Жанр: История
Двести лет вместе (1795 - 1995).
...рейской оседлости, так как настоящий
момент они считают наиболее благоприятным для достижения своих целей путем
поддержания смуты в стране". Никаких мер при этом Департамент не предлагал,
а сообщал "для сведения"84.
На это отозвался Милюков: "К евреям применяют растопчинский прием: их
выводят перед раздраженной толпой и говорят: вот виновные, берите их и
расправляйтесь как знаете"85.
А в тех же днях в Москве полиция оцепила биржу на Ильинке, стала
проверять документы оперирующих там, и обнаружила 70 евреев без права
жительства в Москве; такая же облава произошла и в Одессе. Это тоже внеслось
в думский зал — и, сотрясая его, разгорелось то, чего так опасался еще
годом раньше Совет министров: "в настоящих условиях недопустимо возбуждение
в Государственной Думе прений по еврейскому вопросу, которые могут принять
опасные формы и явиться поводом к обострению национальной розни"86. Но
прения начались, и продолжались сквозь несколько месяцев.
С наибольшей силой и страстью, как он один умел говорить, передавая
слушателям все возмущение сердца, высказался о циркуляре Департамента
полиции — Шингарев: "Нет той гнусности, нет того безобразия, которого не
проделало государство, надругаясь над евреем, и государство христианское...
огульно клеветать на целую народность... Оздоровление русской жизни только
тогда и возможно... когда вы вынете эту занозу, эту болячку государственной
жизни — травлю национальностей... Больно за русское управление, стыдно за
русское государство". Русская армия осталась в Галиции без снарядов — "это
евреи что ли сделали?". И "дороговизна вызвана массою сложных причин...
Почему же в циркуляре написали только про евреев, почему не написали про
русских и др.?". Ведь дороговизна повсеместна. И то же — с исчезновением
разменной монеты. "А ведь это написано в циркуляре Департамента полиции"!87
Не оспоришь.
Хорошо писать циркуляры в глубинных канцеляриях — а как поежисто
выходить перед разгневанным парламентом. Никуда не денешься, вытащен на
трибуну Думы и сам автор циркуляра Кафафов: да циркуляр же, мол, не
сопровождался никакими распорядительными действиями, он был направлен не в
гущу населения, а к властям на местах, для сведения, а не для принятия мер,
— и возбудил страсти лишь после того, как был продан "малодушны[ми]"
служащими и оглашен с этой трибуны. Но вот, жалуется Кафафов, почему-то же
не оглашены здесь другие секретные циркуляры, наверно тоже известные
общественности, например, в мае 1915, он же подписал и такой циркуляр:
"Среди некоторой части населения Империи в настоящее время разжигается
крайнее озлобление против евреев", и Департамент "просит принять самые
решительные меры к недопущению каких-нибудь выступлений в этом направлении",
насильственных действий населения против евреев, "самыми решительными мерами
пресекать в самом зародыше начавшуюся в некоторых местностях агитацию, не
давая ей развиться в погромные вспышки". Или вот, тоже месяц назад, в начале
же февраля, распоряжение в Полтаву: усилить осведомленность, дабы "иметь
возможность своевременно предупредить попытку погрома евреев"88. Почему же,
жаловался он, — таких распоряжений разведка общественности не берет, пусть
себе текут в тишине?
Выступая пламенно, Шингарев, однако, тут же и предупредил, что Дума не
должна "дать развиться прениям в этом огромном потоке безбрежного еврейского
вопроса". Но — именно это и произошло от оглашения того циркуляра. Да и сам
Шингарев неосторожно толкнул прения к тому, отойдя от защиты евреев и
назвав, что изменники-то — именно русские: Сухомлинов, Мясоедов да генерал
Григорьев, позорно сдавший Ковенскую крепость89. А это вызвало свой ответ.
Марков ему возразил, что о Сухомлинове он не имеет права высказываться, ибо
тот лишь под следствием. (Много цветов успеха сорвал Прогрессивный Блок на
Сухомлинове, но к концу уже Временного правительства и сами вынуждены были
признать, что — с пустышкой носились, никакой измены не было.) Мясоедов уже
был осужден и повешен (а есть данные, что тоже дутая история), Марков только
прибавил, что "Мясоедов был повешен в компании шести... евреев шпионов"
(факт не известный мне, Мясоедов был судим в одиночку), и вот, мол, таков
процент90.
