Жанр: История
Порт-артур
...ь к Золотой горе, Борейко увидел экипаж, в котором сидело
несколько человек. В бинокль он сразу разглядел Белого и рядом с ним
какого-то моряка в черном пальто.
- Бей тревогу, - приказал он дневальному по батарее.
Тот опрометью бросился к железной доске и начал изо всей силы колотить.
Солдаты, услышав звон, тотчас же побросали свои занятия и кинулись к
орудиям. За ними, задыхаясь от быстрой ходьбы, шел Жуковский.
- Где противник? - на ходу спросил он Борейко.
Поручик молча указал на приближающуюся генеральскую коляску.
- Жаль только, что нельзя его обстрелять, - иронически заметил он.
- Борис Дмитриевич, да что вы наделали? - в ужасе проговорил Жуковский,
покраснев от волнения. - Канониры побросали все на дворе и в казарме. Увидев
щетки и швабры, генерал сразу же догадается, что мы делали приборку к его
приезду, - совсем жалобным тоном проговорил капитан.
- На охоту ехать - собак кормить! Раньше надо было прибирать. Прикажите
дежурным да дневальным скоренько все прибрать, а я пока займусь с нижними
чинами учением при орудиях. На батарее все наши прорехи в обмундировании и в
прочем будут меньше заметны.
- А если генерал заставит построить роту?
- Построим. Пусть полюбуются на наших солдат, - ответил Борейко, - все
дыры и грязь будут отнесены за счет работы при орудиях во время учения.
Коляска успела проехать уже половину расстояния до Утеса, и Жуковский
опять устремился вниз наводить окончательный лоск на все помещения.
- К орудиям! - скомандовал Борейко, и занятия начались.
Звонарев, выпачканный машинным маслом, тоже поднялся на батарею.
- Что делать мне, Борис Дмитриевич? - спросил он.
- Продолжай себе колдовать около своих машин, генерал едва ли туда
заглянет.
- А он где?
- Вот уж подъезжает с каким-то моряком, - показал Борейко.
Звонарев взглянул по указанному направлению.
- Да ведь это Макаров! На передней скамеечке тоже видно черное пальто, -
верно, Жорж и еще кто-то из военных.
- Так этот бородач и есть Макаров? - заинтересовался Борейко. - Надо
послать за Жуковским. Эй, Родионов, пошли кого-нибудь за командиром, пусть
доложит, что сам командующий флотом едет сюда.
- Слушаюсь, доложить, что командующий японским флотом едут! - повторил
фейерверке?
Борейко с Звонаревым громко захохотали.
- Так ты командира до полусмерти напугаешь. Командующий нашим флотом
едет. Понял?
- Теперь понял, ваше благородие. - И Родионов скрылся за орудием.
Солдаты, стоя у орудий, также с любопытством разглядывали приближающееся
начальство.
- Ваше благородие, кто это с такой бородой? - спросил один из солдат.
- Вице-адмирал Макаров, новый командующий флотом.
- Это, значит, он у моряков за старшего, вроде как у нас генерал
Стессель, - заметил другой.
- По местам! - крикнул Борейко. - Если адмирал поздоровается, помни
отвечать: "Ваше превосходительство", - да подружнее, чтобы чувствовал, что
вы артиллеристы, а не кто-нибудь.
Коляска подъехала. Из нее вышли Белый, Макаров, Дукельский и Агапеев.
Жуковский встретил их внизу и отрапортовал о состоянии батареи.
Поднявшись наверх. Белый и Макаров прошли вдоль фронта орудий, здороваясь
отдельно с прислугой каждого орудия. Адмирала сразу заинтересовал несколько
необычный вид орудий, прикрытых большими щитами.
- У вас тут устроена целая сложная система механизмов для обслуживания
пушек.
- Это все изобретения поручика Борейко да прапорщика Звонарева, - пояснил
Белый.
