Жанр: История
Первый дон
...е Карлу, - попросил он Дуарте. - Укажи, что его
святейшество. Папа Александр, желает устроить ему радушный прием, когда он будет
проходить через Рим на пути к Неаполю.
Дуарте нахмурился, глаза сузились.
- Проходить через Рим?
- Именно, - на лице Папы отразилась озабоченность. - Хотя я и не уверен, что
таковы намерения доброго короля.
В декабре, когда падающий снег выкрасил все в серый цвет, Папа Александр и его
сын Чезаре в печали наблюдали, как за окнами их замка марширует входящая в Рим
французская армия.
Швейцарцы с десятифутовыми пиками, гасконцы с арбалетами и длинноствольными
ружьями малого калибра, которые назывались аркебузами, немецкие наемники с
боевыми топорами, легкая кавалерия с копьями наводнили город. Их сопровождали
закованные в броню рыцари с мечами. Последними, ряд за рядом, шли французские
артиллеристы, следуя за огромными бронзовыми орудиями.
Александр решил поселить короля в Венецианском дворце. На кухню он направил
лучшего в Риме повара, сотни слуг ждали, чтобы обеспечить уровень роскоши,
привычный французскому монарху. В ответ на гостеприимство Папы Карл под страхом
смерти запретил мародерство или другие деяния, направленные во вред горожанам.
Но пока Карл восторгался пребыванием в Риме и медленно, но верно поддавался
обаянию Папы, делла Ровере и другие кардиналы, плетущие заговоры против
Александра, настойчиво предупреждали Карла о коварстве Борджа и стремились
убедить его созвать Великий совет.
Александр послал к королю одного из своих самых верных и красноречивых
кардиналов, чтобы тот защитил его от обвинений делла Ровере в симонии. И Карл,
похоже, нашел аргументы посланника Папы более весомыми, чем нашептывания делла
Ровере.
О Великом совете речь больше не заходила.
Вместо этого несколько дней спустя король Карл отправил Папе секретное послание.
Развернув пергамент, Александр шумно выдохнул. Внимательно изучил текст и
попытался понять, в каком настроении находился автор.
Король обращался к Папе с просьбой. Желал получить аудиенцию.
Папа чувствовал безмерное облегчение. Все получалось как нельзя лучше. Его
стратегия срабатывала. Жестокое поражение, похоже, оборачивалось почти что
победой. Хотя войска короля находились на его территориях, Папа знал, что на
этой встрече должен всем своим видом внушать импульсивному французскому королю
главное: власть Бога выше светской. Но, разумеется, без наглости, не выставляя
напоказ своего облегчения.
Папа назначил встречу в ватиканских садах. И сразу возникла новая проблема.
Александр понимал, что не может прибыть раньше Карла и ждать его. С другой
стороны, не мог ждать и король. Но Александр нашел изящное решение.
В сад Ватикана его принесли из замка Сант-Анджело в закрытом паланкине.
Носильщики встали за большим кустом, у стены одного из каменных зданий, где ни
их, ни паланкин никто не видел. Там они провели двадцать минут. А как только в
конце длинной дорожки, обсаженной алыми розами, появился Карл, носильщики
понесли паланкин навстречу королю. Папа Александр прибыл во всей красе, в митре,
с усыпанным драгоценными камнями распятием на груди.
Карл, король Франции, командовавший едва ли не самой сильной армией в
христианском мире, росточком чуть превосходил карликов, носил обувь на высоких
каблуках и старался компенсировать свою невзрачность многоцветьем одежды.
Габариты Папы произвели на него столь неизгладимое впечатление, что из уголка
рта потекла струйка слюны.
Вот в этом благоухающем ароматом роз саду Папа Александр и провел переговоры,
которые спасли Рим.
На следующий день Папа и король встретились вновь, чтобы окончательно утвердить
достигнутые договоренности, на этот раз в зале Пап. Александр сознательно выбрал
именно этот зал. Карл не мог не испытывать благоговения, осознавая, что
находится в святом месте.
