Жанр: История
Первый дон
...на западе Новый Свет.
Для того чтобы избежать конфликта между двумя великими народами, король
Фердинанд попросил нас разрешить эти противоречия. И обе стороны, надеясь на
божественное содействие, согласились принять наше решение.
Это так?
Оба посла кивнули.
- Ну что ж, - продолжил Александр. - Мы всесторонне рассмотрели вопрос и много
часов провели на коленях в молитве. И пришли к решению. Мы должны разделить
Новый Свет вдоль вот этой линии.
Он указал на продольную линию, проведенную примерно в ста лигах западнее
Азорских островов.
- Все нехристианские земли к востоку от этой линии, включая многочисленные
острова, будут принадлежать Португальскому королевству. И, соответственно,
жители тех земель будут говорить на португальском. Все земли к западу от этой
линии будут принадлежать их королевским величествам Фердинанду и Изабелле.
Александр взглянул на послов.
- Мы уже подписали буллу, Inter Caetera, в которой изложено наше решение.
Пландини, мой старший секретарь, даст вам по копии. Я думаю, это справедливое
решение, благодаря которому удастся спасти множество душ вместо того, чтобы
пожертвовать ими.
Когда они ушли, Александр повернулся к Чезаре.
- И что ты можешь сказать о моем решении?
- Я думаю, отец, что оно составлено в пользу испанцев, потому что они получили
большие территории.
На лице Александра промелькнула волчья улыбка.
- Видишь ли, сын, заняться этой проблемой нас попросил король Фердинанд, да и
сердцем мы все - испанцы. Мы должны также учитывать, что на текущий момент
Испания - самая могущественная страна. Король Франции намерен двинуть свои
войска через Альпы, следуя советам нашего врага кардинала делла Ровере, так что
нам, возможно, понадобится помощь Испании. У португальцев, с другой стороны,
прекрасные моряки, но армия - так себе.
Прежде чем сыновья ушли, Александр положил руку на плечо Хуану.
- Сын мой, благодаря найденному нами удачному решению твоя свадьба с Марией
Энрикес передвинута на более близкий срок. Так что готовься. Не оскорбляй нашего
друга короля Фердинанда, потому что понадобилось немало усилий, чтобы наладить с
ним отношения. Мы каждый день благодарим Бога за то, что наша семья способствует
распространению слова Божьего на новые земли, помогает спасти все больше и
больше душ.
Не прошло и недели, как караван с богатствами отправился в Испанию, в Барселону,
где проживала семья Энрикес.
В Риме Папа с трудом держал на плечах бремя земного мира и небес, но он знал,
как восстановить силы...
В тот вечер Александр надел спальный костюм из лучшего шелка, потому что его
молодая любовница, Джулия Фарнезе, получила приглашение провести ночь в его
постели. После того, как он принял ванну и слуга вымыл ему волосы душистым
мылом, Папа с улыбкой думал о ее милом личике и взгляде, полном восхищения и,
как он верил, искренней любви.
И хотя Александр где-то недоумевал, почему эта обаятельная, ослепительно
красивая женщина с таким восторгом смотрит на мужчину, чьи лучшие годы уже
остались позади, он не пытался найти ответ на эту загадку жизни, как, впрочем, и
на многие другие, принимая все как есть.
Разумеется, ему хватало ума, чтобы понять, что власть и богатство влекут женщин,
как пламя свечи - ночных мотыльков. То есть любовница Папы могла рассчитывать на
рост благосостояния своей семьи и повышение собственного статуса. Но здесь
присутствовало и другое, о чем говорило ему сердце. Когда он и Джулия занимались
любовью, свершалось чудо. Ее невинность, стремление учиться новому и ублажать,
проявляемое любопытство поражали и еще сильнее влекли к ней.
Александр знавал много прекрасных куртизанок, обладавших несравненно большим
опытом, которые умели доставить удовольствие мужчине. Но то были навыки,
мастерство. Джулия же в ненасытном стремлении к сексуальным удовольствиям
напоминала шаловливого ребенка, и хотя он не мог сказать, что в их постели
кипела страсть, Джулия дарила ему ни с чем не сравнимое наслаждение.
