Жанр: История
ИОСИФ СТАЛИН: ЖИЗНЬ И НАСЛЕДИЕ
...рных районах после их
ухода действовало немало бандитских формирований, а в Чечне, которая и не была
оккупирована немцами, таких формирований было особенно много.
Так что же оставалось делать Советскому правительству?
Шла жестокая война. Враг оккупировал огромные территории нашего государства. На
фронте гибли миллионы наших солдат, а в тылу горские бандиты стреляли в спину
защитникам Родины, и местное население всемерно поддерживало и покрывало бандитов.
Сталин, хорошо знавший и условия жизни, и нравы горских племен, принял жестокое, но
в условиях войны неизбежное решение: выселить с Кавказа те народы, представители
которых наиболее "отличились" в этом отношении.
Решение, повторяем, жестокое, но такие решения в годы войны принимал отнюдь не один
Сталин. Возможно, не всем нашим читателям известно, что в сентябре 1939 года, в самом
начале второй мировой войны, польские власти пытались де381
портировать из западных районов Польши сотни тысяч немцев, проживавших там. Их
пешком, с детьми на руках, гнали на восток, подальше от наступающего вермахта.
Но поляки, могут сказать западные читатели, так же, как и русские, - варвары. Но вот
Франция, демократическая страна. С осени 1939 года все немцы, проживавшие в ней,
были помещены в лагеря и содержались в них весьма строго. Или взять США, и вовсе
"оплот демократии". Там после начала войны с Японией все японцы - жители западного
побережья - более двухсот тысяч человек - были депортированы в пустыню и
содержались там в лагерях, хотя до Японии далеко - она за Тихим океаном.
Так если это мог сделать президент Рузвельт, почему это невозможно и преступно со
стороны Сталина? Повторяем, шла война... И такое решение было принято. Калмыки,
карачаевцы, балкарцы, ингуши и чеченцы были выселены. Наиболее массовым было
выселение ингушей и чеченцев.
По переписи 1939 года в Чечено- Ингушской республике проживало 737,7 тысячи
жителей, в том числе 387,8 тысячи (52,8 процента) чеченцев, 75 тысяч (12 процентов)
ингушей, 205,8 тысячи (27,8 процента) русских, представителей других народов - 57
тысяч человек. С рассветом 23 февраля 1944 года началась операция по выселению
ингушей и чеченцев. И за эти три дня (обратите внимание - за три дня!) большинство их
было выселено, за исключением жителей высокогорных населенных пунктов. "Операция
прошла организованно и без серьезных сопротивлений и других инцидентов", - доносил 1
марта 1944 года Сталину Берия, выехавший специально в этот район. Он же докладывал в
Государственный комитет обороны спустя неделю, что в операции участвовали 19 тысяч
оперативных работников НКВД-НКГБ и СМЕРШа и до 100 тысяч офицеров и бойцов
войск НКВД, стянутых из различных областей. Всего в результате операции по
выселению чеченцев, ингушей, калмыков и карачаевцев в восточные районы СССР были
выселены 650 тысяч человек. Банд на Северном Кавказе к осени 1944 года не стало...
Тремя месяцами позднее то же самое произошло и в Крыму. За пятьсот лет проживания в
Крыму татарское население привыкло существовать за счет набегов на юг России и
Украины, во время которых жгло, грабило, а потом угоняло и продавало на невольничьих
рынках Турции сотни тысяч (а скорее, миллионы) русских и украинцев. Со времени
вхождения Крыма в состав России татары были особой заботой русского правительства.
Так было во времена Суворова и Кутузова, во время русско-турецкой войны 1828 - 1829
годов, Крымской войны, последней русско-турецкой войны 1877 - 1878 годов и в период
первой мировой войны. Во время гражданской войны события там очень напоминали
происходившее тогда на Северном Кав382
казе - большевики натравливали татар на русских. Когда же в ноябре 1941 года немецкие
войска появились в Крыму, татарское население в своем большинстве перешло на службу
к оккупантам: оно рассчитывало на то, что Крым отойдет к Турции. И татарские
националисты не бездействовали.
Считается, что в армию можно призывать не более 10 процентов всего населения. В
Крыму в 1940 году проживало 218 тысяч татар при общей численности населения 1126800
человек (в подавляющем большинстве это были русские). Так вот, на военную службу к
немцам перешло гораздо больше 10 процентов татар: гитлеровцы организовали несколько
татарских вооруженных отрядов численностью не менее 20-25 тысяч. Только из 51-й
армии в мае 1942 года при отступлении ее из Крыма дезертировало до 20 тысяч татар.
