Жанр: История
Убийство президента кеннеди
...и Фрэзиер. Мать его никогда не видела
Освальда. Удивленная, она спросила:
- Кто это?
- Это Ли, - ответил он. - Ну, кажется, пора идти. Быстро почистив зубы, он надел
пальто и вышел на улицу. Фрэзиер имел привычку, садясь за руль, бросать взгляд через плечо;
он заметил лежащий на заднем сиденье странный пакет.
- Что это там у тебя в пакете, Ли? - спросил он.
- Карнизы для занавесок, - ответил Освальд коротко.
- Ты же говорил мне, что собираешься сегодня их везти. Где твой завтрак?
- Я куплю себе что-нибудь поесть, - сказал Освальд. Фрэзиер включил зажигание и
перевел скорость. На стеклах старого "шевроле" осела грязь, мелкий дождь размазал ее.
- Хоть бы дождь пошел как следует либо вовсе перестал, - раздраженно пробормотал
Фрэзиер. Крупные капли забарабанили по стеклу. Забыв о пакете на заднем сиденье, Фрэзиер
сосредоточенно следил за дорогой. Уже было четверть восьмого утра. В восемь они должны
были быть на книжном складе.
В 8.30 утра в номер 850 отеля "Техас" в Форт-Уорте неторопливо вошел камердинер
главы правительства и постучал в. дверь его спальни.
- Господин президент, - тихо позвал Джордж. Кеннеди зашевелился под одеялом, и
Джордж вошел в комнату.
- На улице дождь, - пробормотал он.
- Это плохо, - сказал Кеннеди спросонок. Он минутку подумал, а затем тяжело
вздохнул.
Одеваясь, Кеннеди взглянул на стоянку машин. Из окна номера ее не было видно, и он
быстро вошел в комнату Жаклин.
- Бог мой, какая масса народа! - воскликнул президент, глядя в окно, - Посмотри! Не
правда ли, просто потрясающе!
Возбужденно сказав жене, что увидится о ней позже, Кеннеди бросился в свою комнату.
Ему принесли легкий завтрак. Он поспешно проглотил кофе и съел полбулочки, когда вошел
Дэйв Пауэрс. Президент радостно приветствовал его.
- Ты видел огромные толпы в Сан-Антонио и Хьюстоне?
Дэйв утвердительно кивнул головой.
- Это было потрясающе! - сказал Кеннеди. - Ты был прав: им очень понравилась
Джекки.
Он уже не обращал внимания на дождь и горел желанием спуститься вниз. Однако
президент редко может поступать так, как ему вздумается. Головные уборы, которые он носит
- цилиндры главы правительства и главы государства, фуражка главнокомандующего и
котелок политического лидера, - постоянно напоминают о его обязанностях. В номер вошел
генерал Годфри Макхью. Нужно было ознакомиться с донесением ЦРУ. Надев очки, Кеннеди
быстро пробежал глазами сводку положения в Сайгоне, на Кипре, в Корее. По его указанию в
сводку были включены цифры потерь во Вьетнаме и точное изложение официальных и
неофициальных заявлений руководящих деятелей Франции и СССР, всегда представлявших
огромный интерес. Как говорил Джордж Вашингтон, "изоляция от информации" является
одной на основных проблем, главы государства. Полагаться на прессу нельзя. Как убедился
Кеннеди, высказывания глав государств порой цитируются неточно.
Тем не менее пресса жизненно необходима. У нее "несколько большая" Аудитория, чем у
сводок ЦРУ. К тому же президент должен знать, что читает народ. В отличие от Эйзенхауэра,
который не обращал внимания на прессу, Кеннеди каждое утро просматривая ведущие дневные
столичные газеты. Он совершал политическую поездку и, естественно, хотел ознакомиться с
первыми откликами на нее в печати. Они расстроили Кеннеди. За ночь конфликт между
Коннэли и Ярборо превратился в крупнейшую внутриполитическую сенсацию. Техасские
газеты отводили ей особое место, а далласская "Морнинг ньюс" возглавляла эту кампанию,
поместив на первой полосе две острые статьи под заголовками: "Бурные политичеекие
столкновения в связи с визитом Кеннеди" и "Ярборо осаживает Линдона Б. Джонсона". На
внутренних полосах была опубликована статья: "Визит президента усилил раскол внутри
демократической партии Техаса".
