Жанр: История
Древнерусская игра 1-3.
... налетает, выбрасывая
вперед руку с кинжалом-- Стыря мягко приседает, подставляя скользкое бедро,
и глупый куруядовец летит кувырком, головой в траву! Жестокий Стыря
подскакивает мягко, почти ласково, будто к упавшему приятелю-собутыльнику...
Как-то нежно взмахивает рукой. Бестера остра как бритва...
Щелк. К трем большим камушкам, уже сброшенным со счетов на земляной пол
командного пункта, кидаю еще один-- тоже черный, но маленький.
— Наездник, вижу двоих у воды!
— Опасность сзади, греческий огонь/
— Двое у воды!
— Стерх, я щука, на помощь!
— Бери огнедышащих, живо!
— Молчи, лучше следи за кречетом!
Неплохое начало Противник растерян и суетится, это превосходно Однако
впереди-- первое серьезное испытание Вот оно, грядет как гром, и гудит на
лету, и скрежещет, ведь это...
Возвращаются гвоздевраны!
Плескун, меньшой горыныч в горбатом скафандре, задирает ствол к
звездам, садит огнем в небо-- беднягу обдает жаром, страшной отдачей валит в
траву, даже ботинки-утюги не помогают. Старший горыныч выдерживает две
секунды-- А ну налетай паскудники!-- эхом отзывается Язвень-- и жарит прямой
наводкой в самого ближнего, черного и злого: ф-р-р-р-р!!! Огненная мельница
горящих крыльев по инерции бьет рыжего в глиняный нагрудник, сбивает с ног--
оба валятся в облако дыма... Взрыв! Фонтан искрящихся перьев! Начинают
гореть оба оранжево-зеленым пламенем; вокруг тихо занимается трава...
В ужасе таращу глаза на пробирку рыжего горыныча. Ура! Кажется, кровь
не темнеет-- хотя и поднимается с донца недобрая серая муть.
А вороны налетели-- режут воздух, накрыли боевых псов, горынычей и
кречета черной разорванной тучей! Визг, искры!-- я вижу, как кувыркается над
землей убитая собака, кречетова секира холодной молнией пропахивает борозду
в ужасе колких теней... Один из летучих истребителей внезапно шарахнулся
вбок-- пара желтых глаз, черные крылья-- и ринулся на Хлестаного,
замешкавшегося у воды над трупом "комсомольца"... Глупый Стыря не видит
летучего киллера за спиной!
— Нянька водяному! Сзади черная птица!-- опередив меня, завизжала
Феклуша в самое ухо Язвеню. Тенетник выгнулся дугой, под бледно-желтыми
веками забегали глазные яблоки... Успел передать! Стыря как стоял, так и
рухнул навзничь-- железная молния вспорола воздух в полуметре над бритым
атаманским черепом. Только два карих глаза в веселом ужасе глядят из травы
вслед гвоздеврану да мокрый разбойничий оселедец лихо свисает на нос.
Повезло Стыре-- Феклуше спасибо.
Черная стая ударила и пронеслась. Ушла над водой, медленно заворачивая
вправо, медленно набирая высоту для нового захода в атаку. Хорошо, хорошо
летите, сволочи... еще чуть-чуть... еще полета метров остается-- и блестящая
россыпь летучих теней войдет в облако забавных размалеванных воздушных
змеев... Коробчатые, хвостатые, трепещущие змеи вертятся и резвятся в ночном
воздухе...
Давай, давай, птицебой, взрывай! Ну почему он не взрывает? Этот
Мегалос, проклятый перестраховщик... уйдут же сволочи! Все, уходят... Ах
нет, есть еще пара секунд-- злая стальная стая сбилась поплотнее,
стремительно вползает в россыпь бело-голубых лоскутов с пестрыми лентами...
Бах! Ба-бах! Желтый маленький взрыв, за ним еще один, третий!
Грохочущая чехарда в черном небе: один за другим сдетонировали все двадцать
воздушных змеев, в высоте расцвел чудовищный гулкий фейерверк... И
ярко-желтым светом окатило на несколько секунд весь изуродованный,
окровавленный Трещатов холм: остывающие тела дружинников, черные туши
приконченных дивов, а чуть дальше-- широко и шумно визжащая девичья толпа,
разбегающаяся в стороны...