- Многое придумано нижними чинами, ваше превосходительство, - добавил
Борейко.
Макаров внимательно взглянул на него.
- Весьма ценно, что вы прислушиваетесь к предложениям своих солдат, -
проговорил он. - Это - поднимает их интерес к службе и заставляет думать над
порученной работой. Успешная стрельба во многом зависит от такой постановки
дела.
- Мы о многом здесь думали, ваше превосходительство. Почему бы, например,
не установить на берегу двенадцатидюймовые пушки в башнях, как на
броненосцах, - продолжал Борейко. - Меткость береговых орудий значительно
больше, чем на кораблях, и действенность огня двенадцатидюймовых пушек была
бы у нас куда больше, чем на море!
- Я сам неоднократно об этом думал. Надо надеяться, что после войны можно
будет заняться этим. Вообще же береговая оборона, по-моему, должна быть
передана флоту. Только при таком условии будет достигнута полная
согласованность в действиях на море и на суше. Как вы думаете, Василий
Федорович? - обратился он к Белому,
- Отчасти это верно, но, с другой стороны, разнотипность артиллерии будет
сильно затруднять руководство одновременной стрельбой с моря и суши, -
ответил Белый.
- Последнюю задачу мы с вами почти что разрешили. На днях я пришлю к вам
на батареи сигнальщиковматросов. Это улучшит и ускорит нашу связь с берегом.
Но все же оперативное объединение действий флота и берега, по-моему,
совершенно необходимо, - настаивал адмирал.
Осматривая затем командирский пункт, Макаров обратил внимание на его
устройство.
- Это, в сущности, наша боевая рубка, только смотровая щель у вас всего
три дюйма, а на броненосцах - больше фута. Вы удачно используете наш опыт и
еще усовершенствуете его.
- Нам нельзя иметь широкого отверстия, так как при взрыве снаряда летит
масса мелких осколков и камней, - пояснил Жуковский, - мы для прикрытия от
них даже спускаем с боков специальные щитки.
- У нас на кораблях тоже масса мелких недостатков. Например, много
дерева, которое легко загорается в бою. Мне мыслится корабль, по возможности
свободный от всяких палубных надстроек, совершенно без дерева, сильно
бронированный и с крупной артиллерией, - плавучая батарея, так сказать. Но
необходимость всего этого надо еще доказывать, ибо велика у нас рутина,
сильно она мешает техническому развитию флота, - горько сказал адмирал.
- Мы тоже новинками похвастаться не можем, - вторил ему Белый. -
Большинство наших батарей, как вы видели, вооружены орудиями образца
семьдесят седьмого года, кроме того, у нас есть орудия и образца тысяча
восемьсот шестьдесят седьмого года.
- Как обстоит дело со снарядами к вашим десятидюймовым орудиям?
- Есть у нас бронебойные и сегментные. Первые пронизывают
двенадцатидюймовую броню на дистанции в четыре версты, а сегментные
применяются при стрельбе на расстоянии до восьми верст, - сообщил Белый.
- При стрельбе бездымным порохом дальность повышается до двенадцати
верст, а бронебойность до шести верст, - добавил Жуковский.
- Разве фугасных снарядов у вас не имеется? - удивился Макаров.
- Никак нет. Вернее, они имеются, но взрыватели к ним так несовершенны,
что снаряды часто рвутся при выстреле. Это обычно выводит орудие из строя.
Главное артиллерийское управление категорически запрещает стрелять ими.
- У нас на "Победе" и "Пересвете" имеются полные боевые комплекты
десятидюймовых фугасных снарядов, и еще не было ни одного преждевременного
разрыва.
- Нельзя ли нам передать хотя бы сотню таких бомб? Мы прекрасно
используем их при стрельбе по японцам.
- Конечно, можно! Враг у нас общий, и кто его поразит - моряки или
артиллеристы - все равно, - решил Макаров.
