Жанр: История
Сёгун
...ла я разберусь со своими письмами, а потом
мы поговорим.
Родригес откинулся на спинку кресла в своей маленькой каюте на корме.
- Хорошо. Это очень хорошо. - Он посмотрел в резко очерченное лицо
иезуита, коричневые глаза с желтыми крапинками. Кошачьи глаза. - Послушайте,
отец, - сказал он, - англичанин спас мне жизнь и корабль. Конечно, он враг,
уверен, что он еретик, но он кормчий, один из лучших в мире. Ничего нет
плохого в том, чтобы уважать врага, даже такого, как он.
- Господь наш Иисус простил своих врагов, но они тем не менее распяли
его, - Алвито спокойно выдержал взгляд кормчего, - но мне он тоже нравится.
По крайней мере, я его хорошо понимаю. Давайте пока оставим его на какое-то
время.
Родригес кивнув, соглашаясь. Он заметил, что тарелка священника пуста,
потянулся через стол и подвинул ее поближе:
- Отец, здесь еще есть немного каплуна. Хотите хлеба?
- Спасибо. Я съем. Я и не понимал, как голоден, - священник с
удовольствием отломил себе еще одну ногу, взял шалфея и луку, кусок хлеба,
потом вылил на все это остатки густой подливки.
- Вина?
- Да, спасибо.
- А где остальные ваши люди, отец?
- Я оставил их в гостинице около порта.
Родригес выглянул в окно кормовой рубки, которое выходило в сторону
Нумадзу, пристани и порта, справа по борту было видно устье реки Кано, где
вода была темнее, чем в море. Взад-вперед курсировали рыбацкие лодки.
- Этот ваш слуга, которого вы послали, отец, - ему можно доверять? Вы
уверены, что он найдет нас?
- О, да. Они, конечно, пробудут там по крайней мере два дня, - Алвито
решил не говорить о том, что он, или, точнее, напомнил он себе, брат Михаил,
заподозрил Блэксорна и Марико, поэтому он только добавил: - Не забывайте,
они путешествуют с большой помпой. При том положении, какое занимает Тода
Марико, и знаменах Торанаги, их везде очень почитают. О них будут знать
вокруг на четыре мили, кто они и где остановились.
Родригес рассмеялся:
- Англичанин в почете? Кто поверит в это? Какой-нибудь сифилитичный
дайме!
- Это совсем не так, кормчий. Торанага сделал его самураем и хатамото.
- Что?
- Теперь главный кормчий Блэксорн носит два меча. Со своими
пистолетами. И теперь он доверенное лицо Торанаги, в какой-то мере и его
протеже.
- Англичанин?
- Да, - Алвито замолчал и продолжал есть.
- Вы знаете, почему? - спросил Родригес.
- Да, отчасти. Ему повезло, кормчий.
- Тогда расскажите мне, хотя бы вкратце, а подробности потом.
- Анджин-сан спас Торанаге жизнь, даже три раза. Дважды во время
бегства из Осаки, последний раз в Идзу во время землетрясения, - Алвито с
удовольствием обгладывал мясистое бедрышко каплуна. Капли сока стекали по
его черной бороде.
Родригес ждал продолжения, но священник не сказал больше ни слова. Его
взор опустился на бокал с вином, который он держал в руках. Поверхность
густого красного вина поблескивала. После долгой паузы он сказал:
- Для нас очень плохо, что этот чертов англичанин так втерся в доверие
к Торанаге. Нам этого совсем не надо.
- Я с вами согласен.
- И все равно, мне бы хотелось повидаться с ним. - Священник не сказал
ничего. Родригес молча дал ему доесть все на тарелке, веселое настроение
покинуло его. Было покончено с последним крылышком, священник выпил еще один
бокал вина. Потом, под конец, еще немного прекрасного французского коньяка,
который отец Алвито достал из буфета.
- Родригес? А вам не хотелось бы рюмочку?
- Благодарю вас, - моряк посмотрел, как Алвито наливал
орехово-коричневый напиток в хрустальный сосуд. Все вино и коньяк прислали
из личных запасов отца-инспектора как личный дар его другу иезуиту.
- Конечно, Родригес, вы можете тоже пользоваться этими запасами наряду
с отцом Алвито, - сказал тогда дель Аква. - Идите с Богом, может быть, он
присмотрит за вами и поможет благополучно вернуться в порт и домой.
- Благодарю вас, ваше святейшество.
"Да, благодарю, но не за то, - горько подумал Родригес, - что вы
приказали моему адмиралу принять на борт проклятую лодку под командованием
этого иезуита, который разлучил меня с женой, бедной крошкой. Мадонна, жизнь
так коротка, слишком коротка и слишком ненадежна, чтобы тратить ее на
сопровождение этих противных священников, даже отца Алвито, который из них
самый приличный человек и из-за этого самый опасный. Мадонна, помоги мне! "
- О! Вы уезжаете. Род-сан? Уезжаете так быстро? О, как жаль...