В период оккупации Крыма (ноябрь 1941 - апрель 1944 года) на полуострове
действовали советские партизаны, и бороться им приходилось почти исключительно с
татарскими охранными отрядами. Немцы во время карательных операций против
партизан только командовали. Партизанская война в Крыму по своей ожесточенности и
тяготам вряд ли имеет аналоги в истории партизанского движения, и обеспечивали
оккупантам поддержку татарские националистические отряды.
Более того. В Крыму были уничтожены сотни тысяч советских граждан, прежде всего
русских, украинцев, евреев, и этим отвратительным делом опять же занимались татарские
охранные отряды. Правда они не знали, что их ожидает: у Гитлера был план устройства в
этом райском уголке русской земли немецких курортов. Ведомство Гиммлера
разрабатывало обширные и деятельные планы: выселить и уничтожить местное
население, в том числе и татар, построить новые "немецкие" города и поместья для
эсэсовских колонистов, проложить современные автомагистрали и т. д.. Планы тогда же
начали осуществляться, завершению их мешала только продолжавшаяся война. Но,
повторяем, татары этого не знали и старались вовсю.
Когда же в апреле 1944 года в Крым снова вошли войска Красной Армии, оккупанты вовсе
не подумали эвакуировать своих помощников (им было не до того), а оставили их в
Крыму, с тем чтобы они вели партизанскую войну в тылу Красной Армии. И
националисты попытались развернуть такую войну, пользуясь немалой поддержкой
татарского населения. На этот счет есть немало совершенно недвусмысленных немецких
и советских документов. Повторим: что же оставалось делать Сталину в такой
обстановке? И в мае 1944 года Государственный комитет обороны принимает решение о
выселении крымских татар.
18 мая 1944 года операция эта началась, и к 20 мая (опять же за три дня) она была
завершена: при проведении ее опять же
383
"никаких эксцессов не имело места". Всего было выселено 183 155 татар.
Рассказ о судьбе выселенных народов выходит за рамки настоящей книги.
Добавим только, что со второй половины 50-х годов Советское правительство немало
сделало для того, чтобы загладить вину за допущенное в 1944 году. Русский народ
вынужден был поступиться многим для себя необходимым. Высланные народы в целом
жили последние сорок лет несравненно зажиточнее "оккупантов" - русских. Как же
отплатили эти народы русским - мы имеем возможность наблюдать воочию.
На годы войны падают события, имевшие важнейшее значение не только в военном
отношении: именно в те годы резко изменилось положение Русской Православной
Церкви. С начала войны проявилась патриотическая настроенность Русской
Православной Церкви, материальная и прежде всего моральная помощь фронту. Об
огромном уважении к патриотическим веяниям Церкви писали в адрес правительства
СССР бойцы и командиры действующей армии, работники тыла, общественные,
религиозные деятели.
4 сентября 1943 года патриаршему местоблюстителю митрополиту Сергию позвонил
полковник госбезопасности Г.Г, Карпов - начальник отдела НКГБ, осуществлявшего
негласный надзор за Русской Церковью.
-Правительство, -сказал он, - имеет желание принять вас,а также митрополитов
Алексия и Николая, выслушать ваши нужды и разрешить имеющиеся у вас вопросы.
Митрополит Сергий был заблаговременно предупрежден о возможной встрече и
постарался не задержаться - в тот же вечер в Кунцеве состоялась встреча. На ней,
помимо Сталина, присутствовали Молотов, Берия и Карпов. Протокол беседы, длившейся
один час пятьдесят пять минут, раскрывает подробности ее содержания.
Сталин, как и подобает хозяину, был непринужденно любезен и доброжелателен. Он
выразил благодарность Русской Православной Церкви за помощь фронту, после чего
Сергий осмелился высказать заветную просьбу о созыве архиерейского собора для
избрания Священного Синода и патриарха. Глава правительства одобрительно кивнул, но,
услышав от митрополитов, что созвать собор можно не ранее чем через месяц, недовольно
заметил:
-А нельзя ли проявить большевистские темпы? - И тут же распорядился через Карпова
организовать доставку архиереев в Москву самолетами, отведя на это три-четыре дня. Тут
же было
принято решение о немедленном созыве епископов - 8 сентября 1943 года.