Красиво. Один гвоздевран-- в мелкие клочья; еще один-- подранок,--
кувыркаясь, обрушился вниз и вонзился куда-то в землю, глубоко и надолго.
Все, больше не взлетит.
Минус два. Должно остаться десять, а в воздухе-- сколько их улетает на
разворот?
— Восемь... девять!-- выкрикнул Неро.
— Где десятый?
А десятый прыгает, мерзко трепещет острыми перьями, бьется... в
окровавленной, оскаленной собачей пасти. Ратный пес уже мертв, изрезан
железными крыльями вранов: крупная серая голова с мутными глазами лежит
отдельно, но челюсти сжаты намертво. Не помогло Куруядово заклятие: из
последних сил прыгнул и взял, красиво и четко, как в щенячьем детстве ловил
пущенных над травой деревянных чижиков. И напрасно ворон бьется. Ему, гаду,
уже не взлететь никогда, никогда.
— Чечевица кличет щуку.-- Я услышал вдруг жаркое бормотание Мяу.--
Человек человек у них на дереве сидит вижу человека в бочке сидит в бочке
сидит человек.
Я вздрогнул. Что еще за чечевица? Соглядатай Куруяда?
— Чечевица кличет щуку стерха наездника. Пришлите синичку срезать
сиволапого.
Засекли Кирюшу Мегалоса, в ужасе осознал я...
— Понял тебя чечевица беру человечка как поняли я беру человечка на
себя...
Сразу четыре гвоздеврана отделились от стаи-- резко отошли в сторону...
Конец нашему птицебою...
— Мегалос! Быстро вниз! Прыгайте!-- крикнул я, вмиг забывая про коды и
позывные.-- Они летят, Кирюша! Прыгайте на землю!
Поздно, поздно, поздно. Сразу четыре гвоздеврана против бедного
птицебоя. Четыре белых столба в черном воздухе расцветают, удлиняются, алчно
тянутся к бочке на дереве. Чах-ча-ча-чаххх! Прямой наводкой бьет
мужественный Кирюша, вцепившись в холодные рукоятки гвоздемета... Нет!
Черный вихрь накрывает его скользкой смертельной волной... Молния и грохот!
Страшный удар в дерево, оно срезано сразу в нескольких местах, желтая
древесная пыль, визг металла-- рушатся ветки... обломки бочки, вертясь,
падают вниз, к земле... Четверка убийц уходит в небо, а кровь в пробирке...
нет, я не могу смотреть. Я не верю...
— Чечевица стерху, щуке вижу еще одного! В бочке еще один, возвращайте
синичек!
— Что за чечевица такая!-- кричу в бешенстве, не слыша голоса за
кровавым гулом в ушах. Откуда взялся, гнида, откуда?!
— Куруядов "комсомолец",-- бормочет Феклуша.-- Тайный наблюдатель.
— Найти! Найти чечевицу...
Но несчастного Берладку уже Не успеем спасти. Те же четыре гада
разворачиваются и с визгом начинают новый заход... Ча-ча-чах, как-то тихо и
медленно работает гвоздемет бедного Берладки. Молния, удар, кошмарное дежа
вю-- снова рушится убитое дерево, и снова не выжить моему птицебою...
Черным-черно в пробирке. Но только три ворона уходят прочь, только три!
Четвертый бьется в траве, силясь взлететь-- весь истыкан гвоздями, клинцами
зубастыми, посеребренными... Все-таки успел его задеть бедный покойный
Берладка, успел!
Остается восемь. Много. Кошмарно много!
— Усмех!-- глотая гадкую горечь в горле, оборачиваюсь с перекошенным
лицом.-- Бегите туда, где сидели птицебои! Взять этого Чечевицу, придавить
гада! Иначе он и слухача нашего обнаружит...
Усмех выбегает; снова взгляд на блюдца. Старший горыныч, рыжий удалец в
пылающих доспехах, весь объятый пламенем, рвущимся из протекающих баллонов,
весело жарит "комсомольцев", поливает пламенем суетливых бородатых девок с
кинжалами... Младший горыныч-- Плескун-- едва успел выбраться из травы,
нацеливает огнемет на ближайшего противника. Опасно! Приземистый сутулый
див-- один из двух оставшихся-- заходит сбоку! Уже заносит черный молот!