Кеннеди с раздражением отбросил газету, не заметив на следующей странице
провокационного объявления (он не заметил также сообщения местного конклава фабрикантов
безалкогольных напитков: "Никсон предсказывает, что Дж. Ф. К. может сбросить Джонсона со
счета", а также статьи но поводу программы сегодняшней поездки в Далласе, сообщавшей, что
"кортеж будет двигаться медленно", чтобы толпы народа могли "как следует увидеть"
президента Кеннеди и его жену). Нападки приняли серьезный характер. Схватив телефонную
трубку, Кеннеди позвонил О'Доннелу, сказав, что сенатор Ярборо должен ехать в машине
вице-президента - никакие отговорки и оправдания не принимаются. Быть может, сенатор и
является скорее пострадавшей, нежели виновной стороной, но необходимо положить всему
этому конец. Есть опасение, что поездка вообще сорвется. Кен О'Доннел и Лэрри О'Брайен
должны поставить Ярборо перед выбором: либо он едет сегодня с Линдоном, либо идет
пешком.
В холле собрались спутники Кеннеди. И когда он спустился туда, там уже находились
Линдон Джонсон, Джон Коннэли, Ральф Ярборо, несколько конгрессменов и Раймонд Бак,
президент Торговой палаты Форт-Уорта. Они вышли на улицу. Все еще моросил дождь. Билл
Грир протянул президенту плащ. Кеннеди отрицательно покачал головой и с торжествующим
видом взобрался на открытый грузовик. Однако не все вокруг него были охвачены подобным
энтузиазмом. Корреспондента журнала "Тайм" Хью Сайда поразил угрюмый вид
вице-президента. Сайди пожелал Джонсону доброго утра, В ответ раздалось недовольное
бормотание.
- В Форт-Уорте нет людей слабых духом!. - воскликнул Кеннеди в микрофон.
Раздались аплодисменты. Послышалось несколько выкриков:
- Где Джекки?
Кеннеди показал на окно восьмого этажа.
- Миссис Кеннеди "организует" себя, - сказал он с улыбкой. - Ей, правда, требуется
для этого несколько больше времени, но зато она выглядит лучше нас.
Ларри и Кен перешли в комнату д-ра Беркли, чтобы следить за выступлением Кеннеди. У
обоих был мрачный вид. Они уже предприняли первое наступление на Ярборо Сенатор
доказывал, что его поведение не повлияет на поездку президента, - стремление
многотысячных масс народа быть вблизи президент является убедительным доказательством
"го популярности. Бывалые политики Лэрри и Кен знали, что их босса не проведешь на этом.
Затем он "осмотрели вверх. Пока президент отдавал должное усилиям Форт Уорта по
производству истребителя "ТРХ", они наблюдали за несущимися на далеком горизонте
рваными облаками и молили бога, чтобы ветер развеял тучи.
"Организуя себя" перед зеркалом и прислушиваясь к раздающемуся внизу по радио
голосу мужа, Жаклин радовалась тому, что идет дождь, и надеялась, что теперь-то на машину
натянут верх; она беспокоилась за свою прическу. Жаклин знала, что у нее усталый вид.
Взглянув в зеркало, она простонала:
- О боже, за один день участия в политической кампании человек может состариться на
тридцать лет!
Дождь прекратился, когда Уэсли Фрэзиер въехал в предместье Большего Далласа".
Прежде чем поставить машину, на стоянку в двух кварталах севернее книжного склада, он
включил щетку стеклоочистителя. Взглянув на часы на рекламном щите фирмы "Герц", они
убедились, что приехали заблаговременно, в Уэсли пустил мо-тор на холостой ход, намереваясь
перезарядить батарею. Освальд торопливо вышел из машины, захватив свой пакет. Фрэзиер
последовал за ним, но, как бывает с молодыми людьми, отвлекся, засмотревшись на
железнодорожные пути и на автомашины, проносившееся мимо него по Стеммонс-Фриуэй на
запад. Когда Фрэзиер подошел к складу, Освальд уже находился в здании.
