Жанр: История
Берия. преступления, которых не было
...е допустить немцев не только к мандариновым рощам, но и к бакинской нефти -
судите сами.
Кстати, операция закончилась курьезом. Берия, естественно, ожидала благодарность, а вот
Меркулов, его заместитель, получил от Сталина выговор за то, что во время минирования
нефтепромыслов, буквально под носом у наступавших немцев, находился там, подвергая
опасности свою жизнь, и, более того, рискуя попасть в плен. Меркулову досталось от Сталина,
а Судоплатову - от Берия - зачем он это допустил. А попробуй не допусти... Берия за
неоправданный риск не попало ни от кого - а он ведь тоже не в тылу отсиживался...
Кстати, напоследок еще один нюанс. Судоплатов был хорошим разведчиком, но мало
понимал в чисто военных вопросах и как-то раз заявил об этом на штабном совещании. И...
получил втык от начальства. Берия сказал ему: "Надо серьезно изучать военные вопросы,
товарищ Судоплатов. Не следует говорить, что вы некомпетентны..."
Он-то когда успевал?
ГКО.
К началу войны Берия был уже не только наркомом внутренних дел. 21 марта 1941 года
его назначают заместителем председателя Совнаркома. В этом качестве он занимается не одним
лишь НКВД, но обязан курировать и другие области. И, конечно же, избирает для себя
промышленность.
Страна предельно возможными темпами готовится к войне, в том числе и
организационно. В военное время власть должна быть в одних руках, никакое разделение
властей тут неуместно, и 7 мая 1941 года Сталин становится председателем Совнаркома СССР.
Берия, его заместителю, поручено, кроме собственного, курировать наркоматы лесной,
угольной и нефтяной промышленности и наркомат цветной металлургии - важнейшие
оборонные отрасли. После начала войны к ним прибавляется еще и черная металлургия. Но
вскоре все изменилось.
30 июня, через неделю после начала войны, был учрежден чрезвычайный орган власти -
Государственный Комитет Обороны. В его руках сосредотачивалась вся полнота власти в
стране. Председателем ГК стал Сталин. А кто входил туда, помимо него?
В выпущенных после 1953 года учебниках истории самого разного ранга из списка членов
ГКО незаметно изъяли Берия. Более того, например, в краткой истории Второй мировой войны
образца 1985 (!) года, в указателе имен, приведенном в конце книги, где присутствуют такие
персоны, как Овидий и Шандор Петефи, Берия нет совсем. Получается, что к этой войне он не
имел ни малейшего отношения. Интересно, как он это сумел и кто ему позволил, когда вся
страна воюет, заниматься неизвестно какой ерундой. Неудивительно при такой забывчивости
историков, что люди полагали, будто у него было время самолично лупить на допросах
арестованных и насиловать многочисленных школьниц.
На самом деле уже 30 июня Берия стал членом Государственного Комитета Обороны. Их
всего-то было пять человек: Сталин, Молотов, Маленков, Берия, Ворошилов. И трое
уполномоченных: Вознесенский, Микоян и Каганович. Но очень скоро война стала вносить
коррективы. Берия, в частности, постепенно "выжимал" других из самых важных оборонных
областей. Но это не потому, что другие плохо справлялись, это потому, конечно, что он
интриговал... Вот только зачем ему столько лишней головной боли - брать на себя самые
трудные и "провальные" участки работы?
4 февраля 1942 года Берия стал, вместо Вознесенского, курировать производство
вооружений и минометов, 2 февраля - еще и боеприпасов. Взамен Вознесенский получил
нефть, черную и цветную металлургию. Однако уже в июле 1941 года В. Н. Новиков, бывший
замнаркома вооружений (наркомом во время войны был Д.Ф.Устинов), после начала войны
переведенный в Москву, вспоминает такую сцену:
"Помнится, в конце июля 1941 г. Берия проводил совещание. Мы с Д. Ф. Устиновым были
приглашены по поводу необходимости резкого увеличения выпуска винтовок. Сидели от Берия
сбоку, шагах в семи-восьми. Производил он впечатление человека решительного. Лицо
широкое, бритое, холеное с бледным оттенком, очки-пенсне. Волосы темные, лысина. На руках
кольца"Что касается этих колец, то Серго Берия очень удивлялся: его отец не только
никогда не носил колец, но и вообще не интересовался, как он выглядит и во что одет" . По
виду национальность понять трудно.
