Жанр: История
Сталин
...естителей Ежова. Когда
их обоих расстреляли, Реденс был откомандирован в Казахстан. В Алма-Ате он
старался вовсю - свирепствовал, выявляя
врагов, но судьба его была решена. Хозяин решил постепенно убрать семью,
связанную с жизнью навсегда исчезнувшего
Кобы.
Василий Сталин рассказывал в письме к Хрущеву: "Когда Берия заговорил об
аресте Реденса, тов. Сталин резко
возразил... Но... Берия был поддержан Маленковым. И тов. Сталин говорит:
"Разберись тщательно... я не верю, что Реденс
враг".
Ничего не понял Вася... Задача Берии, как и всех, кто окружал его отца,
была одна: понять, чего хочет Хозяин. И только
поняв, они смели предложить арестовать Реденса. Но не может же добрый Отелло вот
так сразу согласиться. Значит, они
должны его уговорить. И они уговаривают, играют в этом театре абсурда, уверяют
Вождя, что его близкий родственник -
шпион!
Вскоре Реденса вызвали в Москву и арестовали. Анна Аллилуева через Васю
просит "доброго Иосифа" о встрече, но он
заявляет сыну: "Я ошибался в Реденсе. Принимать Анну Сергеевну больше не буду.
Не проси". И Реденса расстреляли.
НОВЫЙ ПОВОРОТ
Заканчивался 1937 год... Теперь Хозяин мог оглянуться. Прошло 20 лет после
революции - только 20 лет. Когда они
начинали, новая страна, Земля Обетованная социализма, казалась столь близкой.
Через несколько лет она показалась
недостижимой. Но вот он достиг этой земли, осуществил все мечтания Боголенина: в
экономике уничтожен частный сектор,
навсегда покончено с капитализмом, коллективизирована деревня. Он швырнул жалкую
аграрную страну в
индустриализацию, вы-строил современные заводы и фабрики. Он сосредоточил в
руках нового государства
беспрецедентные производительные силы. Он создал мощную армию, молодую, единую -
кто в этой армии посмеет даже
подумать о мятеже? Во главе государства стоит партия. Кто в этой новой
сцементированной партии посмеет подумать об
оппозиции? Кто в усмиренной стране посмеет усомниться в господстве этой партии?
И при этом он дал своему народу,
живущему в величайшей покорности, ощущение Победителя. Небывалое единство
общества было создано.
Теперь можно сосредоточиться на осуществлении Великой мечты.
Впоследствии, беседуя с создателями фильма "Иван Грозный", он сказал
Эйзенштейну: "Одна из ошибок царя Ивана
состояла в том, что он не дорезал пять крупных феодальных семейств". Он не
повторил ошибок своего любимого героя -
дорезал врагов до конца... Но настал момент, когда Служитель Священного огня
понял: нужна пауза. Страна более не
выдержит - сгорит.
Все это время НКВД внедрял миф: Сталин ничего не знает о Ночной жизни. От
него скрывают террор бесчисленные Яго,
шпионы, пробравшиеся в НКВД. Интеллигенция старалась верить в этот миф, чтобы
хоть как-то примириться с совестью.
Раболепствуя и славя Хозяина, они хотели еще и себя уважать. Вот почему
Пастернак говорит Эренбургу: "Если бы ктонибудь
рассказал про все Сталину..." И Мейерхольд часто повторяет: "От Сталина
скрывают..."
В бывшем Партархиве есть записи подобных разговоров. Комиссар Ф. Стебнев:
"Похоже, что партийные кадры
уничтожают сознательно. Я голову даю на отсечение, что Иосиф Виссарионович не
знает об этом".
Пришла пора сделать этот миф реальностью. Так наступила очередь Ежова. В
конце 1938 года всплывает заявление в ЦК
от начальника одного из управлений НКВД А. Журавлева. Он сообщает, что не раз
докладывал Ежову о подозрительном
поведении некоторых работников НКВД, преследующих невинных людей. Но Ежов его
доклады игнорировал.
Заявление Журавлева немедленно обсуждается на Политбюро. Хозяин, конечно
же, возмущен - тотчас сформирована
комиссия. В ее отчете Ежов подвергнут резкой критике.
