Жанр: История
САМОДЕРЖАВИЕ ДУХА. Очерки русского самосознания.
...де потопить, то увидим, что все царства потопятся неверием, а новое же русское
царство будет стоять оплотом православия..." (13).
Юный царь глубоко проникся пониманием своей особой роли и великой
ответственности. С целью упорядочения русской жизни в 1547 - 1551 годах он несколько
раз созывал соборы духовенства, на которых решались важнейшие вопросы церковного и
государственного устройства. "Отцы наши, пастыри и учители, - обращался Иоанн к
иереям и святителям, - внидите в чувства ваши, прося у Бога милости и помощи,
истрезвите ум и просветитесь во всяких богодухновенных обычаях, как предал нам
Господь и меня, сына своего, наказуйте и просвещайте на всякое благочестие, как
подобает быть благочестивым царям, во всех праведных царских законах, во всяком
благоверии и чистоте, и все православное христианство нелестно утверждайте, да
непорочно сохранит истинный христианский закон. Я же единодушно всегда буду с вами
исправлять и утверждать все, чему наставит вас Дух Святой; если буду сопротивляться,
вопреки божественных правил, вы о сем не умолкайте; если же преслушник буду,
воспретите мне без всякого страха, да жива будет душа моя и все сущие под властию
нашею" (14).
Соборы прославили новых русских святых, от которых народ ждал заступничества и
благословения на нелегком пути своего служения, утвердили новый Судебник - сборник
законов, определявших отправление правосудия в России, подробно остановились на
благоустройстве внутренней церковной жизни. Обличая беспорядки и бесчиния,
рассуждали о богослужении и уставах церковных, об иконописании (требуя от
иконописцев, кроме мастерства, неукоризненной жизни), о книгах богослужебных, о
просфорах и просфорницах, о благочинии в храмах, о чине совершения таинств, об
избрании и поставлении священнослужителей, о черном и белом духовенстве, о суде
церковном, о содержании храмов и причетов, об исправлении нравов и обычаев...
Особенно ясно благодатное состояние русского общества отразилось в знаменитом
"Домострое" (15). "Книга глаголемая Домострой имеет в себе вещи зело полезны,
поучение и наказание всякому православному христианину..." - так озаглавливали
переписчики свод советов и правил, определявших все стороны жизни русского человека
тех времен, поражающий нас сегодня почти неправдоподобной одухотворенностью даже
мельчайших бытовых деталей. "Домострой" не просто сборник советов - перед читателем
развертывается грандиозная картина идеально воцерковленного семейного и
хозяйственного быта. Упорядоченность становится почти обрядовой, ежедневная
деятельность человека поднимается до высоты церковного действа, послушание достигает
монастырской строгости, любовь к царю и отечеству, родному дому и семье приобретает
черты настоящего религиозного служения.
"Домострой" состоит из трех частей: об отношении русского человека к Церкви и
царской власти; о внутрисемейном устроении; об организации и ведении домашнего
хозяйства.
"Царя бойся и служи ему верою, и всегда о нем Бога моли, - поучает "Домострой". -
Аще земному царю правдою служиши и боишися е, тако научишися небесного Царя
боятися...". Долг служения Богу есть одновременно и долг служения царю,
олицетворяющему в себе православную государственность - эта мысль прочно
укоренилась в сознании русского человека. В Служебнике второй половины XVI века
сохранилась молитва, которая рекомендовалась как образец покаяния для служилых
людей. "Согреших пред Богом и по Бозе пред государем пред великим князем - русским
царем, - исповедывал кающийся. - Заповеданная мне им (царем) слова нрава нигде же
сотворих, но все преступих и солгах и не исправих. Волости и грады. от государя дожах не
право, а суд - по мзде и по посулу. Ох мне, грешному, горе мне, грешному! Како мене
земля не пожрет за мои окая иныя грехи - преступившего заповедь Божию и закон и суд
Божий и от государя своего заповеданное слово..." (16).
Этому гласу покаяния вторит "Домострой": "Царю... не тщится служить лжею и
клеветою и лукавством... славы земной ни в чем не желай... зла за зло не воздавай, ни
клеветой за клевету... согрешающих не осуждай, а вспомни свои грехи и о тех крепко
пекися...", "А в котором либо празднике... да призывают священнический чин в дом свой...
и молят за царя и великого князя (имярек), и за их благородные чада...".