Наконец Джулию, в платье из пурпурного бархата, привели к нему в спальню.
Золотые волосы падали на спину, шею украшала простенькая нитка жемчуга, которую
он подарил ей, когда они впервые слились воедино.
Он сел на край кровати, а Джулия начала распускать шнуровку. Потом повернулась к
нему спиной и попросила: "Мое дорогое святейшество, вас не затруднит поднять мне
волосы?"
Александр встал к ней вплотную, полной грудью вдохнул лавандовый запах ее волос.
Он держал их своими огромными руками, а она выскользнула из платья, которое
упало на пол.
- Моя сладкая Джулия, я долгие часы ждал твоего прихода. Держать тебя в объятьях
- такая же радость для меня, что и служить мессу... хотя, если я признаюсь в этом
кому-нибудь, кроме тебя, это будет святотатство.
Джулия улыбнулась и легла рядом с ним на атласные простыни.
- Сегодня я получила письмо от Орсо. Он хочет на какое-то время вернуться в Рим.
Александр старался не выказать неудовольствия, уж очень прекрасной обещала быть
ночь.
- Я бы и рад пойти навстречу его желаниям, но пока ему не следует покидать
Бассанелло. Возможно, вскоре он мне понадобится. Я собираюсь назначить его
командиром одной из моих военных частей.
Джулия знала, что Папа ревнует, потому что все его чувства отражались во
взгляде. Чтобы отвлечь Александра от дурных мыслей, она наклонилась над ним,
прижалась губами к его губам, крепко поцеловала. Губы у нее были сладкие и
прохладные, как у юной и неопытной девушки, да и он всегда старался обходиться с
ней очень осторожно, чтобы не испугать. Когда они занимались любовью, он
оставлял свое удовольствие на потом, прежде всего заботясь о ней. Не позволял
себе раствориться в собственной страсти, резонно опасаясь, что тогда он может
причинить ей боль и о наслаждении придется забыть.
- Ты хотел бы, чтобы я легла на живот? - спросила она. - А потом ты - на меня?
- Боюсь, тебе будет больно, - ответил он. - Я бы предпочел лечь на спину, чтобы
ты уселась сверху. Тогда ты будешь контролировать свою страсть и получишь
максимум удовольствия.
Он часто задумывался о детской невинности Джулии, когда ее волосы падали на
него, как волосы богинь из древних мифов и легенд, этих искусительниц, которые
зачаровывали путешественников и держали при себе против их воли.
Всякий раз, когда он ложился на спину и смотрел на ее лицо, глаза, закрывшиеся
от удовольствия, чувствовал под руками выгнутую спину, Александр верил, что
испытываемое им плотское наслаждение - дар господа. Ибо кто, как не Он, мог
позволить человеку ощущать такое блаженство на грешной земле?
Утром, перед тем как Джулия покинула его спальню, он подарил ей золотой
филигранный крестик, купленный им у одного из лучших ювелиров Флоренции. Она
сидела на кровати, обнаженная, и позволила ему надеть крестик себе на шею. И
такая она была красивая, как лицом, так и телом, что Папа Александр увидел в
этом еще одно доказательство существования Бога, ибо никто на земле не мог
сотворить такое совершенство.
Глава 7
Врач Папы примчался в Ватикан со срочным известием: в Риме вспышка чумы. Папа
Александр, сидевший на троне в Зале Веры, не на шутку встревожился. Быстро
вызвал дочь в свои покои.
- Тебе пора ехать в Пезаро, искать убежища от болезни у своего мужа.
- Но, папа, - она упала на колени, обхватила его ноги, - как я могу покинуть
тебя? Как я могу оставить моих братьев, мою дорогую Адриану, нашу Джулию? Как
смогу жить вдали от города, который люблю.
В обычной ситуации дочери удалось бы выторговать у Александра еще немного
времени, но страшная болезнь требовала ее немедленного отъезда.