- Боюсь, что наместник будет возражать против такой передачи крепости
боекомплектов, - предупредил Дукельский.
- За боеспособность флота прежде всего отвечаю я, а не наместник. Мне
здесь виднее, ослабит ли передача ста бомб боевой комплект судов эскадры.
Запишите, Георгий Владимирович: передать завтра же по пятьдесят бомб с
"Пересвета" и "Победы" батарее Электрического Утеса и одновременно
затребуйте по телеграфу из морского ведомства тысячу таких же бомб, -
распорядился Макаров.
- Есть, ваше превосходительство! - вытянулся лейтенант.
Адмирал прошел вдоль батареи, расспрашивая о каждой мелочи ее
технического оснащения.
Обойдя батарею, Макаров зашел на кухню попробовать пищу, познакомился и с
раскладкой.
- Отпуск продуктов у вас гораздо меньший, чем на флоте, - удивился он.
- Надо думать, у матросов аппетит лучше, чем у солдат, - усмехнулся
Агапеев. - На море больше есть хочется.
- Я и так все время воюю с интендантством, чтобы все по норме отпускали,
а то часто чего-нибудь недодают. Сейчас на всякий случай завожу
продовольственные запасы: капусту, овощи, мясо, - заметил Жуковский.
Заяц, чисто выбритый, вымытый, причесанный, в белом халате, совсем не
походил на недавнего замухрышку.
- Щи у тебя, братец, вкусные, каша рассыпчатая, видать, ты к делу своему
хорошо относишься, - похвалил Макаров.
- Рад стараться, ваше превосходительство, - гаркнул Заяц.
После обхода Жуковский пригласил гостей закусить. Денщики, с утра
мобилизованные на кухню, состряпали обед из трех блюд. Из запасов были
извлечены заветные бутылки вина, хранившиеся для экстренного случая.
- Скучновато вам, должно быть, на Утесе? - спросил Макаров.
- Скучать некогда, - днем и ночью сторожим море. Всю ночь под берегом
бродят японские миноносцы. Только уснешь, а тут тревога, беги на батарею, -
отвечал Жуковский.
- Ничего не поделаешь - война. Конечно, это утомительно быть все время
начеку. У нас в сторожевом охранении ежедневно сменяются корабли, а вас, к
сожалению, не сменишь.
- В таком положении находятся все береговые батареи, - сказал Белый.
- Вы бы посменно дежурство несли - сегодня одна полурота, завтра другая.
- Для обслуживания батарей людей одной полуроты не хватит. По тревоге
приходится всех из казарм вызывать. И затем, какой тут отдых, коль над ухом
пушки грохочут, - Пояснил Жуковский.
Вечером солдаты попросили Борейко подробно рассказать о Макарове, который
им всем понравился.
- До всего доходит: почему и отчего, даром что наши пушки почитай первый
раз видит...
- Видать, и солдату добер, глаза ласковые, и все в бороду улыбается.
- Настоящий адмирал...
С Электрического Утеса Макаров направился в объезд сухопутного фронта
крепости. Здесь еще полным ходом шли работы по рытью рвов, насыпке валов
впереди линии обороны. Кое-где начались бетонные работы по сооружению
фортовых казарм и казематов. Работали преимущественно китайцы под
руководством русских саперных солдат и офицеров. Отдельные батареи
сооружались артиллеристами и стрелками.
Макарова сопровождали Белый и Кондратенко. Адмирал пытливо вглядывался в
хаотическое нагромождение сопок, хребтов, впадин и лощин, характерное для
окружающей Артур местности.
- Чертовски трудный для укрепления рельеф! Масса скрытых подступов и
мертвых пространств, - резюмировал он свои наблюдения.
- Совершенно справедливо изволили заметить, Степан Осипович, - я и мои
инженеры много поломали головы, чтобы найти хоть мало-мальски
удовлетворительное решение для обороны крепости, - отозвался Кондратенко.
