Жанр: История
Сталин
... вне закона. Для
исполнения приговоров в НКВД создали
"подвижные группы".
Уже в сентябре 1937 года невозвращенец Рейсс был зверски убит в Швейцарии.
В 1939 году умер в Ницце Раскольников, официально - от болезни, хотя тотчас
возникла версия убийства. Не мог же
Хозяин оставить без ответа дерзкое письмо!
В феврале 1941 года еще одного невозвращенца - Кривицкого - нашли в номере
вашингтонского отеля в луже крови,
рядом валялся пистолет. Полиция объявила случившееся самоубийством, но адвокат
Кривицкого Ральф Вальдман остался
уверен: это было убийство.
ЧИСТКА "ВАВИЛОНСКОЙ БАШНИ"
В 1937 году Хозяин должен был уничтожить и старый Коминтерн, неразрывно
связанный со всеми его расстрелянными
врагами. Как всегда, он играл длинные шахматные партии. Уже тогда он думал о
резком изменении внешней политики, о
союзе с Гитлером. Мог ли он быть уверен, что такой поворот будет покорно
встречен Коминтерном, яростно боровшимся с
фашизмом? Начиная чистку, Хозяин задумал создать международную организацию, где
сама мысль о дискуссии по поводу
его решений должна будет казаться кощунственной. Только с таким Коминтерном он
мог осуществить Великую мечту.
Все необходимые церемонии были соблюдены: истребление Коминтерна Хозяин
начинает по сигналу... его главы.
Георгий Димитров пишет письмо в ЦК: "Руководством Коминтерна была проведена
проверка всего аппарата, и в итоге около
100 человек уволены, как лица, не имеющие достаточного политического доверия...
Ряд секций Коминтерна оказались
целиком в руках врага".
С врагом тотчас начинают бороться - Коминтерн ста-новится ареной действий
НКВД. Уже в первой половине 1937 года
следуют бесконечные аресты членов германской, испанской, югославской,
венгерской, польской, австрийской, эстонской,
латвийской, литовской и прочих компартий.
Знаменитый Бела Кун, лидер погибшей Венгерской республики, близкий к
Зиновьеву и Троцкому, весной 1937 года
вызван на заседание Исполкома Коминтерна. За столом сидели главы западных
компартий: Тольятти, Пик, Торез. Секретарь
Исполкома Мануильский объявил, что по представленным НКВД сведениям Бела Кун с
1923 года завербован румынской
разведкой. И никто из них - давних знакомцев Куна - не объявил это безумием, не
выразил протеста, не потребовал
доказательств... Так они выдержали экзамен на право остаться в живых и работать
в новом Коминтерне.
Куна уже ждала у подъезда машина НКВД... За расстрелянным лидером
последовали 12 бывших комиссаров Венгерской
республики.
Теперь каждый день Димитрову приходилось доказывать свое право на жизнь - и
доказывал, санкционировал аресты
своих сподвижников по болгарской компартии, а в ответ на протесты только
беспомощно пожимал плечами, объяснял: "Это
не в моей власти, все в руках НКВД". После чего Ежов, по его собственным словам,
"ликвидировал болгар, как кроликов"...
Фриц Платтен - основатель компартии Швейцарии, организовавший прибытие
Ленина и его сподвижников в Россию, -
умер в лагерях. Из 11 лидеров компартии Монголии остался один Чойбалсан.
Уничтожены руководители компартий Индии,
Кореи, Мексики, Турции, Ирана. Из руководства германской компартии уцелели лишь
Пик и Ульбрихт. Ежов заявил: "Не
будет преувеличением сказать, что каждый немецкий гражданин, живущий за
границей, - агент гестапо".
Большая группа немецких коммунистов была выдана Гитлеру. Ирония истории:
многие из них выжили в фашистских
лагерях, а за колючей проволокой в стране социализма погибли все. Отбыли в
Ночную жизнь итальянские коммунисты,
арестован был зять Тольятти, чтобы старался итальянский генсек... И он старался.