Митрополиты разговорились, просьбы следовали одна за другой. Сергий захлопотал об
открытии богословских курсов, но Сталин предложил сразу же открыть духовные
академии и семинарии. Сергий возразил:
У молодежи не сформировано нужное мировоззрение для такого образования.
Ну, как хотите, это дело ваше, - последовал ответ, - если хотите богословские курсы,
начинайте с них, но правительство не будет иметь возражений и против открытия
семинарий и академий.
После того как Сергий спросил, можно ли возобновить издание журнала Московской
патриархии, Сталин согласился:
Журнал можно и нужно выпускать.
А как быть с церквами? Их мало - много лет не открывались. Нельзя ли дать право
епархиальным архиереям входить в переговоры об этом с гражданскими властями?
По этому вопросу со стороны правительства никаких препятствий не будет.
Митрополит Алексий рискнул высказать просьбу, которая, волновала всех
церковнослужителей: возможно ли освобождение из ссылок, лагерей и тюрем архиереев.
-Представьте такой список, его рассмотрим.
В развитие этой просьбы Сергий попросил предоставить, священнослужителям право
свободы проживать и передвигаться по стране. Сталин обернулся к Карпову:
-Изучите возможность решения и этого вопроса.
Затем Сталин приказал Карпову обеспечить право архиереям распоряжаться церковными
денежными средствами. Не надо, подчеркнул он, препятствовать организации свечных
заводов. И совершенно неожиданно для митрополитов добавил:
-Если нужно сейчас или если нужно будет в дальнейшем,государство может отпустить
соответствующие субсидии церковному центру.
Здесь Сталин шел на компромисс с принципами предыдущей государственной политики:
оказание финансовой помощи Церкви в корне противоречило известному ленинскому
декрету от 26 января 1918 года. Тут же глава правительства заговорил на тему, которой
митрополиты никак не ожидали: он стал интересоваться их бытом.
-На рынке продукты покупать вам неудобно и дорого, и сейчас на рынок продуктов
колхозники выбрасывают мало. Поэтому государство может обеспечить вас продуктами
по государственным ценам. Кроме того, мы завтра-послезавтра предоставим в ваше
распоряжение две-три легковые автомашины с горючим.
Так как у патриархии не было своего служебного помещения, Сергий попросил
разрешения занять бывший Игуменский корпус Новодевичьего монастыря, на что Сталин
ответил:
-Там сыро и холодно, здание шестнадцатого века постройки. Вам завтра правительство
предоставит благоустроенное и подготовленное помещение - трехэтажный особняк в
Чистом переулке, который раньше занимал бывший немецкий посол Шуленбург.
Имущество, мебель, здание - советские, сейчас покажем план здания.
Растроганные вниманием, митрополиты просить еще о чем-то постеснялись, и Сталин
подвел итог встречи:
-Если нет вопросов, то, может быть, будут - потом. Правительство предполагает
образовать специальный государственный аппарат - Совет по делам Русской
Православной Церкви.Карпов во главе. Как смотрите на это?
-Весьма благодарны, - ответили митрополиты.Завершая беседу, глава правительства
сказал Карпову:
-Подберите себе двух-трех помощников, которые будут членами вашего Совета,
образуйте аппарат, но только помните:во-первых, что вы не обер-прокурор, во-вторых,
своей деятельностью больше подчеркивайте самостоятельность Церкви.
Многое предстояло еще пережить Русской Православной Церкви, но за порогом
сталинского кабинета для Сергия, Алексия и Николая уже брезжил новый рассвет
духовной жизни Матери-Церкви.
Окончание войны в Европе вызвало громадные перемены в политической жизни наций,
населяющих ее. Перед Советским правительством вставала необходимость договориться с
союзниками о будущем. Сделать это было не так-то легко, потому что еще до окончания
военных действий начали проявляться симптомы, заставлявшие насторожиться и ожидать
самого худшего. Правительство Великобритании теперь было настроено куда более
агрессивно, нежели прежде, к нему по многим вопросам склонно было присоединяться
правительство США. В Белом доме Рузвельта, дальновидного и трезвомыслящего
политика, сменил Гарри Трумэн, деятель гораздо более мелкого ранга, к тому же
настроенный антисоветски. И все же следовало попытаться найти общий язык и
продолжить сотрудничество в изменившихся условиях.