Александр продиктовал преамбулу, и Карл ни в чем его не поправил: "Наш Святейший
Папа остается добрым отцом короля Франции, а король Франции остается верным
сыном нашего Святейшего Папы". После чего они перешли к конкретике.
Александр обязался пропустить французскую армию через Папскую область,
обеспечивая войска продовольствием. Короче, Карл получал благословение церкви на
вооруженный захват Неаполя. Чтобы искренность намерений Папы не вызывала
сомнений, он отдавал в заложники королю своего любимого сына Чезаре. Последний
получал право помазать Карла на престол Неаполитанского королевства после взятия
города.
Принц Джем, заложник Папы, тоже передавался королю Карлу с условием, что Папе
оставались сорок тысяч дукатов, которые ежегодно присылал турецкий султан.
Карл собирался использовать Джема в Крестовом походе, чтобы внести разброд в
стан неверных.
Король Карл более всего хотел, чтобы Папа официально назначил его
главнокомандующим Крестовым походом. Александр соглашался, но с условием, что
сначала Карл должен поклясться ему в верности и признать его истинным
наместником Бога на земле.
На том и порешили, правда, Папа особо обговорил, что объявит Карла
главнокомандующим лишь после взятия Неаполя.
Карл поклонился несколько раз, как того требовал этикет, поцеловал перстень
Папы, прежде чем сказать:
"Я клянусь в повиновении и уважении вашему святейшеству, как и все прежние
короли Франции. Я признаю вас понтификом всех христиан, наследником апостолов
Петра и Павла. И предлагаю святейшему престолу все, что у меня есть".
Александр поднялся, обнял Карла.
- Я дарую вам три желания.
Того тоже требовал обычай. Вассал, признавший власть нового сюзерена, имел право
на три желания. Чтобы избежать сюрпризов и лишней суеты, желания, естественно,
обговаривали заранее.
- Я прошу подтвердить, что моя семья имеет все права на королевские привилегии,
что я правлю по воле Господа. Я прошу благословить поход на Неаполь. Я прошу
возвести троих названных мною человек в сан кардинала и разрешить кардиналу
делла Ровере проживать во Франции.
Папа Александр согласился выполнить все желания, и от великой радости Карл
подозвал к себе высокого, тонкого, как тростинка, мужчину, с длинным лицом и
печальными глазами.
- Ваше святейшество, я бы хотел представить вам моего ученого и астролога,
Симона Павийского. Звезды говорят ему о настоящем и будущем, и его оценка
ситуации стала основным фактором, который обусловил мое решение, побудил меня
отмахнуться от советов кардинала делла Ровере и заключить с вами союз.
Вот так Александр обернул совершенно безнадежную позицию в равноправное мирное
соглашение.
В тот же вечер Александр вызвал Чезаре в свои покои, чтобы объяснить подробности
договоренности с королем Карлом.
Чезаре изрядно разозлился, слушая отца, но склонил голову. Он понимал, что он,
кардинал и сын Папы, первый кандидат в заложники. Его брат Хуан, которому
вскорости предстояло стать во главе папской армии, на эту роль не годился. И
злился Чезаре лишь потому, что в очередной раз стал пешкой в чужой игре.
Опасность, которой подвергалась его жизнь, Чезаре нисколько не волновала.
Александр присел на прекрасный резной комод, который стоял у изножия кровати.
Резьбу выполнил сам Пинтуриккьо. В комоде стояли чаши для вина, лежала ночная
одежда. Там же нашлось места духам и благовониям, словом, всему необходимому на
те случаи, когда Папа Александр приводил любовниц в свою спальню. Нравилось ему
сидеть на комоде, а не в креслах или на стульях.
- Сын мой, ты знаешь, что я не могу отдать в заложники твоего брата Хуана,
потому что он будет назначен главнокомандующим папской армией. Поэтому остаешься
только ты, - говорил Александр, видя раздражение Чезаре. - Карл также потребовал
отдать ему Джема, так что у тебя будет компаньон. Взбодрись! В Неаполе ты
найдешь массу развлечений, - Александр выдержал паузу, его темные глаза весело
блеснули. - Не очень-то ты любишь своего брата Хуана.