Леопольд Треппер, еврейский коммунист, впоследствии знаменитый советский
разведчик, описывал коминтерновский
быт в те дни: "В нашем общежитии, где были партийные активисты из всех стран, не
спали до трех ночи. С замиранием
сердца ждали. Ровно в три свет автомобильных фар пронзал тьму и скользил по
фасадам домов... живот сводило от
безумного страха, мы стояли у окна и ждали, где остановится машина НКВД... и
поняв, что едут к другому концу здания,
обретали успокоение до следующего вечера".
Беспощадно расправились и с друзьями Треппера - еврейскими коммунистами.
Один за другим ликвидированы все
руководители палестинской компартии. Эфраим Лещинский, член ее ЦК, которого
зверски избивали, чтобы он сознался и
назвал соучастников по шпионажу, сошел с ума, бился головой об стенку и
выкрикивал: "Какое имя я еще забыл? Какое имя
я еще забыл?"
Даниэль Авербах, один из организаторов палестинской компартии, в 1937 году
был в СССР, в Коминтерне. "Уже погибли
его сын, брат, - пишет Треппер, - а за ним все не приезжали. Он сходил с ума от
жуткого ожидания. Брат его жены бегал по
квартире и кричал: "Боже мой! Узнаем ли мы когда-нибудь, за что нас хотят
арестовать?"
Много лет спустя, уже в хрущевское время, Треппер встретил жену Авербаха.
Старуха прижимала к груди поношенную
сумку. В ней были сокровища, пронесенные ею через все беды, - семейные
фотографии.
Она сказала: "Мой муж, мои сыновья, брат и деверь - все были арестованы и
убиты. Одна я уцелела. Но я, знаете ли,
несмотря ни на что, верю в коммунизм".
Несмотря ни на что, продолжал служить СССР и сам Треппер. Он возмущался
молчанием западных коммунистических
лидеров, но объяснял свое собственное молчание так: "Что мы могли сделать?
Отказаться от борьбы за социализм? Но мы
этому посвятили всю свою жизнь. Протестовать, вмешиваться? Но мы помнили ответ
Димитрова несчастным болгарам".
Хозяин знал эти рассуждения. Он правильно оценил их. Всех. И играючи
разрушил старую "Вавилонскую башню".
Один за другим исчезали коминтерновцы. Хозяин оставил лишь тех, кто сумел
сдать экзамен на послушного раба. Исчез
глава югославской компартии Горкич, его предал Иосип Тито, будущий президент
Югославии. В письме Димитрову Тито
писал: "Его в стране никто не знает, кроме нескольких интеллигентов. Его случай
(так стыдливо он называет арест Горкича. -
Э. Р.) не будет иметь каких-либо серьезных последствий для партии".
В 1938 году Тито приехал в Москву - тогда же были арестованы 800 видных
югославских коммунистов. В долгих беседах
Димитров проверял лояльность Тито. В тот приезд ему пришлось предать не только
друзей, но и бывшую жену - ее
арестовали как агента гестапо. Тито пишет объяснительную записку Хозяину,
хранившуюся в бывшем Партархиве: "Я думал,
что она проверенная, потому что она была дочерью бедного рабочего и потом женой
видного деятеля германского
комсомола, приговоренного к 15 годам каторги... Считаю, что я был здесь
недостаточно бдителен... - и это является в моей
жизни большим пятном. Я думаю, что разные вредители нашей партии могут это
использовать против меня, и с этим надо
считаться".
Тито зря беспокоился: отдав без колебаний близкого человека, он выдержал
экзамен - как и Куусинен, Тольятти, Калинин,
Молотов, Буденный и другие, которые безропотно отдавали своих близких. Тито был
открыт путь в генсеки. И когда осенью
1939 года после многолетнего заключения приехал в Москву легендарный югославский
коммунист Милетич, Хозяин
предпочел проверенного Тито. Герой и мученик Милетич исчез в подвалах НКВД.
Родился новый Коминтерн, вымуштрованный, абсолютно послушный. В 1939 году
он одобрит пакт Сталина с Гитлером и
покорно самоуничтожится, когда это потребуется Хозяину.