Вопрос к нам:
- Товарищ Устинов, когда вы по Ижевску выйдете на выпуск пяти тысяч винтовок в
сутки?
Дмитрий Федорович попросил, чтобы по этому вопросу доложил его заместитель -
Новиков, который еще недавно был директором этого завода и меньше месяца как переведен в
Москву.
Я встал и доложил, что для достижения такого уровня потребуется не менее семи-восьми
месяцев, так как сейчас выпускают порядка двух тысяч винтовок в сутки.
Берия нахмурился:
- Что же вы, товарищ Новиков, не знаете, что на фронте одних убивают или ранят, а
другие ждут освободившиеся винтовки, а вы - семь месяцев... Это не годится, надо уложиться
в три месяца. Вы завод знаете, кто еще может нам помочь?
Я ответил, что при любых условиях уложиться в назначенный срок невозможно..."
И что же сделал "злодей Берия"? Пригрозил стереть саботажника в лагерную пыль?
Ничуть не бывало.
"...Создали комиссию из двух заместителей председателя Госплана В. В. Кузнецова и П.
И. Кирпичникова - и меня. Срок - два дня. Дать предложения, как выйти на пять тысяч
винтовок в сутки за три месяца.
Сидели мы двое суток, почти не уезжая домой. Говорили с заводами, с главком и так
далее, придумать ничего не могли. Кузнецов и Кирпичников склонялись согласиться с
трехмесячным сроком. Я отказался подписать бумагу, ссылаясь на нереальность такого
решения. Документ ушел с пометкой "т. Новиков от подписи отказался".
Опять мы на докладе у Берия, опять полный кабинет народа, включая наркомов не только
оборонных отраслей, но и других.
Дошла очередь до нашего вопроса. Берия читает бумагу. Обращаясь к Кузнецову,
спрашивает, почему нет подписи Новикова?
Василий Васильевич отвечает, что Новиков считает сроки нереальными.
Тогда Берия ко мне довольно сердито:
- Какой срок ставить, товарищ Новиков? Я еще раз подтвердил, что минимальный срок
- это семь с натяжкой месяцев. Берия сплюнул в сторону, выругался и сказал:
- Принять предложение Новикова.
На этом инцидент был исчерпан".
Правда, к этому эпизоду Новиков присовокупляет еще и объяснение.
"Я как-то у товарищей поинтересовался: "Почему же Берия принял мое предложение при
другом мнении авторитетных членов комиссии!" Мне разъяснили, что он смертельно боится
обмануть Сталина, который многое прощает, но обмана - никогда".
Правда, точно так же вел себя в подобных ситуациях и Сталин. А он, интересно, кого
боялся?
На самом деле Берия ведет себя как любой хороший хозяйственник, прекрасно знающий,
что зачастую "нереальные" сроки на поверку оказываются реальными и понимающий тот
предел, за которым давить на подчиненного уже не имеет смысла. Поражает совсем другое.
Во-первых, полное отсутствие у Новикова - в конце июля 1941 года, в ситуации, когда нерву у
всех были на пределе и чуть что, могли обвинить в саботаже и расстрелять, - так вот,
поражает полное отсутствие страха перед всесильным "наркомом страха". Создается
впечатление, что Новиков прекрасно знает: он имеет дело с компетентным человеком,
способным разобраться, где саботаж или неумение, а где техническая невозможность. То есть,
что значит: "создается впечатление"? Разумеется, он прекрасно это знал, потому и не боялся.