Та же часть сборника, которая посвящена вопросам семейного быта, учит, "как жити
православным христианам в миру с женами и с детьми и домочадцами, и их наказывали и
учити, и страхом спасати и грозою претити и во всяких делах их беречь... и во всем
самому стражу над ними быть и о них пещись аки о своем уде... Вси ба есьми связаны
единою верою к Богу...".
В "Домострое" есть все. Есть трогательные указания, "како детям отца и матерь
любити и беречи и повиноватися им и покоити их во всем". Есть рассуждения о том, что
"аще кому Бог дарует жену добру - дражайше есть камения многоценного". Есть
практические советы: "како платье всяко жене носити и устроити", "како огород и сады
водити", "како во весь год в стол ествы подают" (подробно о том, что - в мясоед, и что в
какой пост). Есть указания по чину домашнего молитвенного правила для всей семьи -
"как мужу с женою и домочадцами в доме своем молитися Богу". И все это - с той
простотой, основательностью и тихой, мирной неторопливостью, что безошибочно
свидетельствует о сосредоточенной молитвенной жизни и непоколебимой вере.
"Каждый день вечером, - поучает "Домострой", - муж с женою и детьми и
домочадцами, если кто знает грамоту - отпеть вечерню, повечерие, в тишине со
вниманием. Предстоя смиренно с молитвою, с поклонами, петь согласно и внятно, после
службы не есть, не пить и не болтать никогда... В полночь, встав тайком, со слезами
хорошо помолиться Богу, сколько можешь, о своих прегрешениях, да и утром, вставая, так
же... Всякому христианину следует молиться о своих прегрешениях, и об отпущении
грехов, о здравии царя и царицы, и чад их, и братьев его и сестер и христолюбивом
воинстве, о помощи против врагов, об освобождении пленных, и о святителях,
священниках и монахах, и об отце духовном, и о болящих, о заключенных в темницы - и
за всех христиан..."
В 1589 году Богу, наконец, было угодно дать русскому народу свидетельство о том, что
Россия правильно поняла свой долг. За три года до того в Москву прибыл для сбора
милостыни Антиохийский патриарх Иоаким. Благочестивый царь Феодор Иоаннович,
прозванный за очевидную святость жизни "освятованным" царем (17), высказал тогда
церковному собору и боярской думе свое желание установить патриаршество на Руси.
Обладавший пророческим даром (18), царь как бы предвидел испытания, ожидавшие
народ по пресечении династии Рюриковичей, и торопился дать православному русскому
царству в лице патриарха опору, которая должна была удержать его от разрушения.
Переговоры с Антиохийским патриархом были поручены Годунову. Иоаким согласился с
желанием Феодора и обещал обсудить дело с другими патриархами. Те, решив уважить
просьбу русского царя, положили было отправить в Россию для участия в поставлении
Иерусалимского первосвятителя. Однако "чин особого смотрения" Божия о России
требовал, видно, чтобы преемственность русского служения была явлена миру во всей
полноте и непререкаемости. Нужды Константинопольской (бывшей Византийской)
церкви, гонимой султаном Амуратом, потребовали приезда в Москву самого патриарха
Константинопольского Иеремии, знаменитого своей духовной ученостью и страданиями
за Церковь. Он прибыл в Москву в июле 1588 года, сказав Феодору: "Слышав о таком
благочестивом царе, пришел я сюда, чтобы помог нам царь в наших скорбях". С собой
Иеремия привез соборное определение об открытии патриаршества на Руси.
В храме Успения Богоматери в Кремле в приделе Похвалы Ее созван был
многочисленный собор русских пастырей, представивший царю имена трех кандидатов в
патриархи. Положившись на суд Божий, бросили жребий - он пал на митрополита
Московского Иова. 23 января 1589 года в Успенском соборе был торжественно поставлен
первый русский патриарх. Он принял поставление от патриарха Византийского. И более
того - в Соборной уставной грамоте, узаконившей патриаршество на Руси, всему миру
объявлялось, что "ветхий Рим пал от ереси", что "новый Рим", Константинополь,
порабощен безбожными племенами агарянскими и что поэтому третий Рим есть Москва
(19). Тогда же положено было быть в России четырем митрополитам, шести
архиеписиопам. и восьми епископам.
Это осознание себя третьим Римом последних времен через два года было
подтверждено собором православных патриархов, и таким образом утвердилось в
качестве канонически закрепленного воззрения Вселенской Православной Церкви. В
соборном постановлении первосвятителей написано: "...Признаем и совершаем в
царствующем граде Москве поставление и поименование патриаршеское господина
Иова..." При этом "главным и начальным" служением русского патриарха
провозглашается обязанность "содержать апостольский престол Константина града..."
