Жанр: История
Убийство президента кеннеди
...лефонную трубку.
- Как вызвать город? - крикнул он.
- Наберите девятку, - запинаясь, ответила дежурная.
Смит набрал 9, затем номер местного отделения ЮПИ и передал слова Хилла.
В это время корреспонденту Эй-Би-Си Кларку удалось найти телефон в комнате, где
хранились запасы крови для переливания, а Белл все еще мотался в поисках третьего аппарата.
Однако секунды, за которые дрались телеграфные агентства, уже выросли в минуты, и
Ассошиэйтед Пресс безнадежно опаздывало. Белл попытался выяснить что-нибудь у Кена
О'Доннела, но тот не мог вымолвить ни слова.
В это время на улице Янгблад с трудом выбрался из машины вице-президента. Джонсон
вновь занял место на сиденье. При этом он растирал руки - этот жест был замечен кем-то из
стоявших поблизости зевак и послужил впоследствии основанием для слухов о том, что и
Джонсон был ранен. Тотчас же пять агентов окружили его плотным кольцом и увели. Эти
агенты были как бы основой будущей охраны Белого дома. На какое-то время жена Джонсона
осталась без охраны. Она пошептала вслед за мужем. Поднявшись на крыльцо, она попыталась
разглядеть в промежутках между головами людей, отделявших ее от "линкольна", что
происходит в машине Кеннеди. В поле ее зрения промелькнуло что-то розовое, изящно
склонявшееся в одну сторону. Это был первый взгляд, который Леди Бэрд в ее новом качестве
тридцать второй первой леди Америки бросила на свою предшественницу. Она поспешила
внутрь.
Все остальные столпились вокруг машины президента, точнее говоря, все, кроне
санитаров ни одного служителя госпталя не было и в помине. Келлерман, Соррелз и Лоусон в
ужасе взглянули друг на друга.
- Срочно сюда пару носилок! - крикнул изо всех сил Рой.
Никто не откликнулся на этот зов. Госпиталь точно вымер.
Задержка в уведомлении госпиталя по радио (а это было вызвано временной
неисправностью микрофона дежурного по далласской полиции) не могла уже сказаться на
земных муках Джона Кеннеди. Если бы его раны были менее тяжелыми, то, несомненно,
задержка с уведомлением госпиталя явилась бы предметом самого серьезного расследования. В
атом случае занялись бы и выяснением причин, которые привели к тому, что личный врач
президента д-р Беркли оказался в самом конце президентского кортежа.
Однако ничто уже не могло спасти главу государства - он был мертв целых шесть минут.
Даже если бы Беркли был наготове - в халате и хирургической маске - и имел под рукой весь
персонал Парклендского госпиталя, даже в этом случав он ничем не мог бы помочь своему
президенту после 12. 30. Более того, если бы жертвой был не, президент Соединенных Штатов
Америки, а простой смертный, то любой врач после первого же осмотра констатировал бы, что
он "скончался в пути". У Кеннеди не было дыхания. Его зрачки были расширены и
неподвижны. Пуля разворотила его мозг"
Но вопреки всему его жена все так же бережно поддерживала его тело, и из груди ее
вырывались сдавленные рыдания.
Лоусон стремительно вбежал в госпиталь, а Пауэрс и О'Доннел большими прыжками
ринулись к машине президента. На бегу Пауэрс слышал, как Эмори Робертс крикнул ему,
чтобы он остановился, но не обратил на это внимания. Каждая секунда, казалось ему, могла
спасти жизнь президента. Он с силой рванул на себя правую дверцу "линкольна", страстно
желая лишь одного - услышать хорошо знакомый голое, который оказал бы ему: "Все в
порядке, со мной ничего не случилось".
Ведь ему и президенту многое пришлось пережать вместе. Случалось всякое. Были и
очень трудные, критические ситуации, И все кончалось хорошо, "И на этот раз все будет в
порядке, - лихорадочно думал Пауэрс, - обязательно будет в порядке. Ничего непоправимого
не может произойти!" Затем он увидел остекленевшие глаза и понял, что непоправимое все же
произошло.