Служитель священного огня
РАБЫ XX ВЕКА
Безумие террора, когда после ареста очередного "врага народа" арестовывали
всех его знакомых и родственников, когда
брали за неудачно сказанное слово или опечатку в газете, когда рассматривали в
лупу рисунок тканей, имело, конечно же,
прагматический смысл. Все это создавало величественный костер Страха, и каждый
арест подбрасывал свою жалкую
щепочку в таинственный ночной огонь, который должен был гореть постоянно. Только
постоянный Страх давал
стабильность стране и строю. И будущий крах коммунистической Империи это
подтвердил.
Хозяин должен был неотрывно следить за динамикой Священного огня - чтобы
костер разгорался, но все-таки не сжег
страну дотла.
Террор, направленный против партии, мгновенно стал массовым. Семьи "врагов
народа", их знакомые, знакомые их
знакомых - бесконечные цепочки людей, превращавшихся в за-ключенных.
Переброшенный в армию, массовый террор отправил в лагеря тысячи физически
крепких людей. Гигантская масса
даровой рабочей силы, о которой когда-то мечтал Троцкий, оказалась в
распоряжении Хозяина. Террор уже решал не только
политические, но и экономические задачи - стало возможно дешево осуществлять
самые невозможные проекты. Сталинские
заключенные построили великие каналы, проложили дороги в непроходимых местах,
воздвигли заводы за Полярным
кругом... В конце 30-х годов они добывают значительную часть медной руды,
золота, угля, древесины. Артерии советской
индустрии все больше наполняются этой тайной кровью - даровой рабочей силой. И
теперь перед началом крупных строек
органы НКВД получают открытые указания - сколько надобно арестовать человек.
Хозяин устанавливает беспощадный порядок, лично следит, чтобы те, кому он
повелел быть в Ночной жизни, неутомимо
двигали страну к Великой мечте...
Быт его лагерей... На Колыме, в этом забытом Богом краю болот и вечной
мерзлоты, зверствовал некто Гаранин. Он
строил больных "отказчиков" от работы и, обходя строй, расстреливал их в упор.
Сзади шли охранники, меняя ему
пистолеты. Трупы складывали у ворот лагеря - срубом. Отправляющимся на работу
бригадам говорили: "То же будет и с
вами за отказ..."
Я не буду описывать лагерный ад - об ужасах ГУЛАГа написаны тома. Берега
наших каналов усеяны могилами
безымянных заключенных-строителей. Сколько лет прошло, но во время паводков вода
размывает очередные братские
могилы, и кости являются и являются к нам из земли...
Хозяин высоко ценил труд рабов страны социализма. 25 августа 1938 года на
заседании Президиума Верховного Совета
СССР обсуждался вопрос о досрочном освобождении заключенных, отличившихся на
работах в лагерях. Но Хозяин заявил:
"Нельзя ли придумать какую-нибудь другую форму оценки их работы? С точки зрения
государственного хозяйства это
плохо. Будут освобождаться лучшие люди, а оставаться худшие".
И в 1939 году был утвержден указ: "Осужденные, отбывающие наказание в
лагерях НКВД, должны отбыть свой срок
полностью".
Лучшие остались - погибать.
Аресты научной и технической интеллигенции были частью той же проблемы -
даровой рабочей силы. И здесь был
выработан особый план. Частично о нем рассказывает Молотов. На вопрос: "Почему
были арестованы блистательные
инженеры Туполев, Стечкин, Королев?" - он ответил так: "Много болтали лишнего...
Туполев из той части интеллигенции,
которая очень нужна советской власти. Но в душе они против, они дышали этим, и
вот найден способ, как этим делом
овладеть. Туполевых посадили за решетку, чекистам приказали: обеспечивайте их
самыми лучшими условиями. Кормите
пирожными, но не выпускайте. Пускай работают, конструируют нужные стране вещи -
военные".
В рассказе Молотова прослеживаются черты этого фантастического плана. Его
логика: интеллигенты в душе всегда
против советской власти и поэтому могут легко быть втянуты в антисоветскую
деятельность, за что подвергнутся
уничтожению. Отсюда вывод: лучших нужно изолировать... ради их же блага. В
изоляции им следует предоставить все
условия для работы: еду, книги и даже свидания с женщинами. Соединение
интеллектуалов в коллектив создаст
благоприятную почву для их работы и облегчит контроль за ними. Но главное -
изоляция даст необходимую секретность, что
очень важно для военных целей.