- Фортовый пояс всего в четырех-пяти верстах от внутренней гавани, что
совершенно недостаточно при дальнобойности современных орудий в
восемь-десять верст. Короче говоря, если японцам удастся обложить Артур с
суши, то внутренний рейд превратится в ловушку для флота.
- Для полного обеспечения флота от обстрела осадными батареями необходимо
выдвинуть линию обороны еще на три-четыре версты на хребет Волчьих гор, -
сказал Белый.
- Для обороны такого обвода крепости численность гарнизона должна быть
доведена примерно до восьмидесяти-девяноста тысяч против сорока пяти тысяч,
на которые рассчитаны нынешние форты, то есть увеличить гарнизон крепости
еще на две дивизии, - пояснил Кондратенко.
- На это рассчитывать крайне трудно, так как и а Маньчжурии войск еще
очень мало, - возразил Макаров. - По-моему, Артур надо защищать на
Цзинджоуском перешейке, ни в коем случае не допуская прорыва японцев на
Квантунский полуостров Помимо этого, Квантуя может стать и продовольственной
базой крепости. Если поощрять местное население хорошей оплатой
продовольственных продуктов, то китайцы сумеют собрать хороший урожай риса,
чумизы. Следует, кроме того, организовать рыбную ловлю. И Порт-Артур как
крепость фактически будет обеспечен продовольствием на любое время осады.
- Генерал Стессель и штаб крепости предпочитают заниматься реквизициями,
чем платить наличными деньгами за изъятое у населения, - возразил
Кондратенко.
- Глубоко порочная политика! Мы должны завоевать расположение местного
населения справедливым и гуманным отношением к нему. Чем притеснять и
преследовать китайцев, следовало бы обратить больше внимания на все еще
проживающих в Артуре иностранцев и прежде всего англичан и американцев,
которые фактически являются союзниками Японии. Я сам видел в Артуре вывески
на лавках неких Томлинсона и Смита. Они наверняка или англичане, или
американцы. Как можно их оставлять в осажденной крепости? - возмущался
Макаров.
- Я специально справлялся о них в штабе крепости. Оба они являются
подданными не то Швеции, не то Швейцарии, - ответил Кондратенко.
- Все без исключения иностранцы должны быть немедленно высланы из Артура.
Это обеспечит наш тыл от шпионажа. А оборонять Артур необходимо на
цзинджоуских позициях, а не в непосредственной близости от порта-убежища
нашей эскадры, каким является Порт-Артур, - убежденно продолжал Макаров.
- Но противник сможет высадить десант где-нибудь между перешейком и
Артуром, - усомнился Белый.
- Десант на территории врага - операция очень трудная, особенно при
наличии пусть временно ослабленной, но все же боеспособной эскадры в Артуре.
Ручаюсь, что японцы не рискнут на него, а если рискнут, то потерпят жестокое
поражение, - горячо говорил Макаров.
- Едва ли в этом удастся убедить генерала Стесселя, - покачал головой
Кондратенко.
- Сегодня же об этом напишу наместнику и, если Стессель заупрямится, буду
просить о передаче мне командования всеми вооруженными силами на Квантунь, -
продолжал развивать свою мысль Макаров.
Оба генерала слушали его с некоторым недоверием: им казалось странным,
что моряк станет во главе стрелковых полков полевых батарей.
- Поскольку весь Квантуй нам нужен прежде всего как база для флота, то
вполне естественно и поручить его оборону командующему флотом, - продолжал
Макаров.
- Вашему превосходительству нужен будет надежный, знающий начальник штаба
из сухопутных генералов, - осторожно заметил Кондратенко.
- Надежнее вас, Роман Исидорович, я никого не знаю, а Василий Федорович
будет прекрасным начальником артиллерии обороны, - дружески улыбнулся
Макаров.
- Весьма польщен столь высокий оценкой, но ведь в Артуре есть много
генералов старше меня, - возразил Кондратенко.