О действиях Освальда в течение следующих нескольких минут можно лишь строить
догадки, основывающиеся на косвенных показаниях. Директор склада учебников Трули
впоследствии вспоминал, что встретил Ли у склада и поздоровался:
- Доброе утро, Ли. И получил обычный ответ:
- Доброе утро, сэр.
Но воспоминания Трули смутны, и он ничего не помнил о пакете.
Спрятать винтовку Ли помог, как это бывало неоднократно, слепой случай. Старый пол
склада покрылся маслянистыми пятнами. Трули, заметивший, что книги, которые там
хранились, часто пачкались, приказал, чтобы его покрыли фанерой стального цвета. Сначала
должна была быть перекрыта одна половина пола, потом другая, В порядке подготовки к работе
почти все картонные ящики с книгами были перенесены из задней и северной части помещения
в переднюю часть, где они были сложены в два ряда. В результате южная сторона, мимо
которой должен был проезжать кортеж, была загромождена картонными ящиками и тележками
для перевозки книг. Спрятаться там было легко, и именно здесь, в юго-восточном углу, Освальд
устроил себе этим утром снайперское гнездо из ящиков. Отсюда должно было быть видно, как
прямо на него движется машина президента, поворачивая затем вправо. Штабели ящиков
закрывали его от тех, кто мог бы проследить за ним из здания Даль-Текса, находящегося на
другой стороне Хьюстон-стрит, слева, если считать по направлению выстрела. Другие ящики
должны были служить опорой для прицеливания.
Укрытие Освальда было неуютным: старый пол был здесь особенно грязным, степы из
белого кирпича обшарпаны и покрыты толстым слоем пыли. Внутри было мрачно даже при
открытом окне, а лампочки в 60 ватт бросали сверху лишь неприятный отсвет на
громоздившиеся предметы. Для Освальда все это не имело, однако, никакое го значения.
Расположившись внутри здания, он должен был стрелять в объект, находящийся снаружи, а не
наоборот. Мушка его винтовки будет нацелена на фигуру, двигающуюся по Элм-стрит с правой
стороны от него, а к полудню там будет ярчайший дневной свет.
Эйбрэхэм Запрудер вошел в контору своего магазина готовой одежды на четвертом этаже
здания Дал-Текса против Хьюстон-стрит.
- Светит солнышко! - прощебетал он секретарше на своем безупречном идиш.
- Где ваша кинокамера? - спросила она его строго.
- Дома, - робко ответил Эйб.
Они были хорошими друзьями и частенько разыгрывали между собой подобные сценки,
притворяясь, будто она командует своим хозяином.
- Мистер 3., вы сейчас же вернетесь домой. Так ли уж часто приходится вам снимать
цветные фильмы о президенте?
Запрудер потеребил свой галстук-бабочку и сделал слабую попытку возразить:
- Я слишком маленького роста. Мне, вероятно, даже не удастся близко подойти.
- Внизу не будет особенно большой толпы, - отпарировала она и, увидев, что он
заколебался, прибавила твердым голосом:
- Поторопитесь, все это можно сделать за двадцать минут.
"Не такая уж это плохая идея", - подумал он и повернул обратно к лифту на своих
коротких ногах, бормоча:
- Собственная секретарша прогнала домой! Плохи мои дела.
Она сделала вид, что проявляет нетерпение, и он сказал:
- Хорошо, Лилиан, хорошо! Я иду.
- Мы идем вперед! - воскликнул президент звенящим голосом, заканчивая свою речь на
грузовике. Пока толпа свистела и топала ногами, он спустился с машины, пожал руки конным
полицейским, шепнул английскому корреспонденту Генри Брэндону: Дела идут лучше, чем мы
думали.
Следующей по программе был официальный завтрак. В лифте, однако, Килдаф убедил
президента сделать непредусмотренную остановку: Килдаф прочел газеты и разделял
беспокойство Кеннеди. Он убедил Коннэли провести пресс-конференцию и полагал, что
президент должен обсудить ее сначала с губернатором.