- О бог мой, господин президент! - воскликнул он и зарыдал.
О'Доннел застыл у левого крыла машины. Он стоял выпрямившись, напряженный до
предела. Казалось, что это не человек, а фигура, высеченная из камня. Вытянув руки по швам,
он стоял, как солдат по стойке "смирно".
Эмори Роберте, желая убедиться в том, что Кеннеди действительно мертв, отстранил
Пауэрса и бросился к борту машины.
- Встаньте, - сказал он Жаклин Кеннеди. Ответа не последовало - слышались лишь
еле уловимые стенания. Робертсу не было видно лица президента. Он приподнял руку Жаклин,
пристально вгляделся в лицо Джона Кеннеди и тут же опустил ее руку. Повернувшись, он
бросил повелительно, хотя и обращался к своему непосредственному начальнику Келлерману:
- Оставайтесь с Кеннеди. Я иду к Джонсону! - и пошел вслед за Леди Бэрд.
В это время Грир помогал Лоусону расставить две пары носилок в ряд у дверцы
"линкольна". Супруги Кеннеди и Коннэли находились в прежнем положении, как персонажи
какой-то кошмарной сцены. Все остальные стояли вокруг, нетвердо держась на ногах, словно
тоже были жертвами несчастного случая. Шок и полное неведение лишили их способности
действовав всего лишь семь ми-нут назад мчались они на праздничный обед. Сейчас они
беспорядочно толпились около подъезда какого-то госпиталя. Почти никто из ник не знал, кого
ранили и насколько тяжело. Один из этих зрителей, увидев кровь на платье Жаклин Кеннеди,
закричал:
- Бог мой, они подстрелили Джекки!
Эти слова быстро достигли ушей пациентов в госпитале. Ярборо и Килдаф одновременно
заметили застывшие сгустки крови на лице Коннэли и решили, что это результат его ранения и
что пуля попала ему в лоб. Лицо Коннэли приобрело пепельный оттопок, и каждый из них
пришел к заключении), что он мертв.
Однако именно в этот момент губернатор штата Техас Коннэли, несколько минут назад
примирявшийся с мыслью, что он вот-вот умрет, начал постепенно приходить в сознание. Его
привел в чувство толчок при резком торможении автомобиля. Веки его дрогнули и
приоткрылись, Он понимал, что вокруг машины происходит какое-то движение, и ему пришла
в голову мысль, занимавшая в эту минуту многих: что вынести из машины тело президента
можно будет лишь после того, как будут открыты откидные сиденья. Он попытался
приподняться. Его жена не поняла, в чем дело, и силой удержала его.
Наконец-то появились санитары. Они подошли к борту машины с той стороны, где сидела
Нелли, и, наклонившись над ней, начали вытаскивать Коннэли за плечи, в то время как Пауэрс,
стараясь сдержать душившие ого рыдания, поддерживал с другой стороны ого ноги. Вся эта
операция была проведена легко и быстро. Состояние Коннэли было на самом деле не столь уж
тяжелым, как это думали вначале. Его тело не было расслабленным, он даже напрягал мускулы,
пытаясь помочь санитарам. Его положили на первые носилки и внесли в госпиталь. Шатаясь и
спотыкаясь, Нелли побежала за носилками.
Наступила очередь президента. Жаклин Кеннеди как бы застыла. Казалось, сидя в
открытой машине под перекрестным огнем взглядов, она должна была чувствовать себя
беспомощной и беззащитной. Но она мужественно боролась за то, чтобы сохранить свой
небольшой мирок, в котором были только двое - она и президент. Низко склонив голову, она
продолжала поддерживать тело супруга. Ослабить объятия, опустить его хотя бы на мгновение
означало вновь открыть для чужих любопытных взоров ужасную картину изуродованной
головы мужа. Сама эта мысль была для нее невыносима. Стараясь не смотреть на лица людей,
плотным кольцом окружавших машину, Жаклин склонялась все ниже и ниже, прижимая к
груди окровавленную голову супруга. Наступила короткая напряженная пауза. Стоявшие
поблизости слышали только тихие прерывистые всхлипывания.