В кабинете Хозяина его бывший любимец пишет покаянное письмо: "Даю
большевистское слово учесть свои ошибки..."
Но уже вовсю идет проверка деятельности НКВД. Как когда-то Ежов проверял
деятельность смертника Ягоды, теперь
проверкой его самого руководит призванный из Грузии Берия. Хозяин хочет, чтобы
все было понятно: Берию назначают
заместителем Ежова.
В декабре 1938 года Хозяин делает Берию главой НКВД, но не спешит объявлять
конец террора. Ежов сходит в могилу
постепенно. Некоторое время кровавый карлик остается секретарем ЦК и
председателем грозной Комиссии партийного
контроля. Но уже идут аресты его помощников. Имя самого популярного соратника
Сталина исчезает со страниц газет.
Теперь грозный Ежов тихо приходит в свой кабинет и целыми днями сидит там
один в прострации. Его портреты еще
висят во всех учреждениях, даже в здании ЦК, но к нему никто уже не заходит, его
обходят, как зачумленного. Живой
мертвец... Наступило и его время понять: Бог есть.
В марте 1939 года состоялся XVIII съезд партии.
Сталин, вероятно, вспомнил те мартовские дни 1917 года, когда он,
безвестный, промерзший в поезде ссыльный, сошел на
перрон в Петрограде... И вот он создал новую партию и новую страну.
На съезде Хозяин уже прямо сказал о "серьезных ошибках" НКВД, сообщил:
"Ошибок оказалось больше, чем можно было
предположить". И страна возликовала, славя очередное потепление.
Его новый функционер Жданов веселил съезд примерами безумия террора: "От
врача требовали справку: "Товарищ
имярек по состоянию своего здоровья не может быть использован никаким классовым
врагом для своих целей"... "Я выбился
из сил в борьбе с врагами народа, прошу путевку на курорт"... Делегаты весело
смеялись: безумные смеялись над безумием.
Хозяин подвел итоги террора: на руководящие посты в государстве и партии
выдвинуто полмиллиона новых работников.
Среди партийного генералитета сменились 293 из 333 секретарей обкомов и
крайкомов. 90 процентов новых руководителей -
моложе 40 лет.
Так он сменил ленинскую гвардию.
На съезде вместо истребленных соратников Ильича выдвигаются новые соратники
Вождя. Членами Политбюро
становятся два низкорослых толстячка - 43-летний Андрей Жданов, сын царского
инспектора народных училищ, преемник
Кирова в Ленинграде, и 45-летний Никита Хрущев, сменивший Постышева на Украине.
По-прежнему самым доверенным
лицом остается Молотов.
Новая партия продемонстрировала и новые успехи в почитании земного бога.
"Гений новой эры", "мудрейший человек
эпохи" - так славили его на съезде. Отныне его встречали и провожали только
стоя. Ритуал появления Хозяина: "Все
делегаты стоя приветствуют товарища Сталина и устраивают ему продолжительную
овацию. Возгласы: "Ура!", "Да
здравствует товарищ Сталин!", "Великому Сталину - ура!", "Нашему любимому
Сталину - ура!" (из стенограммы съезда).
Теперь он все чаще открыто возвращает атрибуты уничтоженной Империи. На
праздновании очередной годовщины
ОГПУ в Большом театре поражало присутствие в ложе группы казачьих старшин.
Изумление зала вызвала их форма
царского образца с золотыми и серебряными аксельбантами. Это была акция: явление
казачества - главного символа
поверженной Империи. Кто-то из старых, чудом уцелевших партийцев сказал своему
соседу: "Их работа" - и наклонил
голову, чтобы тот мог увидеть шрам от казацкой шашки.
Появились и новые учебники истории. В них вместо преж-них проклятий
"царской России - тюрьме народов" провозглашались
идеи, от которых должны были перевернуться в гробу старые
революционеры: все завоевания русских царей
объявлялись прогрессивными и отвечающими... интересам завоеванных народов!
Впервые после Октября в учебниках был
длинный список царей, князей и полководцев...
На могиле исчезнувшей старой партии возникала Империя. Атеистическая
Империя - без Бога, но с Богочеловеком.
