик" миновал оконечность Ляотешаня, далеко на западе, на самом
горизонте, показались небольшие дымки. В бинокль было видно, что они
принадлежат довольно крупным судам.
- Купны, - определил Эссен. - Надо их осмотреть - нет ли военной
контрабанды. Полный вперед!
Заметив погоню, пароходы попытались уйти.
- "Лейтенанту Буракову" догнать и осмотреть пароходы, - приказал Эссен.
"Бураков" тотчас же, обгоняя другие суда, вынесся вперед.
"Новик" с остальными миноносцами, прибавив ход до предельного, последовал
за ним. Наконец подошли к задержанным пароходам. Один из них оказался
английским и после осмотра был отпущен, а другой - японским. "Бураков" уже
успел снять с него команду и приготовился к торпедированию. Обреченный на
гибель огромный океанский пароход, раз в пятьдесят больше "Буракова", тихо
дымил.
- Какой груз? - спросил Эссен в мегафон "Буракова".
- Балласт и немного угля, - ответили с миноносца.
- Топите.
С "Буракова" выпустили торпеду. Скользнув в воду, она устремилась к
пароходу, оставляя за собой в воде ясно видимый след. Все на палубе
напряженно следили за ее приближением к пароходу. Раздался взрыв, черный
столб дыма взлетел выше мачт вместе с тучей различных обломков и водяным
смерчем, пароход повалился набок, окутываясь облаками белого пара, и через
несколько минут исчез под водой.
Покончив с пароходом, Эссен взял курс на восток.
Интересуясь устройством машинного отделения, Звонарев отправился туда с
судовым механиком. Уже около трапа в машинное отделение им в лицо пахнул
горячий воздух, и чем дальше они спускались, тем становилось жарче.
В самой котельной кочегары работали по пояс голые, и, несмотря на
вентиляцию и непрерывно бьющий душ из забортной воды, зной здесь был
нестерпимый. Кочегары быстро, ловко забрасывали уголь, шуровали колосники,
выгребали золу.
Звонарев поднял кусок угля и стал его рассматривать.
- Янтайекий? - спросил он.
- Нет, японский, - ответил механик.
- Довоенные запасы?
- Мы к после начала войны получили десять пароходов угля из Японии.
- Неужели японцы нам продолжали продавать уголь?
- Война - войной, а коммерция - коммерцией. Одно другому не мешает.
Наоборот, если хотите, даже помогает. Платить только приходится подороже. Да
что уголь - новые английские дальномеры Барра и Струда наше адмиралтейство
так и не удосужилось приобрести, а японцы нам их продали уже после разрыва
дипломатических отношений. Через Шанхай получили недавно двенадцатидюймовые
снаряды - все японского происхождения, не говоря уже о пищевых консервах и
прочей мелочи.
Звонарев не верил своим ушам.
- Не верите? - заметил механик. - Справьтесь в рорту. Наш поставщик
Гинзбург и сейчас имеет отделения своей фирмы и в Японии и в Шанхае. Сейчас
они переведены на нейтральных лиц и преспокойно доставляют нужные нам
предметы из Японии
- Чудны дела твои, господи, - удивился Звонарев. - Котлы у вас тоже
английские?
- К сожалению, наши, а у японцев - английские. Они занимают меньше места
и гораздо быстрее подымают пар.
Осмотрев судовые машины, Звонарев поднялся на палубу и с удовольствием
стал дышать свежим морским воздухом.
"Новик" уже возвращался обратно. Эссен в бинокль внимательно разглядывал
горизонт.
- Японцы идут наперерез, только сразу не разберешь, кто именно, надо все
же поторапливаться, - сообщил он Гобято.
Вскоре выяснилось, что это легкие крейсера.
- Не страшно. Добежим до Артура одновременно с ними, если не раньше, но
они к берегу не посмеют близко подойти.
Ляотешань был уже хорошо виден. На рейд из Артура выходили "Баян" и
"Паллада".
Японцы между тем с дальних дистанций открыли огонь. На "Новике" пробили
артиллерийскую тревогу. Матросы кинулись к орудиям.