— Нянька младшему горынычу! Берегись, сзади обезьяна!-- кричу Язвеню,
но Феклуша грустно возражает:
— Бесполезно, коррехидор. Плескун слушает только своего хозяина--
Зверку. Зверка велел ему ждать приказа в кустах, а после приказа-- жечь
врага. Все, горбун теперь неуправляем...
Фыркая и плюясь, расцветает оранжево-черный фонтан пламени-- и за
несколько секунд Плескун превращает молодого "комсомольца" в кучу горелых
дымящихся костей. Неплохо, но это, боюсь, последний выстрел горбуна... С
истошным кратким ревом подкравшийся див обрушивает свой черный молот на
жестяной шлем младшего горыныча...
— Конец Плескуну,-- вздыхает Неро, и в голосе его не слишком много
горечи.
Глухой взрыв! Горбатый скафандр будто взрывается изнутри, шлем отлетает
ввысь, жгучие искры воспламеняют гремучую смесь в баллонах, и-- див-убийца
начинает визжать и тяжко трястись, как пламенеющая рождественская елка! С
грохотом валится в траву и начинает грузно переваливаться в попытках сбить
веселое липкое пламя...
— Чечевица стерху вижу человека,-- упорно бормочет Мяу.-- Как поняли
вижу третьего человека в большом гнезде срочно вызываю пташек.
Все, обнаружил гад-- сердце мое подпрыгнуло и сжалось холодным комком.
Конец слепому акустику Лито. Я уже вижу, как пара гвоздевранов отделяется от
стаи... Разворачивается к северу... Именно туда, где сидит наш слухач!
Где же Усмех? Смотрю на блюдца-- бесполезно: Усмех в обычном доспехе, у
него нет камеры... Экран абсолютно темный. Хорошо, что хоть кровь в пробирке
ярко-красная: стало быть, пока жив...
— Стерх чечевице наведи синичек точнее. Гнезда пока не вижу.
Все, уже просят наводку на цель... Не успел ленивый Усмех!
— Стерх чечевице. Почему замолчал ? Четыре секунды тишины. И вот:
— Наездник требует чечевицу. Немедля отвечай, быстрее! Тишина.
— Чечевица! Кунайкан, отвечай!
Не отвечает Чечевица. Никак кровью захлебнулся?
— Кунайкан, что с тобой ?!
Хоть и ленив бородатый Усмех, а доспел вовремя. Значит, тебя звали
Кунайканом... Угу. Еще один маленький камешек падает на пол. С наслаждением
придавливаю подошвой.
— Горыныч кличет няньку! Доспех прогорает!-- почти кричит Язвень,
загребает во сне ногами по полу.-- Дозволь убегать, нянечка!
— Нянька горынычу! Срочно отступайте на север, к вершине холма!
Берегитесь гвоздевранов!
Кричу, а сам гляжу на крайний экран: как там синички? Пара стальных
птиц, вхолостую повиляв над лесом, разворачивается и, прибавив скорости,
догоняет стаю. Восемь летающих киллеров снова растягивают строй, снижаются,
выпускают когти... Опять атака!
С ревом проносятся над головой беснующегося Куруяда, прыгающего с
безвольным Метанкиным телом; и первым на пути у стаи-- кречет. Витязь стоит
неподвижно, в полоборота, и медленно заносит огромную секиру...
Черно-красный дождь. На мгновение фигура кречета наполовину скрывается
в адском облаке лезвий-- выше пояса не видно его, только сполохи искр, где
визжит по металлу металл. Все, вороны проносятся дальше, а кречет
по-прежнему стоит, и на секире... снова! Снова агонизирует, трепещет глубоко
насаженная железная дрянь: дрожит, сжимает-разжимает черные крылья...
Осталось семеро, успеваю подумать я, и вижу: кречет медленно оседает.
Толстые ноги медленно подламываются в коленях, исцарапанный шлем
запрокидывается чуть назад... с грохотом рушится на колени. Потом-- на
спину. Замирает недвижно, как чудовищный памятник, и только стальные
рукавицы по-прежнему сжимают рукоять торчащего вверх двухметрового топора с
мертвым вороном на блистающем лезвии.
