Жанр: История
Берия. преступления, которых не было
...ак и чему
учат в советских школах, что сейчас по физике проходим, что по математике, химии. Показал
мне ряд приемов быстрого счета. Я понял, что этот человек имеет какое-то отношение к
технике.
- Рассказывай обо всем, что его интересует, но сам не расспрашивай ни о чем, -
говорил отец.
Так мы и общались. Роберт расспрашивал - я отвечал. Отец вообще никогда не
рассказывал в те годы о людях, которые становились гостями в нашем доме.
Уж не помню точно, то ли в конце сорок второго или в самом начале сорок третьего,
как-то за столом - помню, были Ванников, нарком боеприпасов, Устинов, нарком вооружения
- зашел разговор о новом оружии. Речь шла о том, что американцы форсируют какие-то
разработки, связанные с бомбой колоссальной разрушительной силы. Говорили о ядерной
реакции и прочих вещах. Тогда и услышал я, что работы эти возглавляет в Америке Роберт
Оппенгеймер.
Я приехал накануне из академии, где учился, от предмета разговора был далек, а когда
гости разошлись, поинтересовался у отца:
- Помнишь, у нас несколько лет назад гостил Роберт...
Фамилию Оппенгеймер отец мне тогда не назвал, ответил коротко:
- Не забыл? Он приезжал к нам для того, чтобы предложить реализовать этот проект, о
котором ты слышал. Сейчас работает в Америке...
Я спросил тогда у отца, помогает ли он нам сейчас. Отец ответил, что теперь такой
возможности нет, но и без него есть немало людей, которые нам помогают".
Остается добавить, что в годы "охоты на ведьм" Роберту Оппенгеймеру были запрещены
любые работы, связанные с государственными секретами, за его коммунистические симпатии.
Действительно, Берия - кодовая фигура эпохи! Где ни копни - и история тут же
начинает поворачиваться совсем другой стороной...
Продолжим читать книгу Серго Берия.
"В сорок втором, когда полным ходом шла работа по созданию атомной бомбы в
Америке, где были собраны научные кадры из Италии, Германии, Франции, Англии,
отец вновь обратился к Сталину: "Больше ждать нельзя"...
И, наконец, дело сдвинулось с мертвой точки. Пусть и в нешироком объеме, но
работы все-таки развернули. Было создано Главное управление по реализации
уранового проекта... Возглавил новое управление Борис Львович Ванников... А
подчинили это управление моему отцу".
Серго - единственный, кто упоминает об этом Главном управлении, остальные пишут
только о "Лаборатории № 2". Но ведь наука - это всего несколько процентов, когда речь идет
о таком колоссальном проекте. Остальное - рудники, производственные мощности,
строительство, кадры, квартиры, пайки - этим-то кто занимался? Завхоз лаборатории? Раз
была начата работа, то непременно должна была существовать и подобная структура, так,
сказать, "исполнительный комитет". Ее просто не могло не быть.
Вот теперь все связывается. Берия был замом Моло-това не только "по разведке", но и по
всем промышленным, инженерным, строительным и пр. делам. Вячеславу Михайловичу
оставалось лишь "общее руководство" - в данном контексте совершенно неизвестно, что это
такое. Не иначе как для солидности и представительства - Молотова-то во всем мире знали, а
кто знал Берия?
А вот во что уж совершенно не верится - так это в то, что Молотов способен был
выбрать руководителя атомного проекта. Извините, не та это фигура. Молотов был
чистопородным партаппаратчиком, без какого-либо особого тяготения к промышленности и к
технике, а тем более к науке. Все его воспоминания заполнены борьбой между левыми и
правыми уклонами, дипломатией и пр., но в них нет почти ничего о промышленности и науке.
А между тем для того, чтобы так грамотно отобрать ученых, задействованных в проекте, нужно
было понимать в том, как проводятся научные исследования, уметь разбираться, кто из ученых
чего стоит и будут ли они работать. Это умел Сталин, который вообще любил науку и технику,
и это умел Берия, который тоже любил науку и технику и к тому времени уже имел опыт
организации подобных исследований - в первую очередь потому, что непосредственно
курировал "шарашки". Но каким образом Молотов мог организовать такое снайперское
попадание?
Серго Берия: "Отец искал того единственного человека, который мог бы возглавить
научную сторону столь сложного дела. Переговорил с доброй полусотней кандидатов и
остановил свой выбор на Курчатове. И академик Иоффе, и другие своими рекомендациями отцу
тогда, безусловно, помогли.