- Кто? Фок-стар, зол и, простите, ненадежен. После Берлинского конгресса,
когда немцы предали нас, я отношусь с недоверием к немецкому правительству.
Стессель по своей - как бы помягче сказать - нервности, что ли, не годен к
занятию командных должностей. Никитина я не видел трезвым. Рознатовский
разваливается от прогрессивного паралича. А больше никого нет, - перечислял
адмирал.
- Пришлют кого-нибудь из Мукдена, - возразил Белый.
- А я ни на какое другое лицо не соглашусь. Ведь командующий может сам
выбирать себе начальника штаба. Так я сделал во флоте, так поступлю и в
случае моего назначения начальником обороны, - уже совсем тепло проговорил
Макаров, похлопывая по плечу Кондратенко.
- Ваши высказывания, Степан Осипович, совпадают с самыми затаенными
искренними моими желаниями. Видеть вас во главе обороны Квантуна, - да
ничего лучшего я себе не представляю и сочту за особую для себя честь
состоять начальнику вашего штаба, - ответил Кондратенко, пожимая руку
адмирала.
- Готов всеми своими знаниями и энергией помочь вам в руководстве
артиллерией, - прочувствованно говорил Белый, в волнении покручивая свой
длинный казацкий ус.
- Но, господа, до поры до времени прошу наш разговор не разглашать, -
предупредил адмирал, оглядываясь на стоящих поодаль адъютантов и
Дукельского.
Генералы поспешили заверить Макарова в соблюдении молчания.
День уже склонялся к вечеру, когда усталый, запыленный, но довольный
Макаров вернулся на "Петропавловск". Тут его встретил Молас и почтительно
доложил, что морской министр адмирал Авелан и начальник главного морского
штаба адмирал Рожественский не находят возможным выделить нужные средства
для издания "Рассуждения о морокой тактике". Макаров сразу помрачнел, а
затем резко приказал:
- Немедленно составьте телеграмму наместнику и в Петербург с требованием
моей отставки. Так и напишите: отказ в напечатании моей книги считаю
выражением личного недоверия ко мне и прошу о назначении нового командующего
флотом взамен меня... Пусть кто хочет командует при таких условиях.
Молас попытался успокоить взволнованного адмирала, но тот не хотел и
слушать. Начальнику штаба пришлось отступить.
Затем Молас доложил о результатах расследования обстоятельств
столкновения "Пересвета" и "Севастополя".
- Обоим командирам объявить строгий выговор. Чернышева завтра же, по
несоответствию, списать в экипаж. Бойсмана пока оставить, известите об этом
наместника, - решил Макаров.
- Может быть, сначала испросить согласия его высокопревосходительства на
смещение Чернышева?
- Незачем. На место Чернышева сегодняшним же приказом назначить
командиром "Севастополя" Эссена, а Иванова - четырнадцатого - на "Новик", -
рубил адмирал.
Молас едва успевал записывать за ним.
- Вы приказали, ваше превосходительство, "Пересвету" и "Победе" передать
на батарею Электрического Утеса по пятьдесят фугасных десятидюймовых
снарядов, - напомнил Дукельский.
- Напишите, необходимое предписание, Михаил Павлович, - уже спокойнее
произнес Макаров.
Отдав еще несколько мелких распоряжений, адмирал удалился в свою каюту.
- Какая муха укусила Степана Осиповича? - спросил Дукельский у Моласа,
когда они остались вдвоем.
Начальник штаба показал лейтенанту телеграмму из Петербурга...
- Вдруг в морском ведомстве примут отставку адмирала? Что тогда будет с
нами? Опять получим кого-нибудь вроде Старка или Алексеева, - забеспокоился
Дукельский.
- Наивный вы юноша, Георгий Владимирович. Да а Петербурге Макаров для
министерства в десять раз страшнее, чем здесь, - улыбнулся Молас.
- Это почему?