ГИБЕЛЬ ВДОВЫ
И как символ - незадолго до XVIII съезда, первого съезда новой партии,
умерла вдова Ленина. Впрочем, скорее, ей
помогли умереть...
В "Истории болезни тов. Крупской Н.К." я прочел: "13.1.39. Крупская была
обследована профессором Гетье Ф. А.
Найдена неправильность пульса и одышка. Назначен дигален, который Крупская
отказалась принимать, сославшись на
чувствительность кишечника".
Скорее всего, она уже боялась принимать лекарства. И, видимо, не зря.
Прошло чуть больше месяца, и Крупскую
доставили в Кремлевскую больницу с внезапным приступом аппендицита. 27 февраля
1939 года она умерла. Заключение
врачей крайне любопытно: "Заболевание началось с сильных болей во всем животе, к
которым присоединилась многократная
рвота, резко учащенный пульс, посинение носа и конечностей. При явлениях
паралича сердечной деятельности тов. Крупская
скончалась".
Как и в случае с Павлушей, врачи отчитались перед Хозяином, и он сохранил
их заключение в своем архиве... "Смерть
наступила от упадка деятельности сердца на почве интоксикации, вызванной
омертвением части слепой кишки с
последующим воспалением брюшины"... Так что во время XVIII съезда Хозяин мог
видеть только приятные лица.
Прах несли члены Политбюро во главе с "добрым Иосифом". За гробом шли
старые большевики Коллонтай, Подвой-ский,
Бонч-Бруевич, Кржижановский - те несколько человек из ленинской партии, которых
он оставил жить. Для
представительства.
Впрочем, иногда он позволял себе слабости. В толпе провожавших ленинскую
вдову был Арон Сольц, тот самый, который
когда-то в Петрограде делил с Кобой одну постель. Сольца называли "совестью
партии". Этот маленький, задыхающийся
еврей заведовал распределением продовольствия в дни голода. Когда рабочие,
доведенные до отчаяния ничтожными
пайками, пришли проверить его припасы, они нашли в доме две мороженые
картофелины... В разгар 1937 года Сольц посмел
выступить против самого Вышинского. Его стащили с трибуны, но Хозяин велел: не
трогать. Когда родственницу Сольца
посадили, тот написал резкое письмо Хозяину. И опять он велел: не трогать
(просто отправили на месяц в психушку).
Однажды в годовщину Октября Сольца позвали сделать доклад в Музее революции. На
трибуне он заявил: "Это было время,
когда про Сталина мы ничего не знали". И опять его не тронули (правда, жестоко
пострадали пригласившие).
Сольцу его старый знакомый Коба позволил умереть своей смертью. Больной и
безумный Сольц писал бесконечные
колонки цифр. Писатель Трифонов считал, что "тот писал подпольным шифром нечто
важное".
Листки исчезли после его смерти. Сталин о нем помнил...
Вместе с новой партией страна получила и новую историю партии.
В 1938 году миллионными тиражами печатается "Краткий курс истории ВКБ(б)" -
его "новый завет", история прихода
Богосталина и одновременно триллер, где проклинались вожди исчезнувшей партии,
предатели и шпионы. "Эти... козявки
забыли, что хозяином страны является советский народ, а господа Рыковы,
Бухарины, Зиновьевы, Каменевы являются лишь
временно состоящими на службе у государства... Ничтожные лакеи фашистов забыли,
что стоит советской власти
шевельнуть пальцем, чтобы от них не осталось и следа".
В этой книге - его яростная речь и страшная энергия его ненависти.
В апреле 1939 года исчезает Ежов. В это время уже идет реабилитация невинно
осужденных - Хозяин освобождает 327
000 человек. Среди них много военных (их он продолжит освобождать в первые дни
войны). Будущий маршал Рокоссовский,
покидавший тюрьму с выбитыми зубами, будущий генерал армии Горбатов и другие
полководцы грядущей войны были
счастливцами этого "первого Реабилитанса", как впоследствии прозвали это время в
народе.