С этим предложением отец пришел к Сталину Иосиф Виссарионович внимательно
выслушал и сказал:
- Ну что ж, Курчатов так Курчатов. Раз вы считаете, что этот человек необходим, то
пожалуйста.
Самое любопытное, что тогда же Сталин предупредил отца:
- Знай только, что Курчатов встретит очень сильное сопротивление маститых ученых...
И отец понял, что параллельно, по каким-то своим каналам, Сталин уже навел
соответствующие справки о крупных ученых..."
Так Игорь Курчатов, которому тогда едва исполнилось сорок лет, стал руководителем
атомного проекта. Впрочем, уже в декабре 1943 года, по указанию Сталина, он был избран
действительным членом Академии наук, так что реноме было соблюдено: во главе
крупнейшего проекта стоял академик.
Берия и в дальнейшем ставил на молодых. Он прекрасно знал, что науку делают молодые
ученые, а пожилые академики ее только организуют. "Отец имел довольно полную
информацию о всех молодых людях, успевших так или иначе проявить себя в тех областях,
которые были связаны, в частности, с обороной страны. Понятно, что сам отец не ездил по
институтам и университетам, этим занимались другие люди. Были созданы специальные
группы, которые целенаправленно занимались подбором научных кадров, в том числе и для
ядерного проекта... Помнится, такой важной работой активно занимался академик Тамм,
физик-теоретик академик Фокк и другие...".
Любопытна история с Сахаровым, который проявил себя как серьезный ученый, еще
будучи студентом. Маститых ученых, отбиравших научные кадры, он не заинтересовал -
слишком был неудобен и слишком оригинально мыслил, а это в науке не приветствуется, все
должно протекать в рамках "научного руководства". Однако Берия откуда-то получил
достаточно подробные материалы о Сахарове и пригласил его на беседу.
"Разговор был откровенный.
- Как думаете, почему наши ученые не воспринимают ваши идеи? - спросил отец.
Сахаров откровенно рассказал, что думает по этому поводу.
Независимость, неординарность мышления отцу импонировали всегда. Он пригласил
молодых расчетчиков-теоретиков и попросил ознакомиться с теми идеями, которые с жаром
отстаивал университетский студент. Мнение их было единодушным:
- Лаврентий Павлович, он ведь только студент, но почти готовый ученый.
- Тогда так, - сказал отец. - Помогите ему. Пусть заканчивает учебу, свои расчеты и
забирайте его к себе. Пусть занимается вашей темой.
И довольно быстро, попав в группу расчетчиков-теоретиков, людей довольно молодых,
Сахаров ее и возглавил".
А вот чего не терпел Берия, и что ему позднее поставили в вину, так это пресловутое
"партийное руководство". О том есть множество свидетельств - да весь июльский пленум об
этом просто кричит! И Серго тоже пишет:
"Юрий Жданов с товарищами громил кибернетику, а страна выпускала для "оборонки"
эти крайне необходимые нам машины (имеются в виду электронно-вычислительные
машины. - Е.Щ. Их болтовня нам не мешала, потому что к таким серьезным вещам, как
ядерный, ракетный проекты, партийных работников и близко не подпускали".
Итак, перед нами альтернативная история атомного проекта, заслуживающая самого
серьезного внимания. Серго, безусловно, если и пристрастный, то чрезвычайно
информированный человек в том, что касается вклада в атомный проект его отца, и с его
свидетельствами нельзя не считаться...
...Итак, работы над проектом шли, хотя и не особенно торопливо, но в условиях войны
страна и не могла позволить себе пойти на такие громадные расходы, как непосредственное
создание атомной бомбы. Союзники в этой работе ушли далеко вперед. 16 июля 1945 года на
полигоне Аламогордо был произведен первый взрыв атомной бомбы. 24 июля, во время работы
Потсдамской конференции, президент США сообщил Сталину о том, что у них есть новое
оружие, невероятное по разрушительной силе. Оба - и Черчилль, и Трумэн, были удивлены,
что Сталин никак не отреагировал на это сообщение, и решили, что советский руководитель
просто не понял, о чем речь. "Совершенно очевидно, что в его тяжелых трудах и заботах
атомной бомбе не было места", - писал впоследствии Черчилль.