"Новик" дал бортовый залп из всех пушек. Японцы тоже пристрелялись. На
палубу то и дело захлестывала вода, взметаемая японскими снарядами.
Артур был уже близко, и японцы стали отставать.
- Смотрите, ваш Электрический Утес стреляет! - указал биноклем Эссен на
берег.
Под Золотой горой медленно расползалось голубое облако дыма.
- Есть! - радостно вскричал Гобято. - Борейко верен себе, попал-таки в
одного японца. Видите, какой дым валит на втором от головы корабле?
Звонарев обернулся и увидел, как, окутанный дымом, один из японских
крейсеров выкатился из кильватерной колонны и стал медленно уходить в море.
В это время опять блеснули выстрелы, и вновь пополз дым Борейко,
очевидно, как всегда, торопился со стрельбой. Хотя попаданий больше не было,
все же японцы поспешили удалиться вслед за подбитым крейсером.
- На сегодня с нас довольно, - проговорил Эссен, спускаясь с мостика. -
Через полчаса будем в Артуре. Отбой боевой тревоги. Отпустите матросов вниз,
- распорядился он.
- Милости просим с нами позавтракать, - пригласил Гобято и Звонарева
старший офицер.
Завтрак прошел весело. Много ели, мало пили и много смеялись.
- У нас в армии убеждены, что моряки страшные пьяницы, - заметил Гобято.
- На берегу можно и кутнуть, - заметил Эссен. - А на корабле, да еще в
боевой обстановке, мы очень скромны, кроме легкого вина, ревизор никогда
ничего на выставит на стол.
Было немного за полдень, когда "Новик" вошел в гавань и пришвартовался.
Поблагодарив любезных хозяев, артиллеристы сошли на берег.
- Надо зайти в мастерскую посмотреть, как там идет работа, - напомнил
Звонарев.
- Сейчас там перерыв на обед до часу. Заглянем сперва в Управление.
Но тут на них вихрем налетела Варя Белая.
- Едемте верхом, - предложила она Звонареву. - День чудесный, прокатимся
верст за десять-двенадцать, проманежим лошадей. Ведь сегодня воскресенье.
Звонарев замялся и вопросительно посмотрел на Гобято.
- Поезжайте уж, Сергей Владимирович, а я за работой понаблюдаю. А то
бедная Варя у нас скоро со скуки умрет, - разрешил капитан.
- Вот и чудесно! Идемте седлать лошадей.
- Попали с корабля если не на бал, то на коня, - улыбнулся Гобято.
- Вы умеете стрелять из револьвера? - спросила Варя Звонарева, когда они
садились на лошадей, пряча револьвер в кобуру седла.
- А зачем это?
- За город мы всегда ездим вооруженными: грабежи бывают под самым Артуром
- К сожалению, стрелок я плохой.
- Какой же вы военный! Я женщина, и то умею стрелять. Если на нас
нападут, то я, так и быть, вас буду защищать, - подсмеивалась девушка.
Миновав дамбу, отделяющую восточный бассейн от пресного озера, всадники
свернули на Бульварную улицу, на которой находились все лучшие магазины
города. Толпы праздничного народа двигались по тротуарам. Варя то и дело
раскланивалась со знакомыми.
- В институте пришли бы в ужас, увидев меня верхом среди бела дня на
главной улице,
- Зато у вас импозантный вид, - ответил Звонарев.
- С детства езжу - меня папа брал к себе в седло. Да и мама только
недавно перестала ездить верхом. Привет, Мария Петровна! - крикнула Варя,
увидев на тротуаре Желтову. - Смотрите, какого я себе кавалера подцепила. Ни
стрелять, ни шашкой рубить не умеет. Хочу его вместо себя в институт
отправить. Там его быстро научат рукоделию и музыке. Из него выйдет
примерная институтка. Всегда будет иметь полный балл за поведение, не то,
что я, грешная, никогда не была примерной девицей.
- Озорница ты большая, Варя. Напрасно смущаешь молодого человека.
Подожди, я тебе хорошую проборку устрою, когда к нам заедешь, - пригрозила
Желтова. - Вы, Сергей Владимирович, не обижайтесь на нее. Это она попросту
по-своему кокетничает с вами.