Получили свободу авиаконструкторы Туполев и Поликарпов, микробиолог Зильбер
и прочие научные знаменитости. Всех
их помиловал во всем разобравшийся справедливый царь. Ему нравилась эта роль.
Иногда.
"Я МОГИЛУ МИЛОЙ ИСКАЛ"
В те опасные дни, когда Коба был террористом, его друг Сергей Кавтарадзе,
рискуя собой, помог ему скрыться от
охранки.
В 20-е годы Кавтарадзе был главой правительства Грузии, потом - известным
оппозиционером. После убийства Кирова
его выслали в Казань. Оттуда Кавтарадзе написал покаянное письмо Кобе, и тот
вернул его. В 1936 году Кавтарадзе и его
жена были арестованы по обвинению... в подготовке убийства когда-то спасенного
им Сталина! Его приговорили к
расстрелу.
Все это время его маленькая дочь пионерка Майя писала письма "отцу всех
советских детей" Сталину о невиновности
своего отца. Прошло больше года - Кавтарадзе все держали в камере смертников. И
вдруг его привели в кабинет Берии. Там
его ждала весьма изменившаяся после лагеря жена. По приказу "друга Кобы" их
обоих освободили.
Сталин сделал его заместителем наркома иностранных дел. В этом качестве
Кавтарадзе участвовал в Ялтинской и
Потсдамской конференциях.
Уже после смерти Хозяина Кавтарадзе рассказывал удивительный случай.
Однажды после какого-то заседания Хозяин взял его с собой на дачу. Был
душный июльский вечер. Перед обедом они
гуляли по саду, Хозяин шел чуть впереди, напевая тенорочком свою любимую
грузинскую песню "Сулико": "Я могилу милой
искал, но ее найти нелегко..." Кавтарадзе уже готовился тихонечко подпевать
(Хозяин это очень любил), как вдруг тот
прервал куплет, и Кавтарадзе явственно услышал его бормотанье:
- Бедный... бедный Серго...
И опять Хозяин запел:
- "Я могилу милой искал..."
И опять раздалось его бормотанье:
- Бедный... бедный Ладо...
Кавтарадзе облился потом, а Хозяин пел и вновь бормотал:
- Бедный... бедный Алеша...
Кавтарадзе шел за ним, онемев от ужаса: это все были имена их друзейгрузин,
которых он погубил. Долго пел Хозяин
"Сулико"... По многу раз пришлось ему повторять куплеты, перечисляя их всех... И
вдруг он обернулся и зашептал:
- Нету... нету их... никого нету...
В глазах его стояли слезы, и Кавтарадзе не выдержал - тоже заплакал и
бросился ему на грудь.
В мгновение лицо Сталина вспыхнуло яростью - толстый нос, пылающие желтые
глаза приблизились вплотную к
Кавтарадзе, и он зашептал, оттолкнув его:
- Нету их! Никого нету! Все вы хотели убить Кобу! Не вышло - Коба сам всех
убил, блядьи дети!
И он ринулся по аллее, ударив сапогом не успевшего отскочить охранника.
Больше Хозяин не звал на дачу друга, но и не тронул его.
Кавтарадзе умер в 1971 году в возрасте 86 лет.
ПОРТРЕТ "НОВОГО ЧЕЛОВЕКА"
Могущественнейший Ежов, символ террора, сошел в могилу тихо. Никакого
объявления об аресте в газетах не
последовало: просто был любимец народа - и не стало. И все. Возникла даже
легенда, будто Хозяин сохранил жизнь верному
палачу и "карающий меч партии" умер своей смертью...
Ответ на все вопросы находится в следственном деле номер 510, хранящемся в
бывшем архиве КГБ...
В деле Ежова есть письма к нему сталинских соратников - он сохранял эти
доказательства горячей любви к нему. Вся
страна славила тогда "замечательного коммуниста". В деле - гимны казахского
поэта Джамбула в честь "батыра Ежова".
"Ежовые рукавицы" - этот каламбур повторяли песни и газеты...
Из речи Микояна: "Учитесь у товарища Ежова сталинскому стилю работы, как он
учился и учится у товарища Сталина".