(20).
Говорит о событии церковный историк М.В. Толстой: "Так патриаршество русское
утверждено было всею Православною Церковью! Видимым поводом сего важного
нововведения было одно благочестивое желание Феодора; но Промысел Божий невидимо
творил Свое дело в Церкви Своей. Он готовил в патриархах русских защиту для отечества
на близкое время скорбей и потрясений, которых не могли еще предвидеть люди. Он
незримо устроил обстоятельства дела так, что патриаршество Русское явилось как бы по
внезапному стечению случаев, к взаимному утешению востока и севера!"
Дивны. дела Твои, Господи! Дважды естественное течение русской истории
прерывалось внезапно и необъяснимо, безвозвратно, казалось, разрушая православную
государственность и коверкая народную жизнь. Современники Смутного времени начала
XVII века, как и современники богоборческой резни, учиненной по попущению Божию в
советской России в ХХ веке, видели одно - гибель Руси. Дважды накануне страшных
испытаний даровалось русской церкви патриаршее правление - как символ благоволения
Божия, как "столп и утверждение истины" о всемирной роли русского исповеднического
служения. Дважды проносила Церковь через все гонения сознание христианского долга
России. Ибо верно и неложно слово Божие: "За гнев бо Мой поразих тя, и за милость Мою
возлюбих тя. За сие, яко был еси оставлен и возненавиден, и не бе помогающего ти,
положу тя в радость вечную" (Ис. 60:10-15).
"ПОЙТЕ ГОСПОДЕВИ ВСЯ ЗЕМЛЯ..."
РУССКИЕ ДУХОВНЫЕ СТИХИ
УДИВИТЕЛЬНОЙ ЯСНОСТЬЮ понимания и глубиной постижения религиозных
вопросов поражают русские духовные стихи. Время их появления установить с
достаточной точностью затруднительно, можно лишь уверенно утверждать, что пелись
они "каликами перехожими" на Святой Руси с незапамятных времен. В той форме, в
которой стихи эти дошли до нас, они существовали уже в XV-XVI веках (21). На это время
- учитывая общий духовный подъем в России - приходится и расцвет русской духовной
поэзии.
Духовными стихами в русской словесности называют народные песни на религиозные
сюжеты. Песни эти пелись бродячими певцами-странниками на ярмарках, базарных
площадях, у ворот монастырских церквей - везде, где находилось достаточное число
благочестивых слушателей. О любви русского человека к такой форме религиозного
самовыражения достаточно говорит тот факт, что вплоть до начала ХХ века духовный
стих бытует гораздо шире, чем даже былины. По сравнению с героическим эпосом
религиозная поэзия проявляет гораздо большую жизненность. Если "старинушки" о
"святорусских богатырях" со временем остаются в репертуаре народных певцов
преимущественно на севере России, то духовный стих продолжает сохраняться почти на
всем протяжении земли Русской.
Высота религиозного чувства и обширность познаний, отраженные в стихах, столь
резко обличают несостоятельность точки зрения на русскую историю, предполагающей
"темноту" и "невежество" средневековой Руси, что исследователи XIX - ХХ веков
вынуждены были придумывать самые неуклюжие объяснения, дабы спасти честь
"исторической науки".
"В основе духовных стихов всегда лежали книжные повести", - уверенно заявляет один
из них (22). "Можно ли утверждать, что все эти понятия и сведения, передаваемые
духовными стихами, были вместе с тем общим достоянием народа? ... Разумеется, нет!", -
вторит ему другой (23). Допустим, так, но только чем тогда объяснить, что на протяжении
столетий, из поколения в поколение передавая искусство духовного пения, народ с такой
удивительной любовью и постоянством поет то, чего не понимает? На деле, конечно же,
все обстояло иначе. И чтобы понять это, даже не надо быть ученым-фольклористом.
Достаточно просто быть церковным, от сердца верующим человеком. Тогда станет
понятно, что народ пел от полноты сердечного чувства, созидая духовную поэзию как
молитву, под благодатным покровом покаяния и умиления, свидетельствуя тем о
богатстве своего соборного опыта, поднимавшегося в иные мгновения до вершин истинно
святоотеческой чистоты и ясности.
Певец духовных стихов не умствует лукаво, не "растекается мыслию по древу"
немощного человеческого рассуждения. Он - верует:
А я верую самому Христу, Царю небесному,
Его Матери Пресвятой Богородице,
Святой Троице неразделимой... (24).