Хозяин готовился к осуществлению Великой мечты и оттого хотел, чтобы над
военными целями день и ночь, ни на что не
отвлекаясь, под жестким контролем трудились лучшие умы. Так были придуманы
"шарашки" - институты, где работали
арестованные ученые. В них постепенно должно было оказаться большинство
выдающихся технических умов.
Интеллигенция уже переселялась в тюремные институты, но первая реабилитация
(когда, демонстрируя борьбу с
беззаконием, Хозяин решит выпустить ряд ученых), а потом война - разрушили
глобальность замысла. Впрочем, после войны
он будет активно к нему возвращаться.
"СЧАСТЛИВЫЙ 1937 ГОД"
Начиная террор, Хозяин много думал и о творческой интеллигенции. Все тем же
Священным огнем террор должен был
преобразить ее тайную враждебность.
1936 год он начал с резкого наступления на культуру. Провозглашается
"перестройка фронта искусства", начинается
кампания за "искусство, понятное для миллионов тружеников". Под этими лозунгами
добивают остатки Авангарда.
Разгромлен Шостакович, 28 января в "Правде", под заглавием "Сумбур вместо
музыки", появляется статья, уничтожавшая
его оперу "Леди Макбет Мценского уезда". Все понимают, кто стоит за этой статьей
без подписи... Вся страна, все партийные
организации должны изучать статью. Имя Шостаковича становится необычайно
популярным в народе - в очередях, в метро
обсуждают зловредного композитора. На многочисленных собраниях трудящиеся после
осуждения "врагов народа"
единодушно осуждают неведомую им оперу.
Канонада звучит непрерывно, весь год идут бесконечные проработки. Партийные
критики печатают грозные статьи
против беспартийных писателей.
"Литературная газета" предлагает Пастернаку "задуматься, куда ведет его
путь цехового высокомерия, претенциозного
зазнайства". И тут же слухи по Москве: поэт доживает на свободе последние дни.
В "Правде" появляется редакционная статья "Внешний блеск и фальшивоеРОМАН О ХОЗЯИНЕ
"15 мая Миша читал роман о Воланде"...
Нет, недаром Булгаков пишет этот роман - "Мастер и Маргарита". Главным
героем этого романа, как известно, является
дьявол, действующий под именем Воланд. Но это дьявол особый. Роман открывает
эпиграф из Гете: "...так кто ж ты,
наконец? - Я - часть той силы, что вечно хочет зла и вечно совершает благо".
Появившись в Москве, Воланд обрушивает всю свою дьявольскую силу на власть
имущих, творящих беззаконие. Воланд
расправляется и с гонителями великого писателя - Мастера.
Под палящим летним солнцем 1937 года, в дни московских процессов, когда
другой дьявол уничтожал дьявольскую
партию, когда один за другим гибли литературные враги Булгакова, писал Мастер
свой роман... Так что нетрудно понять, кто
стоял за образом Воланда.
Булгаков, как и все знаменитые писатели, был все время "под колпаком" НКВД
и окружен стукачами. Всеведущий Хозяин
не мог не знать о странном романе, который часто читался вслух гостям на
булгаковской квартире, но восхищение Булгакова
деяниями странного дьявола, видимо, понравилось Хозяину.
Может быть, поэтому и возникла у Сталина идея заказать пьесу о Вожде
Михаилу Булгакову?
Между тем жена Булгакова продолжает описывать ужасы 1937 года.
"6 июня. Прочла "Правду"... бросилась будить Мишу... Арестовали директора
МХТ Аркадьева... Художник Дмитриев
(которому он обещал новую квартиру) дико хохотал, рассказывая, как КнипперЧехова...
не в силах говорить, сунула ему
газету с сообщением об Аркадьеве. Миша все показывал, как Книппер в белом
пеньюаре заламывала руки".
