Жанр: История
Ледяной дом
Иван Иванович Лажечников.
Ледяной дом
Исторический роман
---------------------------------------------------------------------
Книга: И.И.Лажечников. "Ледяной дом"
Издательство "Народная асвета", Минск, 1985
OCR & SpellCheck: Zmiy (zpdd@chat.ru), 27 октября 2001
---------------------------------------------------------------------
Роман "Ледяной дом" - один из лучших русских исторических романов,
изображающий мрачную эпоху царствования императрицы Анны Иоанновны, засилье
временщика Бирона и немцев при русском дворе, получившее название
"бировщины".
Оглавление
Н.Петрунина. Роман "Ледяной дом" и его автор.
Часть первая
Часть вторая
Часть третья
Часть четвертая
Примечания Е.М.Шуб
РОМАН "ЛЕДЯНОЙ ДОМ" И ЕГО АВТОР
"Ледяной дом" вышел в свет в августе 1835 года. Родился он, что
называется, в сорочке: успех книги у читающей публики превзошел все
ожидания, в хоре похвал утонули и трезвые суждения критиков, и ироническое
глумление литературных конкурентов. Сам Пушкин, приветствуя крепнущий талант
Лажечникова, предсказывал, что со временем, когда будут обнародованы важные
исторические источники, слава его создания потускнеет. И что же?
Исторические источники постепенно проникали в печать, отклонения "Ледяного
дома" от истины становились все очевиднее, младший друг Лажечникова и
поклонник его дарования - Белинский обратил к нему горькие слова заслуженной
укоризны, но читатель оставался верен "Ледяному дому". Интерес к нему
пережил свои приливы и отливы, но вот уже без малого полтора века одно
поколение сменяется другим, а роман жив и сохраняет свою притягательную
силу. В чем же секрет его жизнеспособности?
Тот, кто однажды, в юности (а юность особенно восприимчива к
романтическому пафосу и патриотической героике Лажечникова), прочел "Ледяной
дом", навсегда сохранит в памяти гнетущую атмосферу, физически ощутимый
холод мрачной, ушедшей в прошлое эпохи и бьющуюся в силках безвременья
пылкую страсть Мариорицы и Волынского, страсть, которую пересиливает в душе
Волынского еще более властное чувство - любовь к страждущей отчизне. С
первых страниц романа картины зимней стужи переплетаются с другими - с
описаниями нравственного оцепенения, мертвящего страха и скованности, в
которых пребывает молодой Петербург, еще недавно, при Петре, полный жизни и
веселья, теперь же, в царствование чужой стране и народу Анны Иоанновны,
преданный на волю ее приспешникам - клике ненавистных иноземцев. Человек
осмелился помыслить о протесте - и нет человека: его схватили клевреты
Бирона, всесильного фаворита императрицы, пытали, заморозили заживо. Нет
больше правдоискателя, он стал безобразной ледяной статуей. И, как бы в
насмешку над трагедией человеческой судьбы, вид этой статуи рождает у
русской императрицы мысль о постройке потешного ледяного дворца, о празднике
шутовской свадьбы. Образ ледяного дома проходит через весь роман, вплетается
в перипетии романической интриги, перерастает в олицетворение мрачного и
бесчеловечного царствования, над которым вершит свой исторический суд автор.
Просчеты Лажечникова-историка искупает талант Лажечникова-художника.
Талант этот позволил автору "Ледяного дома" увлекательно и впечатляюще
воссоздать атмосферу, черты быта и нравов одной из самых драматических эпох
русской истории XVIII века, сообщил яркость а символическую значительность
характерам главных героев. "Ледяной дом" и сегодня доносит до нас живое
патриотическое одушевление его автора, а героический образ Волынского,
восставшего за справедливость и достоинство человека против жестокой и
мрачной деспотии, сохраняет притягательную силу, увлекает и заражает своим
гражданским пафосом.