- Я отправлю мадонну Адриану и милую Джулию с тобой в Пезаро, - ответил он. - И
мы будем каждый день обмениваться письмами, чтобы ни один из нас не чувствовал
себя одиноким, моя дорогая дочь.
Но Лукреция не хотела и слышать об отъезде. Ее обычно кроткие глаза засверкали.
- Я предпочту умереть от Черной смерти в Риме, чем жить с Джованни Сфорца в
Пезаро. Он ужасный. Никогда не смотрит на меня, редко говорит, и только о себе,
или заставляет делать то, чего я терпеть не могу.
Папа Александр обнял дочь, попытался утешить.
- Разве мы не говорили об этом раньше? О жертвах, которые должен принести каждый
из нас ради благополучия нашей семьи и усиления власти Господа в этом мире?
Наша милая Джулия говорила мне о том, что ты восторгаешься святой Катериной.
Стала бы она возражать, как ты, или подчинилась бы велению Господа? Разве твой
отец - не Его голос на земле?
Лукреция отступила на шаг, посмотрела на Александра. Она продолжала дуться.
- Но Катерина Сиенская - святая, я - всего лишь девочка. От девочек нельзя ждать
того, что делают святые.
Дочери Папы совсем не обязательно быть мученицей.
Папа Александр просиял. Редкий человек смог бы устоять перед яростными
аргументами Лукреции, и его, конечно, радовало ее нежелание расстаться с ним.
Он взял ее хрупкую ручку в свои.
- Папа тоже должен чем-то жертвовать ради Господа.
А поскольку в этом мире нет более любимого мною человека, чем ты...
Тут уж Лукреция игриво посмотрела на отца.
- А как же Джулия?
Александр осенил себя крестом.
- Бог мне свидетель, повторяю, тебя я люблю больше всех.
- О, папа, - Лукреция бросилась ему на шею, вдохнула аромат благовоний, идущий
от его одеяний. - Ты обещаешь каждый день присылать мне письма? Обещаешь послать
за мной, как только поймешь, что я больше не смогу терпеть разлуку? Иначе я
растаю от отчаяния, и ты уже никогда не увидишь меня.
- Обещаю, - кивнул он. - А теперь собирай своих служанок, и я сообщу твоему
мужу, что ты немедленно выезжаешь в Пезаро.
Лукреция склонилась над рукой Папы, чтобы поцеловать перстень, а подняв голову,
спросила: "Мне сказать Джулии или ты сам?"
Папа улыбнулся.
- Ты можешь сказать ей, - изрек он, изображая серьезность. - А теперь иди...
В последний день пятидневного путешествия в Пезаро дождь лил как из ведра,
изрядно вымочив Лукрецию, Джулию и Адриану, так же как их слуг и багаж.
Лукреция из-за этого очень расстроилась, потому что рассчитывала прибыть во всем
блеске, все-таки герцогиня. Очень уж ей хотелось видеть восхищение и любовь на
лицах своих подданных.
Женщины ехали на лошадях, сундуки везли на крестьянских телегах. Окружающие их
красоты природы не могли не нравиться, но вот грязная разбитая дорога изрядно
портила впечатление. Хотя Лукрецию сопровождали Мичелотто и несколько его
вооруженных людей, так что нападения бандитов они могли не опасаться, им
приходилось останавливаться каждую ночь. Постоялые дворы по пути от Рима до
Пезаро встречались редко, поэтому чаще приходилось вставать лагерем в чистом
поле.
За несколько часов до прибытия Лукреция попросила поставить ей шатер, чтобы она
и Джулия смогли привести себя в порядок. Они провели в дороге много дней, так
что ее юное личико, а особенно волосы запылились, не говоря уже о грязи на обуви
и платье. Лукреция попросила служанок вымыть ей волосы, вытереть полотенцами и
смазать бальзамом, чтобы придать прядям особый, золотистый оттенок. Но, сняв
одно платье, чтобы надеть другое, Лукреция почувствовала головокружение. "Мне
холодно", - пожаловалась она одной из служанок и оперлась на ее плечо.