Кеннеди ознакомился с заявлением для прессы, подготовленным Коннэли. Оно было
мягким и довольно бессодержательным. Перед публикой губернатор всегда призывал к
гармонии. Резкие нотки появлялись у него только за сценой, а нынешняя обструкция Ярборо
была их следствием. Но и такое заявление было уже кое-что. Кеннеди одобрил его и
возвратился в холл, где натолкнулся на самого Ральфа Ярборо и без обиняков сказал ему, что
он должен ехать в машине вице-президента.
- Ради бога, кончай со всем этим, Ральф! - бросил он.
Застигнутый врасплох и расстроенный прямотой президента, сенатор ответил, что уже
ехал в этот отель вместе с Джонсоном. Кеннеди покачал головой: этого недостаточно. Если
сенатор ценит дружбу президента, то он должен следовать за Джонсоном по пятам - меньшее
его, не устраивает. Президент не намерен позволите кому-нибудь провести себя уклончивыми
маневрами. Оставив расстроенного сенатора, Кеннеди зашел в кухню большого бального зала,
откуда ему предстояло войти в зал. Он оглянулся, подобно командиру, производящему смотр
войскам. Сопровождающие его лица выстроились за ним ровной колонной, зажатой с одной
стороны ведрами из нержавеющей стали, а с другой - огромными котлами. Не все были в
сборе. Он тихо спросил агента Билла Данкана:
- Где миссис Кеннеди? Я хочу, чтобы она спустилась к завтраку. - И добавил: - Все
готовы?
В 9.05 (точно в то время, когда самолет "Америкен эйрлайнз" поднялся с аэродрома Лав
Филд, унося Ричарда М. Никсона в направлении аэропорта Айдлуайлд, как он тогда назывался)
Кеннеди сказал:
- Хорошо, мы идем.
Жаклин появилась только через двадцать минут. Она появилась, улыбаясь своей
неуверенной улыбкой, и началось настоящее столпотворение. Две тысячи техасцев
приветствовали Жаклин, стоя на стульях. Ее ослепили вспышки фотокамер и электрические
свечи в огромных канделябрах большого зала. Ни какой-то монета она очень испугались. Ей
никогда еще не приходилось видеть что-либо подобное. Ей казалось, что она вот-вот упадет.
Потом она увидела мужа, он улыбался.
Кеннеди начал свое выступление словами:
- Два года назад в Париже я сказал, что оказался в роли человека, который сопровождает
миссис Кеннеди. Примерно то же я испытываю сейчас в поездке по Техасу. Никого не
интересует, как одеты Линдон и я.
Слушая его, Жаклин подумала о завтрашнем визите на ранчо Линдона Б. Джонсона.
Хотя она не бывала на этом ранчо, она хорошо помнила рассказ мужа о его поездке туда
через восемь дней после избрания президентом. Это был своеобразный и в одном отношении
неприятный визит. Во второй половине дня, когда они прибыли на ранчо, вице-президент
предложил поохотиться на рассвета. Кеннеди не считал стрельбу в прирученную дичь спортом
и постарался деликатно уклониться от приглашения. Но как объяснить подобную
щепетильность любезному хозяину? Это невозможно. Он никогда не понял бы этого, Джонсон
мог бы даже посчитать гостя слабонервным, и это было проблемой для Кеннеди. Как лидер
нации, он не имел права, чтобы кто-либо усомнился в его мужестве.
К тому же Джонсон упорствовал, твердо решив быть радушным, хозяином, а скота была
наилучшим из всего, что он мог предложить на своем ранчо. Целый день он всячески стремился
убедить Кеннеди в своей лояльности, Линдон вызвал своих сотрудников и заявил, что они
должны забыть о своей личной преданности ему. С этой минуты у них один лидер. Они должны
следовать его приказам и предупреждать его желания, всячески ему угождая. Сам Джонсон
считал, что поступает именно так. Если бы он только мог представить себе, что его
приглашение на охоту будет неприятно гостю, то никогда бы о нем не заикнулся. Джонсон
воспринял сдержанность Кеннеди как проявление вежливости, вроде отказа выпить в гостях
вторую рюмку вина и взять вторую порцию предложенного блюда. В данном случае гостя
следовало уговорить, Взяв нового вождя крепко под руку, Джонсон объяснил Кеннеди, что эти
местный обычай в его следует придерживаться: почетный гость должен поддержать традицию.