Среди нескольких пунктов с трудом склеенной в августе 1915 программы
Прогрессивного Блока — "автономия Польши" уже звучала призрачно, когда вся
Польша отдана немцам; "уравнение крестьян в правах" — не с правительства
надо было требовать, Столыпин это уравнение уже давно провел, а не
утверждала его как раз Дума, именно в соревновании с равноправием евреев;
итак, "вступление на путь постепенного ослабления ограничений в правах
евреев", при всей оглядчивой уклончивости этой формулировки, выступало
теперь как главный пункт программы Блока. Депутаты-евреи входили в
Прогрессивный Блок91, а в печати на идише оглашали: "Еврейство желает
Прогрессивному Блоку счастливого пути!"
И вот теперь, после изнурительных 2-х без малого лет войны, после
фронтовых потерь и при кипящем раздражении в тылу, крайне-правые бросали
упреки: "Вы поняли, что перед народом надо разъяснить свое умолчание о
немецком засилье, свое умолчание о борьбе с дороговизной и свое излишнее
рвение к равноправию евреев". Какие требования "вы предъявляете теперь, во
время войны, к правительству, — иначе гоните его вон и только то
правительство признаете, которое даст равноправие евреям". Но не "давать же
равноправие сейчас, именно теперь, когда все накалены до бешенства против
евреев; ведь этим вы наталкиваете на этих несчастных евреев"92.
Против того, что якобы кипит народный гнев, возражает депутат Фридман:
"На этом темном фоне еврейского гнета светлым пятном выделяется одно бытовое
явление, которое я не могу обойти молчанием: это есть отношение русского
населения внутренних губерний к евреям-беженцам, которые прибыли туда". Эти
беженцы-евреи "встречают гостеприимство и помощь". Это "залог нашего
будущего, залог нашего единения с русским народом". Но настойчиво винит во
всех еврейских злоключениях — правительство, и снова до той высоты
обвинения, что "погромы никогда не происходили, когда этого не желало
правительство". И, через членов Государственной Думы, "я обращаюсь ко всему
170-ти-миллионному населению России... вашими же руками хотят занести нож
над еврейским народом в России"93.
На это звучал ответ: да знают ли депутаты Думы настроение страны?
"Страна не пишет в еврейских газетах, страна страдает, работает... и бьется
в окопах, вот там страна, а не в еврейских газетах, где сидят незнакомцы,
работающие по неизвестным директивам". И уже вплоть до: "Зависимость печати
от правительства это есть зло, но есть еще большее зло: зависимость печати
от врагов русского государства"94. Как и предчувствовал Шингарев, для
либерального думского большинства теперь было бы нежелательно эти прения по
еврейскому вопросу продолжать. Но уж как потянули цепь — ее не остановишь.
И потащился хвост и хвост выступлений — на 4 месяца, до полного закрытия
осенней сессии, то и дело прорываясь между другими текущими делами.
Нет, обвиняли правые Прогрессивный Блок, в Думе не будет борьбы с
дороговизной: "С банками, с синдикатами, стачками промышленников вы бороться
не будете, ибо это значило бы, что вы стали бороться с еврейством". А вот,
мол, продовольствие Петрограда "сдан[о] был[о] обновленческой управой на
откуп двум иудеям — Левенсону и Лесману", Левенсону — снабжение столицы
мясом, а Лесману — продовольственные лавки, и он нелегально продавал муку в
Финляндию. И еще много других примеров поставщиков, вздувающих
дороговизну95. (Обелять перекупщиков никто из депутатов не взялся.) А дальше
— не могло не докатиться обсуждение и до жгучей во время войны проектной
нормы. Как мы видели, она была возобновлена после революции 1905 года, но
шаги к ослаблению ее начались широким применением практики экстерна за
гимназию и разрешением сдавать государственные экзамены евреям-медикам,
получившим заграничные дипломы; и с дальнейшими послаблениями — но не
отменой — в 1915, когда рухнула черта оседлости. Министр просвещения П. Н.
Игнатьев (1915-16), весьма популярный в обществе (и никак не преследуемый
после Февраля), еще ослабил процентную норму в высшие учебные заведения.
И вот, весной 1916, этот вопрос продолжительно зазвучал в прениях ГД.