На лице Адрианы читалась тревога, потому что щечки Лукреции заметно порозовели.
- Ты плохо себя чувствуешь? - спросила она.
Лукреция улыбнулась, глаза ее блестели ярче обычного.
- Я в полном порядке, - солгала она, но Адриана заметила мурашки на ее руках. -
Как только приедем, я выпью горячего чая и мне сразу станет лучше. Поторопимся,
я уверена, что нам подготовили пышную встречу, и негоже заставлять ждать моих
верноподданных.
Они въехали на территорию герцогства, и еще за несколько миль до городских ворот
вдоль дороги стояли мужчины, женщины, дети, прикрывшись от дождя досками или
сложенной в несколько слоев материей. Все они приветствовали ее радостными
криками, бросали цветы, протягивали младенцев, чтобы она прикоснулась к ним.
Когда они прибыли к воротам, у Лукреции голова шла кругом. Джованни встретил ее
улыбкой, откуда-то издалека донеслись его слова: "Добро пожаловать, моя
герцогиня", - а мгновением позже она потеряла сознание и соскользнула с лошади.
Один из слуг поймал ее на руки и отнес во дворец.
Удивляясь, сколь мало весит эта белокурая красавица, осторожно положил ее на
пуховую кровать в главной спальне и пошел к остальным слугам делиться своими
впечатлениями о новой жене герцога. Адриана и Джулия суетились над ней, пытались
напоить супом и чаем, тогда как Джованни вышел к толпе горожан, чтобы сказать,
что герцогиня поприветствует их днем позже, когда немножко отдохнет.
В ту ночь, в темной комнате незнакомого города, Лукреция лежала в постели,
молилась и пыталась заснуть. Ей ужасно недоставало отца, еще больше - любимого
брата Чезаре.
В день отъезда из Рима Чезаре пообещал, что навестит ее в Пезаро, а если не
получится - пошлет за ней дона Мичелотто, чтобы тот привез ее на встречу с ним в
"Серебряное озеро", которое находилось аккурат между Римом и Пезаро. Там они
смогут побыть вдвоем. Вдоволь наговориться без посторонних. Побегать, как в
детстве, по лугам, вдали от цепких глаз Папы и тех, кто по его требованию
приглядывал за ними.
Мысли о Чезаре успокоили ее, и наконец, закрыв глаза и почувствовав его губы на
своих, Лукреция уснула.
Наутро проснулась еще с температурой, но отказалась остаться в постели: не
хотела даже на день откладывать знакомство с красотами Пезаро и горожанами,
которые, в чем она не сомневалась, с нетерпением ожидали ее появления. Дождь
перестал, в окно ярко светило солнце. Некоторые из горожан провели ночь на
площади у замка.
Через открытые окна до нее доносились их песни.
Джованни пообещал Лукреции устроить грандиозный бал в честь ее прибытия. К этому
следовало подготовиться. С помощью Джулии, Адрианы и служанок она выбрала
простенькое, но элегантное платье из розового атласа с лифом, обшитым прекрасным
венецианским кружевом.
Надела головной убор, украшенный золотым шитьем и жемчугом. Покружившись перед
Джулией, спросила: "Выгляжу я как герцогиня?"
- Скорее ты похожа на принцессу, - сверкая синими глазами, ответила Джулия.
Адриана согласилась:
- Чистый ангел.
Лукреция вышла на балкон, помахала рукой собравшейся на площади толпе. Ее
приветствовали криками восторга, забросали цветочными венками. Она наклонилась,
подняла один с пола, надела на голову. Горожане просто взвыли от радости.
На площади появились музыканты, на улицах - жонглеры, акробаты, шуты, совсем как
в Риме. Лукреция лучилась от счастья: приятно, знаете ли, быть в центре
внимания. Лукрецию всегда удивляло, с чего это ее отец и братья так любят
процессии, которые в Риме случались по всякому поводу. Теперь она поняла.
Вглядываясь в лица мужчин, женщин, детей, собравшихся, чтобы посмотреть на нее,
Лукреция уже не чувствовала себя одинокой. Должно быть, она тоже рождена для
обожания?