Какой реакции он ожидал, Черчилль тоже пишет. "Ничто не помешало бы ему сказать:
"Благодарю вас за то, что вы сообщили мне о своей новой бомбе. Я, конечно, не обладаю
специальными техническими знаниями. Могу ли я направить своего эксперта в области этой
ядерной науки для встречи с вашим экспертом завтра утром?"".
На самом деле Сталин не отреагировал на сообщение американского президента совсем
по другой причине - он уже обо всем знал. У Берия имелись не только сообщения об
испытаниях - Меркулов, нарком госбезопасности, знал о них еще за две недели до срока, но и
первые полученные американцами результаты. В общении экспертов, естественно, тоже не
было нужды - если бы союзники знали, сколько информации получил СССР об этом их
проекте!
Но до советской бомбы было еще далеко. Берия оценил минимальный срок реализации
проекта в два года, что на поверку оказалось чистой утопией.
И даже тогда никто не думал, что это так важно. Лишь 6 августа 1945 года США
продемонстрировали, что эта тема куда важнее и ближе к нам, чем можно было подумать.
Атомная бомба - вопрос выживания.
И началась гонка. Сталин забросил все дела. С 12 по 16 августа он безвылазно сидел на
даче, совещаясь с руководителями уранового проекта, лишь на несколько часов приезжая в
Кремль.
20 августа 1945 года Сталин подписал Постановление ГКО о создании Специального
Комитета с чрезвычайными и невероятно широкими полномочиями и неограниченным
финансированием. В него вошли председатель Госплана Н. А. Вознесенский, член ГКО Г. М.
Маленков, нарком боеприпасов Б. Л. Ванников и его заместитель В. А. Махнев, физики И. В.
Курчатов и П. Л. Капица, заместитель наркома внутренних дел по строительству А. П.
Завенягин, и нарком химической промышленности М. Г. Первухин. Исполнительным органом
при Комитете стало Первое главное управление (ПГУ), начальником которого был назначен все
тот же Ванников. А руководителем всей работы стал Берия. Теперь до самого конца жизни эта
работа стала для него главной. А новогодним подарком Лаврентию Павловичу,
преподнесенным 29 декабря 1945 года, стало освобождение от поста министра внутренних дел.
На стороне американцев были огромные деньги и нерастраченные силы невоевавшей и
неплохо нажившейся на войне страны. В разоренном СССР лишних денег не было, да и
нелишних - тоже, но на нашей стороне была система, традиционная для России система
государства-армии, позволявшая достичь многого не с помощью денег, а за счет организации и
мобилизации ресурсов.
...В первую очередь Берия забрал к себе в комитет собственные выдрессированные им
структуры - Главное управление лагерей промышленного строительства и Главное
управление лагерей горно-металлургических предприятий. В первом насчитывалось 103 тысячи
заключенных, во втором - 190 тысяч. К проекту были подключены также
военно-строительные части МВД. Командовал всей этой махиной Завенягин. Для сравнения: в
американском атомном проекте участвовало 125 тысяч человек, а у нас к 1950 году в системе
Спецкомитета было задействовано 700 тысяч человек56. Это позволило сразу набрать
невероятный темп.
Первый реактор начали строить в ста километрах севернее Челябинска - этот объект
назвали Челябинск-40. В 1947 году к нему присоединились еще три: Свердловск-44 и
Свердловск-45 и Арзамас-16, в котором непосредственно и делали бомбы. Людей вполне
хватало. По-прежнему не хватало урана.
Впрочем, и здесь положение стало меняться. Уже в 1946 году были найдены
месторождения урана на территории СССР - в Таджикистане, а также на Колыме, где был
создан еще и обогатительный комбинат, поскольку руду приходилось вывозить самолетами.
Разговоры о том, что все эти люди, строители и шахтеры, были впоследствии
уничтожены, совершенно ни на чем не основаны - абсолютное их большинство не имело ни
малейшего представления, чем они на самом деле занимаются. Даже до последнего времени
работники урановых рудников в Таджикистане считали, что добывают свинцовую руду -
им-то что, лишь бы деньги платили...
Работы были развернуты громадные, но, тем не менее, минимальный срок, названный
Берия - два года - прошел, а бомбы все не было.
...А время торопило. Разведка работала превосходно, и постепенно перед советским
правительством начал вырисовываться масштаб угрозы. Вскоре стало совершенно точно
известно, против кого теперь направлено острие ядерного клинка.
Но до советской бомбы было еще далеко. Берия оценил минимальный срок реализации
проекта в два года, что на поверку оказалось чистой утопией.