Создатель "Ледяного дома" Иван Иванович Лажечников (1792 - 1869)
родился в Коломне в богатой купеческой семье. Его отца отличала тяга к
просвещению, усиленная и направленная случаем, который свел молодого купца с
крупнейшим деятелем русской культуры XVIII века, просветителем
Н.И.Новиковым. Новикову, по рекомендации которого к мальчику пригласили
истинно образованного француза-гувернера, будущий романист обязан был
прекрасным воспитанием, полученным им в отчем доме. Рано пристрастившись к
чтению, Лажечников знакомится сначала с русской, затем с французской и
немецкой литературой, а вскоре и пробует собственные силы на поприще
словесности. С 1807 года его сочинения появляются то в "Вестнике Европы"
М.Т.Каченовского, то в "Русском вестнике" С.Н.Глинки, то в "Аглае"
П.И.Шаликова. Уже в первых опытах Лажечникова при всей их подражательности и
художественном несовершенстве отчетливо ощутима связь со своей литературной
эпохой. В них можно уловить и отзвуки антидеспотических и патриотических
настроений, которые впоследствии оказались определяющим признаком идейного
строя его исторических романов.
Бурные годы наполеоновских войн, когда складывалось и крепло
национальное самосознание, а с ним - идеология социального протеста,
завершили формирование личности Лажечникова. Увлеченный патриотическим
порывом, юноша в 1812 году тайно бежал из родительского дома и вступил в
русскую армию. Участник последнего этапа Отечественной войны и европейских
походов 1813-1814 и 1815 годов, молодой писатель наблюдал "деяния
соотечественников", "возвышающие имя и дух русского" [И.И.Лажечников.
Походные записки русского офицера. - М., 1836, с. 34], быт и нравы Польши,
Германии, Франции, сопоставлял свои впечатления с картинами русской жизни.
Изданные им в 1817 - 1818 годах "Походные записки русского офицера"
примечательны во многих отношениях. Если прежде Лажечников испытывал себя в
малых прозаических жанрах философских фрагментов, медитаций или в
сентиментальной повести, подчинявшихся строгим литературным канонам, то
теперь он выступил в большой повествовательной форме "путешествия",
свободной от жанровой регламентации и открытой для живых впечатлений и
веяний умственной жизни эпохи. В "Походных записках" впервые определился
интерес Лажечникова к истории, стремление по сходству и контрасту поставить
ее в связь с современностью, его причастность к той волне идеологического
движения, которая на гребне своем вынесла декабристов.
В конце 1819 года Лажечникову, восторженному поклоннику молодого
Пушкина, довелось встретиться с поэтом и предотвратить дуэль его с майором
Денисевичем. Случай этот оставил глубокий след в памяти писателя, а
впоследствии послужил поводом для начала переписки между Пушкиным и
Лажечниковым, хотя свидеться в пору этого позднего знакомства им не было
суждено. В том же 1819 году Лажечников вышел в отставку, а через год начал
службу по министерству народного просвещения, которую продолжал с перерывами
до 1837 года, сначала в Пензе, Саратове, Казани, затем в Твери. В бытность
свою директором училищ Пензенской губернии, во время объезда
подведомственных ему учреждений, он обратил внимание на двенадцатилетнего
ученика Чембарского училища, который привлек его необычайной живостью и
уверенной точностью ответов. Этот ученик был Виссарион Белинский, связь с
которым, перешедшую позднее в дружбу, Лажечников сохранил до последних дней
жизни великого критика.
В 1826 году писатель задумал первый свой исторический роман. Еще в 1815
году, когда полк Лажечникова стоял в Дерпте, он трудился над историей этого
города, а позднее включил отрывок, явившийся результатом его изучений, в
"Походные записки русского офицера". К Ливонии, к истории ее завоевания
Петром I, обратился Лажечников и в "Последнем новике", который выходил в
свет частями в 1831 - 1833 годах. Роман имел в публике шумный успех и сразу
выдвинул имя автора в число первых русских романистов. Воодушевленный
удачей, Лажечников вслед за первым романом выпускает второй - "Ледяной дом".