Пезаро ей понравился, как и окрестности, с зелеными полями, оливковыми рощами.
Защищая город от ветров и от врагов, в небо вздымались Апеннины. Лукреция
поняла, что может обрести здесь счастье, при условии, что найдет способ терпеть
своего мужа, Джованни.
Во Франции хорошо знали, что король Карл при всем его почтении к святой римской
католической церкви придает большое значение расположению звезд на небесах.
Поэтому не стоило удивляться, что его главным советником, которому он
безгранично доверял, был Симон Павийский, ученый и астролог. Симон составил
гороскоп Карла и указал, что молодому королю суждено возглавить Крестовый поход
против турок. С самого детства Карл не принимал ни одного важного решения,
предварительно не посоветовавшись с астрологом.
Папа Александр сидел за столом и подписывал толстую стопку булл. Подняв голову и
увидев вошедшего Дуарте, он дружелюбно улыбнулся и попросил остальных покинуть
комнату.
Александр встал, прошел к своему любимому креслу.
А когда Дуарте наклонился, чтобы поцеловать перстень, отмахнулся.
- Мой друг, оставь эти церемонии для публики. Сейчас же мы вдвоем, и ты
прекрасно знаешь, что тебе я доверяю больше всех, включая и моих детей. Такая
ответственность требует определенного равенства в отношениях, даже от наместника
Христа. Ибо я уважаю и ценю твою дружбу и верность.
Он указал на другое кресло, напротив своего, но Дуарте не мог усидеть на месте,
пока не рассказал, с чем пришел.
Александр слушал внимательно.
- А ты сам веришь, что звезды правят миром? - наконец спросил он.
Дуарте покачал головой.
- Ваше святейшество, во что я верю, а во что - нет, не имеет ровно никакого
значения.
- И все-таки.
- Я верю, что звезды оказывают влияние на жизнь человека, но управляют ею только
сам человек и Господь наш.
Папа коснулся янтарного амулета, который постоянно висел у него на шее, с
любовью потер его.
- Каждый из нас верит, что в жизни есть место волшебству, и Карл - не
исключение, - он улыбнулся Дуарте. - Но ты пришел ко мне с каким-то планом, я
это вижу по твоему лицу. Выкладывай.
Дуарте понизил голос до шепота:
- Позвольте мне съездить к этому человеку, к этому Симону Павийскому до начала
вторжения, с вознаграждением за услуги, которые могут нам понадобиться.
Показать, что мы высоко ценим его ученость.
- Какова сумма вознаграждения? - спросил Александр.
Дуарте на мгновение помялся, зная, что Папа очень прижимист, если речь шла не о
государственных церемониях или семейных делах.
- Я предлагаю двадцать тысяч дукатов...
Глаза Александра широко раскрылись, но он постарался изгнать удивление из
голоса.
- Дуарте! Этих денег нам хватит, чтобы купить для армии всех необходимых ей
лошадей. Двадцать тысяч дукатов - не вознаграждение за услуги, а колоссальная
взятка...
Брандао улыбнулся.
- Ваше святейшество, мы не должны мелочиться. Этот ученый пользуется абсолютным
доверием короля Франции, и хотелось бы, чтобы звезды были к нам благосклонны.
Папа несколько минут просидел в глубокой задумчивости, потом кивнул.
- Дуарте, ты, как обычно, прав. Заплати dottore предложенное тобой
вознаграждение. Астрология отрицает дарованную Богом свободу воли. Она запрещена
каноническим законом. Но мы ведь ею не занимаемся. Так что наши бессмертные души
вне опасности.
В ту самую ночь Дуарте, переодевшись, пересек границу Франции. Ехал несколько
дней, пока не добрался до нужного ему маленького домика в лесу. Симона
Павийского он обнаружил в объятьях толстой проститутки. Брандао, истинный
джентльмен, вежливо попросил Симона на какое-то время оставить даму и
присоединиться к нему в гостиной, поскольку он прибыл с важным сообщением.