Обсуждается смета министерства народного просвещения, и депутат из Одессы,
профессор Новороссийского университета Левашев сообщает, что положение
Совета министров 1915 (о приеме вне нормы детей евреев, состоящих в
Действующей армии) — министерством просвещения вот произвольно
распространено и на детей служащих Земгора, учреждений по эвакуации,
госпиталей, а также и на лиц, [ложно] объявляющих себя на иждивении
родственника, служащего в армии. И что вот в Новороссийском университете в
1915 на первый курс медицинского факультета принято всего 586 человек — "и
из них 391 евреев", то есть две трети, и только одна треть "оста[е]тся для
других народностей"; в Варшавский (Ростов-на-Дону): на юридический факультет
принято евреев — 81%, на медицинский — 56%, на физико-математический --
54%96. Гуревич возражает Левашеву: так вот и доказательство, что процентная
норма вовсе не нужна: "Какой же смысл процентной нормы, когда даже в этом
году, при возвышенном приеме евреев, и то оказалось возможным принять всех
христиан, которые хотели поступить"? так что вам — нужны пустые аудитории?
В маленькой Германии большое число еврейских профессоров — и Германия не
гибнет97.
Возражение Маркова: "Университеты пусты, [оттого что] русские студенты
взяты на войну, а туда [в университеты] шлют массу евреев". "Спасаясь от
воинской повинности", евреи "в огромном количестве наполнил[и] сейчас
Петроградский университет и выйд[ут] через посредство его в ряды русской
интеллигенции... Это явление... бедственно для русского народа, даже
пагубно", ибо всякий народ — "во власти своей интеллигенции". Русские
"должны охранять свой верхний класс, свою интеллигенцию, свое чиновничество,
свое правительство; оно должно быть русским"98. Еще через полгода, осенью
1916, к этому вопросу вернется депутат Фридман, спросит Думу опять: так что,
"пусть лучше наши университеты пустуют... пусть Россия останется без
интеллигентных сил... лишь бы там не было много евреев?"99. С одной стороны,
конечно был прав Гуревич: зачем аудиториям пустовать? каждый пусть
занимается своим делом. Но, так поставив вопрос, не подтвердил ли он правым
их подозрения и горечь: значит, дело наше не общее? дело одних — воевать, а
других — учиться?
(Да вот и мой отец — покинул Московский университет не доучась,
добровольно пошел воевать. Тогда казалось — жребий влечет единственно так:
нечестно не идти на фронт. Кто из тех молодых русских добровольцев, да и кто
из оставшихся у кафедр профессоров? — понимал, что не все будущее страны
решается на передовых позициях войны. Куда идет эпоха — вообще никто не
понимал в России, да и в Европе.)
Весной 1916 прения по еврейскому вопросу были остановлены как
вызывающие нежелательное возбуждение в обществе. Но к теме национальностей
свернула и поправка закона о волостном земстве. Впервые создаваемое
волостное земство обсуждалось зимой с 1916 на 1917, в последние думские
месяцы. И вот, когда главные думские ораторы что-то ушли в буфет или на
квартиры уехали, в зале сидела лишь половина смирных депутатов, сумел
добраться до трибуны и вятский крестьянин Тарасов, кого никогда тут и не
услышишь. И робко пробирался к сути так: Например, поправка к закону
"принимает всех, и евреев, скажу, и немцев — кто бы ни приехал в нашу
волость. Так что этим какое право предоставляется?... Эти лица,
приписавшиеся [к волости]... они ведь то место займут, а крестьяне остаются
совершенно без всякого внимания... Если будет председателем волостной
земской управы еврей, а его супруга делопроизводителем или секретарем, так
что это, крестьянам дают право?... Что же будет, где будут крестьяне?...
Вот, наши доблестные воины вернутся и какие будут им права предоставлены?
Стоять на задней линии; а как во время войны — так на передовых позициях
крестьяне-то все в серых шинелях... Не вносите вы таких поправок, которые
совершенно противоречат быту практической крестьянской жизни, а именно, не
давайте права участия в выборах в волостном земском самоуправлении евреям и
немцам, ибо таковые народности, они не принесут не только какой-либо пользы
населению, а громаднейший вред, и беспорядки будут чинимы в стране. Мы,
крестьяне, не поддадимся этим национальностям"100.
А тем временем — публичная кампания за еврейское равноправие
продолжалась. В поддержку были привлечены и организации, прежде никак не
касательные к этому, как например гвоздевская Рабочая группа, представлявшая
интересы русского пролетариата. Весной 1916 Рабочая группа подтвердила, что
ей известно: "реакция" (подразумевалось правительство и аппарат м.в.д.)