Множество партийных титулов и регалий носил этот "батыр" - крохотного росточка
человечек с тихим голосом:
Генеральный комиссар госбезопасности, он же секретарь ЦК, он же глава Комиссии
партконтроля, он же человек с
незаконченным низшим образованием.
Из дела: "Ежов Н.И. арестован 10 апреля 1939 года и содержится под стражей
в Сухановской особой тюрьме НКВД"
(самой страшной тюрьме, где Ежов пытал свои жертвы).
Из обвинительного заключения от 1 февраля 1940 года: "Ежов изобличается в
изменнических шпионских связях с
польской, германской разведками и враждебными СССР правящими кругами Польши,
Германии, Англии и Японии,
возглавил заговор в НКВД".
Так Хозяин с юмором суммировал все разведки, связь с которыми Ежов
приписывал своим жертвам, - и щедро "наградил"
ими самого Ежова.
Не забыл он и о "заговоре против Вождя", которым любил пользоваться
опальный палач: "Ежов и его сообщники
практически подготовляли на 7 ноября 1938 года путч".
Пришлось Ежову все это признавать. Но на суде он сказал: "По своей натуре я
никогда не мог выносить над собой
насилия. Поэтому писал всякую ерунду... Ко мне применили самое сильнейшее
избиение".
Так что получил палач то, что с другими делал...
Но есть пункты обвинения, от которых он не отказался: "Имел половые
сношения с мужчинами и женщинами, используя
служебное положение. В октябре или ноябре 1938 года у меня на квартире я имел
интимную связь с женой подчиненного и с
ее мужем, с которым имел педерастическую связь..." - признавался главный
охранитель пуританского режима.
Постоянная кровавая охота в конце концов помутила слабый рассудок Ежова -
он уже подозревал всех, изводил
подозрениями собственную жену, готовясь ее арестовать. В деле ее письмо:
"Колюшенька, я тебя очень прошу проверить
всю мою жизнь, всю меня, я не могу примириться с мыслями, что меня подозревают в
двурушничестве"... В конце концов он
отравил ее люминалом.
Таков был этот "крепкий, скромный работник", как отозвался о нем Молотов.
И вот финал - "Протокол закрытого судебного заседания военной коллегии
Верховного суда 3.2.40 г.". В нем осталась
убогая, косноязычная речь Ежова: "Я почистил 14 000 чекистов, но огромная моя
вина заключается в том, что я мало их
почистил. У меня было такое положение, я давал задания тому или иному начальнику
отдела произвести допросы
арестованного и в то же время сам думал: ты сегодня допрашивал его, а завтра я
арестую тебя. Кругом меня были враги
народа... враги везде... В отношении Слуцкого (начальник иностранного отдела
НКВД. - Э. Р.) я имел от директивных
органов указание: Слуцкого не арестовывать, а устранить другим путем... Так как
иначе бы наша вся зарубежная разведка
разбежалась. И Слуцкий был отравлен".
Нетрудно понять, кто этот "директивный орган", который приказывал
всесильному Ежову. Так что версии об отравлении
неугодных не были выдумкой. Всем руководил Хозяин.
Николай Ежов - портрет сталинского руководителя... Читая разговоры
Молотова, записанные Чуевым, и вспоминая свою
встречу с ним, я никак не мог отделаться от ощущения: какой серый человек - ни
одной острой фразы, ни одного глубокого
наблюдения... И Молотов, и Ежов, и прочие - все они жалкие куклы в руках
Кукловода. Он дергал их за веревочки, а когда
они отыгрывали свои роли - убирал со сцены, заменяя такими же куклами. Недаром
тогда существовал популярный анекдот:
"Сталин - великий химик. Он из любого выдающегося государственного деятеля может
сделать дерьмо и из любого дерьма -
выдающегося государственного деятеля".
В последнем слове Ежов попросил: "Передайте Сталину, что умирать буду с его
именем на устах".
Но это не помогло. В деле справка: "Приговор о расстреле Ежова Николая
Ивановича приведен в исполнение в городе
Москве 4 февраля 1940 года".