Дуарте потребовалось лишь несколько минут, чтобы объяснить цель своего визита и
вручить Симону вознаграждение.
Уверенный в успехе миссии, Дуарте вскочил на лошадь и поскакал обратно в Рим.
Ах, если бы Папа мог обладать сердцем и душой святого, а не испытывать обычные
желания смертного человека! Несмотря на сложность политической интриги, которую
плел Александр, он то и дело отвлекался на личные дела. Его молодой любовнице
Джулии Фарнезе, которая уехала с Лукрецией в Пезаро, из-за болезни герцогини
пришлось задержаться там на несколько недель дольше.
Как только Лукреция окрепла и Джулия могла уехать с чистой совестью, ей
захотелось навестить мужа Орсо, в замке Бассанелло, по причинам, совершенно
непонятным Папе. Но сначала она попросила разрешения заехать к матери и больному
брату в Каподимонте.
На просьбу Джулии Александр ответил отказом. Ее муж, Орсо, солдат, и его нельзя
отвлекать от службы. Но Джулия, молодая и волевая женщина, не пожелала сразу же
вернуться в Рим. Отправила второе письмо, с нижайшей просьбой простить ее за
непослушание, но в Рим не приехала. Более того, увезла в Каподимонте и свекровь,
Адриану.
Получив второе письмо Джулии, Александр пришел в ярость. Если он не мог жить без
Джулии, как она могла жить без него? Неверная девчонка! Теперь уже от гнева Папы
доставалось всем, кому приходилось иметь с ним дело. Ночами он лежал без сна, не
от тревожных мыслей о нависшей над Римом угрозе вторжения, а от желания
коснуться руки Джулии, вдохнуть аромат ее волос, почувствовать тепло тела.
Наконец, не в силах терпеть эту пытку, он преклонял колени перед алтарем и молил
Господа изгнать из его сердца демона ненасытной страсти. Когда кардинал Фарнезе
попытался воззвать к его здравому смыслу, мол, у сестры нет выбора, Орсо послал
за ней, а он все-таки ее муж, Папа чуть ли не пинками выгнал его вон.
Днями Александр кипел от злости. Бродил по своим покоям и перечислял грехи своей
любовницы, ее мужа, брата. Грозился, что проклянет их. Чтобы за это
предательство их души прямиком отправились в ад.
Но именно молодой Орсо пришел на помощь Папе.
Услышав о печали Александра и опасаясь за собственное будущее, он запретил жене
приезжать в Бассанелло. Более того, велел незамедлительно возвращаться в Рим,
пока дороги не перекрыла французская армия. И она, конечно же, повиновалась,
поскольку приказывал законный муж.
Когда король Карл повел свою мощную армию через Альпы на территорию Италии,
ожесточенный, злобный кардинал делла Ровере находился рядом с ним, постоянно
твердя о том, что борьба с семейством Борджа важнее любой войны с неверными.
Французские войска двигались на юг, к Неаполю, и никто не пытался остановить их,
ни Милан, ни Болонья, ни Флоренция.
Папа Александр, узнав о приближении неприятеля, готовился защитить Рим и
Ватикан. Он доверился главнокомандующему армией короля Ферранте, Вирджиньо
Орсини, главе клана Орсини. Вирджиньо убедил Папу в своей верности, исправно
платя налог за свои замки. Александр знал, что Вирджиньо может собрать под свое
начало двадцать тысяч человек. С такой армией, базируясь в неприступной
твердыне, замке Браччано, он бы, конечно, не пропустил французов к Риму.
Но семена предательства и жадности прорастают и в сердцах самых отважных людей,
и даже Святейший Папа не мог такого предугадать.
Так что Дуарте Брандао ворвался в покои Папы с пренеприятным известием: "Мне
только что сообщили, ваше святейшество, что наш бывший друг Вирджиньо Орсини
перешел на сторону французов".
- Он, должно быть, сошел с ума... - изумился Папа Александр.
Дуарте, о чьей выдержке ходили легенды, на этот раз выглядел ужасно
расстроенным.