Клинт Хилл и Рой Келлерман поднялись на подножку позади багажника. Хилл стал за
спиной Жаклин.
- Пожалуйста, госпожа Кеннеди, - сказал он.
Хилл коснулся плеча Жаклин и почувствовал как оно судорожно вздрагивает. Прошло
четыре секунды, пять... Ральф Ярборо смутно догадывался, в чем дело. Правда, это были
только интуитивные догадки, так как он не видел самой раны. Но он чувствовал, что Жаклин
преисполнена решимости скрыть свое горе от жадных взоров зевак. Сам сенатор Ярборо был
частью этой толпы, и вместе с другими он глазея, стараясь ничего не пропустить, Он понимал
это, но не смотреть было свыше его сил. Восхищение перед ее стойкостью, перед тем, как она
бросала вызов обнаженному любопытству толпы, в том числе его собственному, все же взяло
верх: он непроизвольно сделал шаг назад, увидев, как Жаклин, подавив рыдание, вдруг
выпрямилась. Голова ее была гордо поднята, а лицо напоминало застывшую маску. Но она
по-прежнему была недвижима.
- Пожалуйста, - снова выдавил из себя Хилл. - Мы должны отнести президента к
врачу.
Почти беззвучно она простонала в ответ:
- Я не отдам его, Хилл!
- Но мы должны отнести его в госпиталь, госпожа Кеннеди.
- Нет, Хилл! Вы знаете, что он умер. Оставьте меня о ним.
Внезапно Хилл понял, что так тревожило ее. Он был единственным, кто мог понять это,
так как в те немногие секунды после первого выстрела видел собственными глазами
незабываемую сцену на заднем сиденье "линкольна".
Мгновенно сорвав с себя пиджак, Хилл положил его на колени Жаклин. Нежными,
осторожными движениями она обернула им израненную голову президента, в то время как
Клинт, Рой, Дэйв, Грир и Лоусон принялись переносить тело на вторые носилки. Внезапно
Жаклин снова охватил панический страх - они слишком торопились, и пиджак начал оползать
на землю. Она быстро скользнула в их сторону по пропитанному кровью сиденью и успела
подхватить пиджак. И все время, пока они с трудом поднимали непослушное, бездыханное
тело, она побелевшими от напряжения пальцами прижимала пиджак к затылку мужа. Лишь с
большим трудом удалось перенести президента. В отличие от Коннэли, его тело обмякло, вое
мышцы были расслаблены. И сенатор Ярборо, как бывший юрист, сразу же узнал зловещие
признаки. В ужасе он подумал, что нога Президента болтаются, как у мертвеца.
Но вот президента положили на каталку и быстро повезли в здание госпиталя через
створчатые двери о надписью: "Посторонним лицам вход воспрещен". За этими дверьми
находился совершенно ивой мир. В него никогда не проникали лучи солнца, и воздух был
заражен миазмами. Стены коридора были выложены изразцовыми плитками удручающего
бежевого цвета, а пол устлан потертым бурым линолеумом. По обе стороны коридора, словно в
лабиринте, были бесчисленные клетушки, где размещались педиатры, терапевты, гинекологи,
рентгенологи и приемный покой. Наконец они добрались до хирургического отделения. Белые
занавески делили помещение на небольшие кабины. Последний поворот, и они оказались в
узком проходе, который по ширине был не больше кузова президентского "линкольна". Слева
была палата № 2 для травматических ранений. Оттуда доносились стоны Джона Коннэли. В
дверях с опухшим от слез лицом безмолвно стояла его жена Нелли. Она отвела глаза.