— Лотос мы срезали кречета!
— Ко мне глупцы скорее!
— Лотос не понял тебя что прикажешь?!
— Я остался без рук! Не могу сражаться! Браздо, Гугней, Азвяк-- все ко
мне!
А черная стая несется над липкой кровавой травой-- я вздрагиваю: что
это движется там, меж деревьев? Это же... старший горыныч! Рыжая голова,
обгорелая рубаха... Он выпрыгнул из горящего скафандра и пытается
спастись...
Глядя на экран, я с внезапным спокойствием осознал: вороны настигнут
рыжего секунд через пять.
— Нянька кличет рыжего! Вороны сзади, ложись!
Поздно прыгнул рыжий. Померкло волшебное блюдце старшего горыныча.
Быстро, неотвратимо темнеет кровь в пробирке. Бедный Бисер... кажется, это
был его излюбленный собутыльник. Боюсь, Славик мне этого не простит.
— Смотри, коррехидор!-- в ужасе кричит Феклуша, визжит у самого уха! Я
поворачиваюсь к зеленому монитору водяного и чувствую, как звенит в голове.
Вдоль берега, волоча красную изрезанную ногу, скачет, часто падая и
снова неловко подскакивая, голый атаман Стыря. Я вижу, как из спины его,
иссеченной свежими шрамами, торчат впившиеся стальные перья. Черной
довольной молнией вверх и вбок уходит отработавший гвоздевран. А следом за
раненым разбойником бежит, потрясая изогнутым кинжалом, тощий высокий
чародей в черном плаще...
"Откуда плащ? Они в женских тряпках были",-- успеваю подумать я. Мысли
замирают от ужаса: наперерез Хлестаному, грузно переваливаясь, бежит
страшный, черный, обгорелый див-- тот самый, что недавно валялся в траве,
сбивая пламя... Выжил, сволочь. И теперь заносит свой молот для нового
добивающего удара...
Див настигнет Стырю даже раньше, чем "комсомолец". Ну вот, еще одна
страшная смерть! Теперь своего лучшего друга теряет Каширин...
— Ромашки!-- визжит Неро как сумасшедший, тычет пальцем в экран.--
Десять шагов до ромашек!
Я не понимаю... Феклуша подскакивает, хватается за голову:
— Всего десять шагов! Он успеет!
Наконец настигаю скользкую мысль: укрытие! Бело-желтые цветочки в
траве...
— Нянька водяному! Впереди укрытие, белоцвет!
Нет, он не успева...
Молот черной глыбой гудит, настигает-- и падает Стыре на окровавленную
спину. Разбойник уже в прыжке-- он прогибается, взмахивает руками, голова
безвольно дергается от удара... падает в траву...
— Жив!-- ревет Неро, подскакивая к пробирке с бурлящим пурпуром...
— Ну, миленький... дотянись!-- шепчет Усмех, замерший у порога.
Див определенно смакует свою порцию удовольствия: неторопливо
подшагивает, наклоняет бычью голову, приглядывается... вот, начинает
поднимать молот для дробящего удара в голову.
...Посторонний наблюдатель поразился бы: в последнюю минуту своей
жизни, лежа под казнящим молотом озверевшей обезьяны, неисправимый романтик
Стыря... упорно тянется дрожащей рукой к скромным ромашкам, торчащим из
темной травы.
Бах! Облако дыма взрывается у самой земли: темная пыль окутывает
изумленного дива по пояс. Обгорелый монстр злобно крутит головой... наугад
обрушивает молот в траву! Потом снова заносит, и снова удар... Где же
Стыря?! Неужели конец?..
— Успел,-- стонет счастливый Неро. Пурпурная жидкость в пробирке
немного темнеет... но продолжает бурлить.
Обозленная обезьяна вздымает кверху корявый чудовищный молот и ревет,
задирая мокрую жаркую пасть к звездам. Не грусти, выродок. Сейчас тебе будет
чем заняться. Видите суету и мелькание веток на этих экранах? Мои
доморощенные берсерки уже близко!