И вот 17 ноября 1960 года в 6 часов утра они собрались на охоту. Джонсон был в
приличествующем случаю костюме - в замасленной бесформенной ковбойской шляпе и
видавшей виды кожаной куртке. Кеннеди был одет в клетчатую куртку и легкие брюки. Один
из гостей, глядя на него сонными глазами, заметил, что президент напоминает болельщика на
футбольном матче. Как только растаял туман, они влезли в белый "кадиллак" и поехали в
необыкновенно красивое урочище. Там почетный гость сделал то, что от него ждали.
Техническая сторона дела была сравнительно незамысловатой. Чтобы попасть в глаза оленя,
много не требуется. Вы прикладываете ложе винтовки к щеке, прицеливаетесь, делаете
глубокий вдох, затем немного выдыхаете, потом задерживаете дыхание, и осторожно
нажимаете на курок. Замена покрышки автомобиля требует большего умения.
Однако когда охотишься на животных, дело этим не ограничивается. Здесь есть нечто
другое, какая-то доля секунды, которая причиняла этому охотнику страдания, - момент, когда
стрелок смотрит на добычу. В охотничий сезон, предшествовавший его вступлению на пост
президента, именно в этот момент взгляд Джона Фитцжеральда Кеннеди скользнул мимо
винтовки и остановился на том воплощении жизни, которое он хотел уничтожить. Кеннеди дал
слово и не мог отступить. Он выстрелил и сразу же вернулся к машине. Однако он не мог
отделаться от воспоминаний: его преследовали мысли о подстреленном животном. И он
рассказал об этом Жаклин.
Этим дело, однако, не кончилось. Вскоре после этого случая Джонсон заказал чучело не
из одних рогов, а из головы убитого оленя. Однажды утром после завтрака с сенаторами он
пересек Южную лужайку у Белого дома, держа чучело под мышкой. Президент Соединенных
Штатов сразил этого оленя на его, Джонсона, ранчо, и вице-президент гордился этим, полагая,
что президент испытывает такое же чувство гордости. Ведь это же был такой великолепный
выстрел!
- Почему бы не повесить трофей в кабинете президента? - предложил он.
Кеннеди, притворяясь, что относится к этому с интересом, внутренне содрогнулся. После
того как вице-президент ушел, ой приказал убрать голову. Как-то Линдон добродушно
осведомился по телефону, где голова оленя? Когда ее водрузят на место? Потом он упомянул о
чучеле еще и еще раз. В конце концов этот трофей, подобно всякому подарку, который
неоднократно отвергается, превратился в проблему между президентом и вице-президентом, и
Кеннеди снова уступил. Крупный деятель должен действовать осторожно. Президент должен
уметь уступать в мелких вопросах, чтобы добиться своего в крупных. А этот вопрос был, по
сути дела, мелочью. Голову оленя повесили, но не в Овальном кабинете, а рядом, в Рыбьем
зале. Президент пошел на уступку, и одна лишь Жаклин знала, чего это ему стоило; немного
выиграть, немного проиграть - такова тактика тех, кто находится на выборных должностях.
Как-то президент шутливо заметил, обращаясь к своим друзьям:
- Есть три вещи на свете, которые слишком переоцениваются: штат Техас, ФБР и
охотничьи трофеи.
Тем не менее воспоминание об этом инциденте было неприятным.
Выразительно жестикулируя, Кеннеди закончил свое выступление на завтраке в бальном
зале отеля "Техас".
... Президент вызвал по телефону О'Доннела, затем сказал Жаклин, что они уедут отсюда
в 10.40.
Когда Кен вошел в гостиную, Кеннеди сказал:
- А что, если поехать в Калифорнию в ближайшие две недели?