Кстати, тот же Новиков пишет, что после того, как они оказались под кураторством Берия,
аресты заводских работников практически прекратились. Что, кстати, опять же косвенно
говорит о том, что промышленностью Берия занимался гораздо больше и внимательнее, чем
собственным наркоматом, коль скоро ему приходилось защищать своих заводчан от своих же
чекистов. Защищал он их и от Комиссии партийного контроля, и от партийных органов. Вот,
например, какой случай произошел с Новиковым.
Как-то раз первый заместитель наркома В. М. Ряби-ков проездом остановился на один
день в Ижевске. Новиков тоже был там. День был воскресный, и они с местным начальством
решили отметить встречу. А в одной из комнат дома, где все это происходило, находился
представитель КПК. Его не пригласили, и он, по-видимому, обиделся и написал в родное
ведомство донос. Дней через десять Рябикова и Новикова вызывают к зам. председателя КПК
Шкирятову: за "пьянку во время войны" оба получили по выговору. Обиженные - что же, раз
война, так уже и выпить нельзя? - они пишут заявление председателю КПК Андрееву: мол,
нас оклеветали. Их снова зовут к Шкирятову: "Что же, для вас - решение ЦК - ложь и
клевета?" С испугу те попросили заявления обратно - не отдали. А через две недели ожидания
неприятностей внезапно прислали новые решения, где уже объявленные выговоры снимали.
И что же оказалось? Оказалось, что, узнав об этой истории, Берия не поленился, позвонил
в Ижевск наркому внутренних дел Удмуртии и попросил разобраться, как там было на самом
деле. Получив доклад наркома, позвонил Андрееву, заявил, что историю работники КПК
исказили, что он все проверил и считает: выговоры нужно снять. Ненормативная лексика, надо
думать, была у него внутри в большом количестве, но наружу не прорвалась.
Вскоре в руках Берия оказалось и производство танков. Нарком танкостроения Малышев
никак не мог увеличить их выпуск и жаловался, что ГКО ему мало помогает.
Тогда произошла история, отдаленно напоминающая банкет в турецком посольстве. По
воспоминаниям Микояна, как-то у Сталина обсуждался вопрос производства танков, и Сталин
поинтересовался у Берия, как именно Молотов осуществляет руководство отраслью.
"Он не имеет связи с заводами, оперативно не руководит, не вникает в дела производства,
а когда вопросы ставят Малышев или другие, Молотов созывает большое совещание, часами
обсуждают вопрос и формируют какое-либо решение. В этих решениях мало пользы, а на деле
он отнимает время у тех, кто непосредственно должен заниматься оперативными вопросами, -
говорит Берия, - так что вместо пользы получается вред".
В общем, подсидел Вячеслава Михайловича коварный Лаврентий Павлович, жестоко
обидел и отобрал у него танковое производство. И, что удивительно, положение там сразу же
резко изменилось. "Берия, пользуясь властью, оказал Малышеву всю необходимую помощь за
счет других наркоматов. И здесь его успеху способствовало то, что к этому времени заработали
заводы, эвакуированные за Урал. Производство танков резко выросло и скоро превысило их
производство в Германии и оккупированных ею странах".
Ну конечно же, у бедного Молотова власти совсем не было. Да и к успеху отрасли Берия
отношения не имеет - просто заводы заработали, так надо понимать... Только почему-то это
"ни при чем" все повторялось и повторялось...
Спрашивал Берия с подведомственных ему руководителей жестко, зато и опекал
буквально, как нянька. Вспоминает все тот же В. И. Новиков.