Они уже смеются! Ужас расстрела потрясает только женщину XIX века -
старомодную вдову Чехова... Новое поколение
интеллигенции выбирает смех. И в этом смехе - уже что-то дьявольское...
"12 июня. Сообщение в "Правде" о том, что Тухачевский и все остальные
приговорены к расстрелу".
В это нероново время бесконечной крови и исчезновения людей она также
описывает бесконечные "вечеринки до утра ...с
розыгрышами, гостями", как они ездят на Москву-реку, катаются на байдарках - в
эту "жару невыносимую" кровавого лета...
Но как они ни заглушают ужас перед бесконечной расправой, вершившейся
Воландом, как ни уговаривают себя, что
"гибнут гадкие люди", именно тогда к веселящемуся Булгакову, как записала жена в
дневнике, "опять вернулась боязнь
ходить одному по улицам".
Это было время, когда газеты печатали бесконечные приветственные отклики
советских писателей на процессы.
Пастернак, пожалуй, был единственным, кто посмел отказаться поставить свою
подпись под требованием о расстреле "гадин,
предателей и шпионов". Беременная жена умоляла, бросалась в ноги, но поэт был
неумолим... И все-таки Хозяин разрешил
ему жить. Пока.
Но Мандельштаму он не простил, хотя тот пытался защититься, даже написал
стихи, прославляющие Вождя... Однако
бывший поэт этих плохих стихов не принял - но не забыл про хорошие. Он чистил
страну и не мог оставить в ней человека,
открыто оскорбившего Богосталина. Мандельштама арестовали в майские праздники -
в разгар народного пьяного гулянья 1
мая 1938 года.
Есть много страшных легенд о его смерти.
В лагере безумный вечным безумием поэта Мандельштам, этот большой ребенок,
быстро превратился в живого мертвеца.
Тифа он не выдержал. Его солагерник Юрий Моисеенко рассказывал: "Дня четыре
тифом болел, лежал без движения, у него,
извините, из носа текло, и он уже не вытирал, лежал с открытыми глазами, молчал,
левый глаз дергался, он молчал, а глаз
подмигивал. Может быть, от мыслей, не мог же он доживать, ни о чем не думая".
Молча, в лагерной грязи и боли, уходил великий поэт XX века.
Булгакова отметила арест Мандельштама в дневнике - без комментариев. В то
время она была счастлива: именно тогда ее
мужу заказали пьесу о Сталине...
БРАВО ТЕРРОРУ!
Как конец большевизма восприняли террор и многие в эмиграции. Вспоминали
предсказание В. Шульгина в книге "1920
год": "Ленин и Троцкий не могут отказаться от социализма. Они должны нести этот
мешок до конца. Тогда придет некто. Он
будет истинно красным по волевой силе и истинно белым по задачам, им
преследуемым. Он будет большевик по энергии и
националист по убеждению".
Г. Федотов в журнале "Современные записки" писал: "Это настоящая
контрреволюция, проводимая сверху... Марксистская
символика еще не упразднена и мешает видеть факты: Сталин и есть красный
царь".
Именно в эти годы террора возвращается из эмиграции писатель Куприн. И
Прокофьев решает окончательно вернуться в
"Большевизию". Приехав, он сочиняет балет "Ромео и Джульетта", музыкальную
сказку "Петя и Волк". Но террор
воспитывает. И уже в 1937 году он пишет "Кантату к 20-летию Октября" - на тексты
Маркса, Ленина, Сталина... В
следующем году Прокофьев знакомится с молоденькой Миррой Мендельсон. Начинается
бурный роман, композитор
женится. Теперь Хозяин спокоен: Прокофьев вернулся навсегда.
Кроме идейных мотивов одобрения террора, был еще один, страшный и простой:
бытовой. Воланд в романе Булгакова,
глядя на московскую толпу, говорит с печальной усмешкой: "Обыкновенные люди,
только квартирный вопрос их испортил".
Население Москвы ютилось в перенаселенных комнатах. Каждый арест означал
"освободившуюся жилплощадь". И люди,
счастливо ею овладевшие, уговаривали себя: прежние жильцы пострадали заслуженно.