- Ничего подобного, - вспыхнула Варя и рысью тронула лошадь.
- Я на маленьких деточек не обижаюсь. Чем бы дитя ни тешилось, лишь бы не
плакало, - отпарировал прапорщик.
Варя на ходу погрозила ему кулаком.
Миновав Старый город, они попали в кривые грязные улички в китайской
части города.
Посреди дороги с визгом бегали многочисленные китайские ребятишки, в
лужах валялись свиньи, блаженно похрюкивая на солнце, здесь же бродили
собаки с опущенными хвостами. Прямо на тротуарах, против открытых дверей,
готовился несложный китайский обед. Удушливый запах бобов, жаренных с
чесноком на кунжутном масле, бил в нос. Тут же рядом тоже на улице
цирюльники брили и стригли. Лоточники со своим незамысловатым товаром
проталкивались сквозь толпу, громкими криками нараспев привлекая к себе
внимание. Русские рабочие, китайцы-ремесленники перемешались в толпе,
по-восточному крикливой и пестрой. Завидев Варю и Звонарева, мальчишки с
улюлюканьем побежали за ними, выпрашивая подаяния. Варя бросила им несколько
мелких монет, и они отстали. Через старинные ворота, в восточном стиле
украшенные цветной черепицей, они выехали за город.
Варя из раскинувшейся сети дорог и тропинок выбрала широкий проселочный
шлях. Дорога была окопана канавами и обсажена деревьями.
- Это старая Мандаринская дорога. По ней довольно много ездят, и потому
она менее опасна, чем другие. А теперь ловите меня. - И девушка, огрев
плетью свою лошадь, понеслась вперед.
Звонарев едва поспевал за ней. Чистый, по-весеннему, теплый воздух, яркое
солнце и быстрота движения оживили обоих.
Весело смеясь, девушка ускакала далеко вперед. Звонаревский Дон, машистый
и высокий, постепенно набирая аллюр, стал нагонять лошадь Вари. В это время
на дорогу неожиданно выскочил заяц. Кубань шарахнулась в сторону, и Варя на
всем скаку слетела с лошади. Подскакав к ней, прапорщик помог девушке встать
на ноги. Лицо и руки Вари были основательно поцарапаны, платье и чулки
испачканы, волосы растрепались, но она сохранила свой задорный тон.
- Вы очень обрадовались, конечно, что я закопала редьку? Со мной это
случается иногда. Отвернитесь и не смейте оборачиваться, пока я вам не
разрешу, - приказала она и принялась приводить себя в порядок.
Прапорщик попытался было поймать Кубань, которая носилась вокруг своей
хозяйки, не подпуская к себе Звонарева. Только вмешательство Вари помогло
наконец изрядно уставшему прапорщику поймать строптивую лошадь. Вскочив на
Дона, девушка погналась за беглянкой и вскоре уже вела ее на поводу.
Сев снова на коней, Варя со Звонаревым продолжали свое путешествие, хотя
прапорщик настойчиво предлагал своей спутнице вернуться в Артур.
- Все мои ссадины и царапины до свадьбы заживут. Нечего о них
беспокоиться, - уверяла девушка.
- Вдруг вы завтра вздумаете с кем-либо повенчаться? Неприлично вам будет
стоять под венцом с поцарапанной физиономией, - поддразнивал девушку
Звонарев.
- Не говорите глупостей! - сердито отозвалась Варя и перевела лошадь на
широкую рысь.
Вокруг виднелись голые скалы. Все пригодные к посеву площадки старательно
возделывались китайцами. Работали они вручную, кирками и мотыгами. Только
кое-где, на больших участках, можно было заметить осла или корову, которые
влачили за собою примитивную деревянную соху. Требовались огромные усилия,
чтобы обработать для посева чумизы или гаоляна даже маленький клочок земли.
- Надо обладать огромным трудолюбием, чтобы заставить родить здешнюю
землю, которая состоит наполовину из глины и наполовину из камней, -
удивлялась Варя.
- Это исключительное трудолюбие китайцев роднит их с нашими русскими
крестьянами. Тем тоже приходится в поте лица добывать себе хлеб, -
проговорил Звонарев.
- Говорят, что мужики большие лодыри, - удивилась Варя.