Но Чезаре уже привык к этому трюку Александра: маскировать веселостью
серьезность вопроса.
- Он - мой брат, - уважительно ответствовал Чезаре. - И я люблю его, как брата.
Чезаре хранил куда более ужасные тайны, чем ненависть к брату, тайны, которые
могли погубить его жизнь, разрушить взаимоотношения с отцом, церковью, друзьями.
Поэтому он и не пытался скрыть истинное отношение к Хуану. Рассмеялся.
- Разумеется, не будь он моим братом, я бы считал его врагом.
Александр поморщился.
- Никогда такого не говори, даже в шутку. У семьи Борджа много врагов, и мы
сможем выжить, лишь храня верность друг другу, - он поднялся с комода, подошел к
Чезаре, обнял его. - Я знаю, что ты предпочел бы быть солдатом, а не
священником. Но поверь мне, главные надежды семьи я связываю с тобой, а не с
Хуаном, хотя ты и знаешь, как я люблю твоего брата. Но после моей смерти все
рухнет, если только ты не унаследуешь от меня папский престол. Ты - единственный
из моих детей, кто на это способен. У тебя есть для этого ум, храбрость,
решительность, умение воевать. И раньше были Папы-воины, таким же станешь и ты.
- Я слишком молод, - нетерпеливо бросил Чезаре. - Для этого тебе придется
прожить еще двадцать лет.
Александр хлопнул его по плечу.
- А почему нет? - лицо Папы осветила обаятельная улыбка, которая так нравилась
его детям и любовницам.
Густой баритон набрал силу. - Кто наслаждается доброй выпивкой больше, чем я?
Кто может охотиться целый день? Кто любит женщин? Если бы канонический закон не
запрещал Папам иметь детей, кто знает, сколько бы я их наплодил! Я проживу еще
двадцать лет, и ты станешь Папой. Я уже все распланировал.
- Я бы предпочел сражаться, а не молиться, - ответил Чезаре. - В этом моя жизнь.
- Ты это уже доказал, - Александр вздохнул. - Но я говорю все это, чтобы
доказать тебе свою любовь. Ты - мой дорогой сын и моя самая большая надежда.
Придет день, когда ты, не Карл, возьмешь Иерусалим, - он помолчал, успокаивая
разыгравшиеся чувства.
Умение создать ощущение, что в его компании человеку легко и вольготно, в
арсенале Александра являлось самым эффективным оружием. Собеседник проникался
впечатлением, что его благополучие - главная забота Папы.
Тем самым он заручался доверием человека, убеждал верить сначала в него, а уж
потом в себя. В этом и заключалось истинное предательство.
Умение это Александр искусно использовал и с королевскими особами, и с детьми, и
со своими подданными: будучи Папой, он владел всем миром.
На мгновение обаяние Папы зачаровало Чезаре. Но упоминание Крестового похода
сорвало пелену с глаз.
Папа и короли часто эксплуатировали идею Крестового похода, чтобы выудить деньги
из верующих. Крестовый поход рассматривался как один из источников дохода. Но
время Крестовых походов безвозвратно ушло, ислам стал слишком силен. И уже сам
угрожал Европе. Венецианцы боялись, что такая война положит конец морской
торговле и турки смогут даже напасть на их город. Франция и Испания постоянно
ссорились из-за Неаполя, Папа отдавал все силы на то, чтобы сохранить хотя бы
призрачную власть над Папской областью. И его отец не мог всего этого не
понимать. Чезаре также знал, что в сердце Александра Хуан уверенно держит первое
место... наверное, думал он, по праву. Ибо Хуан в совершенстве владел уловками
хитрой женщины и манерами придворного. Иной раз ему даже удавалось очаровать
Чезаре, хотя Чезаре презирал брата, считая его трусом. Главнокомандующий папской
армией? Отменная шутка, но не более того!