Президента вкатили в дверь направо, в палату № 1. При входе кто-то удержал Жаклин за руку,
и только здесь, на пороге палаты, она выпустила из судорожно сжатых пальцев полы пиджака,
которыми была покрыта голова президента, и отступила назад. Так началось ее преисполненное
безнадежного отчаяния бдение.
У различных людей горе проявляется по-разному. Одни (а к их числу обычно
принадлежат люди, способные на наиболее глубокие чувства) страдают молча - миру не
видны их слезы. Специальный помощник президента Кен О'Доннел, несомненно, относился к
этой категории. Внешне он производил впечатление человека, неожиданно утратившего и слух
и дар речи. Пожалуй, из всех, кто был в эти минуты в госпитале, одна Жаклин страдала больше,
чем он. Горе заставило его полностью замкнуться в себе. Кен никогда не отличался
разговорчивостью, а теперь он попросту впал в состояние полной отрешенности от
окружающего мира. Этот смуглый приземистый мужчина бесцельно бродил взад и вперед
между палатой № 1 и столом дежурной медсестры. На его лице застыло какое-то странное
выражение. Он походил на человека, которого неожиданно оглушили ударом молота по голове.
Ему задавали вопросы - он молчал. Правда, никто этому не удивлялся, так как Кен всегда был
резок и немногословен с людьми. Погруженные в свои собственные переживания, окружающие
не замечали глубокой перемены, которая произошла в О'Доннеле. Он был самым верным
вассалом. Лишившись своего сюзерена, он чувствовал себя страшно одиноким и беспомощным.
Дэйв Пауэрс наскоро записал в эти минуты три строчки:
"12.35. Бегом отвез президента на каталке в палату срочной хирургии № 1 (10X5 футов).
Джекки бежала рядом с каталкой, ухватившись за нее".
Ральф Ярборо впитал с молоком матери цветистую риторику южных штатов. Мысли его
обретали форму пышных сентенций. В его устах они были столь же естественны, как
безмолвная скорбь О'Доннела.
Когда впервые после происшествия репортеры стали одолевать его вопросами, он отвечал,
с трудом выдавливая из себя обрывки фраз.
- Господа, - начал он, - мы были свидетелями ужасного преступления. - В этом
месте он задохнулся и, отвернувшись, чтобы собраться с силами, прошептал: - Бурные волны
поглотили Экскалибур ...
Однако для большинства события развивались слишком стремительно, и реакция
наступила у них гораздо позже. Начальник Парклендского госпиталя Джек Прайс привык к
человеческим страданиям. Будучи к тому же приверженцем консервативного крыла
республиканской партии, он отнюдь не был загипнотизирован ореолом славы Кеннеди. Однако
даже он не мог понять, что существует какая-то связь между кровавой трагедией,
разыгравшейся в операционных его госпиталя, и тем безупречно чистым институтом, каким до
этого момента была в его глазах должность президента Америки. Джек Прайс помогал
оказывать первую помощь Коннэли. Сейчас Прайс стоял в коридоре и пытался навести порядок
среди персонала госпиталя. Неожиданно мимо него стремительно пронеслась каталка с еще
одним пациентом, на груди которого покоился букет роз. Каталка была привычным зрелищем
для Прайса, и он не придал ей особого значения. Не привлекла его внимания и личность
пациента, так как голова пострадавшего была закутана в пиджак. Кто-то простонал:
- О боже, они застрелили президента Кеннеди!
Но и эти слова не дошли до сознания Прайса. Он просто не был в состоянии понять, что
же, собственно, произошло. Затем он заметил, что за носилками бежит какая-то девушка. Прайс
сразу узнал ее по фотографиям, и, когда ее сжавшаяся в комок фигурка кинулась к дверям,
ведущим в хирургическое отделение, он поспешно обернулся и посмотрел ей вслед.
Несомненно, произошло что-то из ряда вон выходящее. На всех фотографиях она была
безупречно одета, а сейчас бежала в грязном, покрытом пятнами платье, с растрепанными
волосами. Прайс совсем не мог понять, каким образом она умудрилась залить густым слоем
красной краски свои чулки.