И даже тогда никто не думал, что это так важно. Лишь 6 августа 1945 года США
продемонстрировали, что эта тема куда важнее и ближе к нам, чем можно было подумать.
Поворот в отношениях между вчерашними союзниками начался еще летом 1945 года. А
уже 14 сентября американская делегация под руководством М. Колмера, посетившая Москву,
заговорила с советским правительством в новом тоне. Американцы вели переговоры со
Сталиным по поводу предоставления СССР займа, и в обмен на экономическую помощь
делегация выдвинула целый список требований. Советский Союз должен был сообщить, какая
доля его производства идет на вооружение, предоставить американцам важнейшие данные об
отечественной экономике и дать возможность проверить точность этих данных.
Далее, Советский Союз должен был взять на себя обязательство не оказывать
политической помощи Восточной Европе и сообщить содержание торговых договоров с этими
странами. Как в СССР, так и в странах Восточной Европы, находящихся под его контролем,
должна быть гарантирована защита американской собственности, право распространять
американские книги, журналы, газеты и кинофильмы. Наконец, американцы настаивали на
выводе советских оккупационных войск из Восточной Европы. Право, можно было подумать,
что СССР и США были не союзниками в войне, а противниками, и Америка победила.
Естественно, Сталин, несмотря на тяжелейшее экономическое положение страны, от
займа на таких условиях отказался.
А 5 января 1946 года президент Трумэн писал госсекретарю Бирнсу: "Если России не
показать железный кулак и не говорить с ней жестким языком, то неизбежна новая война.
Русские понимают лишь один язык - "сколько у вас дивизий?"". Письмо заканчивалось
следующей фразой: "Я устал ублажать Советы"57.
5 марта 1946 года Трумэн сопровождал английского экс-премьера Черчилля в Фултон, где
последний произнес свою знаменитую речь о "железном занавесе". "Холодная война" была
официально объявлена.
Политический разрыв сопровождался и соответствующими военными приготовлениями.
Уже 4 сентября 1945 года, то есть на следующий день после официального окончания Второй
мировой войны, в США был подписан Меморандум 329, который ставил перед американскими
военными следующую задачу: "Отобрать приблизительно 20 наиболее важных целей,
пригодных для стратегической атомной бомбардировки в СССР и на контролируемой им
территории"58. В приложении определялись критерии для отбора городов, предложенных
Объединенным разведывательным комитетом. Цели для бомбардировок отбирались с учетом:
1) производственных мощностей, особенно производства самолетов и другого
вооружения;
2) наличия государственных и административных учреждений;
3) наличия научно-технических учреждений.
В списке советских городов, которые должны были разделить судьбу Хиросимы, были
Москва, Горький, Куйбышев, Свердловск, Новосибирск, Омск, Саратов, Казань, Ленинград,
Баку, Ташкент, Челябинск, Нижний Тагил, Магнитогорск, Пермь, Тбилиси, Новокузнецк,
Грозный, Иркутск и Ярославль - в то время в них проживало 13 миллионов человек.
Планировалось также уничтожение Транссибирской магистрали.
Если к августу 1945 года американцы располагали всего лишь двумя атомными бомбами,
использованными против Японии, то уже к концу этого года в их арсенале находилось почти
200 таких бомб.
Причем речь шла не об обороне от возможной "советской агрессии", а о нападении. В
1945 году комитет начальников штабов в своем секретном докладе рекомендовал напасть на
СССР, причем с применением атомного оружия, не только в случае агрессии нашей страны, но
и в том случае, если успехи Советского Союза в области экономики и науки указывали бы на
то, что он имеет возможность "в конечном итоге напасть на США или создать оборону против
нашего нападения"59. Не слабо, да?
Далее процесс развивался и дополнялся. К середине 1948 года был составлен план
"Чариотир". Согласно ему, в первые тридцать дней планировалось сбросить 133 атомные
бомбы на 70 советских городов, в том числе 8 атомных бомб на Москву и 7 бомб - на
Ленинград. На втором этапе, который должен был продлиться еще два года, предполагалось
сбросить на СССР еще 200 атомных и 250 тысяч тонн обычных бомб. Не успел год закончиться,
как по американским штабам был разослан новый план "Флитвуд". Противостояние двух
сверхдержав нарастало, и оперативный план САК ЕВП 1-49, представленный комитету
начальников штабов главнокомандующим американскими ВВС 21 декабря 1948 года, исходил
уже из того, что война с Советским Союзом начнется до 1 апреля 1949 года. Американцев тоже
поджимало время: по их расчетам, СССР создаст свою атомную бомбу не ранее 1952-1955
годов, но советский министр иностранных дел Молотов уже в 1947 году во всеуслышание
заявил, что атомное оружие не является тайной для Советов. Вот и гадай: блеф это или на
самом деле так оно и есть...