Теперь Хозяин раскачивает кровавые качели в обратную сторону. Если раньше
НКВД уничтожал партию - теперь новая,
созданная им партия уничтожает ежовские кадры. Принимаются решения ЦК о контроле
партии над НКВД. Партийные
комиссии начинают пропалывать органы, летят головы вчерашних палачей. Откат
террора идет через кровь. Через страх.
Хозяин неутомимо поддерживает костер...
Кабинет начальника московского управления НКВД: лепной потолок, стены с
барельефами, венецианские окна. В
середине 30-х годов в этом кабинете сидел седой, представительный Реденс. И был
расстрелян. На его место сел вечно
пьяный Заков-ский с багровым носом и безумными глазами, не знавший иного
наказания, кроме расстрела... И был сам
расстрелян. В начале 1939 года в кабинете появляется садист Петровский - через
три недели застрелился. Сменил его
Якубович - арестован на следующий же день, расстрелян. На два дня появился
Карут-ский - в первый день представился, во
второй застрелился. Был назначен Коровин, быстро исчез. Пришел Журавлев - вызван
к Берии, не вернулся.
Какая-то ускоренная съемка. Так бегает Глупышкин в немых фильмах...
Появлялись, мелькали, исчезали... И все время
убивали - они, их...
НЕСОСТОЯВШИЙСЯ ФИНАЛ ТРИЛЛЕРА
Но был ли воистину откат террора?
Действительно, после снятия Ежова аресты носят как бы единичный характер.
Но каковы эти единицы! В 1939-1940 годах
арестовали нескольких гениев - режиссера Всеволода Мейерхольда, писателя
Исаака Бабеля, ученого Николая Вавилова.
Были арестованы лучший журналист советской России Михаил Кольцов и блистательный
поэт-авангардист Даниил Хармс...
Случайный набор имен? У Хозяина не бывало случайно-стей. Ставшее доступным
дело Бабеля раскрывает
прелюбопытнейшую историю.
Бабеля заставляют признаться, что он был членом подпольной троцкистской
группы, куда его завербовал писатель Илья
Эренбург. В списке этих "подпольщиков-террористов" знаменитые деятели культуры:
Леонов, Иванов, Катаев, Олеша,
Эйзенштейн, Александров, Шмидт, Михоэлс, Утесов и так далее... Да, готовился
новый грандиозный процесс. Он
задумывался еще при Ежове, но Хозяину, решившему убрать слугу, приходит в голову
испытанная мысль - включить в финал
триллера... самого Ежова, как прежде Ягоду. Он любил связывать процессы - ему
нравились романы с продолжением. Бабель
был хорошо знаком с Ежовым - и в деле появляется "покойная жена врага народа
Ежова"...
В рамках намечаемого процесса в Ленинграде был арестован Мейерхольд. В тот
вечер он долго сидел у своего знакомого
- артиста Гарина. И когда Мейерхольд вышел, Гарин в окно увидел, как три крысы в
полусумерках белой ночи перебежали
ему дорогу...
Есть показания свидетелей, присутствовавших при допросах Мейерхольда.
Великий режиссер лежал на полу со
сломанным бедром, с разбитым кровоточащим лицом, и следователь мочился на
него... Ему приписали участие в
троцкистской организации и шпионаж в пользу сразу четырех стран: Японии, Англии,
Франции и Литвы. В стенограммах
допросов Мейерхольда фигурируют имена Пастернака, Шостаковича, Олеши и Эренбурга
- действующих лиц намечаемого
небывалого спектакля.
Да, Хозяин не думал останавливаться и после Ежова. Закончив разгром партии,
армии и советской верхушки, он логично
задумал нанести последний удар - по культуре. Но массовые истребления были более
невозможны - страна истощилась, и
Вождь, регулируя Священный огонь, заменял количество качеством. Процесс должен
был касаться имен, которые знала вся
страна, - чтобы раз и навсегда все поняла позволяющая себе шепотом фрондировать
творческая интеллигенция, чтобы затвердила
она на веки вечные урок, уже выученный и партией, и армией...
Но видимо, наблюдая за следствием, он усомнился в возможности участия
Бабеля, Мейерхольда и прочих в задуманном
процессе. Он не мог полагаться на этих странных людей. Например, уже все
признавший Бабель 10 октября 1939 года
отказывается от своих показаний... И Хозяин понял: эти нервные великие художники
опасны, ибо возбудимы и
непредсказуемы, на них нельзя положиться!