Об этом и зашла в первую очередь речь, когда 26 мая 1945 года Сталин принял посланца
президента США Гарри Гопкинса. Сталин ценил этого политика, проявившего реализм и
желание помочь в грозном июле 1941 года, и в беседах (они про386
должались несколько дней) не раз вспоминал о встречах времен войны. Затрагивая
взаимоотношения СССР и США, Сталин подчеркивал в беседе 27 мая, что "он не будет
пытаться использовать советское общественное мнение в качестве ширмы, а скажет о тех
настроениях, которые создались в советских правительственных кругах в результате
недавних действий правительства Соединенных Штатов". Он сказал, что "в этих кругах
испытывают определенную тревогу по поводу позиции, занятой правительством
Соединенных Штатов. По мнению этих кругов, в отношениях Америки к Советскому
Союзу наступило заметное охлаждение, как только стало ясно, что Германия потерпела
поражение, и дело выглядит так, будто бы американцы теперь говорят, что русские им
больше не нужны".
Без предупреждения и каких-либо объяснений США прекратили поставки в Советский
Союз по ленд-лизу. На этот счет Сталин ясно заявил, что "полностью признает право
Соединенных Штатов сократить поставки по ленд-лизу Советскому Союзу при нынешних
условиях, поскольку обязательства в этом отношении были взяты (американцами) на себя
добровольно. Соединенные Штаты вполне могли бы начать сокращать поставки еще два
месяца тому назад...", - однако Сталин сказал, что, "несмотря на то что в конечном счете
это было соглашение между двумя правительствами, действие его было прекращено
оскорбительным и неожиданным образом".
Встречу "большой тройки" решили организовать в середине июля в Берлине, вернее, в его
пригороде - Потсдаме, так как центр германской столицы был разрушен.
Во дворце Цецилиенхоф команды советских строителей спешно готовили помещение:
ремонтировали, красили дворец и виллы, желая встретить гостей получше. Начальник
тыла 1-го Белорусского фронта Н.А. Антипенко полагал, что виллу, где будет жить
Сталин, надо отделать не менее роскошно, чем резиденции американской и английской
делегаций, и уже кое-что предпринял в этом отношении. Но прибывший заранее Н. С.
Власик разъяснил, что чем скромнее будет отделка и убранство -тем лучше. Поставили
простую кровать и диваны, строгий письменный стол и кресло к нему.
Накануне приезда Сталин позвонил Жукову и сказал:
- Не устраивайте торжественной встречи, никаких оркестров и почетных караулов...
Во второй половине дня 16 июля на полуразрушенный потсдамский вокзал прибыл состав
- несколько вагонов. Сталин, в очень хорошем настроении, приветствовал встречавших
его Г. К. Жукова, А.Я. Вышинского. А.И. Антонова, Н.Г. Кузнецова, окинул взглядом
привокзальную площадь, сел в машину, пригласив с собой Жукова, и уехал.
Обойдя отведенную ему виллу, поинтересовался, кому она принадлежала. Это была вилла
генерала Людендорфа. Лишнюю мебель Сталин тут же велел убрать...
В семнадцать часов 17 июля 1945 года в конференц-зале три делегации сели за огромный
круглый стол (диаметром в 6,8 метра), специально изготовленный на московской
мебельной фабрике "Люкс".
Конференция началась. Как и на двух предыдущих, Сталин предложил
председательствовать американскому президенту. Сразу же после кратких вступительных
слов перешли к обсуждению повестки дня конференции. Нет возможности подробно
рассказать о переговорах: только протокол официальных заседаний занимает сто
восемьдесят страниц убористого текста. Ограничимся несколькими сюжетами.
Круг обсуждаемых вопросов был до удивления широк, и на первом же заседании
произошло характерное столкновение. Еще до начала конференции возникал вопрос, что
делать с германским военным флотом, большинство кораблей которого попало в руки
союзников. Сталин спросил:
-Почему господин Черчилль отказывает русским в получении доли германского флота?
-Я не против, - отвечал Черчилль. - Но раз вы задаете мне вопрос, вот мой ответ: этот
флот должен быть потоплен или разделен.
Сталин тут же уточнил:
-Вы за потопление или раздел?
-Все средства войны - ужасные вещи. - Черчилль, конечно, имел в виду те средства,
которыми располагают другие государства, но отнюдь не Великобритания.
-Флот нужно разделить, - настаивал Сталин. - Если господин Черчилль предпочитает
потопить флот, - он может потопить свою долю, я свою долю топить не намерен.