"...В особо острых ситуациях звонил прямо Берия. Если его не было на месте, видимо,
ему сразу докладывали и он, не дожидаясь повторного вызова, перезванивал сам, задавая
вопрос: "Ну, в чем там дело?". Если я отвечал, что угля осталось на сутки, прошу помочь, он
обычно отвечал: "Ладно, что-нибудь придумаем". Или говорил: "Вот, даю трубку Вахрушеву
(нарком угольной промышленности), расскажи ему, пусть принимает меры". Власть у Берия
была большая, и часто маршруты из Кузбасса, направленные в Казань, где были авиационные
заводы, он поворачивал в Ижевск. Известно, что через некоторое время, видимо, дело дошло до
Маленкова, который опекал авиацию, и поезда с углем шли до Казани под особой военной
охраной".
Кстати, угольную промышленность тогда курировал "финансовый гений"
Вознесенский...
Результаты работы Берия на посту члена ГКО лучше всего видны из цифр. Если 22 июня
немцы имели 47 тысян орудий и минометов против наших 36 тысяч, то уже к 1 ноября 1942
года их количество сравнялось, а к 1 января 1944 года у нас уже было 89 тысяч против
немецких 54,5 тысяч. Ижевские оружейники, которые в начале войны торговались с Берия по
поводу 5 тысяч винтовок, в 1943 году выпускали по 12 тысяч винтовок в сутки. С 1942 по 1944
годы СССР выпускал примерно по 2 тысячи танков в месяц, намного опередив Германию.
Именно тогда Берия начал сотрудничать с Б. Л. Ванниковым, который с конца 30-х годов
руководил производством вооружений. Ванников был человеком неудобным, постоянно спорил
с замнаркома обороны маршалом Куликом, и в итоге был арестован и приговорен к расстрелу.
Находясь в камере смертников, он в начале войны пишет Сталину докладную записку с
рекомендациями - как усилить производство вооружений, и прямо из камеры попадает на
прием к Сталину. (Интересно бы узнать, сыграл ли тут какую-либо роль Лаврентий Павлович?)
В результате Ванников становится наркомом боеприпасов и пребывает в этом качестве до 20
августа 1945 года, когда Берия берет его с собой в Спецкомитет, сделав начальником Первого
главного управления. В 1953 году Ванников ничем не смог помочь Берия, но сделал все, чтобы
спасти его сына...
...30 сентября 1943 года, в самый разгар войны, за работу в качестве члена ГКО Берия
получает звание Героя Социалистического Труда. 11 мая 1944 года он становится
председателем Оперативного Бюро ГКО и заместителем председателя Комитета. 9 июня 1949
года получает звание маршала.
Фактически к 1945 году Берия становится вторым после Сталина человеком в стране...
ГЛАВА 4
КОГДА БЕРИЯ РУГАЛСЯ МАТОМ.
Вот что интересно: после 1953 года многие говорили и писали о высокомерии,
заносчивости, хамстве Берия. Однако те, кто работал с ним лично, вспоминают несколько иное.
Так, Павел Судоплатов, едва начав рассказ о первой встрече с новым наркомом, тут же пишет:
"Берия хорошо говорил по-русски с небольшим грузинским акцентом и по отношению ко
мне вел себя предельно вежливо". Собственно, и те, кто с ним работал, и даже те, кто бывал у
него на допросах, говорят одно и то же: вежлив, корректен, хотя и суховат, исключительно
деловой человек.
Однако "вежлив" не значит "флегматичен". В воспоминаниях иной раз встречаются
рассказы о том, каков Берия бывал, когда выходил из себя, когда его, что называется,
"доставали". Они такие "вкусные", что хочется привести их целиком, лишь с незначительными
сокращениями.