- Если я возглавлю Крестовый поход, то выбрею себе тонзуру, - пообещал Чезаре.
До сих пор, даже став кардиналом, Чезаре не брил макушку.
Александр рассмеялся.
- После того, как ты возьмешь Иерусалим, возможно, тебе удастся убедить церковь
расстаться и с обетом безбрачия, и с тонзурами. Возможно, какой-то смысл в этом
есть, но и первое, и второе противоестественно. - Александр помолчал,
погрузившись в раздумья. - Позволь напомнить тебе вот о чем. Присоединившись к
французской армии, ты должен охранять жизнь второго заложника, Джема. Не
забывай, что турецкий султан платит за него сорок тысяч дукатов в год. Если он
умрет или сбежит, денег не будет. А он приносит их больше, чем кардинальская
шляпа.
- Я буду охранять и его, и себя, - ответил Чезаре. - Надеюсь, ты удержишь моего
брата Хуана в Испании. Он ни в чем не должен помогать королю Фердинанду, чтобы
не ставить под угрозу мою жизнь.
- Твой брат будет выполнять только мои приказы, - пообещал Александр. - А первый
и главный мой приказ - обеспечение твоей безопасности. В конце концов, сын мой,
в твоих руках будущее семьи Борджа.
- Для тебя я, как всегда, сделаю все, что в моих силах, - ответил Чезаре. - И
для церкви.
Зная, что во второй половине дня его возьмут в заложники и увезут из Рима,
Чезаре до зари покинул Ватикан и ускакал за город. На этот раз не на прогулку, а
с конкретной целью.
Дорога привела его в лес, где еще кипела ночная жизнь и ухали филины. До
маленькой деревушки, расположенной за лесом, он добрался, когда первые лучи
солнца начали разгонять тьму. Лошадь вспотела от долгой скачки.
Подойдя к маленькому каменному домику, он позвал хозяйку: "Нони, Нони!"
Ему никто не ответил. Он оглядел поле, никого не увидел. Объехал дом.
Старуха, годами согнутая пополам, отдыхала, тяжело оперевшись на толстую палку.
Передвигалась она с огромным трудом, волоча ноги, словно шла сквозь годы. В
другой руке она держала корзинку с только что собранными на огороде травками и
цветами. При ходьбе голову она опускала так низко, что едва не касалась земли.
Вдруг подняла голову, огляделась. Но не увидела его. Поставила корзинку на
влажную землю, сорвала пучок травы, положила поверх цветов. Обратила взор к
небесам, перекрестилась. Потащилась дальше.
- Нони, - вновь позвал Чезаре старуху, подъехав вплотную. - Нони!
Женщина остановилась, подняла палку, словно хотела ударить пришельца. Но,
присмотревшись, узнала его.
Улыбнулась.
- Слезь с коня, мой мальчик, - голос дрожал от волнения и возраста. - Подойди
сюда, позволь прикоснуться к тебе.
Чезаре спрыгнул с коня, осторожно, чтобы, не дай бог, не сломать хрупкие
косточки, обнял старуху.
- Что я могу сделать для тебя, сын мой? - спросила она.
- Мне нужна твоя помощь. Травка, которая на много часов вгонит взрослого мужчину
в сон, в остальном не причинив ему никакого вреда. Без цвета и без запаха.
Старуха хохотнула, с любовью коснулась пальцами щеки Чезаре.
- Хороший мальчик. Ты - хороший мальчик, - повторила она. - Не яд? Ты не такой,
как твой отец... - пробормотала она. Вновь хохотнула, ее лицо покрылось
морщинками, совсем как тонкий лист пергамента.
Чезаре знал Нони всю жизнь. По Риму ходили слухи, что в Испании она была
кормилицей Александра, и тот питал к ней такую любовь, что привез в Италию,
купил этот домик и огород, где она могла выращивать свои травки.
Она всегда жила одна, однако никто не беспокоил ее, ни ночные бандиты, ни
городские вандалы, которые иной раз отправлялись грабить беззащитных крестьян.