Актриса Вера Юренева рассказывала мне: когда она въехала в квартиру, на
плите стоял еще теплый чайник... Семьи
арестованных часто покидали жилище, не успев забрать скарба. Там, куда их
отправляли, было все казенное.
РОДСТВЕННИКИ "ВРАГОВ НАРОДА"
Хозяин строил единое общество "довольных". И оттого должен был решить: что
делать с семьями "врагов"? В идиллическое
время первых процессов проблему решали отречением: жена и дети публично
клеймили отца семейства. Но
воспитанный на Кавказе, где родовая месть - быт, он боялся воспитать своих
будущих убийц. И как всегда, решил проблему
по-революционному.
По инициативе Ежова (конечно же, не Хозяина!) было принято секретное
постановление Политбюро от 5 июля 1937 года.
Теперь жены осужденных "врагов народа" заключались в лагеря сроком до 8 лет. Их
дети в возрасте до 15 лет передавались
на государственное обеспечение (то есть в ужасающие детские дома). О детях после
15 лет - "вопрос решался
индивидуально" (то есть их отправляли в те же лагеря).
Так началось второе после Октября уничтожение аристократии - на этот раз
советской. В июне 1937 года жена и дочь
Гамарника были сосланы в Астрахань, вместе с ними семьи Тухачевского, Уборевича
и других. Там все жены вскоре были
арестованы, детей отправили в астраханский детский дом. Совсем маленькие Мирра
Уборевич, Вета Гамарник и Света
Тухачев-ская попали туда - после домашней жизни с экономками и няньками.
Секретарь Курского обкома ВЛКСМ П. Стукалов, призывая гнать из комсомола
детей "врагов народа", требовал, "чтоб
ненависть к ним кипела, чтоб рука не дрогнула"... Так что отношение к этим
несчастным в детском доме можно себе
представить.
Арестованы были и подросшие дети ленинских сподвижников - те, кого когда-то
ласкали Ильич и Коба, - дети Зиновьева,
Каменева и других. И сгинули в лагерях.
В беседе с Молотовым Чуев спрашивает:
- Хрущев рассказывал о вас: "Принесли список женщин, осужденных на 10 лет.
Молотов зачеркнул и написал около
одной: "высшая мера наказания".
- Такой случай был, - говорит Молотов.
- А что же это за женщина такая?
- Не имеет значения, - отвечает Молотов и поясняет: - Они должны были быть
в какой-то мере изолированы, а так они
были бы распространителями жалоб всяких, суеты и разложения...
Да, "рука не дрожала"...
Пришла и очередь Хозяина отдать семью.
Мария Сванидзе продолжает свой дневник, но с большими перерывами. Уже
посажены все коллеги мужа из руководства
Госбанка. Отправились в Ночную жизнь и к стенке их прежние знакомцы-грузины -
Буду Мдивани, Орахелашвили, Элиава...
А она все славит бдительность "доброго Иосифа"...
"27.8.37. ... Беспрерывное изъятие людей с именами... Я часто иду по улице,
всматриваюсь в лица людей и думаю: "Куда
делись? Как замаскировались те миллионы людей, которые по своему социальному
положению, воспитанию и психике не
могли принять советского строя?"... И вот эти хамелеоны на 20-м году революции
обнаружились во всем своем лживом
обличии..."
Конец дневника вырван. То ли "добрый Иосиф" после ее ареста поработал, то
ли сама, поняв неотвратимость ухода,
процензуровала...
Следы конца трагедии я нашел в ее маленьком блокноте, хранящемся вместе с
дневником. Там она записала очень кратко
свой финал:
"21 ноября. Алеша в Кремле не дождался".
Видимо, "добрый Иосиф" его не принял.
"22 ноября. Алеша в Кремле виделся. Неприятно".
Видимо, Иосиф "неприятно" объяснил Алеше, что слишком много его близких
знакомых арестовано.
"7 декабря вечером. Кремль, разговор о работе".
Видимо, бедный Алеша попросил другую работу, ибо все его прежние коллеги и
руководители уже арестованы.