- Я согласна, - ответила Жаклин и была вознаграждена за это одной из улыбок Кена,
который редко улыбался. Она всегда испытывала благоговейный трепет перед этим кельтским
кальвинистом с худым лицом, сардонической улыбкой и спокойной, почти фанатической
преданностью ее мужу. В сущности, она мало знала Кена. Жизнь президента была поделена на
изолированные друг от друга отсеки, и он следил за тем, чтобы эта изоляция была
действительно герметической. Тед Соренсен, к примеру, был ближе к нему, чем О'Доннел,
однако Соренсен был далек и от жены президента и от О'Доннела. Единственным человеком,
имевшим отношение ко всем сторонам жизни президента, был министр юстиции. Соренсена
называли "вторым я" президента. В действительности "вторым я" был Роберт Кеннеди.
У О'Доннела был малоприятный сюрприз для президента: пока тот выступал в бальной
зале, Килдаф, перелистывал далласскую "Морнинг ньюс", натолкнулся на объявление о
"розыске преступника" и пришел с газетой прямо в номер к О'Доннелу. Так Кеннеди впервые
увидел это объявление. Лицо его помрачнело. Молча он передав газету Жаклин. Ее оживление
исчезло, и она почувствовала, как к горлу подступает тошнота. Президент покачал головой и
сказал Кену вполголоса:
- Трудно себе представить, чтобы газета печатала нечто подобное! - Затем, обращаясь к
Жаклин, он медленно произнес:
- Мы отправляемся сегодня в страну ненормальных. О'Доннел перечитал текст.
Президент в это время нервно ходил по комнате. Вдруг он остановился перед женой.
- А знаешь, вчерашняя ночь была весьма подходящей для убийства президента, - сказал
он, но она не приняла это всерьез.
- Нет, я действительно так думаю, - сказал он, продолжая развивать свою фантазию. -
Шел дождь, было уже темно, и кругом была такая давка. Представь себе, что у кого-нибудь был
револьвер в портфеле. - Он живо жестикулировал, тыча своим негнущимся указательным
пальцем в стену, и дважды дернул большим пальцем, имитируя нажатие курка. - Затем он мог
бросить оружие и портфель, - президент представил, как убийца бросает револьвер, - и
исчезнуть в толпе.
В этот момент вошел Линдон Джонсон. Вслед за ним появилась его сестра со своим
мужем Бэрджем Александером. Они хотели пожать руку президенту. Линдон представил их, а
затем, как всегда почтительно, незаметно удалился, сделав им знак последовать за собой. Визит
напомнил президенту о междоусобице в рядах его партии. Президент поручил Кену О'Доннелу
немедленно вызвать по телефону Лэрри и сказать ему, чтобы Ярборо ехал в одной машине с
вице-президентом, даже если б сенатора пришлось насильно швырнуть на заднее сиденье. В
конце разговора он выхватил трубку у О'Доннела и сказал Лэрри О'Брайену, подчеркивая
каждое слово:
- Посадите его в машину!
Кен пошел к Лэрри, а Жаклин взглянула на небо, по которому все еще трудно было
определить, какая будет погода. Она надеялась на плохую погоду. Было нелепо потратить
столько времени на то, чтобы привести себя в порядок, а затеи испортить вое за сорок пять
минут езды в открытой машине.
- Ах, как мне хочется, чтобы подняли верх у машины! - сказала она тоскливо"
Вопрос этот тут же был решен.
Полагая, что погода улучшится, президент надел легкий костюм. На небе появилась
тонкая золотистая полоса.
О'Доннел вздохнул с облегчением; день обещал быть ясным, небо сияющим. Он" поеду в
открытой машине. О'Брайен подмигнул ему и сказал:
- Погода, как да заказу, специально для Кеннеди. Кортеж для поездки в Карсуэлл готов
был тронуться.
Корреспонденты газет заблаговременно заняли места в автобусах, так как никто из них не
хотел пропустить выхода Ярборо.