Дикий, пьяный Жупелко, лидер Славкиных "боевых жаб", вылетел из кустов
как раздолбанный страшный байкер: бритый, с улыбкой дебила на красном лице--
взмах трехметрового заговоренного меча, и вздернутая кверху лапа с
отвратительным хрустом отстегивается от дивьего туловища! Вместе с боевым
молотом падает в траву, под ноги хрипящей твари, окаменевшей от боли и
ужаса... Второй берсерк, могучий, широченный Хватушка, с кратким рычанием
бьет снизу, всаживая клинок в мохнатое брюхо. Черные брызги хлещут в лица
безумных рубцов-- остановитесь! Довольно! Хватит рубить, вспарывать,
четвертовать мертвую тушу!
Нет, их не оторвать от свежего мяса... Этим наркоманам нужно насытить
кипучую жажду злобы, клокочущую в желудках! Они не видят даже, как неумолимо
и правильно семерка гвоздевранов разворачивается над водой для новой
атаки...
— Нянька кличет рубцов! Опасность с воздуха!
Двумя короткими ударами Жупелко отделяет огромную оскаленную голову,
подбрасывает в багровой и липкой руке. Будет новый шарик для Славкиного
кегельбана! Хват Плешиватый, надавливая ногой на мохнатую грудь, ворошит
лезвие в бурых дрожащих кишках. Сзади подскакивает чудом выживший
"комсомолец" (кажется, последний), бьет кинжалом в широчайшую мокрую спину
Хватушки-- опоенный воитель-рубец даже не чувствует удара... Лениво
отмахивается локтем-- маг-ученик, путаясь в девичьем подоле, падает в траву
с разбитым лицом. Рукоять кинжала по-прежнему торчит из белой мускулистой
спины, заляпанной красными пятнами.
Последний, порядком израненный див, хрипя, бежит по склону, волочит по
земле длинную дубину с острым черным крюком на конце. Злоба подгоняет
обезьяну, но гораздо быстрее несутся гвоздевраны-- перегоняют мохнатого
гиганта, рвутся вперед, навстречу зарвавшимся берсеркам...
— Нянька кличет рубцов! Сзади железные вороны! Обороняйтесь, кретины!
Как страшно свистят эти крылья! На берсерках-- никакой брони, это
безумие, это будет кровавый салат... Кажется, вороны и сами уверены в легкой
победе-- я вижу, как крайняя птица, вильнув, тяжко отваливает от стаи,
принимая левее... Куда же ты, сволочь?
Ну конечно. Голая барышня в черной воде-- я вижу, как она задергалась,
заволновалась... Бедная Шнапс! Она не может даже взлететь-- ледянское зелье
продолжает действовать, у. вилы полностью парализованы любые магические
способности...
...Хват Плешиватый так и не успел обернуться-- он с увлечением, рыча и
хохоча, потрошил поверженного "комсомольца". Кажется, взмах железного крыла
попросту снял его крупную голову с плеч... Жупелко успел скривиться в
безумной улыбке и дернуть мечом-- косвенный удар пришелся ворону в стальное
брюхо: брызнуло искрами, отлетела железная лапа с заточенными когтями...
Раненый гвоздевран шарахнулся вбок-- резко потеряв скорость, врезался в
дерево! Нет, удар не настолько силен, чтобы срезать мощный ивовый ствол--
стальная птица застряла, бьется и скрипит, пытаясь высвободить увязшее
крыло...
Жупелку это не спасло. Три оставшихся гвоздеврана не пощадили его--
изрезанный в нескольких местах, молодой рубец повалился поверх распластанной
дивьей туши. Огромный леденецкий клинок вывалился из мертвых ручищ и
вонзился в землю почти на локоть. Тихо закачался, мигая бликами на гладкой
перекладине...
— Шнапс! Смотрите, Шнапс!-- закричала Феклуша.
Черный ворон-убийца уже спикировал к самой воде-- когти едва касаются
мерцающей влаги! Вода вмиг покрылась мурашками ужаса. Девушка покачнулась,
неловко взмахнула ручкой... Плоское лезвие бестеры холодно полыхнуло
голубизной-- мимо! Она промахнулась!