Прием, ему оказанный, способствовал тому, что автор осознал историческую
романистику как истинное свое призвание. От XVIII века он уходит в глубь
отечественной истории, в XV столетие, когда под твердой рукой Ивана III
крепло новое централизованное единодержавное государство. Однако "Басурман"
(1838) оказался последним завершенным историческим романом Лажечникова.
После публикации в 1840 году начальных глав "Колдуна на Сухаревой башне",
где он вновь возвращался к послепетровской эпохе, писатель отказался от его
продолжения. Время первого взлета русского исторического повествования, с
которым связана по преимуществу деятельность Лажечникова-романиста, было
позади.
С 1842 года Лажечников снова служит. На этот раз сначала тверским,
затем витебским вице-губернатором, а в 1856-1858 годах цензором
петербургского цензурного комитета. Он пробует силы на поприще драматурга,
пишет трагедии и комедии. Из драматических произведений Лажечникова наиболее
известна стихотворная трагедия "Опричник" (1843). Задержанная цензурой, она
увидела свет только в 1859 году и впоследствии послужила основой для
либретто одноименной оперы П.И.Чайковского. Значительный историко-культурный
интерес представляют также автобиографические и мемуарные очерки Лажечникова
"Знакомство мое с Пушкиным", "Заметки для биографии В. Белинского" и др. Два
последних романа писателя - "Немного лет назад" (1862) и "Внучка панцирного
боярина" (1868), где от исторической тематики он обратился к современной,
свидетельствовали о закате его таланта и о консервативности, которую
приобрела общественная позиция Лажечникова в новых исторических условиях.
Временем наивысшего творческого его подъема навсегда остались 1830-е годы, а
лучшим произведением - "Ледяной дом" - роман, который Ап. Григорьев считал
"полнейшим выражением русского романтизма" [Ап.Григорьев. Литературная
критика. - М., 1967, с. 228].
20-30-е годы XIX века были временем, когда возникшие в предыдущее
десятилетие жанры исторического романа и повести завоевывают во всех
европейских литературах центральное место. Более того, в историческом романе
и повести этой эпохи впервые закладываются основы того художественного
историзма, который, начиная с 1830-х годов, становится одним из необходимых
элементов любого повествования, рассказа не только об историческом прошлом,
но и о современности.
На Западе это была эпоха наивысшего успеха исторических романов
Вальтера Скотта, вызвавших волну подражаний. Плодотворно развивают традицию
Скотта американец Ф.Купер, итальянец А.Мандзони, позднее во Франции -
молодой Бальзак. Но в середине 1820-х годов французские романтики в лице В.
Гюго заговорили и о том, что после живописного, но прозаического романа В.
Скотта остается создать другой, более прекрасный и совершенный роман, роман
"поэтический" и "идеальный". Вышедший в 1826 году "Сен-Map" А. де Виньи был
первым опытом реализации эстетической программы французских романтиков в
жанре исторического романа, существенно новой интерпретацией этого жанра.
В России исторический роман тоже оказывается во второй половине 1820-х
и в 1830-х годах в центре внимания и читателей, и участников литературного
процесса, будь то писатели или критики. Не случайно в 1827 году Пушкин
берется за "Арапа Петра Великого", а в 1832-1836 годах работает над
"Капитанской дочкой". С исторического романа из эпохи пугачевщины начинает
свой путь в прозе Лермонтов. В 1834 году Гоголь создает "Тараса Бульбу". С
конца 1820-х годов в России выступает плеяда исторических романистов второго
ряда, из которых особый успех, наряду с Лажечниковым, выпал на долю
М.Н.Загоскина, несмотря на откровенный консерватизм автора "Юрия
Милославского" (1829).