Он разочаровался в актерах, и спектакль не состоялся. И Бабеля, и
Мейерхольда, и Кольцова попросту расстреляли,
получив от них нужные показания, и продолжили поиск новых достойных исполнителей
в финале триллера... Но помешала
война.
В дни следствия жена Мейерхольда, актриса Зинаида Райх, писала письма
Сталину, ходила по Москве, рассказывая о
несправедливости. Это был бунт - и реакция последовала... Убийцы проникли в ее
квартиру через балконную дверь. Убивали
садистски, кололи долго - 17 ножевых ран. Она безумно кричала, но никто ей не
помог, люди боялись в те годы ночных
криков...
В освободившейся квартире Мейерхольда поселились шофер Берии и 16-летняя
возлюбленная Лаврентия Павловича.
Сатанинский финал - в духе Воланда.
Очень скоро произошло чудо. Появились странные слухи: знаменитые
расстрелянные живы, они просто лишены права
переписки, они тайно содержатся "в особых и очень приличных условиях", ибо
Хозяин не позволил НКВД уничтожить
таланты.
И это не были просто слухи. Периодически к брату Кольцова, известному
художнику Б. Ефимову, являлись некие люди,
"недавно освободившиеся из лагерей", где они "неоднократно видели живого и
цветущего Михаила Кольцова". Жена Бабеля
тоже рассказывала: ее несколько раз "уведомляли разные люди, что Бабель жив".
А один из знакомых Мейерхольда будто бы даже держал в руках открытку от
Всеволода Эмильевича... Впрочем, сразу
после смерти Хозяина все слухи прекратились. Но тогда они должны были
поддерживать его любимый образ: добрыйдобрый
Хозяин...
"СЛАВЬСЯ, СЛАВЬСЯ, НАШ РУССКИЙ ЦАРЬ!"
Заканчивался 1939 год. Наступало 60-летие Хозяина - нового царя. Было
вполне логично, что пьесу к своему юбилею он
заказал Булгакову - автору "Дней Турбиных", воспевшему цар-ское офицерство. Но
писатель нарушил табу: захотел найти
документы о жизни Кобы. Пьесу пришлось запретить.
Булгаков не перенес решения. К тому времени он, конечно же, знал: миллионы
невинных вместе с виновными истребило
"доброе зло". Но заставлял себя не видеть, верить в бич Божий. Он так хотел
изменения судьбы, так надеялся... И вот
получил плевок, пощечину: зло не нуждалось в его служении, зло разрешило ему
жить - и этого с него достаточно. В те дни
Булгаков сказал жене: "Помнишь, как запрещали "Дни Турбиных", как сняли "Кабалу
святош", отклонили рукопись о
Мольере... у меня не опускались руки, я продолжал работать, а вот теперь смотри:
я лежу перед тобой продырявленный". И
уже вскоре смертельно заболел...
В романе Воланд помог Мастеру. В жизни Воланд убил Мастера.
Опасно заигрывать с дьяволом...
В феврале 1939 года в Большом театре поставили любимую оперу Романовых -
"Жизнь за царя" Михаила Глинки. Ее
давали в дни коронации Николая II и в дни трехсотлетия династии. И вот через 22
года она снова на той же сцене, правда,
под названием "Иван Сусанин".
Хозяин сидел в глубине ложи. Впервые после революции гремела эта музыка:
"Славься!" Но знаменитый текст, ставший
царским гимном: "Славься, славься, наш русский царь!" - теперь был переделан:
"Славься, славься, ты, Русь моя!" По его
повелению Сергей Городецкий, знаменитый в дореволюционной России поэт, переписал
текст, а Хозяин сам проверил и
отредактировал новые стихи. Он занимался и операми тоже!
Музыкой "Славься!" встретил он свое 60-летие! Да, он давно уже был царем.
Одиноким русским царем. И его соратники,
точнее, слуги, смертельно боялись его, как когда-то слуги боялись настоящего
царя.
Писатель Е. Г
...Закладка в соц.сетях