"открыто подготовляет всероссийский погром" евреев. И Козьма Гвоздев
повторил эту чушь на съезде военно-промышленных комитетов. — В марте 1916
Рабочая группа обращается с письмом к Родзянке, протестуя и против того, что
Дума прекратила прения по еврейскому вопросу как вызывающие возбуждение; за
это группа обвиняла уже и саму Думу в потворстве антисемитам: "Поведение
большинства Государственной думы в заседании от 10 марта фактически явилось
прямой поддержкой и подкреплением антисемитской погромной политики
господствующего курса... Думское большинство своей поддержкой боевого
антисемитизма господствующих кругов наносит опасный удар делу самозащиты
страны"101. (Не согласовались, не поняли, что в Думе левая-то сторона и
нуждалась погасить прения.) — Рабочих поддерживали и "еврейские группы", по
донесению петроградского Охранного отделения в октябре 1916 "переполнившие
ныне столицу и ведущие беспартийную, но резко враждебную власти
политику"102.
А что же власти? Прямые документы неизвестны, но в сменных министерских
составах 1916 года, видимо, уже серьезно готовился акт о еврейском
равноправии. О том не раз упоминал Протопопов и ему, очевидно, уже удалось
значительно уговорить Николая II. (Протопопов еще и потому мог спешить,
чтобы перекрыть начавшуюся против него кампанию от левых кругов.) — А
последний к революции начальник петроградского Охранного отделения ген.
Глобачев в своих воспоминаниях пишет, со слов последнего же министра юстиции
Добровольского, что "проект закона о равноправии евреев был уже приготовлен
[в предреволюционные месяцы] и, по всей вероятности, закон был бы объявлен
на Пасху 1917"103. Но Пасха 1917 наступила уже не при этих властях. Сбылись
острые желания наших радикалов и либералов.
"Все для победы!" — да, но "не с этой властью!" И русская и еврейская
общественность, и пресса оставались вполне преданы Победе, даже первые
раззадорщики ее, — но только не с этим правительством! не с этим царем! Они
были в запале все того же уверенного соображения, с которым начали войну,
простого и гениального: еще на ходу этой войны (а то потом будет трудней) и
непрерывно побеждая Германию, — сбросить царя и сменить государственный
строй. А тогда — наступит и еврейское равноправие.
Мы рассмотрели во многих подробностях всеразличные обстоятельства,
сопровождавшие 120-летнюю совместную жизнь русских и евреев в одном
государстве. Одни из сложностей разрешались с ходом времени, другие
возникали и набухли в последние годы — вот, к весне 1917. Но эволюционность
развития определенно брала верх и обещала строительную основательность
впереди.
И в этот самый момент разнесло взрывом вместе с государственным
устройством России — и все плоды эволюции, и военное устояние, оплаченное
многою кровью, и надежды на расцветную жизнь, — произошла Февральская
революция.
1. Краткая Еврейская Энциклопедия (далее — КЕЭ): 1976 — ... [продолж.
изд.], т. 2, Иерусалим: Общество по исследованию еврейских общин, 1982, с.
313-314, статистика на 1900 год.
2. В. И. Ленин. ПСС: В 55-ти т., 1958-1965, т. 49, с. 64.
3. А. Воронель // "22": Общественно-политический и литературный журнал
еврейской интеллигенции из СССР в Израиле. Тель-Авив, 1986, No 50, с. 155.
4. КЕЭ, т. 7, с. 356.
5. Д. С. Пасманик. Русская революция и еврейство (Большевизм и
иудаизм). Париж, 1923, с. 143.
6. КЕЭ, т. 7, с. 356.
7. В. В. Шульгин. "Что нам в них не нравится...": Об Антисемитизме в
России. Париж, 1929, с. 67.
8. КЕЭ, т. 7, с. 356.
9. Пасманик, с. 144.
10. Г. Б. Слиозберг. Дела минувших дней: Записки русского еврея: В 3-х
т. Париж, 1933-1934, т. 3, с. 316- 317.
11. Я. Г. Фрумкин. Из истории русского еврейства // [Сб.] Книга о
русском еврействе: От 1860-х годов до Революции 1917 г. (далее — КРЕ-1).
Нью-Йорк: Союз Русских Евреев, 1960, с. 85-86.
12. Слиозберг, т. 3, с. 324.
13. Пасманик, с. 144.
14. Например: КЕЭ, т. 7, с. 357.
15. о. Георгий Шавельский. Воспоминания последнего протопресвитера
русской армии и флота: В 2-х т., т. 1, Нью-Йорк, Изд-во им. Чехова, 1954, с.
271.
16. Михаил Лемке. 250 дней в царской Ставке (25 сент. 1915 -2 июля
1916). Пг.: ГИЗ, 1920, с. 353.