В настоящее время почти весь германский флот в наших руках.
В том-то и дело, в том-то и дело. - Сталину только этого и нужно было. - Поэтому и
надо нам решить этот вопрос...
На следующий день вокруг флота возникла длительная дискуссия. Очевидец ее -
адмирал Н.Г. Кузнецов утверждал, что никогда не видел Сталина таким сердитым.
Немудрено: читатель, конечно, помнит, как мечтал Сталин о строительстве большого
океанского флота, а тут союзники отвергали само право СССР на участие в разделе
трофеев.
-Я бы хотел, - говорил Сталин, - чтобы была внесена ясность в вопрос о том, имеют
ли русские право на одну третью часть военно-морского и торгового флота Германии.
Мое мнение таково, что русские имеют на это право, и то, что они получат, они получат
по праву. Я добиваюсь только ясности в этом вопросе. Если же мои коллеги думают
иначе, то я хотел
бы знать их настоящее мнение. Если в принципе будет признано, что русские имеют
право на получение трети военного и торгового флота Германии, то мы будем
удовлетворены...
Но если Сталин и был выведен из себя, то внешне он сохранял спокойствие, говорил тихо,
не жестикулировал. Черчилль же потерял самообладание: несколько раз он вскакивал,
чуть не опрокинул кресло, лицо его побагровело. Вопрос о флоте передали на
рассмотрение военно-морских экспертов. И здесь бушевали страсти. В конце концов
трофеи разделили на три примерно равные части по жребию...
Напряженно обсуждалась на конференции германская проблема. Дискуссии велись
начиная с Тегеранской конференции. И в Потсдаме союзники вновь выдвинули
предложения о расчленении Германии и вновь встретили решительную оппозицию
Советского правительства. Саму постановку этого вопроса Сталин отклонял:
- Это предложение мы отвергаем, оно противоестественно: надо не расчленять
Германию, а сделать ее демократическим, миролюбивым государством.
В соответствии с этой принципиальной позицией, а также учитывая слова Сталина на
заседании 31 июля о том, что "общую политику в отношении Германии трудно проводить,
не имея какого-то центрального германского аппарата". Советский Союз предлагал
создать центральную германскую администрацию. Но это предложение не встретило
понимания союзников, они уже держались курса на раскол Германии.
На этом же заседании возник вопрос о четырехстороннем контроле над важнейшей,
промышленной, Рурской областью. Э. Бевин1 предложил отложить решение этого
вопроса. Последовал характерный диалог:
"Сталин: - Может быть, вопрос о контроле над Рурской областью сейчас отложить, а
вот мысль, что Рурская область остается частью Германии, эту мысль следует отразить в
нашем документе.
Трумэн: - Безусловно, это часть Германии. Сталин: - Может быть, сказать об этом в
одном из наших документов?
Бевин: - Почему ставится этот вопрос?
Сталин: - Этот вопрос поднимается потому, что на одной из конференций, на
Тегеранской конференции, ставился вопрос о том, чтобы Рур был выведен из состава
Германии в отдельную область под контролем Совета. Спустя несколько месяцев после
Тегеранской конференции, когда господин Черчилль приезжал
1 Во время конференции произошло изменение состава английской делегации: консервативная партия в Великобритании потерпела
поражение на выборах. У. Черчилля и А. Идена в Потсдаме сменили лейбористы К. Эттли и Э. Бевин; но Черчилль продолжал
присутствовать на конференции.
в Москву, этот вопрос также обсуждался при обмене мнениями между русскими и
англичанами, и опять была высказана мысль, что хорошо было бы Рурскую область
выделить в отдельную область. Мысль о выделении Рурской области вытекала из тезиса о
расчленении Германии. После этого произошло изменение взглядов на этот вопрос.
Германия остается единым государством. Советская делегация ставит вопрос: согласны
ли вы, чтобы Рурская область была оставлена в составе Германии? Вот почему этот
вопрос встал здесь..."
Принцип сохранения единства Германии восторжествовал в Потсдаме.
Важное место, конечно, занимал в работе конференции вопрос о послевоенных границах.