Две причины обусловили выдвижение исторических жанров на центральное
место в литературе этой поры. Первая из них - огромное ускорение темпа
исторической жизни, которое принесли с собой Великая французская революция,
годы наполеоновской империи, национально-освободительных войн против
наполеоновского господства, а в России - Отечественная война 1812 года,
европейские походы, восстание на Сенатской площади. Исторические перемены
следовали одна за другой, совершаясь с быстротой, которая была неизвестна
прежним, менее бурным эпохам. Другая причина состояла в том, что люди,
вовлеченные в ход исторических событий как свидетели их и участники, на
собственном опыте почувствовали вторжение истории в повседневность,
пересечение и взаимодействие мира большой и мира малой жизни, которые дотоле
представлялись разделенными непереходимой чертой.
Связь между особым характером эпохи и преобладающим направлением в
развитии словесности прекрасно сознавали современники. "Мы живем в веке
историческом... по превосходству, - подчеркивал писатель-декабрист А. А.
Бестужев-Марлинский. - История была всегда, свершалась всегда. Но она ходила
сперва неслышно, будто кошка, подкрадывалась невзначай, как тать. Она
буянила и прежде, разбивала царства, ничтожила народы, бросала героев в
прах, выводила в князи из грязи; но народы после тяжкого похмелья забывали
вчерашние кровавые попойки, и скоро история оборачивалась сказкою. Теперь
иное. Теперь история не в одном деле, но и в памяти, в уме, на сердце у
народов. Мы ее видим, слышим, осязаем ежеминутно; она проницает в нас всеми
чувствами. Она... весь народ, она история, наша история, созданная нами, для
нас живущая. Мы обвенчались с ней волей и неволею, и нет развода. История -
половина наша, во всей тяжести этого слова" [Литературно-критические работы
декабристов. - М., 1978, с. 88].
Волна исторического чувства, пробужденного бурными временами,
способствовала и рождению исторического романа, и его популярности.
Знаменательно, что первые проблески исторического миропонимания родились у
офицера-писателя Лажечникова в ходе Отечественной войны 1812 года, а к
работе над первым своим историческим романом он обратился вскоре после
декабрьского восстания.
В эти годы русская повествовательная проза совершила первые шаги по
пути своего стремительного становления и развития. "Ледяной дом" написан
тогда, когда уже существовали "Повести Белкина" и "Пиковая дама", но
"Капитанская дочка" была в будущем, когда Гоголь - автор прославленных
повестей - еще не принимался за "Мертвые души", когда проза Лермонтова
исчерпывалась незавершенным и никому не известным "Вадимом". Правда, в конце
1820-х годов появились главы "Арапа Петра Великого" - блистательный приступ
к созданию русского исторического романа, но главы - это еще не роман, а
эпоха требовала именно романа, полного, с развитым сюжетом и характерами, с
живым воспроизведением нравов и событий отечественного прошлого. С 1829 года
стали появляться и романы - произведения уже упомянутого выше М.Н.Загоскина,
Ф.В.Булгарина, Н.А.Полевого, К.П.Масальского. Это были, однако, в лучшем
случае полуудачи, и современники отдавали предпочтение первенцу того же
Лажечникова, находя, что и автор "Последнего новика" не вполне "сладил" с
формой: при очевидных достоинствах его сочинению недоставало внутренней
цельности и единства интереса. "Ледяной дом" был по праву воспринят как шаг
вперед не только в художественном развитии Лажечникова, но и в становлении
русского романа вообще.
В прологе к "Басурману" Лажечников так сформулировал свое понимание
задач исторического романиста: "Он должен следовать более поэзии истории,
нежели хронологии ее. Его дело не быть рабой чисел: он должен быть только
верен характеру эпохи и двигателя ее, которых взялся изобразить. Не его дело
перебирать всю меледу, пересчитывать труженически все звенья в цепи этой
эпохи и жизни этого двигателя: на то есть историки и биографы. Миссия
исторического романиста - выбрать из них самые блестящие, самые
занимательные события, которые вяжутся с главным лицом его рассказа, и
совокупить их в один поэтический момент своего романа. Нужно ли говорить,
что этот момент должен быть проникнут идеей?.." [И.И.Лажечников. Соч.: В 2-х
т. - М., 1963, т. II, с. 322] Программа Лажечникова, очерченная в этих
словах, - программа романиста-романтика.