Если не все в точности, то хотя бы приблизительное содержание этих планов становилось
известно советскому правительству и, естественно, не прибавляло бодрости.
...Наконец, десять килограммов плутония, необходимых для создания атомной бомбы,
были накоплены. Первое испытание советской атомной бомбы прошло, вопреки всем западным
прогнозам, 20 августа 1949 года под Семипалатинском в Казахстане.
Серго Берия тоже присутствовал на полигоне - уже тогда он был конструктором
оборонной техники, хотя, скорее всего, просто попросился на испытания, пользуясь высоким
родством. А что тут, собственно, плохого?
В своей книге он пишет:
"Михаил Первухин... в своих воспоминаниях, написанных еще в конце шестидесятых
годов и опубликованных лишь недавно, утверждал, что "в случае неудачи нам бы пришлось
понести суровое наказание за неуспех". "Конечно, мы все ходили под страхом", - вторил ему
Ефим Славский, в те годы первый директор атомного комбината... (Впрочем, надо учитывать
тот факт, что ни тот, ни другой не были репрессированы при Хрущеве, а условием этого
обычно были вполне определенные вещи. Никита Сергеевич во главу угла ставил личную
преданность и ненависть к его личным врагам. - Е. П.) В других источниках прямо говорится,
что Лаврентий Павлович приехал на полигон с двумя списками сотрудников - один был
наградной, другой, в случае неудачи, для ареста... (Ну, а это вообще глупость полнейшая -
если посадить разработчиков, то откуда тогда брать последующую удачу? А дураком Берия не
был. - Е. П.) Баек на этот счет ходит, действительно, много... Дописались даже до того, что
отец был после взрыва в дурном настроении, потому что не успел первым доложить об удачных
испытаниях Сталину.
Реакцию своего отца я помню прекрасно. Все было совершенно иначе. Сразу же после
взрыва отец и Курчатов обнялись и расцеловались. Помню, отец сказал тогда: "Слава Богу, что
у нас все нормально получилось..." Дело в том, что в любой группе ученых есть противники.
Так было и здесь. Сталину постоянно писали, докладывали, что вероятность взрыва крайне
мала. Американцы, мол, несколько попыток сделали, прежде чем что-то получилось...
Не было и в помине никаких списков, а если кто-то и утверждает, что ученые боялись
отца, пусть останется это на его совести. Отношения были совершенно иными... Когда
Курчатова заставляли дать показания на отца и написать, что Берия всячески мешал созданию
первой советской атомной бомбы, Игорь Васильевич сказал прямо: "Если бы не он, Берия,
бомбы бы не было". Произошло это уже после июня 1953 года, когда ведущих ученых
вызывали к Хрущеву и Маленкову и требовали:
"Дайте показания на Берия! Партии необходимо показать его злодейскую роль". Но
ученые на это не пошли, а тронуть их не решился даже Хрущев. Как ни был неумен новый
лидер СССР, он понимал, что его положение в мире зависит во многом от их работы...
Естественно, первым об успехе испытаний Сталину доложил Берия - сообщение ушло в
Москву прямо с полигона".
Большая группа участников проекта получила тогда высокие награды. Восемь ведущих
ученых: Курчатов, Флеров, Харитон, Хлопин, Щелкин, Доллежаль, Бочвар и немецкий физик
Николаус Риль стали Героями Социалистического Труда. Всем им подарили дачи под Москвой
и машины "Победа", а Курчатов получил "ЗИС". Все были удостоены Сталинских премий.
Героями Соц-труда стали Ванников и его заместитель Первухин, а также восемь генералов из
МВД.
Все это позволит впоследствии управделами Совмина М. Т. Помазневу заявить на
июльском Пленуме 1953 года: "По линии Спецкомитета имело место задабривание министров
и других руководящих работников и заигрывание с ними. Большинство министров оборонной
промышленности и машиностроения получили по нескольку орденов и стали лауреатами
Сталинских премий. Много наград давалось строителям... Аппарат Спецкомитета не в меру
отмечался наградами..."