- Хотя бы потому, что он своими опытами установил недостаточную
устойчивость броненосцев типа "Ослябя", "Бородино", "Александр Третий". При
незначительной пробоине с одного борта они легко могут перевернуться вверх
килем. Следовательно, в бою они почти неминуемо погибнут, - неторопливо
объяснил адмирал.
- Но ведь это прямо преступление со стороны нашего адмиралтейства!
- Вполне понятно, что там страшно боятся подобных разоблачений. Но из
Артура разоблачать адмиралтейство Макарову куда труднее, чем из Кронштадта.
- Короче, вы считаете, что адмирала, как опасного человека, и сплавили
сюда, в Артур?
- Зачем ставить точки на "и"? Он сам в тысяча восемьсот девяносто пятом
году подал докладную записку о возможности военных действий нашего флота на
Тихом океане. Этим и воспользовались: коль ты такой знаток Дальнего Востока,
то тебе и карты в руки - иди командуй!
- Вы уверены в отклонении Петербургом просьбы Макарова об отставке? - все
еще недоверчиво переспросил Дукельский.
- Вполне. Отказ напечатать его книгу - лишь способ потрепать нервы
Степану Осиповичу и хоть таким способом отомстить ему за все причиненные им
морскому ведомству неприятности, - спокойно продолжал Молас. -
Что полностью и оправдалось в Цусимском бою. В Питере пойдут на все, лишь
бы удержать Макарова подальше от Главного адмиралтейства.
- Боюсь, что и Алексеев не совсем будет доволен произведенными Макаровым
перемещениями командиров, - проговорил Дукельский.
- Вы правы. Наместник станет, конечно, на дыбы, но, согласно точному
смыслу морского устава, Макаров целиком прав, а свои права он отстоять
сумеет от любых посягательств. Зашифруйте-ка, Георгий Владимирович, эти
телеграммы наместнику и в Питер, - закончил разговор Мол а с.
- Есть, ваше превосходительство, - вытянулся адъютант и вышел из каюты с
бумагами.
Между тем Макаров, нервно разгуливая по своей просторной адмиральской
каюте, обдумывал план дальнейших своих шагов в отношении наместника и
Петербурга для достижения полной независимости в ведении военных действий.
- Стать во главе всей сухопутной и морской обороны Квантуна с
непосредственным подчинением главнокомандующему Маньчжурской армии. Пусть я
моряк, но ведь в Севастополе во главе обороны тоже стояли Нахимов, Корнилов,
Истомин. Только тогда у меня будут полностью развязаны руки, - резюмировал
вслух свои мысли Макаров.
Глава восьмая
Вскоре японцы еще раз попробовали при помощи брандеров закупорить узкий
проход в Порт-Артурскую гавань. С вечера стояла тихая, теплая погода, по
небу медленно плыли небольшие тучи. На эскадре, проведшей целый день в море,
было тихо, только в положенное время отзванивали на судах склянки. На
батареях после дневного боя с легкими японскими крейсерами тоже было мирно и
безлюдно, часовые мерно расхаживали по брустверам, наблюдая за морем. После
полуночи небо очистилось, и месяц осветил своим мягким серебристым светом
спящий Артур. На внутреннем рейде в прозрачной синеве тихой ночи чернели
громады судов и темные силуэты миноносцев.
Вдруг с моря раздался выстрел, затем другой, с урчанием полетели снаряды
и упали в заливе, высоко взбросив вверх воду. Лучи прожекторов заметались по
морю в поисках врага и остановились, осветив силуэт быстро двигающегося
миноносца. Гулко грохнул выстрел с берега, будя ночное эхо в прибрежных
горках. Засверкали огнями выстрелов Золотая гора, Тигровка, Электрический
Утес. К ним присоединились стоявшие в охранении у входа "Баян", "Отважный",
"Бобр". Ночной бой сразу разгорелся и быстро затих, так как японцы исчезли в
ночной темноте. Батареи замолкли, и опять воцарилась тишина. Война на время
ушла из Артура, но в два часа батареи загрохотали вновь-с сигнальной станции
на Золотой горе сообщили о появлении брандеров.