- Не верьте этому. Подневольный труд на помещика, конечно, никому не
может нравиться, а, работая для себя, наш мужичок чудеса творить может. В
детстве мне приходилось бывать в новгородской деревне, и я видел, как
напряженно трудятся крестьяне на своих крохотных полях.
- В Артуре китайцев тоже считают отъявленными лентяями, - начала Варя.
- Кто считает? Вера Алексеевна? А солдаты мне не раз высказывали свое
удивление трудолюбию китайцев. За горсть риса они готовы работать целый
день.
На обратном пути к Варе и Звонареву подъехали трое солдат пограничной
стражи.
- Вашблагородь, разрешите присоединиться к вам, - обратился к Звонареву
старший из них.
Прапорщик был удивлен этой просьбой и обернулся к Варе, чтобы узнать ее
мнение по этому вопросу.
- Разрешите доложить, - продолжал солдат, - часа два как тут ограбили
двух артурских лавочников, которые за товарами ехали к китайцам.
- Конечно, пусть едут с нами, - решила Варя. - Под охраной будет
спокойнее.
Звонарев был благодарен солдатам за деликатное предложение своей помощи
на случай неожиданного нападения хунхузов.
- Очень грабители сейчас осмелели. Японцы их снабжают оружием и
патронами. Грабь кого хочешь, слова плохого им за это никто не говорит, -
жаловались пограничники.
- Бороться с ними трудно, если население их прячет, - заметил Звонарев.
- Почему прячет? - удивилась Варя. - Хунхузы больше всего грабят
китайцев. Ради чего им скрывать разбойников?
- Грабители не всегда обирают китайцев. Если население им платит
определенную дань, то они не только не трогают тех, кто им платит, но и
защищают от нападения других разбойников. Мы разбросаны по всему берегу
небольшими постами. Живем вместе с китайцами. Они народ хороший, только
ходят с косами и вместо хлеба рисом питаются. Коль к китайцу хорошо
относишься, никакой хунхуз тебе не страшен. Китаец обо всем предупредит и
спрячет при надобности. А ежели с ними ссориться, то лучше в пограничниках
не служить, выследят и подстрелят. Виновных не найдешь, - неторопливо
рассказывал пограничник. - Наш командир, подполковник Бутусов, Петр
Дмитриевич, всегда пас учит в миру с китайцами жить и зря их не обижать.
Варя и Звонарев с большим интересом слушали рассказ солдата, который
приподнимал перед ними завесу, обычно прикрывавшую официальные
русско-китайские отношения. Беседуя с солдатами-пограничниками, Варя и
Звонарев незаметно добрались до Артура. Поблагодарив солдат за охрану, они
направились в Пушкинскую школу.
Мария Петровна приветливо встретила бросившуюся ей на шею Варю.
- Ты по-прежнему предпочитаешь скакать на лошади и стрелять из пистолета,
чем заниматься музыкой и изящными рукоделиями? И чаще пахнешь конюшней, чем
духами? - спросила учительница, улыбаясь.
- Конюшней, коровником или свинарником, только не опопонаксом и
лориганом, - ответила девушка, прижимаясь к Желтовой.
- Рассказывай, что сегодня с тобою приключилось.
- Ничего как будто.
- С тобой всегда что-либо да приключается. Такая ты уж сорвиголова.
- Ему, - Варя кивнула на Звонарева, - вчера о вас много говорил
Микеладзе.
- И, конечно, плохое? Мы к этому привыкли, не раз непрошеные гости по
ночам заглядывали, - ответила Мария Петровна.
Звонарев подробно передал ей разговор с жандармом.
- Значит, и Стах тоже взят на подозрение, хотя он и офицер? - спросила
вошедшая Леля Лобина. - Он догадывается об этом давно. Он в партиях не,
состоит, а только критически относится к окружающему.
- Микеладзе хочет выслужиться и выдумывает про всех такое, что никому и
не снилось, - заметила Варя. - Нам пора домой. Я по дороге еще хочу заехать
к Стессель.
- Поменьше бы ты туда ездила, Варя; Вера Алексеевна-зелье хорошее. Держи
язык за зубами и о нас не упоминай, - предупредила Желтова.