Задумывая роман, Лажечников прежде всего вырабатывал "идею"
исторической эпохи в целом, отдельных характеров и эпизодов. В соответствии
с "идеей" он отбирал исторические реалии, строил образы и картины, стремясь
сообщить им символическую емкость и высокую поэтическую выразительность. На
этом пути романист Лажечников совершает основные свои находки. В "Ледяном
доме" живо схвачены мрачная атмосфера бироновского Петербурга, призрачность
веселья при дворе Анны Иоанновны, зловещие фарсы шутов на фоне ужасов Тайной
канцелярии. Однако в романтической программе не только заложены основания
удач Лажечникова, но и предначертаны границы его историзма.
Как и другие романы Лажечникова, "Ледяной дом" основан на серьезном
изучении исторических источников, быта и нравов эпохи. Действие романа
происходит в последний год царствования Анны Иоанновны (1730-1740). Дочь
старшего брата Петра I, Иоанна Алексеевича, Анна вступила на русский престол
при обстоятельствах, которые не могли не сказаться на характере ее
царствования. Ее - вдовствующую герцогиню Курляндскую - призвали на трон так
называемые верховники, члены Верховного Тайного совета, который приобрел
исключительную полноту власти при несовершеннолетнем императоре Петре II.
Желая закрепить могущество аристократической олигархии и ограничить
крепнущий абсолютизм, "верховники" связали Анну Иоанновну стеснительными
"условиями". Поддержка средних кругов дворянства и гвардии позволила
императрице вернуть себе бразды самодержавного правления, и все же Анна
Иоанновна навсегда затаила недоверие к беспокойной и независимой русской
знати и окружила себя покорными наемниками-иноземцами, в руках которых
сосредоточилось большинство важных государственных должностей. Среди всех
этих "немцев", как без разбора именовали иностранных пришлецов отодвинутые
от трона и управления русские, особую ненависть снискал вывезенный
императрицей из Курляндии фаворит. Хотя Бирон не занимал никакой
определенной государственной должности, он незримо влиял на ход всех
сколько-нибудь серьезных дел. С фигурой временщика, вставшего между слабой
государыней и страной, в народной памяти связались все ужасы мрачного
десятилетия, и самое время это получило прозвание бироновщины.
Еще в последние годы царствования Петра I, который изыскивал средства
для ведения войн и строительства путем учреждения все новых и новых налогов,
в истощенной эпохой бурных преобразований державе нарастал финансовый
кризис. Во второй четверти XVIII века по мере увеличения роскоши придворной
жизни, усиления института временщиков расходы все более превышали приход, а
государственная недоимка продолжала расти. Анна Иоанновна учредила Доимочный
приказ, который военными мерами взыскивал с обнищавших крестьян "слезные и
кровавые подати". Год за годом страну терзали неурожаи и голод, целые
деревни бежали за границу, спасаясь от бесчинств доимочных команд и голодной
смерти.
Картину довершали неудачи и полуудачи бездарной внешней политики. Чем
более очевидной становилась непопулярность царствования, тем более жестко
преследовались всякое "слово" и "дело", противопоставлявшие себя
существующему порядку. Анна Иоанновна восстановила Тайную канцелярию,
ведавшую сыском и вершившую дела посредством заплечного розыска. Ссылки и
казни стали заурядным бытовым явлением. Ими не только сопровождалось
завершение любого акта политической борьбы; при подозрительности императрицы
достаточно было пустого наговора, чтобы безвозвратно погубить человека, будь
он даже особа вельможная, со связями и высоким родством. Нравы двора, круто
расправлявшегося и с тенью оппозиции, отзывались во всех слоях общества
шпионством, доносами, а то и самочинной расправой с настоящими или мнимыми
противниками.