Впрочем, удивляло это далеко не всех, потому что, согласно Другим слухам,
покровители у Нони были посильнее Святейшего Папы. Глубокой ночью странный вой
доносился из ее дома, и не только при полной луне. И еще, Чезаре точно знал, что
ей не приходится охотиться или покупать еду. Мертвых птичек и маленьких
животных, которых оставалось только положить в котелок, она находила на пороге
или в огороде.
Александр редко говорил о ней при Чезаре, но всегда с теплотой и любовью. Каждый
год он торжественно приезжал к ее домику, чтобы Нони омыла его в маленьком,
чистом пруду, расположенном за огородом. Сопровождающие близко не подходили, но
клялись, что слышали рев ветра и хлопанье крыльев и видели, как падали звезды.
Ходили и другие истории. На шее Александр носил янтарный амулет, он получил его
от Нони еще молодым кардиналом и однажды, потеряв, пришел в ужас. Случилось это
в тот день, когда на охоте он упал с лошади, ударился головой и пролежал без
сознания много часов. Все думали, что он умрет.
Тем временем множество слуг разыскивали амулет и сумели-таки найти его.
Александр поправился, а потом попросил ватиканского ювелира снабдить золотую
цепь, на которой висел амулет, крепким замком. Потом расплавил замок, чтобы
никогда не снимать его. Александр клялся, что амулет защищает от зла, и никто не
мог убедить его в обратном.
Нони все так же медленно доползла до дома, вошла.
Чезаре последовал за ней. На крюках, вбитых в почерневшие от времени стены,
висели связки высушенных растений. От одной Нони осторожно оторвала несколько
листочков, обернула ими головку каменного пестика, опустила в ступу, растолкла
листочки в мельчайший порошок.
Ссыпала в маленький мешочек, протянула Чезаре.
- Этот порошок вызывает глубокий, без сновидений, сон. Для одного человека тебе
нужна крохотная щепотка.
Того количества, что я тебе дала, хватит на целую армию.
Чезаре поблагодарил старуху, вновь обнял ее. Когда собрался сесть на лошадь, она
коснулась его руки и предупредила: "В твоем доме смерть. Кто-то молодой. Береги
себя, ибо опасность грозит и тебе".
Чезаре кивнул, попытался успокоить ее:
- Смерть всегда ходит рядом, ибо живем мы в опасные времена.
Глава 8
Чезаре ехал с французской кавалерией, наблюдая, как хорошо обученные и
дисциплинированные войска продвигаются вперед, задерживаясь лишь затем, чтобы
штурмом взять вражеские замки. С каждым днем французская армия приближалась к
Неаполю.
Хотя Чезаре и считался заложником, к нему относились как к почетному гостю и
если и охраняли по ночам, то крайне небрежно. Днями он наблюдал за тактикой и
стратегией французских командиров. Здесь, на полях сражений, он был не
кардиналом, а воином и впервые чувствовал себя в своей стихии.
Будь Чезаре предоставлен сам себе, он бы, конечно, сопровождал французов, пока
те не взяли бы Неаполь.
Но, сын Папы и кардинал, он не мог не учитывать и другие аспекты. Он знал, что,
несмотря на пакт с королем Карлом, Александр не хотел, чтобы французы или любые
другие иностранцы контролировали хоть пядь итальянской территории. И не
сомневался в том, что пока он вместе с французской армией движется к Неаполю,
Александр встречается с послами Испании, Венеции, Милана и Флоренции, пытаясь
создать Святую лигу городов-государств и организовать сопротивление иностранной
агрессии.
Он также знал, что Испания готовит флот и войска, чтобы остановить французов. И
если французской армии удастся добраться до Неаполя, преодолеть сопротивление
яростных и жаждущих крови неаполитанцев, взять город и свергнуть с престола
короля Мазино, Папа Александр, поддерживаемый королем Фердинандом и Венецией,
сможет вернуть неаполитанскую корону и заставить французов уйти.