Советская сторона потребовала окончательного согласования о границах Польши, и тут
обнаружилось, что союзники отнюдь не считают этот вопрос решенным. Представителям
Советского Союза пришлось приложить немало усилий, чтобы достигнуть определенного
и недвусмысленного решения проблемы. На заседании 21 июля Сталин говорил:
- В решениях Крымской конференции было сказано, что главы трех правительств
согласились, что восточная граница Польши должна пройти по "линии Керзона": таким
образом, восточная граница Польши на конференции была установлена. Что касается
западной границы, то в решениях конференции отмечалось, что Польша должна получить
существенные приращения своей территории на севере и на западе. Дальше сказано: они,
то есть три правительства, считают, что по вопросу о размерах этих приращений в
надлежащее время будет спрошено мнение нового польского правительства
национального единства и что вслед за этим окончательное определение западной
границы Польши будет отложено до мирной конференции...
Много раз конференция возвращалась к польскому вопросу, и неизменно советский
представитель твердо и неуклонно, порой даже темпераментно, горячо, отстаивал
интересы новой Польши.
Например, 25 июля Черчилль потребовал, чтобы Польша поставляла продовольствие в
западные части Германии.
"Сталин: - Я думаю, что гораздо большее значение имеет вопрос о снабжении всей
Германии углем и металлом. Рур дает до 90 процентов металла и 80 процентов каменного
угля.
Черчилль: - Если уголь из Рура будет поставляться в русскую зону, но за эти поставки
придется заплатить продовольствием из этой зоны.
Сталин: ~ Если Рур остается в составе Германии, то он должен снабжать всю Германию.
Черчилль: - А почему тогда нельзя брать продовольствие из вашей зоны?Сталин: -
Потому, что эта территория отходит к Польше,
Черчилль: - Но как рабочие в Руре будут производить этот уголь, если нечего будет есть,
и откуда они могут взять продовольствие?
Сталин: - Давно известно, что Германия всегда ввозила продовольствие, в частности
хлеб. Если не хватает Германии хлеба и продовольствия, она будет его покупать.
Черчилль: - Тогда как сможет она заплатить репарации?
Сталин: - Сможет заплатить, у Германии еще много кое-чего осталось.
Черчилль: - Рурский уголь, правда, в нашей зоне, но я не могу взять на себя
ответственность за какое-либо урегулирование, которое приведет к тому, что в
британской зоне будет этой зимой голод, в то время как поляки будут иметь все
продовольствие для себя.
Сталин. - Неверно, они недавно просили помочь им хлебом, хлеба у них не хватает, они
просили дать хлеба до нового урожая..."
Так как Черчилль продолжал расписывать, какие трудности предстоят Великобритании,
Сталин прибегнул к сарказму:
"- Я не привык жаловаться, но должен сказать, что наше положение еще хуже. Мы
потеряли несколько миллионов убитыми, нам людей не хватает. Если бы я стал
жаловаться, я боюсь, что вы тут прослезились бы, до того тяжелое положение в России.
Но я не хочу причинять вам неприятности..."
Несомненно, Сталин был ведущей фигурой на конференции. Держался он уверенно, так
что по временам заводил в тупик искушенных западных дипломатов. Гарриман с
оттенком восхищения передает разговор, происшедший между ним и Сталиным.
-А ведь вам, должно быть, очень приятно, что вы, после того, что пришлось пережить
вашей стране, находитесь сейчас здесь, в Берлине? - спросил Гарриман.
Ответ был неожиданным:
-Царь Александр до Парижа дошел...
Спорил на конференции Сталин чаще всего с Черчиллем и его лейбористскими
преемниками. Президент Трумэн, в силу своего ограниченного дипломатического опыта,
предпочитал сдерживаться, да и по своим качествам политического деятеля он
значительно уступал такому зубру, как Черчилль, не говоря уж о Сталине. Советскому
представителю по временам удавалось все же сыграть на противоречиях США и
Великобритании. Так было на заседании 22 июля, когда зашла речь об установлении
опеки над колониями Италии, захваченными в ходе войны британскими войсками.
Черчилль категорически отклонял возможность обсуждения этого вопроса на
конференции, Трумэн настаивал на его обсуждении. Сталин вмешался:
-Из печати, например, известно, что господин Идеи, выступая в английском парламенте,
заявил, что Италия потеряла
навсегда свои колонии. Кто это решил? Если Италия потеряла, то кто их нашел? (Смех.)
Это очень интересный вопрос. Черчилль взорвался:
-Я могу на это ответить. Постоянными усилиями, большими потерями и
исключительными победами британская армия одна завоевала э
...Поділитися у соцмережах