- Что с тобой, друг мой? - спросил Папа. - Нам придется всего лишь изменить
стратегию. Вместо того, чтобы бороться с королем Карлом, мы должны всего лишь
его перехитрить.
Дуарте склонил голову, понизил голос.
- Есть и более печальная новость. Французы захватили Джулию Фарнезе и мадонну
Адриану, когда те возвращались из Каподимонте. Их держат в штабе кавалерии.
Папа Александр побледнел от ярости. Долго не мог произнести ни слова, мозг
парализовали тревога и страх.
Наконец заговорил:
- Дуарте, падение Рима - это трагедия, но, если с головы моей дорогой Джулии
упадет хоть волос, это будет катастрофа. Договорись об их освобождении, потому
что они наверняка захотят получить за них выкуп.
- Каковы ваши условия? - спросил Дуарте.
- Заплати, сколько попросят, - ответил Александр. - Потому что сейчас в руках
Карла мое сердце и мои глаза.
Французов знали и как хороших солдат, и как галантных кавалеров. Захватив Джулию
Фарнезе и Адриану Орсини, они первым делом освободили всех слуг. А потом
старались развлечь пленниц отменной едой и забавными историями. Но как только
Карл узнал о том, кто попал к нему в руки, он приказал незамедлительно вернуть
женщин Папе.
- За какой выкуп? - спросил главный кавалерист.
Карл мог позволить себе щедрость.
- Три тысячи дукатов, - ответил он.
Кавалерист запротестовал:
- Папа Александр заплатит в пятьдесят раз больше.
- Но мы пришли сюда за короной Неаполя, - напомнил генералу король, - которая
стоит гораздо больше.
Через три дня Джулия Фарнезе и Адриана прибыли в Рим в сопровождении четырехсот
французских кавалеристов. У ворот их встречал сияющий от радости Александр.
Позже, в своих покоях, одетый, как испанский гранд, с мечом и кинжалом, в
начищенных черных сапогах, привезенных из Валенсии, и черном, расшитом золотом
плаще, он ждал Джулию, чтобы заняться с ней любовью.
И впервые с ее отъезда ощущал полное умиротворение.
Папа Александр знал, что после чудовищного предательства Вирджиньо Орсини
сопротивляться французам бесполезно. Без крепостей, охранявших подходы к Риму,
никто и ничто не могло остановить Карла. И теперь ему требовалось время, чтобы
разработать новую стратегию и перехитрить молодого короля, раз уж не удалось в
битве нанести поражение французам.
Со свойственной Александру предусмотрительностью, только заняв папский престол,
он начал готовиться к возможному вторжению иностранной армии. Потайной ход
соединил его покои в Ватикане с замком Сант-Анджело.
Имеющихся в замке запасов продовольствия и воды вполне хватало для того, чтобы
защитники продержались в нем целую зиму.
И теперь, под присмотром Дуарте Брандао и дона Мичелотто слуги Александра и
Чезаре собирали все самое ценное, золотые тиары, папские драгоценности, святые
реликвии, кровати, шкафы, гобелены и переправляли в замок Сант-Анджело, тоже
неприступную твердыню. Туда же отправились все родственники. Даже Ваноцца
оставила свой дворец, чтобы укрыться в Сант-Анджело. Тем временем кардинал
Фарнезе увез свою сестру Джулию из Рима. Он понимал, что возможная стычка бывшей
и нынешней любовниц могла доставить Папе больше огорчений, чем вступление короля
Карла в Рим. Хотя Ваноцца смирилась с тем, что Папа нашел себе молодую
любовницу, и в общем-то никогда не воспринимала Джулию серьезно, та, наоборот,
страшно ревновала Родриго к матери его детей.
На Рождество Папа приказал всем войскам Неаполя покинуть Рим. Победить французов
и удержать город они не могли, и Папа опасался, что их присутствие побудит
короля Карла на штурм Рима. В этом случае армия имела полное право разграбить
захваченный город, чего, конечно, Папа допустить не мог.
- Пожалуйста, направь послани
...Закладка в соц.сетях