Парклендский госпиталь еще не пришел в себя от первого нашествия, как со стороны
Торгового центра нахлынула вторая, еще более мощная волна пришельцев.
Первая машина с членами конгресса развернулась и подлетела к госпиталю с такой
быстротой, что выскочивший из нее Генри Гонзалес застал тот момент, когда тело президента
выносили из "линкольна".
Последними о несчастье узнали седоки злополучного автобуса для "Весьма важных лиц".
Им было сказано следовать прямо к черному входу Торгового центра.
Внезапно д-р Беркли почувствовал, что случилось что-то ужасное. Сама атмосфера была
зловещей. Какие-то незнакомые люди ходили вокруг. Безудержно рыдая, корреспондент
"Нью-Йорк геральд трибюн" Даг Кайкер выкрикивал:
- Ах, эти распроклятые сукины сыны!
Д-р Беркли, за которым неотступно следовал помощник главного фармацевта, остановил
агента охраны Бергера, собиравшегося уехать на полицейской машине. Они вместе помчались
вдоль бульвара Гарри Хайнса.
Всего через несколько минут после того, как президента внесли в отделение "скорой
помощи" госпиталя, д-р Беркли подъезд к этим же дверям.
Территория Парклендского госпиталя все больше напоминала свалку старых автомашин.
Все подъездные дороги и лужайки были буквально усеяны машинами без седоков, некоторые с
работающими моторами, почти все с настежь распахнутыми дверцами. Все машины стояли
кое-как, в причудливом беспорядке.
В самом госпитале, в отделении "скорой помощи", царил полный хаос.
Если пренебречь чисто внешней стороной дела, то именно городские госпитали в большей
степени, чем другие общественные учреждения, приспособлены к тому, чтобы успешно
справляться с подобного рода паническими ситуациями. Однако вряд ли другое медицинское
учреждение в мире смогло бы удовлетворительно выдержать это испытание. Госпиталь
заполнили полчища посторонних лиц высокого ранга - в результате чего не могло быть и речи
о какой-нибудь дисциплине.
Наиболее послушной, как это ни странно, оказалась группа представителей прессы. Их
появление в госпитале до смерти напугало Джека Прайса. По его указанию Стив Ландрегэн,
сотрудник госпиталя, занимавшийся вопросами информации, отвел их в комнаты для занятий
№101-102 в другом крыле госпиталя. Здесь большинство журналистов и пребывало в
терпеливом ожидании официальных новостей. Работники прессы отнюдь не шли на какое-то
самопожертвование. У них было соглашение о получении информации о поездке президента, и
они авали по собственному опыту, что если они все вместе дождутся секретаря президента по
вопросам печати, то никто из них не будет в обиде.
Гораздо больше хлопот начальнику госпиталя Прайсу причинял его собственный
персонал. Он умолял их вернуться в палаты. Они возражали, и не без основания, что не могут
уйти, так как без них нельзя будет справиться с пациентами. Ходячие больные протискивались
в каждую щель, и никакие уговоры не могли заставить их вернуться в палаты. Один больной,
обращаясь к медсестре, изрек:
- Президент умер, так почему же нельзя на него посмотреть? Ведь мертвому это
безразлично.
Не подумав, медсестра сказала, что надо уважать горе Жаклин Кеннеди.
- Как, Джекки здесь? - завопил больной. - Где она?
Его удалось увести только силой.
В сложившейся ситуации секретная служба обязана была без промедления создать
настоящий кордон вокруг госпиталя. Однако происшедшая катастрофа неожиданно
обнаружила один ранее скрытый порок - преданность отдельных агентов охраны конкретному
человеку, а не должности. Пока у власти был Кеннеди, вся система управления работала
безотказно. Сейчас весь прежний порядок был безнадежно нарушен. Теоретически
начальником охраны продолжал оставаться Рой Келлерман. Однако Эмори Робертс уже один
раз дал понять, что не признает "го старшинства. Поэтому сейчас, когда Рой приказал всем
агентам из машины "хавбек" охранять входы в госпиталь, никто даже не потрудился сообщить
ему, что его приказание не может быть выполнено, так как Роберте уже поставил перед ними
иную задачу.