Мол, подкупал Лаврентий Павлович своих подчиненных. Что же он себя-то забыл? Этому
тоже есть объяснение.
"Берия, глава Спецкомитета, получил лишь орден Ленина. Он оказался во втором
длинном списке всех тех, которые "принимали участие" в строительстве объектов
атомной промышленности. Этим обидным для Берия решением Сталин хотел,
очевидно, подчеркнуть, что главная заслуга в организации всех работ по проблеме №
1 принадлежит не Берия, а самому Сталину".
Ж. Медведев. "Сталин и атомная бомба".
А может быть, это Берия, подписывавший представления на участников проекта, так
оценил свой вклад?
В то время было не модно награждать самих себя, и даже Сталин категорически отказался
от Золотой Звезды Героя, которой его пытались наградить в 1945 году. А кто больше него
заслуживал самой высокой награды?
"Человеческий фактор"
Ученые - народ непростой. Большей частью они темпераментны, обидчивы,
амбициозны, склонны абсолютизировать свое дело и его значение в жизни человечества. Не
все, конечно, но многие. Теоретики - это вообще особый разговор, о них даже среди физиков
ходит множество анекдотов, а простому смертному логику теоретика иной раз и понять
невозможно.
Легенда о "безграмотном руководстве Берия" имела начало в знаменитом письме
академика Капицы Сталину. Петр Леонидович с самого начала относился к работе над атомной
бомбой скептически. Говоря по-простому, он не хотел заниматься этой проблемой.
Почувствовав, что увязает в ней, Капица отправил Сталину два письма. Первое - 3 октября
1945 года, в котором он просил освободить его от всей работы в СНК, кроме Академии наук.
Сталин это письмо попросту "не заметил". Тогда последовало второе, с нападками на
Спецкомитет и на Берия.
"Хоть и тяжеловато будет, но, во всяком случае, попробовать надо скоро и дешево создать
АБ, - пишет ученый. - Но не таким путем, как мы идем сейчас - он совсем безалаберен и
без плана. Его главные недостатки: во-первых, он не использует наши организационные
возможности, а во-вторых, он шаблонен".
Ну, что касается организационных возможностей - тут Петр Леонидович прав •организационно
проект находился в самом начале. Что же до шаблонности, то... и тут он прав!
Ему, как ученому, хотелось решить проблему каким-то совершенно своим путем, как до него
никто не решал. Не зря же говорят, что наука - это удовлетворение собственного любопытства
за счет государства. Но заказчику, оплачивавшему счета - стране, правительству и, в
частности Спецкомитету, было на оригинальность подхода решительнейшим образом
наплевать. Ему нужна была бомба в максимально короткие сроки, самым простым и быстрым
способом достижения этого было повторение американского пути" и Берия всеми способами
толкал ученых на этот путь, а Курчатов послушно следовал его указаниям. Ну, и как мог
стерпеть такое Петр Леонидович? Какой-то там Берия, чиновник - да что он понимает в
науке?! Курчатов - да кто он такой? Тоже мне, академик - все знают, что его Сталин
академиком назначил. И вообще, какой ученый смирится с тем, что работа идет не по его
схеме?
Досталось, естественно, руководству. "Товарищи Берия, Маленков, Вознесенский ведут
себя в Спецкомитете как сверхчеловеки. Особенно товарищ Берия. Правда, у него дирижерская
палочка в руках. Это не плохо, но за ним первую скрипку все же должен играть ученый... У
товарища Берия основная слабость в том, что дирижер должен не только махать палочкой, но и
знать партитуру. С этим у Берия слабо. Я лично думаю, что товарищ Берия справился бы со
своей задачей, если бы отдал больше времени и сил. Он очень энергичен, прекрасно и быстро
ориентируется, хорошо отличает главное от второстепенного, поэтому зря времени не тратит, у
него безусловно есть вкус к научным вопросам, он их хорошо схватывает, точно формулирует
свои решения".
В итоге Петр Леонидович предложил Лаврентию Павловичу поучиться физике в его
институте. Не совсем понятно, зачем Берия физика, когда есть Курчатов, ну да ладно. Но,
по-видимому, все же эти два характера схлестнулись всерьез.
"С товарищем Берия отношение у меня все хуже и хуже, - пишет Капица, - и он,
несомненно, будет доволен моим уходом. Работать с таким настроением я не умею. Я ведь с
самого начала просил не привлекать
...Закладка в соц.сетях