Первые две истории рассказывает Павел Судоплатов. Дело было, по-видимому, в 1939
году или, может быть, в начале 1940-го. По крайней мере, уже после оккупации Польши
немцами. В город Черновцы, неподалеку от польской границы, с достаточно серьезным
поручением по линии разведки отправились из Москвы капитан Адамович и еще один
сотрудник, Вильям Фишер, впоследствии известный под именем Рудольфа Абеля. В то время
Первым на Украине был Хрущев, а наркомом внутренних дел - Серов. Украинские деятели
были недовольны, что для работы на их территории прислали людей из Москвы: мол, мы что,
сами не справимся? И вот что было дальше:
"...После того, как Адамович был принят Серовым... и договорился о
материально-технической базе, необходимой для обучения агентов, он неожиданно исчез. Не
найдя его, Серов изругал Фишера и доложил об исчезновении Адамовича Хрущеву. Фишер же,
хотя и был сотрудником группы, не догадывался о бюрократических интригах и полагал, что
если он доложил о двухдневном отсутствии Адамовича начальнику местного НКВД, то ему
незачем докладывать также и мне в Москву. Можете себе представить мое состояние, когда я
был вызван в кабинет к Берия, который приказал доложить о том, как проходит операция
Адамовича. Он был в ярости, когда я не мог сообщить ничего, кроме информации недельной
давности.
Зазвонил телефон. Это был Хрущев. Он начал возмущаться, попрекать Берия тем, что к
нему на Украину засылают некомпетентных людей и изменников, вмешивающихся в работу
украинского НКВД. По его словам, местные кадры в состоянии провести сами всю
необходимую работу.
- Этот ваш Адамович - негодяй! - прокричал он в трубку. - Он, по нашим данным,
бежал к немцам.
Линия правительственной связи давала возможность и мне слышать его сердитые слова.
Берия явно не хотелось в моем присутствии отвечать в той же грубой манере, и он по
возможности мягко сказал:
- Никита Сергеевич, тут у меня майор Судоплатов, заместитель начальника нашей
разведки. За операцию Адамовича отвечает лично он. На любые ваши вопросы вы можете
получить ответ у него.
Взяв трубку, я начал объяснять, что Адамович компетентный работник, хорошо знает
Польшу. Но Хрущев не стал слушать моих объяснений и оборвал меня. Он был убежден, что
Адамович у немцев и его следует немедленно найти или выкрасть. Далее он заявил, что сломает
мою карьеру, если я буду продолжать упорствовать, покрывая таких бандитов... В сердцах он
швырнул трубку, не дожидаясь моего ответа...
Реакция Берия была сдержанно официальной.
- Через два дня, - отчеканил он, - Адамович должен быть найден - живой или
мертвый. Если он жив, его следует тут же доставить в Москву. В случае невыполнения
указания члена Политбюро вы будете нести всю ответственность за последствия, с учетом
ваших прошлых связей с врагами народа в бывшем руководстве разведорганов...".
Прервемся, чтобы спросить: ну и кто тут хам? Вообще чем дальше знакомишься с
деятельностью дражайшего Никиты Сергеевича, тем больше берет сожаление: ведь репрессии
подобрали столько партчиновников самого разного ранга - ну почему они промахнулись по
Хрущеву?! Может быть, и не сидела бы наша страна в такой глубокой луже, в какой она сидит
сейчас, если бы не это трагическое непопадание... Это не преувеличение, и дело не только в
хамстве, но об этом впереди. А пока продолжим историю с капитаном Адамовичем, которая
дальше развивалась так, что уже и Берия "прорвало"...
"Я вышел из кабинета с тяжелым чувством. Через десять минут мой телефон начал
трезвонить, не переставая. Контрразведка, погранвойска, начальники райотде-дов украинского
и белорусского НКВД - все требовали фотографии Адамовича. По личному указанию Берия
на-чался всесоюзный розыск. Прошло два дня, но на след Адамовича напасть так и не удалось.
Я понимал, что мне фозят крупные неприятности. В последний момент, однако, я решил
позвонить проживавшей в Москве жене Адамовича. По сведениям, которыми я располагал, в ее
поведении не было замечено ничего подозрительного. Как бы между прочим я осведомился,
когда она в последний раз разговаривала со своим мужем. К моему удивлению, она
поблагодарила меня за этот звонок и сказала, что ее муж два последних дня находится дома -
у него сотрясение мозга, и врачи из поликлиники НКВД запретили ему вставать с постели в
течение по крайней мере нескольких дней. Я тут же позвонил генералу Новикову, начальнику
медслужбы НКВД, и он подтвердил, что все так и есть на самом деле.