17. Прогрессивный блок в 1915-1917 гг. (продолж.) // Красный архив:
Исторический журнал Центрархива РСФСР. М.: ГИЗ, 1922-1941, т. 52, 1932, с.
179.
18. Г. С. Думбадзе [Воспоминания] // Библиотека-фонд "Pуccкое
Зарубежье" (БФРЗ), ф. 1, А-9, с. 5.
19. о. Георгий Шавельский, т. 1, с. 272.
20. Лемке, с. 37.
21. о. Георгий Шавельский, с. 272, 273.
22. Новая Заря, Сан-Франциско, 1960, 7 мая, с. 3.
23. Лемке *, с. 325.
24. КЕЭ, т. 2, с. 24.
25. КЕЭ, т. 7, с. 356.
26. о. Георгий Шавельский, с. 271.
27. КЕЭ, т. 7, с. 357.
28. Слиозберг, т. 3, с. 325.
29. Документы о преследовании евреев // Архив Русской Революции,
издаваемый И. В. Гессеном (далее — АРР). Берлин: Слово, 1922-1937, т. XIX,
1928, с. 245-284.
30. А. Л. Гольденвейзер. Правовое положение евреев в России // KPE-l,
c. 135.
31. Г. Я. Аронсон. В борьбе за гражданские и национальные права:
Общественные течения в русском еврействе // КРЕ-1, с. 232.
32. Новое время, 1917, 13 апр., с. 3.
33. Слиозберг, т. 1 / Вступит, статья В. Жаботинского, с. xi.
34. Л. Андреев. Первая ступень // Щит: Литературный сборник / Под ред.
Л. Андреева, М. Горького и Ф. Сологуба. 3-е изд., доп., М.: Русское Общество
для изучения еврейской жизни, 1916, с. 5.
35. Слиозберг, т. 3, с. 343-344.
36. Там же, с. 344.
37. Лемке*, с. 310.
38. Слиозберг, т. 3, с. 345.
39. Д-р. Г. А. Зив. Троцкий: Характеристика. По личным воспоминаниям.
Нью-Йорк: Народоправство, 1921, с. 60-63.
40. Герман Бернштейн // Речь, 1917, 30 июня, с, 1-2.
41. Прогрессивный блок в 1915-1917 гг. // Красный архив, 1932, т.50-51,
с. 136.
42. Международное финансовое положение царской России во время мировой
войны // Красный архив, 1934, т. 64, с. 5-14.
43. [Доклад П.Н. Милюкова в Военно-морской комиссии Госуд. Думы 19 июня
1916 г.] // Красный архив, 1933, т. 58, с. 13-14.
44. Encyclopedia Judaica, Jerusalem, 1971, vol. 14, p. 961.
45. А. Солженицын. Красное Колесо, т. 3, М.: Воениздат, 1993, с.
259-263.
46. Тяжелые дни. Секретные заседания совета министров, 16 июля - 2
сентября 1915. / Сост. А.Н. Яхонтов // АРР, 1926, т. XVIII, с. 47-48, 57.
47. Там же, с. 12.
48. КЕЭ, т. 7, с. 358-359.
49. Там же, с. 359.
50. Слиозберг, т. 3, с. 341.
51. Я. Л. Тейтель. Из моей жизни за 40 лет. Париж: Я. Поволоцкий и Ко.,
1925, с. 210.
52. Слиозберг, т. 3, с. 342.
53. КЕЭ, т. 2, с. 345.
54. Д. Львович. Л. Брамсон и союз ОРТ // Еврейский мир: Сб. И.
Нью-Йорк: Союз русских евреев в Нью-Йорке, 1944, с. 29.
55. И. М. Троцкий. Самодеятельность и самопомощь евреев в России (ОПЕ,
ОРТ, ЕКО, ОЗЕ, ЕКОПО) // КРЕ-1, с. 479-480, 485-489.
56. Аронсон. В борьбе за... // КРЕ-1, с. 232; И. Троцкий.
Самодеятельность... // Там же, с. 497.
57. Аронсон. В борьбе за... // КРЕ-1, с. 232.
58. И. Троцкий. Самодеятельность... // Там же, с. 484.
59. Аронсон. В борьбе за... // Там же, с. 230.
60. Слиозберг, т. 3, с. 329-331.
61. Д. Азбель. До, во время и после // Время и мы (далее — ВМ),
Нью-Йорк-Иерусалим-Париж, 1989, No 104, с. 192-193.
62. Лемке, с. 468.