При этом следовало учитывать еще один фактор: на кону стояла жизнь Чезаре. Пока
он находился в заложниках, его отец мог колебаться, даже отказаться от какихлибо
действий, направленных против французов. Решение, разумеется, лежало на
поверхности: он должен бежать.
Но один или с Джемом? Брать его с собой? Согласится ли он бежать?
Джему, похоже, очень нравилось положение французского заложника. Он активно
общался с офицерами, пил с ними, обсуждал планы свержения с престола
собственного брата, турецкого султана. Чезаре понимал, что убедить Джема
вернуться в Рим может оказаться не такой уж простой задачей. Более того, Джем
мог рассказать о его планах французам.
Чезаре трезво оценил свои шансы: при двойном побеге вдвое возрастала и опасность
попасть в руки французам, а он не мог позволить себе неудачу. Джему у французов
ничего не грозило. Если бы Александру и Испании не удалось разбить армию короля
Карла, Джем очень бы ему помог в организации Крестового похода. От мертвого
Джема проку не было никакого. Вот Чезаре и принял решение бежать в одиночку.
Около полуночи вышел из палатки. Двое часовых, молодые парни, с которыми он
давно познакомился, поскольку охраняли они его не первую ночь, сидели у
небольшого костра.
Чезаре поздоровался с ними.
- Прекрасная ночь. Такая ясная, - он посмотрел на небеса. - Полная луна, но воя
что-то не слышно... - рассмеялся, чтобы они поняли, в каком отличном он
настроении.
Один из молодых людей достал фляжку и протянул Чезаре. Тот покачал головой.
- У меня есть кое-что получше. - Вернулся в палатку, принес бутылку отличного
красного вина и три серебряные чаши.
Две протянул часовым. Налил всем вина.
Мужчины выпили, глядя на звезды. Вскоре часовые начали позевывать. Чезаре
пожелал им спокойной ночи, ретировался в палатку и убрал в потайной карманчик
маленький мешочек, полученный от Нони.
Двадцать минут спустя, выглянув из палатки, Чезаре увидел, что часовые крепко
спят.
Проскользнул мимо длинных рядов палаток к тому месту, где стояли лошади. Их
охранял один человек. Чезаре подскочил к нему сзади, одной рукой закрыл рот,
другой пережал горло. Не прошло и нескольких секунд, как часовой лежал без
сознания.
Чезаре выбрал себе лошадь, крепкого черного жеребца, за узду довел его до
границы лагеря, вскочил на спину, без седла, совсем как в "Серебряном озере", и
поскакал к дороге. А добравшись до нее - к Риму.
На следующий день, после того как Чезаре принял ванну и переоделся, его привели
в кабинет отца. Александр поднялся из-за стола со слезами на глазах. Обнял его с
такой силой, что даже удивил Чезаре.
В голосе Александра слышалась искренняя любовь.
- Чезаре, сын мой, ты и представить себе не можешь, какие муки испытывал я все
последние дни. Ты спас меня от самого ужасного выбора в моей жизни. Собрав
членов Святой лиги, я сразу понял, что Карл усмотрит в этом нарушение нашего
соглашения, и испугался за твою жизнь.
Я никак не мог принять решение. Такое случалось со мной крайне редко. Должен ли
я прекратить создание Лиги и пожертвовать принадлежащими нам территориями и
папством? Или реализовывать свои планы, рискуя жизнью моего дорогого сына?
Чезаре редко видел отца в таком смятении чувств, но ему вдруг стало смешно.
- И что же ты решил? - игриво спросил он.
- Теперь это уже неважно, сын мой, - с мягкой улыбкой ответил Александр. - Ты в
безопасности, и дилеммы больше нет.
К удивлению Александра, король Карл вяло отреагировал на побег Чезаре. Причина
стала понятна, когда до Папы дошли сведения об исходе неаполитанской кампании
Карла.
Его войска успешно взяли Неаполь. Король Мазино бежал.
Король Карл победил. Преодолев первое препятствие на пути к Иерусалиму и
разгрому неверных. И такая ерунда, как побег Чезаре, нисколько его не волновала.