Живя в мире церковного опыта, народ твердо знает, что вся вселенная управляется
всемогущим промыслом Всеблагого Бога:
Основана земля Святым Духом,
А содержана Словом Божиим.
И - о том же, еще поэтичнее:
У нас белый свет взят от Господа,
Солнце красное от лица Божия,
Млад-светел месяц от грудей Его,
Зори белыя от очей Божьих,
Звезды частыя - то от риз Его,
Ветры буйные - от Свята Духа...
Роса утренняя, дробен дождик
От слез Его, самого Христа.
Нелепо искать в духовных стихах богословски точных, догматически выверенных
формулировок. Вообще ученость - как принадлежность рассудка - не может служить
показателем духовной зрелости и мудрости. Зато их недвусмысленно подтверждает
благоговейно-сыновнее, трепетное и любовное отношение ко Спасителю, составляющее
главный нерв народной веры.
"Ох Ты гой еси, Батюшка наш, Иисус Христос!" - обращаются ко Господу в детской
простоте певцы стихов*. При этом религиозное целомудрие народа, чувствующего в
земной жизни Спасителя высокий, таинственный мистический смысл, почти никогда не
позволяет себе касаться ее подробно в сюжетах песен**.
* Вспомним ласковый говорок преподобного Серафима Саровского: "Вы, ваше
боголюбие, прочтите, что об этом говорит батюшка святой апостол Павел..." и т. п.
** Здесь девственная, аскетическая сдержанность Православного духа разительно
'контрастирует с возбужденной экзальтацией католицизма, влияние которого ощутимо в
поздних редакциях западно-русских духовных стихов.
Острое сознание своей греховности, своего нравственного несовершенства, питая дух
покаяния, разрешило народному творчеству одну тему - тему страстей Господних, Его
невинных страданий, которыми Сын Божий искупил грехи человеческие.
В нее вложил русский человек всю силу своего сердечного чувства, весь поэтический
дар своей души:
Над той над рекой над Иорданью,
На крутом, на красном бережочке,
Вырастало древо купарисо;
На том на древе купарисе
Там чуден Крест проявился...
На том Кресте Животворящем
Там жиды Христа мучили-распинали.
Так тесно соединил народ в своем сознании судьбу России со Христом и Его учением,
что есть даже стихи, говорящие о распятии Господа "во Русеи" - ибо где же, как не на
Святой Руси, происходить Таинству Искупления? Плачет Русь у подножия Креста
Господня. Плачет, повторяя слова Спасителя, обращенные ко Пресвятой Богородице:
По Мне, Мати, плачут небо и земля,
По Мне, Мати, плачут солнце и луна,
По Мне, Мати, плачут реки и моря,
По Мне, Мати, плачут старики-старицы,
По Мне, Мити, плачут вдовы-сироты.
В благоговейном страхе певец не смеет даже пристально вглядываться в страдания
Христовы. В стихах мало подробностей, есть несоответствия с евангельскими текстами.
Зато сколько в них живого религиозного чувства! Воистину это всенародный
* Вспомним ласковый говорок преподобного Серафима Саровского: "Вы, ваше
боголюбие, прочтите, что об этом говорит батюшка святой апостол Павел..." и т. п.
** Здесь девственная, аскетическая сдержанность Православного духа разительно
'контрастирует с возбужденной экзальтацией католицизма, влияние которого ощутимо в
поздних редакциях западно-русских духовных стихов.
"плач сердца", о котором, как о состоянии благодатно-высоком, часто писали в своих
творениях Святые Отцы:
И тyт проклятые Христу плащанииу сковали,
Христа в плащаницу клали,
Обручи набивали
И оловом заливали...
Желтыми песками засыпали,
Каменными горами закатали,
Горючими камнями завалили...
В третий день Христос воскресе...
Вставал наш батюшка
Истинный Христос, Отец Небесный.
Сознание, что человек искуплен от греха высочайшей, безмерной ценой вольных
страданий Божиих, рождает сознание огромной личной религиозной ответственности:
Со страхом мы, братие, восплачемся:
Мучения - страдания Иисуса Христа.
Восплачемся на всяк день и покаемся,
И Господь услышит покаяние,
За что и нам дарует Царствие Свое,
Радости и веселию не будет конца.