Надо ли описывать испытанное мной облегчение? Докладывая Берия, как обычно, в конце
дня, я сообщил, что Адамович находится в Москве.
- Под арестом? - спросил Берия.
- Нет, - ответил я и начал объяснять ситуацию. Мы был в кабинете одни. Он грубо
оборвал меня, употребляя слова, которых я никак не ожидал от члена Политбюро. Разъяренный,
он описывал круги по своему огромному кабинету, выкрикивая ругательства в адрес меня и
Адамовича, называя нас болванами, безответственными молокососами, компрометирующими
НКВД в глазах партийного руководства (а что - это не так? - Е. П.).
- Почему вы молчите? - уставился он на меня, неожиданно прервав свою тираду.
Я ответил, что у меня страшная головная боль.
- Тогда немедленно, сейчас же, - бросил Берия, - отправляйтесь домой.
Прежде чем уйти, я заполнил ордер на арест Адамовича и зашел к Меркулову, который
должен был его подписать. Однако, когда я объяснил ему, в чем дело, он рассмеялся мне в лицо
и порвал бумагу на моих глазах. В этот момент головная боль стала совсем невыносимой, и
офицер медслужбы отвез меня домой. На следующее утро позвонил секретарь Берия, он был
предельно краток и деловит - нарком приказал оставаться дома три дня и лечиться, добавив,
что хозяин посылает мне лимоны, полученные из Грузии.
Расследование показало: Адамович, напившись на вокзале в Черновцах, в туалетной
комнате ввязался в драку и получил сотрясение мозга. В этом состоянии он сумел сесть на
московский поезд, забыв проинформировать Фишера о своем отъезде (а кроме того, еще и
потерял фотографии наших агентов у немцев, которые потом, к счастью, нашли на вокзале. -
Е. И.) ...Дело кончилось тем, что Адамовича уволили из НКВД и назначили сперва
заместителем министра иностранных дел Узбекистана, а затем и министром...".
Ну, и как тут обойтись без мата, с такими работничками? Один, напившись и подравшись
на вокзале, тихонько сидит дома, даже не думая известить родное ведомство, пока вся страна
стоит на ушах, разыскивая его. Другой два дня не догадывается позвонить ему домой...
Однако, в отличие от Хрущева, который, разумеется, и не подумал извиниться, Берия, доведя
своего подчиненного до мигрени, потом сделал жест, который иначе, как извинение, расценить
нельзя. Кстати, что касается фруктов... это вообще для него характерно. У Берия в кабинете на
столе стояла ваза с фруктами. Когда он только пришел в НКВД и расследовал то, что наворотил
в органах его предшественник, он, отправляя невинно арестованных людей после допроса в
камеру (ведь все, что они говорили, предстояло еще проверять и проверять, а им все это время
оставаться в тюрьме), давал им с собой фрукты: яблоки, апельсины... И в этот момент сухой и
жесткий нарком оборачивался какой-то на удивление трогательной, человечной стороной.
...А вот вторая история, когда Берия вышел из себя, и опять после общения с Хрущевым.
Снова рассказывает Павел Судоплатов.
Примерно в то же время, незадолго до войны, Серов завел роман с известной польской
оперной певицей Бан-дровска-Турской и объявил, что завербовал ее. Вскоре та с его помощью
уехала за границу, в Румынию, и наотрез отказалась встречаться там с нашим резидентом.
Сотрудники украинского НКВД тут же написали донос Хрущеву и Берия о том, что Серов
заводит любовные истории под видом работы. Того срочно вызвали в Москву.