Теперь он хотел насладиться красотой Неаполя, едой, женщинами, вином.
Но приезд Чезаре в Рим позволил Папе приступить к реализации планов по созданию
Святой лиги. Со смертью короля Ферранте угроза Неаполя вторгнуться в Милан
канула в лету, и Мавр вновь стремился к союзу с Римом.
Войска Милана и Венеции стали собираться на севере.
С тем чтобы объединиться с испанскими войсками, которые должны были высадиться
неподалеку от Неаполя.
Александр пригласил в свои покои Чезаре и Дуарте Брандао, чтобы уточнить военную
стратегию Святой лиги.
- Тебе не кажется, отец, что король Карл сочтет оскорблением нарушение данного
тобой слова?
На лице Александра отразилось недоумение.
- Нарушение моего слова? - переспросил он. - О чем ты говоришь, Чезаре? Я дал
слово не мешать ему в захвате Неаполя. Но я ничего не говорил о том, что позволю
ему оставить Неаполь за собой.
Дуарте улыбнулся.
- Я сомневаюсь, что молодой король уловил этот нюанс.
Чезаре продолжил:
- Итак, ты хочешь, чтобы силы Святой лиги отрезали французам отход, то есть
французская армия окажется зажатой между испанцами на юге и армиями Милана и
Венеции на севере. Попадет между молотом и наковальней.
- А если французы сумеют оторваться от испанцев и доберутся до Рима? - спросил
Дуарте.
Александр на какое-то время задумался.
- Если они смогут занять город... даже на несколько дней, урон будет велик. Город
они просто разграбят...
- И, ваше святейшество, - вставил Дуарте, - я сомневаюсь, что на этот раз король
Карл будет их останавливать...
- Карл должен понимать, что Неаполь он может оставить за собой, лишь добившись
разрыва твоего союза с Лигой, - заметил Чезаре. - Опять же, только ты можешь
возвести его на трон Неаполя и дать свое благословение.
Анализ ситуации произвел впечатление на Александра, но он чувствовал, что Чезаре
чего-то недоговорил.
- И что, сын мой, нам следует делать в свете твоих слов?
Чезаре хитро улыбнулся.
- Если при отступлении король Карл найдет ваше святейшество в Риме, он,
возможно, сумеет добиться желаемого. А вот если ты окажешься в другом месте...
Войдя в Рим, командир авангарда французской армии доложил Карлу, что Папа отбыл
на север, в Орвието. Король Карл, полный решимости убедить Папу короновать его
на неапольский трон, двинул армию следом за Александром. Но, едва разведка
обнаружила передовые отряды французов, Папа и его свита скоренько направились в
Перуджу, где он хотел встретиться с Лукрецией.
Из Орвието Папа отправил к ней дона Мичелотто, чтобы тот сопровождал ее в
путешествии. Он не видел дочь несколько месяцев и не знал, как она поживает и
ладит ли с мужем. Ему хотелось побыть в ее компании, ожидая, чем закончится
французское вторжение.
Король Карл вошел в Орвието с твердым намерением убедить Александра подписать
новый договор. И очень разозлился, узнав, что Святейший уже в Перудже. Приказал
идти на этот город.
Уже в дороге к нему прибыл гонец, чтобы сообщить о том, что войска Святой лиги
собираются на севере. Карл понял, что ему придется менять свои планы. Тут
подоспела еще одна неприятная весть. Его новый союзник, Вирджиньо Орсини, попал
в плен к испанцам. И теперь они шли по стопам Карла.
На преследование ускользающего Папы времени не оставалось. Его армию брали в
клещи и могли уничтожить до последнего солдата. Не теряя ни часа, он ускоренным
маршем погнал свои войска к Альпам. От испанцев они оторвались. И смогли
пробиться к границе, разметав отряды Святой лиги.
Но тем не менее вторжение в Италию закончилось полным провалом. Королю Карл
...Закладка в соц.сетях