Спасение души - смысл жизни человеческой, Этой главной цели подчиняется, в
идеале, вся народная жизнь. Русь не потому "святая", что живут на ней сплошные
праведники, а потому, что стремление к святости, к сердечной чистоте* и духовному
совершенству составляет главное содержание и оправдание ее существования.
Это ощущение всенародного религиозного служения столь сильно, что понятие
"Святая Русь" приобретает в русских духовных стихах вселенское, космическое звучание.
Святая Русь есть место - понимаемое не узкогеографически, но духовно, - где
совершается таинство домостроительства человеческого спасения. Такова ее
промыслительная роль, и народ русский есть народ-богоносец в той мере, в которой он
соответствует этому высокому призванию.
* "Блажени чистии сердцем: яко тии Бога узрят" (Мф. 5:8).
"По Святой Руси" скитается Богородица в поисках распятого Христа. На Руси
происходит мучение Егория (Георгия Победоносца) царем Демьянищем (императором
Диоклетианом), в действительности имевшее место в Риме, в 303 году по Рождеству
Христову. "Не бывать Егорыч на Святой Руси", - скорбит о своем герое певец. "Выходил
Егорий на Святую Русь", - радуется он освобождению героя. Другой святой воин -
Феодор Тирон (Тирянин), умученный при императоре Максимилиане около 305 года по
Рождеству Христову, в одном из вариантов стиха идет "очистить землю святорусскую" от
несметной "силы жидовской" (25). Причем, в отличие от героического эпоса былин, даже
сама битва за Святую Русь носит черты духовной брани. С Евангелием отправляется
святой Феодор на борьбу:
Он пошел в Божию церковь,
Он и взял книгу евангельскую,
Он пошел ко синю морю,
Он читает книгу, сам мешается,
Горючьми слезами заливается.
Даже в самой битве его оружие "книга, крест и Евангелие". Подобно Феодору, и
Егорий Храбрый, очищая Русскую землю от нечисти, не сражается, а силой своего слова
укрощает стихии и устрояет землю. Это очень показательно - и в ратном подвиге, в
доблестных воинах народ прежде всего чтит святых, страдальцев и страстотерпцев.
Русь в духовных стихах становится местом действия лиц из священной истории Нового
Завета:
Посылает Ирод-царь посланников
По всей земле святорусской.
Рай - и тот созидается на Русской земле, как поется об этом в "Плаче Адама":
Прекрасное солнце
В раю осветило
Святорусскую землю.
Но это не гордыня. В стихах нет и намека на утверждение своей национальной
исключительности. Вопросы национальной принадлежности вообще не занимают певцов.
Вера и верность, чистота и полнота исповедания Православного вероучения - вот
единственные значимые для них человеческие качества. С ними связана особая судьба
России, русского народа и Православного царя - Помазанника Божия. Вот как говорит об
этом знаменитая "Голубиная книга":
А сама книга распечаталась,
Слова Божии прочиталися:
У нас белый царь над царями царь.
Почему белый царь над царями царь?
Он принял, царь, веру хрещёную,
Хрещёную, Православную,
Он и верует единой Троицы,
Единой Троицы неразделимыя:
Потому тот царь над царями царь.
Пусть тяжела русская судьба, полон скорбей и теснот путь служения "святорусского" -
верность своему долгу не остается без небесного воздаяния. Эта мысль характерна для
духовного стиха. Особенно показательно, что подтверждения берутся из реального
исторического опыта народа:
По тому ль полю Куликову
Ходит сама Мать Пресвятая Богородица,
А за ней апостоли Господни,
Архангели-ангели святыи...
Отпевают они мощи православных,
Кадит на них сама Мать Пресвятая
Богородица.
К Матери Божией на Руси отношение испокон веку было особенно трепетным и
ласковым - не зря называли Русскую землю Домом Пресвятой Богородицы. Ощущение
этой особой близости, особого почтения и одновременно дерзновения не могло не
отразиться и в духовной поэзии. "Вся тоска страдающего человечества, все умиление
перед миром божественным, которые не смеют излиться перед Христом в силу
религиозного страха, свободно и любовно истекают на Богоматерь, - пишет современный
исследователь. - Вознесенная в мир божественный... Она, с другой стороны, остается
связанной с человечеством, страждущей матерью и заступницей" (26).
Самые нежные и трогательные слова посвящает Ей певец, обращаясь к Ней в
дерзновении искренности и простоты, как к собственной матери - ласковой и близкой:
Мать моя - Матушка Мария,
Пречистая Дева, Пресвятая,
Свет Мати Мария,
Пресвятая Богородица,
Солнце красное,
Пречистая голубица,
Мати Божжа, Богородица,
Скорая помощница,
Теплая заступница,
Заступи, спаси и помилуй...