63. КЕЭ, т. 7, с. 357.
64. АРР, 1928, т. XIX, с. 274, 275.
65. Лемке, с. 792.
66. Лемке, с. 792.
67. С. С. Ольденбург. Царствование Императора Николая II, т. 2, Мюнхен,
1949, с. 192.
68. Из записной книжки архивиста. Сообщ. М. Паозерского // Красный
архив, 1926, т. 18, с. 211-212.
69. Государственная Дума — Четвертый созыв (далее — ГД-4):
Стенографический отчет. Сессия 5, Пд., 1917, заседание 7, 22 нояб. 1916, с.
366-368.
70. Политическое положение России накануне Февральской революции //
Красный архив, 1926, т. 17, с. 17, 23.
71. В. Каюров. Петроградские рабочие в годы империалистической войны.
М., 1930.
72. Морис Палеолог. Царская Россия накануне революции. М.; Пд.: ГИЗ,
1923, с. 136.
73. А. Симонович. Распутин и евреи. Воспоминания личного секретаря
Григория Распутина // [Сб.] Святой черт. Тайна Григория Распутина: Воспом.,
Документы, Материалы следств. комиссии. М.: Книжная Палата, 1991, с.
106-107.
74. Слиозберг, т. 3, с. 347.
75. Симанович // [Сб.] Святой черт, с. 89, 100, 102, 108.
76. С. П. Мельгунов. Легенда о сепаратном мире. Канун революции. Париж,
1957, с. 263, 395, 397.
77. Еврейская Энциклопедия (далее — ЕЭ): В 16-ти т. СПб.: Общество для
Научных Еврейских Изданий и Изд-во Брокгауз-Ефрон, 1906-1913, т. 11, с. 758,
759.
78. Письмо министра внутренних дел А. Н. Хвостова Председателю совета
министров И.Л. Горемыкину от 16 дек. 1915 // Дело народа, 1917, 21 марта, с.
2.
79. Мельгунов, с. 289.
80. Там же, с. 402.
81. В. Н. Семенников. Политика Романовых накануне революции. От Антанты
— к Германии. М.; Л.: ГИЗ, 1926, с. 117, 118, 125.
82. Письма императрицы Александры Федоровны к Императору Николаю II /
Пер. с англ. В. Д. Набокова, т. 2, Берлин: Слово, 1922, с. 202, 204, 211,
223, 225, 227.
83. С. В. Завадский. На великом изломе // АРР, 1923, т. VIII, с. 19-22.
84. АРР, 1928, т. XIX, с. 267-268.
85. ГД-4, сессия 4, заседание 18, 10 февр. 1916, с. 1312.
86. АРР, 1926, т. XVIII, с. 49.
87. ГД-4, сессия 4, заседание 33, 8 марта 1916, с. 3037-3040.
88. Там же, заседание 34, 10 марта 1916, с. 3137-3141.
89. Там же, заседание 33, 8 марта 1916, с. 3036-3037.
90. Там же, заседание 53, 9 июня 1916, с. 5064.
91. КЕЭ, т. 7, с. 359.
92. ГД-4, сессия 4, заседание 19, 11 февр. 1916, с. 1456; заседание 28,
29 февр. 1916, с. 2471.
93. ГД-4, сессия 4, заседание 19, 11 февр. 1916, с. 1413-1414, 1421,
1422.
94. Там же, с. 1453-1454; заседание 28, 29 февр. 1916, с. 2477.
93. ГД-4, сессия 4, заседание 19, 11 февр. 1916, с. 1413-1414, 1421,
1422.
94. Там же, с. 1453-1454; заседание 28, 29 февр. 1916, с. 2477.
97. ГД-4, сессия 4, заседание 37, 15 марта 1916, с. 3392.
98. Там же, заседание 19, 11 февр. 1916, с. 1456; заседание 37, 15
марта 1916, с. 3421; заседание 53, 9 июня 1916, с. 5065.
99. ГД-4, сессия 5, заседание 2, 3 нояб. 1916, с. 90.
100. Там же, заседание 15, 13 дек. 1916, с. 1069-1071.
101. К истории гвоздевщины // Красный архив, 1934, т. 67, с. 52.
102. Политическое положение России накануне Февральской революции //
Красный архив, 1926, т. 17, с. 14.
103. К. И. Глобачев. Правда о русской революции: Воспоминания бывшего
Начальника Петроградского Охранного Отделения. Декабрь 1922 / Хранение
Колумбийского университета, машинопись, с. 41.