- Я скоро вернусь, моя дорогая.
- О, извините... я буду скучать, и я, и дитя. На миг он задумался, не
взять ли ее с собой на борт "Сайга-Филиппы", но сразу же отбросил эту мысль,
зная, как это будет опасно для нее, для него и корабля:
- Извини, я скоро вернусь.
- Мы будем ждать, Род-сан. Пожалуйста, прости меня, что я так
расстроена, извини.
Хотя и с трудом, с сильным акцентом, она все же пыталась говорить на
португальском, настаивая, чтобы он называл ее христианским именем Грэйси, а
не так мило звучащим Ньян-ньян, что означает "Кошечка" и так подходит ей, а
главное, гораздо больше нравится ему.
Он покинул Нагасаки с большим нежеланием, проклиная всех священников и
адмиралов, страстно желая, чтобы поскорее кончились лето и осень и он смог
поднять якорь Черного Корабля, трюмы которого уже распирало от слитков, и
направиться, наконец, домой, богатым и независимым. А что потом? Вечный
вопрос, полностью завладевший им. Что с ней и ребенком? "Мадонна, помоги мне
решить этот вопрос".
- Прекрасный обед, Родригес, - сказал Алвито, играя хлебным мякишем.
- На доброе здоровье, - Родригес сразу стал серьезным. - Какие у вас
планы, отец? Мне хотелось бы... - он остановился на середине предложения и
выглянул в окно. Потом, не удовлетворившись этим, он встал из-за стола и,
мучаясь, прохромал к иллюминатору, выходящему на берег, и посмотрел в него.
- В чем дело, Родригес?
- Я подумал, что прилив переменился. Сейчас хочу проверить со стороны
моря, - он дальше отодвинул занавеску, но все еще не мог разглядеть носовой
якорь, - Извините меня, я на секунду, отец.
Он вышел на палубу. Вода плескалась о якорную цепь, которая углом
поднималась из мутной воды. Никакого движения. Потом появился легкий след и
корабль начал слегка освобождаться, занимая новое положение по мере убывания
воды. Он проверил, как он стоит, потом посты. Все было в полном порядке.
Поблизости не было ни одной лодки. День был прекрасный, туман давно
рассеялся. До берега было около кабельтова, достаточно далеко, чтобы не
допустить внезапного вторжения на борт, но и далеко в стороне от морских
путей, ведущих к пристаням.
Его корабль представлял собой лорчу - японский корпус, приспособленный
для современных португальских парусов и такелажа: быстроходный двухмачтовый,
с такелажем, как у шлюпа. На нем было четыре пушки в центре корабля, по два
маленьких носовых и кормовых орудия. Он назывался "Санта-Филиппа", команда
состояла из тридцати человек.
Родригес осмотрел город и холмы за ним.
- Песаро!
- Да, сеньор.
- Приготовьте баркас. Я собираюсь попасть на берег еще засветло.
- Хорошо. Он будет готов. Когда вы вернетесь?
- На рассвете.
- Ну и отлично! Я поведу береговую партию - десять человек.
- Не спускайтесь на берег, Песаро. Киндзиру! Мадонна, что с твоими
мозгами? - Родригес широко расставил ноги и облокотился о планшир.
- Скверно, что все так страдают, - сказал боцман Песаро, опустив
крупные мозолистые руки. - Я поведу всю группу и обещаю, что все будет
спокойно. Мы уже две недели сидим здесь, как в клетке.
- Портовые власти сказали "киндзиру", так что прости, но это все-таки
"киндзиру", будь оно проклято! Помнишь? Это тебе не Нагасаки.
- Да, клянусь кровью Христа, очень жаль! - Здоровяк-боцман обиделся. -
Подумаешь, прикончили одного японца.
- Одного убили, двух тяжело ранили, массу народу покалечили,
изуродовали девушку, прежде чем самураи остановили вашу схватку. Я
предупреждал вас перед выходом на берег: "Нумадзу не Нагасаки - так что
ведите себя прилично! " Мадонна! Нам повезло, что удалось сбежать, потеряв
только одного нашего моряка. Они имели законное право убить вас всех
пятерых.
- Их закон, кормчий, это не наш закон. Проклятые обезьяны! Это был
обычный скандал в борделе.
- Да, но его начали вы, власти наложили запрет на мой корабль, и вы все
под домашним арестом. Вы тоже! - Родригес переставил ногу, чтобы облегчить
боль. - Потерпи, Песаро. Как только отец уедет, мы уйдем отсюда.