Ко времени, когда начинается действие романа Лажечникова, - зима
1739/40 года, - болезнь императрицы, неясность при отсутствии прямых
наследников вопроса о том, кто сменит ее на русском престоле, до крайности
обострили обстановку в придворных и правительственных кругах. Бирон,
привыкший играть роль первого человека в государстве, почувствовал угрозу
своей власти и своему будущему, исходящую от многочисленных противников
временщика. Среди них по положению, уму, особенностям позиции наиболее
опасным представлялся кабинет-министр Артемий Петрович Волынский. Бирону в
союзе с вице-канцлером Остерманом удалось добиться суда над Волынским и его
осуждения. Но успех их оказался недолговечным. Победа над Волынским лишь
отсрочила падение Бирона: после кратковременного регентства при
младенце-императоре Иоанне Антоновиче он был отстранен от власти и сослан в
Березов.
Такова историческая эпоха, образ которой встает со страниц "Ледяного
дома" "... Система доносов и шпионства, утонченная до того, что взгляд и
движения имеют своих ученых толмачей, сделавшая из каждого дома Тайную
канцелярию, из каждого человека - движущийся гроб, где заколочены его
чувства, его помыслы; расторгнутые узы приязни, родства, до того, что брат
видит в брате подслушника, отец боится встретить в сыне оговорителя;
народность, каждый день поруганная; Россия Петрова, широкая, державная,
могучая - Россия, о боже мой! угнетенная ныне выходцем" (ч. I, гл. V) - вот
каким с патриотической горечью и негодованием видит свое отечество герой
Лажечникова.
Среди персонажей "Ледяного дома" немало исторических лиц и реальных
событий, хотя и сложно преображенных авторской фантазией. Кроме императрицы
Анны, Бирона, Волынского, на страницах "Ледяного дома" появляются
вице-канцлер и фактический глава Кабинета министров Остерман, фельдмаршал
Миних, поэт Тредьяковский. Имена некогда живших людей носят лица из
окружения временщика и его антагониста - такие, как Липман или Эйхлер.
Исторические прототипы были и у "конфидентов" Волынского, а причудливые
"прозвания", данные им Лажечниковым, образованы от действительных их имен:
де ла Суда стал в романе Зудой, Еропкин - Перокиным, Хрущев - Щурховым,
Мусин-Пушкин - Суминым-Купшиным.
Существовал в действительности и "ледяной дом" - центральный, сквозной
образ романа, образ стержневой и для его сюжета, и для поэтической его
системы. Зимой 1740 года при дворе был устроен потешный праздник:
императрица надумала женить своего шута - потомка древнего вельможного рода,
князя М. А. Голицына на калмычке Бужениновой. Надо полагать, что и шутовская
должность, и эта, последняя царская "милость", выпали на долю Рюриковича по
родству его с ненавистными царице "верховниками". Между адмиралтейством и
Зимним дворцом было выстроено дивившее современников чудо - дворец изо льда.
Петербургский академик Г.В.Крафт оставил точное описание этого
архитектурного курьеза, его скульптурной отделки и внутреннего убранства.
Лажечников знал и использовал книжку Крафта. Чтобы сообщить празднеству
особый размах и пышность, в столицу выписали по паре представителей всех
народов, обитавших в России. Этнографическая пестрота костюмов, национальные
песни и пляски должны были не только украсить и разнообразить забаву: они
призваны были продемонстрировать императрице и ее иностранным гостям
огромность могущественной империи и процветание всех разноплеменных ее
жителей. Устройство праздника поручено было кабинет-министру Волынскому.
Лажечников сумел живо ощутить те возможности, которые открывала перед
историческим романистом концентрация действия вокруг столь необычайного,
богатого краскам
...Закладка в соц.сетях