"Мне довелось быть в кабинете Берия в тот момент, когда он предложил Серову
объяснить свои действия и ответить на обвинения в его адрес, - пишет Судоплатов. - Серов
сказал, что на роман с Бандровска-Турс-кой он получил разрешение от самого Хрущева, и это
было вызвано оперативными требованиями. Берия разрешил ему позвонить из своего кабинета
Хрущеву, но как только тот услышал, откуда Серов звонит, он тут же начал ругаться:
- Ты, сукин сын, - кричал он в трубку, - захотел втянуть меня в свои любовные
делишки, чтобы отма-заться? Передай трубку товарищу Берия!
Мне было слышно, как Хрущев обратился к Берия со словами:
- Лаврентий Павлович! Делайте все, что хотите, с этим желторотым птенцом, только что
выпорхнувшим из военной академии. У него нет никакого опыта в серьезных делах. Если
сочтете возможным, оставляйте его на прежней работе. Нет - наказывайте как положено.
Только не впутывайте меня в это дело и в ваши игры с украинскими эмигрантами.
Берия начал ругать Серова почем зря, грозясь уволить из органов с позором, называя
мелким бабником, всячески оскорбляя и унижая. Честно говоря, мне было неловко находиться
в кабинете во время этой гневной тирады. Затем Берия неожиданно предложил Серову
обсудить со мной, как можно выпутаться из этой неприятной истории...". И ведь не уволил и
не посадил. Серов при Берия сделал в органах очень неплохую карьеру, практически все время,
пока тот работал в НКВД, был то его заместителем, то заместителем Меркулова, так что из
неприятной истории он, по-видимому, выпутался без особых последствий - кроме бериевских
матюков.
Показательно, что обе истории, когда Берия выходил из себя, были спровоцированы
общением с Хрущевым. Никита Сергеевич вообще создавал массу проблем. Су-доплатов
рассказывает, как он, например, отклонил кандидатуру капитана Прокопюка, ветерана
гражданской войны в Испании и отличного чекиста, которого Судо-платов рекомендовал на
пост начальника отделения украинского НКВД, отвечавшего за подготовку к партизанской
войне. Хрущев тут же позвонил Берия, возражая против этого назначения, поскольку брат
Прокопюка был в 1938 году расстрелян как "враг народа". В итоге Судоплатов и Круглов
получили втык от Берия за то, что послали на Украину человека компетентного, но
неприемлемого для местного партийного руководства.
"Здесь мне хотелось бы сказать о том, кого Хрущев считал "приемлемым", - продолжает
Судоплатов. - Это Успенский, которого Хрущев ранее взял с собой на Украину в качестве
главы НКВД. В Москве он возглавлял управление НКВД по городу и области и работал
непосредственно под началом Хрущева. На Украине Успенский в 1938 году проводил
репрессии, в результате которых из членов старого состава ЦК КПУ - более 100 человек -
лишь троих не арестовали.
Успенский, как только прибыл в Киев, вызвал к себе сотрудников аппарата и заявил, что
не допустит либерализма, мягкотелости и длинных рассуждений, как в синагоге. Кто не хочет
работать с ним, может подавать заявление... Успенский несет ответственность за массовые
пытки и репрессии, а что касается Хрущева, то он был одним из немногих членов Политбюро,
кто лично участвовал вместе с Успенским в допросах арестованных".
В 1938 году, когда репрессии добрались до чекистов, Успенский попытался бежать за
границу, инсценировав самоубийство, как будто бы он утонул. Поскольку тело не обнаружили,
то объявили розыск и, в конце концов, его нашли.
"С тех пор, как только речь заходила об использовании кого-либо из офицеров
украинского НКВД, наше руководство тут же ссылалось на дело Успенского, напоминая слова,
сказанные в этой связи Хрущевым:
- Никому из тех, кто с ним работал, доверять нельзя".
Отмазывались, стало быть, от украинских кадров, и понятно, почему. Даже в этих
отрывках видна редкая склочность и подлость этой публики, при том, что НКВД было в этом
отношении далеко не собранием ангелов.
Нет, но Хрущев-то каков! Послушайте-ка...
"Во время
...Закладка в соц.сетях