Все-- гвоздевран красиво распахнул стальные лезвия над белокурой
девичьей головкой... Я зажмурился.
— Кончено,-- прошептал Неро.
Глаза раскрылись-- ничего. Только круги по воде...
— Блестящая работа,-- заметила Феклуша с завистливой ноткой в
голосе.-- Молодец, подружка... Она перехитрила его.
И верно! Мокрая девичья головка снова вынырнула из черной глади-- как
ни в чем не бывало вила Шнапс легким поверхностным брассом двинулась к
берегу. Спокойно и неторопливо, даже носиком по сторонам не вертит-- только
серебристые капельки сбегают по волосам Словно отдыхающая барышня на
сочинском пляже.
— Водяная вызывает няньку. Какие приказания?
— Вы в порядке?-- торопливо интересуюсь, поглядывая на пробирку с
ярко-алой кровью Псанечки-Шнапс.
— Немножко испугалась. Какие приказания?
— Нянька отвечает водяной: в драку не вступать. Держаться в стороне.
— Я все видела. Ворон был уверен, что срежет ее. Не рассчитал
инерцию...-- улыбнулась Феклуша.-- Крыло вошло в воду. Короткое замыкание,
как говорит мой великий каудильо Траян Держатель.
Минус один, радостно вздохнул я. Остаются четыре гвоздеврана и
последний, недобитый пока див. Ах, если бы не вороны! Проклятый Лотос мог
быть у меня в руках уже сейчас... Откуда взялись эти гвоздевраны, не
учтенные в планах покойного Плескуна? Поистине страшное оружие Сварога: мы
несем чудовищные потери... Оба горыныча мертвы, рубцы иссечены в крошево...
умирающий Стыря прячется в тайнике... Какое счастье, что хоть Стенькину
любимую вилу удалось сохранить в целости!
Ну ничего, господа негодяи. Пришло время для последнего сюрприза от
бородатой няньки-Лисея. Для вас, уроды:
— Нянька кличет полозов. Утро, пора вставать.
— Поняли тебя хорошо, нянька. Вылезаем!-- сообщил Язвень через пару
секунд. И вдруг... странно улыбнувшись, наморщил лоб... Немного побледнел, и
добавил:
— Ах вот здесь кто шкодит ну сейчас я вам устрою.
— Что? Что ты сказал?!-- изумился я.
Молчит Язвень! Не надо меня пугать... Почему ты молчишь? Зато тощий
Мяу, бредящий бок о бок со старшим коллегой, вдруг взорвался целым потоком
поспешных фраз, горячих и угрожающих:
— Лотос я Браздогон тревога здесь чужие волхвы!
— Глупец замолчи спеши ко мне на помощь!
— Лотос, это важно я чую вражеского волхва!
— Только не это...-- пробормотала Феклуша.-- Нашу волну засекли!
— Наездник, это ты?-- быстро спросил я, склоняясь над спящим Язвенем.
— Это я проклятые твари прощайтесь со своим волхвом.
— Будите его!-- завизжала Феклуша, подскакивая к связисту.-- Скорее!
Сейчас мозги закипят!
Я схватил Язвеня за плечи, начал трясти; девушка успела несколько раз
ударить ладошкой по бледным щекам Язвеня... И вдруг... наш тенетник
изогнулся дугой, с неожиданной силой рванулся, перекатываясь по земляному
полу:
— Разбудите! Разбудите меня!-- страшно крикнул он.-- Разбу... а-а!
А-а!
Феклуша отпрянула, зажимая нос рукавом. Язвень распахнул незрячие
глаза, хватая воздух ртом, как рыба, заживо брошенная в кипяток...
— Усмех, быстрее... Калинового сока ему!-- забормотал я, отступая на
шаг... На мгновение показалось, что волосы Язвеня дымятся! Неровная
бледность желтыми пятнами легла на лицо тенетника. Я посмотрел на пробирку:
кровь стала белой, как скисшее молоко.
— Выжгли нашего тенетника, негодяи!-- Феклуша скрипнула зубами.--
Ударили сурой по его ментальной волне. Парень спекся, лекарства уже ни к
чему.