"12 декабря. За город с Женей (Аллилуевой)".
Она верила: Женя, которую она "наблюдала", имеет влияние на Иосифа. И
конечно, попросила "замолвить словечко"...
"21 декабря. Парикмахерская. Рождение Иосифа".
Но впервые их не зовут.
После этого - чистые страницы.
Аллилуева-Политковская: "В 1937 году мы переехали на другую квартиру в
"Доме на набережной" (там было столько
прекрасных освободившихся квартир. - Э. Р.) и устроили новоселье. К нам пришел
Алеша Сванидзе со своей женой Марией
Анисимовной. У нас подъезды были рядом. Отпраздновали новоселье, она накинула
пальто на свое бархатное платье... они
пошли к себе. Прошло часа два-три, и вдруг прибегает их сын Толик с совершенно
белым лицом и говорит: "Евгения
Александровна, вы знаете, что маму арестовали? Пришли и взяли маму, взяли
папу... Обыск был... квартиру опечатали,
никого нет, их всех увезли в тюрьму". Мы были убиты, папа совершенно потрясен".
По документам из Архива президента, А. Сванидзе был приговорен к расстрелу
4 декабря 1940 года, но высшая мера была
заменена 15 годами в январе 1941 года, так решил "добрый Иосиф". Однако вскоре
после нападения Гитлера Алеша
Сванидзе был расстрелян (20 августа 1941 года). Была расстреляна и Мария
Сванидзе (3 марта 1942 года).
Почему? Мы еще вернемся к этой истории.
Пришла очередь и Павлуши.
Аллилуева-Политковская: "Когда начались аресты... папа приходил очень
расстроенный, потому что стали сажать его
друзей, с которыми он работал. Он говорил Сталину, и их освобождали. Видно,
Сталину это надоело. У нас есть подозрение,
что папу все-таки убрали... Как-то я прихожу из школы и вижу... мама, дедушка,
все со слезами на глазах. Дедушка меня
обнял и говорит: "Кира, у нас большое горе - папа умер". Я просто окаменела от
ужаса. Папе было 44. Он так неожиданно
умер: приехал вечером из Сочи с отдыха, утром попил кофе, съел яйцо вкрутую, а в
два часа позвонили с работы: "Чем вы
своего мужа накормили, его тошнит". Мама хотела приехать, но ей сказали: "Нет,
мы сейчас его отвозим в больницу - в
"кремлевку", и когда ей позвонили, чтобы приезжала, папа был уже мертвый. Врач
сказал: "Он все спрашивал: "Что же Женя
не идет?" Видно, они нарочно ее не пустили, боялись, что он ей что-то скажет.
Мама почувствовала в этом нехорошее".
В своем личном архиве Хозяин сохранил любопытнейшее заключение о смерти
Павлуши: "2.11.38. Смерть П. Аллилуева
последовала от паралича болезненно измененного сердца. Товарищ Аллилуев,
вернувшись из Сочи 1.11.38, по словам
окружающих, чувствовал себя хорошо, был оживлен и весел. Утром 2 ноября явился
на работу также в хорошем настроении.
В 11 часов почувствовал себя плохо, была обильная рвота, полуобморочное
состояние. В 13 часов был вызван врач Лечебносанитарного
управления Кремля, которая... и доставила больного в Кремлевскую
больницу. При поступлении обнаружено
агонизирующее состояние, без сознания, с синюшностью лица. Больной в сознание не
приходил, и через 20 минут наступила
смерть".
Та же "синюшность" и рвота будут перед смертью у Круп-ской - всего через
пару месяцев.
"Папу хоронили очень торжественно, гроб стоял там же, где гроб Надежды
Сергеевны... Он был такой красивый, он ведь
только что приехал из Сочи. Загорел, ресницы были такие большие".
Несчастная Женя все поняла и, видимо, поэтому очень скоро вышла замуж,
точнее, убежала замуж от страшного
поклонника. Как она казнила себя, мы можем только догадываться.
Потом пришла очередь мужа Анны Аллилуевой - Реденса. Он работал с Ягодой,
был одним из зам
...Закладка в соц.сетях