Большинство агентов вообще ничего не докладывало ему, что, впрочем, было не так уж
плохо, поскольку любая стычка Келлермана и Робертса в эту минуту только завела бы в тупик.
Поскольку президенты сами подбирают начальников для своей личной охраны и
Келлерман был не известен Линдону Джонсону, то судьба Келлермана тем самым была
предрешена. Но было неясно, кто же все-таки станет его преемником. Сейчас Джонсона
охранял Робертс. Однако до него этим занимался Янгблад. К тому же Янгблад был личным
протеже Джонсона. Таким образом, секретная служба, которая должна была бы являть собой
символ преемственности, пребывала в состоянии полного разлада.
По существу, у агентов охраны, как и у других членов президентской группы, не было
высшего начальника, и они были столь же ошеломлены случившимся, как и все остальные.
Меньшинство продолжало охранять Кеннеди (Келлерман, Хилл), остальные (Янгблад, Робертс,
Джонс) перешли в охрану Джонсона. Почти все исходили из личной привязанности. Никакого
осмысленного плана, никакой продуманной системы не существовало. Неизбежным следствием
всего этого была анархия. В этом отношении весьма поучительны наблюдения сиделки
госпиталя Ширли Рэндал. Она вспоминает, как через несколько секунд после того, как стрелки
часов достигли 12.35; ее окружили какие-то незнакомцы, которые "ворвались с огромными
пистолетами в руках". Она сначала решила, что попала в руки "каких-то уголовников".Общая
напряженная атмосфера усугублялась еще и тем, что система телефонной связи госпиталя была
не в состоянии справиться с обрушившимся на нее потоком вызовов. Госпитальные
телефонистки очень скоро обнаружили, что все их внешние линии заняты - по всей
вероятности, людьми, которые, набирая 9, пытались соединиться с городом.
Наступил момент, когда все 12 сигнальных ламп зажглись одновременно на щите
телефонного коммутатора, сигнализируя о полной перегрузке. Можно было подумать, что
потребность в связи настолько превзошла имеющиеся возможности, что отделение "скорой
помощи" могло оказаться совершенно отрезанным от внешнего мира. Однако этого не
случилось. Даже в течение первого получаса, когда напряжение достигло своей наивысшей
точки, лица, сопровождавшие президента, многократно звонили в Вашингтон и другие города.
Бесперебойно действовал телефон, находившийся на посту дежурной сестры, - место,
превращенное секретной службой в командный пункт. Верховной власти ни на минуту не
угрожала изоляция.
Оставив тело президента на каталке в палате № 1, Келлерман, Хилл и Лоусон поспешили
в кабину дежурного врача, огороженную стеклянной перегородкой, - помещение,
находившееся как раз напротив того места, где ожидала Жаклин Кеннеди. Дежурный санитар
помог Келлерману соединиться с городом. Рой спросил у Лоусона номер телефона
правительственного пункта связи в Далласе.
- Риверсайд 1-3421, - ответил Лоусон. Хилл тут же набрал нужный номер. Келлерман
назвал себя телефонистке и сказал:
- Немедленно соедините меня с Вашингтоном! Не занимайте эту линию и не
разъединяйте нас.
Дежурный телефонист Белого дома соединил Келлермана с коммутатором, находящимся
в восточном крыле. К телефону подошел начальник группы агентов секретной службы Джерри
Бен.
- Сверьте часы, - сказал ему Рой. - Сейчас у нас 12. 40. (Часы Бена показывали 12. 39
по восточному стандартному времени, то есть отставали на одну минуту. - У. М. ) Мы
находимся в Парклендском госпитале, - продолжал Рой. - В него стреляли. Ошеломленный
Бен спросил:
- О чем вы говорите?