Дукельский, ночевавший вместе с Макаровым на "Петропавловске", бросился к
адмиралу, но, к своему удивлению, у выхода из каюты он встретил его уже
одетым.
- Что это за стрельба? - спросил Макаров. - Прикажите подать катер, -
распорядился он. - Я хочу остаток ночи провести на судах сторожевого
охранения.
Луна скрылась, и во мраке ночи ярко сверкали огни выстрелов, а в воздухе
с шипением взметались ракеты, освещая внешний рейд с мчащимися миноносцами и
следующими за ними брандерами.
На катере Макаров направился к канонерской лодке "Отважный",
пришвартовавшись к которой, стояли дежурные миноносцы "Решительный" и -
"Сильный".
В проходе перед ним открылась картина ночного боя на море: в лучах
прожекторов виднелись многочисленные водяные столбы от непрерывно падающих
снарядов, сверкали взблески выстрелов и взрывов, с берега раздавалась
ружейная стрельба.
- Японские миноносцы, а брандеров я еще пока не вижу, - проговорил
Макаров, смотря в бинокль. Но в это время, как бы в ответ ему, на расстоянии
пяти-шести кабельтовых в лучах прожекторов показался темный силуэт
двухмачтового парохода, который двигался по направлению прохода. В тот же
миг "Решительный" кинулся в атаку. Красный взблеск минного выстрела, затем -
взрыв, летящие щепки, обломки, столб воды, дым, пар, - и через мгновение
японский пароход выбросился на берег у подножия Золотой горы.
- Самый полный вперед! - заговорил Макаров, и как только катер подошел к
"Отважному", адмирал с юношеской легкостью взбежал по трапу. Едва поднявшись
на палубу, Макаров приказал "Сильному" тоже атаковать японцев.
- Отдать швартовы! - раздалась команда, и миноносец помчался навстречу
врагу.
В это время второй брандер неожиданно появился со стороны Тигровки и,
добравшись до середины прохода, отдал якорь. Было слышно, как на нем звякали
якорные цепи. С него стали торопливо спускаться шлюпки под аккомпанемент
криков "банзай" и стрельбы из мелкокалиберных пушек.
- По шлюпкам огонь! - распорядился адмирал. - Вызвать охотников для
захвата брандеров.
- Есть, - ответил Лебедев, и вся артиллерия "Отважного" обрушилась на
японские шлюпки. Они поспешно отошли в море. Попавший снаряд потопил одну из
них, другие продолжали идти.
- Ваше превосходительство, разрешите мне на вашем катере отправиться на
брандер, - попросил Дукельский. - На нем начинается пожар, который надо
немедленно прекратить.
- Разрешаю, возьмите только с собой трех-четырех матросов с "Отважного",
- согласился Макаров.
Отобрав людей, лейтенант отбыл на брандер. Вскоре огонь на японском
пароходе погас. Вдруг левее, у подошвы Золотой горы, поднялся огромный столб
воды и огня, и канонерка вздрогнула от сотрясения воздуха и воды.
"Мина на камнях разорвалась", - решил Макаров, но раздавшаяся рядом вслед
за этим ружейная и пулеметная трескотня удивила адмирала.
- Не стрелять, мать вашу так: свой! - раздался в ответ крик на воде.
- Стреляют по нашему катеру, пошлите шлюпку на берег. Остановить огонь! -
распорядился Макаров.
Сотня здоровых матросских голосов, как по команде, ответила: "Остановить
огонь!" Стрельба сразу же смолкла.
Вскоре к адмиралу подошел Дукельский и сообщил, что хотя пожар и потушен,
но пароход погружается в воду.
- Необходимо отбуксировать е
...Поділитися у соцмережах