Мир, освященный кровью Христа, освящен и слезами Его Матери:
А Плакун трава всем травам мати.
Почему Плакун трава всем травам мати?
Мать Пречиспгая Богородица
По своем по Сыне по возлюбленнем,
По своем по Сыне слёзно плакала.
А роняла слёзы на землю пречистыя,
А от тех от слез от пречистых
Зараждалася Плавун трава - травам мати.
Событиями Священной истории обусловлена жизнь мира. Не только земля и растения,
но и человеческое общежитие - его устроение и бытие - укоренены в мистической
библейской первооснове. Русское общество четко и ясно признавало эту связь, освящая
сословное деление как деление единого для всех религиозного долга, а сами сословия -
как церковные послушания, разные пути "израбатывания" спасения души:
От того у нас в земле цари пошли
От святой главы от Адамовой;
От того зачались князья-бояры
От святых мощей от Адамовых;
От того крестьяне православные
От свята колена от Адамова.
Это благоговейное отношение к миру земному вовсе не означает, однако, его
идеализации. Чуткая народная совесть безошибочно определяет грех - искажение,
искривление Божественного порядка вещей - как первопричину мирских неустройств:
От Кривды земля восколебалася,
От того народ весь возмущается;
От Кривды стал народ неправильный,
Неправильный, злопамятный:
Они друг друга обмануть хотят,
Друг друга поесть хотят.
При свете церковного вероучения видней и собственные изъяны, собственное
недостоинство:
Дает нам Господь много,
Нам кажется мало:
Ничем мы не насытимся...
Очи наши - ямы,
Руки наши - грабли,
Очи завидущи,
А руки загребущи.
Особенной укоризны заслуживает уклонение от исполнения своего религиозного
долга:
Вы за xpecт, за молитву не стояли,
Господней вы воли не творили,
Господни заповеди нарушали,
Земных поклонов не кладали.
Однако нравственное несовершенство человека исправимо. Путь исправления - путь
христианского подвижничества, путь православной аскезы. При общей целомудренной
строгости народной жизни аскетические подвиги вызывают у певцов особое уважение,
описываются с особой любовью. В описаниях "пустынного жития" - на удивление (для
постороннего взгляда) поэтичных и ласковых - отражается богатейший благодатный
духовный опыт русского благочестия, монашеского и мирского, внешне различный, но
единый в сокровенных, таинственных глубинах мистической жизни Церкви. Так идет
спасаться в девственную пустыню младой царевич Иоасаф:
Научи меня, мать пустыня,
Как Божью волю творити,
Достави меня, пустыня,
К своему небесному царствию.
Красота пустыни - главная тема стиха. В некоторых вариантах он так и начинается:
"Стояла мать прекрасная пустыня". Однако красота эта безгрешная, духовная, неземная:
Тебя, матерь пустыня,
Все архангелы хвалят...
Трудничество - вот самое постоянное выражение, которым народ отмечает
православную аскезу. "Трудник, трудничек, тружданик, труженик, тружельник", - так
именует народ подвижников. "Со младости лет Богу потрудитися", жаждут герои русских
духовных стихов. Их подробное исследование еще ждет своего часа. И все же в области
религиозно-нравственной, в области народного самосознания их свидетельство
беспрекословно - к моменту расцвета духовной поэзии русский народ ясно и
безоговорочно сознавал смысл своего существования в том, чтобы "Богу потрудитися", то
есть привести свою жизнь в возможно более полное соответствие с Заповедями Божиими
и промыслительным Его смотрением о земле Русской. Вместе с героями своих любимых
песен всю свою надежду в этом святом деле возлагает народ на помощь свыше:
Я надеюсь, сударь батюшка,
На Спаса на Пречистого,
На Мать Божию Богородицу,
На всю силу небесную,
На книгу Евангелия...
Надежда эта и доныне помогает народу нашему претерпевать скорби его нелегкого,
исповеднического пути...
ЛИТЕРАТУРА
1. ПВЛ. См., напр.: Памятники литературы Древней Руси: начало русской литературы Xl
- начала ХИ вв. М., 1978, с. 167.
2. Альманах библиофила. М., 1989, с.155 - 207. (Перевод текста на современный язык -
авторский, митр. Иоанн).
3. М о н а х и н я Т а и с и я. Жит
...Закладка в соц.сетях