- Его ранили, - сказал Рой. - Он еще жив и находится в операционной "скорой
помощи". Он и губернатор Коннэли - оба ранены выстрелами из ружья. Не вешайте трубку!
Мы должны все время поддерживать связь. Я буду держать вас в курсе событий.
Связь непрерывно поддерживалась даже после того, как Бен сошел вниз, в кабинет
специального помощника президента по административным вопросам Джека Макналли. Так
начались бесконечные переговоры, которые продолжались вплоть до понедельника и велись
сначала из помещений в восточном, а затем в западном крыле Белого дома. На одном конце
провода был Бен с бледным как мел лицом, на другом - Келлерман и оставшиеся с ним агенты
охраны Кеннеди. Узел связи Белого дома мог в любое время подключить к этим переговорам
другие телефоны. Так, в одну из пауз, когда Клинт Хилл слышал в телефонной трубке, как
учащенное дыхание Бена становилось все более прерывистым, он услышал щелчок, за которым
последовал знакомый ему женский голос, произнесший:
- Одну минуту.
Это был голос Этель, жены Роберта Кеннеди. Через несколько мгновений к телефону
подошел ее муж, который потребовал, чтобы ему сообщили все подробности. Это вторжение
было столь неожиданным, а голос министра юстиции столь походил на голос президента, что
Клинт от волнения еле устоял на ногах. Уже позднее в комнату вошел адъютант Кеннеди
генерал Годфри Макхью и попросил соединить его с дежурным по оперативному отделу Белого
дома.
- Хорошо, только не вешайте трубку после того, как переговорите, - предупредил ого
Келлерман.
Однако Годфри по рассеянности все же повесил трубку. Но когда Рой тут же ее схватил,
оказалось, что связь не была прервана: связисты Белого дома молчаливо выполняли свою
работу и следили за каждым словом. К сожалению, эта поистине самоотверженная работа
связистов не получила должной оценки. А в Парклендском госпитале телефонистки усилиями
всего лишь одного человека совершенно незаметно для них были устранены от управления
связью. У старшего уоррент-офицера Арта Бейлса не было времени объяснять, что он делает и с
какой целью. Он Примчался в госпиталь с наскоро собранным отрядом полицейских на
Торгового центра. Подбежав к ближайшему телефонному аппарату, он начал набирать девятку
и как только ему удалось соединиться с городом, связался через коммутатор в далласском отеле
"Шератон" с узлом связи Белого дома. После этого он передал телефонную трубку
полицейскому, приказав ему охранять ее, и помчался дальше к другому телефону, чтобы
проделать то же самое. Бейлс заручился помощью начальника связи Белого дома полковника
Джорджа Макналли и представителя "Америкен телеграф энд телефон компани" Джека Дойля,
обеспечивавшего связь по всем ее линиям во время поездки президента в Техас. Оба
находились на аэродроме Лав Филд. С аэродрома в госпиталь мчались техники-связисты на
подмогу Арту Бейлсу. Они должны были сменить полицейских и установить второй
коммутатор, подвести три дополнительных временных кабеля местной связи и четыре новых
кабеля для междугородных переговоров. Благодаря искусству "Америкен телеграф энд телефон
компани" Дойлю удалось избежать перегрузки каналов связи между Далласом и Вашингтоном
и установить связь Парклендского госпиталя со сторицей США окольным путем - через
Чикаго я Лос-Анджелес. Бейлс знал о всех этих срочных мерах. Более того, он помнил, что в
крайнем случае, если эти чрезвычайные Меры вдруг окажутся недостаточными, у него еще есть
в запасе средства связи, установленные на четырех автомашинах президентского кортежа!
"линкольне", "хавбеке", автомобиле для прессы и автомашине связистов. Их радиопередатчики
могли обеспечить связь с Белым домом. Поэтому утверждения, что Парклендский госпиталь не
имел связи с Вашин
...Закладка в соц.сетях