Губернатор Коннэли закончил пресс-конференцию в зале "Длиннорогих". Он стоял на
тротуаре, ожидая Кеннеди и разговаривая с репортером Бобом Баскином, который с интересом
ожидал полета вместе с группой прессы на "ВВС-1". (Баскин еще не читая своей "Морнинг
ньюс". Удар настиг его уже в самолете, ) Они как раз заканчивали свою беседу, когда мимо
них, усталый, погруженный в раздумье прошел Ярборо. О'Брайен кинулся к нему.
- Мы хотели бы, чтобы вы передумали, сенатор, - начал он.
- Президент будет очень рад, если вы поедете вместе с вице-президентом.
Ярборо намеревался ответить отказом. О'Брайен бросил взгляд на автобусы прессы и
сказал:
- Вы видите, она наблюдают за нами. Это для них сенсация.
Сенатор ответил:
- Я буду счастлив говорить с ними о доказательствах популярности президента, Лэрри.
Толпы, заполнившие улицы самых больших городов Техаса в беспрецедентной демонстрации
преданности президенту, являют собой куда более убедительное доказательство его
популярности, чем все, что мог бы сделать я.
Слова его не произвели впечатления: Лэрри продолжал стоять с безразличным видом.
- Послушайте, - сказал Ярборо. - Я сделаю заявление. Лэрри бесстрастным голосом
ответил:
- Вы можете сделать заявление хоть на десять тысяч слов, но лучше будет, если вы
сядете в эту машину. - Краешком глаза он наблюдал за Джонсонами, выходившими ив отеля.
Часы показывали 10.40. Они готовы были ехать. Неожиданно Ярборо капитулировал.
- Хорошо, если это так важно... - начал он смирившись.
- Да, - сказал О'Брайен, оборвав его на полуслове. Повернувшись к Джонсону, он
негромко пробормотал:
- Сенатор едет с вами и с миссис Джонсон. Джонсон тихо ответил:
- Прекрасно.
То, что затем последовало, напоминало сцену из оперетты. О'Брайен провел их к машине.
Ярборо сел позади водителя, Леди Бэрд в середине, Линдон справа. Как раз в тот момент, когда
Лэрри собирался с чувством сдержанного торжества захлопнуть дверцу за сенатором, с другой
стороны появился представитель Национального комитета демократической партии с Нелли
Коннэли. Пятиместный "линкольн", предназначенный для поездки президента в аэропорт, мог
вместить только чету Кеннеди, губернатора и агентов секретной службы Келлермана и Грира.
Жена губернатора должна была ехать в другой машине. Представителю Национального
комитета казалось наиболее правильным подвести ее к машине вице-президента, и он начал
усаживать ее рядом с Джонсоном на заднем сиденье. Но и в этой машине было только пять
мест, и на заднем сиденье могло поместиться лишь три человека. Как только вице-президент и
Леди Бэрд подвинулись, чтобы освободить место для Нелли, Ярборо, сидевший дальше всех от
Нелли, на краю, оказался неумолимо вытесненным.
Ярборо счел, что в итоге ему повезло, и попытался выйти из машины. Лэрри остолбенел.
Он вытащил Нелли из машины и усадил ее на переднем сиденье. Озадаченная жена губернатора
оказалась зажатой между полицейским-водителем и агентом Янгбладом. Неловкость
положения усугублялась еще и тем, что Джонсоны должны были лететь в Даллас на самолете
для сопровождающих лиц. Это означало, что Нелли предстояло подниматься в "ВВС-1" вместо
с Ярборо. Когда машина тронулась, на улице раздались приветствия, но в машине стояла
мертвая тишина. Леди Бэрд оказалась, однако, воплощением такта. Она непринужденно
рассказывала о местах, которые они проезжали, наиболее интересными из которых были
Торговый центр фирмы "Оллрайт", изготовляющей авточасти, стоянка для автомашин,
мавзолей и кладбище Гринвуд, а после того, как они въехали в Карсуэлл - несколько
огромных складов, в которых хранилось термоядерное оружие.
О'Брайен в другой машине обливался потом. Температура приближалась к 80 градусам по
Фаренгейту, и влажность оставалась высокой. Часы показывали 11. 03. Если в
...Закладка в соц.сетях