Ну вот, мы остались без связи. Я тряхнул головой, молча поднялся с
табурета:
— Значит, так, господа. Слушайте мой приказ. Надевайте доспех на
чистые рубахи. Берите лучшее оружие. Командный пункт закрывается, здесь
больше нечего делать.
Помолчав, я добавил фразу, которую когда-то услышал от царя Леванида:
— Пришло время собственноручно поработать клинками.
В сутолочной полутьме бежим вдоль берега ручья-- с трудом уворачиваюсь
от светлых мятущихся пятен, перепуганные девки визжат, слепо сталкиваются
друг с другом, пытаются взобраться на деревья. Кто-то без чувств валяется в
траве, есть раненые-- стонут и бормочут невнятное, про каких-то подземных
медведей... Толпа отхлынула от вершины, и здесь-- настоящая давка. "По воде!
Бежим по воде!"-- кричит Феклуша и устремляется вперед, взбивая сапожками
серебристое мелководье. Скорее, скорее! Из-за поворота уже виден холм и
дымчато-желтые пятна горящей травы...
Я мгновенно узнаю местность-- до этого видел только на экранах.
Странные зеленые искры трещат... какие-то тени... Что это? Ага, понял:
молочно-белое пятно в траве, а рядом, вплотную прикипев, копошится
аспидно-черная тень: это Куруяд с Метанкой! Какой-то рев из горящего
кустарника-- там, наверное, див! Вижу, вижу нашего полоза! Крепко стоит,
набычившись-- отмахивается огромной когтистой лапой от кого-то невидимого,
наседающего из темноты... Снова краткие зеленые молнии, потрескивая,
вылетают из черной пустоты-- бьют куда-то вдоль воды! Шнапс! Там бултыхается
Шнапс! Кто-то пытается зацепить нашу вилу! В желто-зеленых трепещущих
отсветах видно, как бурлит вода-- молния бьет волну в том месте, где секунду
назад виднелась женская головка! Вода закипает, подпрыгивает ошпаренная
рыбка, Шнапс выныривает тремя метрами ниже по течению-- опять ускользнула,
повезло!
Мы уже близко: метров сто остается, не больше. Теперь я понимаю, что
молнии летят не из пустоты-- просто колдун, высекающий их при помощи пары
корявых жезлов, закутан в черный плащ... Да откуда взялись эти плащи?! До
сих пор все "комсомольцы" были в девичьих рубашках!
— Браздогон!-- бегло оборачиваясь, кричит Феклуша на скаку, тычет
кольчужной перчаткой вперед-- туда, где мигающие отсветы очередного разряда
фосфорической зеленью высвечивают длинное, лобастое, какое-то безглазое
лицо.-- Сам Браздогон прибежал! Куруяда выручать!
Она визжала еще что-то... Уже не слышу: внезапный визг донесся сбоку и
сверху-- тройка стальных птиц приближается! Черные плащи припадают к земле,
и вороны жадно набрасываются на нашего полоза. Но парень не промах:
взмахивает огромной когтелапой с полуметровыми саперными крючьям, и-- хоп!
как бейсбольной перчаткой накрывает летящего ворона! Визг, искры, лезвия
скрипят по лезвиям... Страшным ударом полозу едва не отрывает руку,
подбрасывает в воздух... Лопаются ремни, огромная перчатка слетает с руки--
но не просто так, а вместе с убитым вороном! Скрежещущий ворох железа
отлетает в траву, а безоружный полоз, шарахаясь от второго гвоздеврана,
отскакивает прочь... Я узнал ловкого парня: это Травень! А где же второй
полоз, Черепан?
К сожалению, бедный Черепашка не столь проворен: крылатый убийца
увернулся от когтистой лапы и нырнул ниже, в ноги... Черепашка корчится,
хрипит и падает лицом вниз. На звук оборачивается Браздогон... Прыгая по
траве, поспешно подбегает... Навис над раненым разбойником, несколько
мгновений возится с жезлами, высекая мелкие искорки... Вспышка! Еще одна...
Короткая тугая молния жадно впивается в спину поверженного полоза.
Проклятие...
На бегу пытаюсь разглядеть, как там Шнапс-- жива ли? По-прежнему
прячется в воде? Как бы не так! Воспользовавшись тем, что Браздогон
отвернул
...Закладка в соц.сетях