Стесселей Варя со Звонаревым застали за чаепитием. Генерал читал
единственную газету, которую считал достойной своего внимания, - "Русский
инвалид", где печатались все назначения, производства и увольнения по
военному министерству.
- Кого это бог принес? - удивилась генеральша, заслышав звонок.
- Здравствуйте, Вера Алексеев - на! - подлетела к ней Варя. -
Здравствуйте, Анатолий Михайлович, - присела она в реверансе перед
Стесселем.
- Здравствуй, стрекоза. Откуда ты в таком походном виде?
- Ездила за город с мосье Звонаревым, - кивнула на своего спутника
девушка, который тем временем успел приложиться к ручке Веры Алексеевны и
подошел к генералу.
- Анатоль, познакомься! Это тот самый офицер, что помог мне вчера
принести покупки, - отрекомендовала генеральша прапорщика своему мужу.
- Очень приятно, - приподнялся навстречу Звонареву генерал. - Прошу
садиться с нами за стол, побаловаться китайским чаем.
- Мы сейчас видели, какие китайцы труженики! Не разгибая спины работают в
поле, - заметила Варя.
- Зачем ты ездишь за город, да еще без конвоя? - умышленно переменил
разговор генерал. - Только сегодня ограбили двух китайцев на Мандаринской
дороге. Надо брать трех, четырех вооруженных солдат. Тогда можно быть
спокойным, что никто не осмелится напасть за городом.
- Да они нам только мешали бы, стесняли нас, - горячо возразила Варя.
- Ах, вот как! - удивленно проговорила Вера Алексеевна и внимательно
посмотрела на Звонарева.
Варя поняла свою оплошность и вспыхнула.
- Совсем не потому, что вы думаете, - забормотала она.
- Молодо-зелено, погулять ведено, - усмехнулся Стессель. - Вы на какой
батарее находитесь?
- На батарее Электрического Утеса, - ответил прапорщик.
- Прекрасно действует батарея, да жаль, солдаты распущены свыше меры.
Слабоват у вас командир. Я об этом и Василию Федоровичу говорил, но тот за
него стоит горой. Лучший командир у меня в артиллерии. А поручик этот
высокий такой...
- Борейко, - напомнила Варя. - Не ест, не пьет ничего, кроме водки, и все
время только по японцам стреляет, как только они подойдут на пушечный
выстрел к Артуру.
- Слыхал, слыхал, что он любит выпить, но боевой офицер, - заметил
Стессель.
- У всякого бывают свои недостатки. Главное - быть хорошим командиром, -
примирительно заметила генеральша.
- Наши горе-морячки, кажется, сегодня рискнули выйти в море, да что-то
скоро обратно вернулись. Верно, тень японской эскадры увидели. Они пуще огня
боятся адмирала Того.
Звонарев рассказал о своем выходе на "Новике" в море.
- Совсем я не одобряю этого. Зачем вам с моряками путаться? Вот вы
говорите, что огнем Утеса поврежден японский крейсер. А Эссен, наверное,
донесет, что это попадание моряков, а не крепости. Предложу Белому запретить
его офицерам посещение кораблей. За офицерами потянутся солдаты повидаться с
земляками матросами. Те же - известные смутьяны и крамольники. Чем дальше от
них, тем лучше. Вчера полицмейстер донес мне о драке солдат с матросами.
Стрелки здорово набили морякам, а он сдуру переарестовал стрелков Я приказал
немедленно всех освободить и запретил командирам наказывать солдат. Пусть
лучше дерутся, чем дружбу водят с матросами, - брюзжал Стессель.
Как ни отнекивался Звонарев, Варя заставила его зайти к Белым и там
пообедать. Здесь прапорщик застал уже пожилого подполковника Петра
Дмитриевича Бутусова, командира Квантунского отдела пограничной стражи. Это
был коренастый мужчина, с большой проседью и пышными усами, которые
сливались с бакенбардами. Подбородок он тщательно пробривал Судя, пвчыгкьу,
как запросто принимали его у Белых, можно была понять, что он свой человек в
доме. Варя радостно - бросилась к нему навстречу
...Закладка в соц.сетях