- С приливом? На рассвете? Это приказ?
- Нет. Пока нет. Пока только приготовь баркас. Со мной поедет Гомес.
- Возьмите меня тоже, а? Пожалуйста, кормчий. Я загнусь от того, что
меня засунули на эту проклятую посудину.
- Нет. И вам лучше не сходить на берег сегодня вечером, вам или еще
кому-нибудь из наших.
- А если вы не вернетесь на рассвете?
— Вы будете гноить здесь якорь, пока я не вернусь. Ясно?
Недовольство боцмана усилилось. Он поколебался, потом ответил:
- Да, ясно, клянусь Богом.
- Хорошо, - Родригес спустился вниз. Алвито спал, но проснулся сразу
же, как только кормчий открыл дверь каюты.
- Ну, все нормально? - спросил он.
- Да. Просто прилив сменяется отливом, - Родригес проглотил немного
вина, чтобы отбить противный вкус во рту. Так было всегда после попытки
мятежа. Если бы Песаро не повиновался сразу же, Родригес должен был
прострелить ему лицо, заковать в кандалы или приказать дать ему пятьдесят
линьков, протащить под килем или применить еще одно из ста наказаний,
предусмотренных морскими законами для поддержания дисциплины. Без дисциплины
любой корабль погибает. - Какой план дальше, отец? Мы выходим на рассвете?
- А как с почтовыми голубями?
- Они в хорошей форме. У нас их шесть штук - четыре из Нагасаки, два из
Осаки.
Священник посмотрел на солнце. До захода еще четыре или пять часов.
Времени для отправки птиц с первым зашифрованным сообщением достаточно, он
его так долго обдумывал: "Торанага выполняет приказ Совета регентов. Я
собираюсь в Эдо, потом в Осаку. Буду сопровождать Торанагу в Осаку. Он
разрешил строить собор в Эдо. Детальное сообщение перешлю с Родригесом".
- Вы не попросили бы немедленно подготовить двух птиц для Нагасаки и
одну для Осаки? - сказал Алвито. - Потом мы поговорим. Я не поплыву с вами
обратно. Я думаю попасть в Эдо сушей. Это потребует от меня всю ночь и
завтрашний день. А сейчас я сажусь писать подробное сообщение, которое вы
отвезете отцу-инспектору, только лично ему в руки. Вы сможете отплыть сразу
же, как только я кончу письма?
- Хорошо. Если будет слишком поздно, я подожду до рассвета. Здесь на
десять лиг кругом полно отмелей и перемещающихся песков.
Алвито согласился. Еще двенадцать часов ничего не решат. Он знал, что
было бы намного лучше, если бы он мог сообщить эти новости прямо из Ёкосе,
покарай Боже того дьявола, который повредил там его птиц! "Потерпи, - сказал
он себе. - К чему такая спешка? Разве это не главное правило нашего Ордена?
Терпение. Все приходит к тому, кто ждет - и работает. Что значат двенадцать
часов или даже восемь дней? Они не могут изменить ход истории. Смерть была
предопределена еще в Ёкосе".
- Вы поедете вместе с англичанином? - спросил Родригес. - Как раньше?
- Да. Из Эдо я отправлюсь в Осаку. Буду сопровождать Торанагу. Мне
хотелось, чтобы вы заехали в Осаку с моим письмом, если вдруг отец-инспектор
окажется там, или он отправится туда, покинув Нагасаки до вашего приезда,
или если он сейчас едет туда. Письмо вы можете отдать отцу Солди, его
секретарю - только ему.
- Хорошо. Я буду рад уехать. Мне здесь не нравится.
- С божьей милостью мы можем все здесь изменить, Родригес. Если нам
поможет Бог, мы обратим здесь в нашу веру всех язычников.
- Аминь. - Родригес переменил положение ноги, уменьшив нагрузку, и
пульсирующая боль в ней сразу прекратилась. Он выглянул в окно, потом
нетерпеливо встал:
- Я схожу за голубями сам. Пишите свое письмо, потом мы поговорим. Об
англичанине.
Родригес вышел на палубу и выбрал голубей в корзинах. Когда он
вернулся, священник уже достал ручку с острым пером, чернила и записывал
свое закодированное послание на тонких листочках бумаги. Алвито положил их в
маленькие патрончики, запечатал и выпустил птиц. Все три птицы сделали круг
над кораблем, потом цепочкой направились на запад, отблескивая под
полуденным солнцем.
- Мы поговорим здесь или спустимся ниже?
- Здесь. Здесь прохладнее, - Родригес показал на ют, где нельзя было
подслушать. Алвито сел.
- Сначала о Торанаге.
Он коротко рассказал кормчему о том, что случилось в Ёкосе, опустив
инцидент с братом Джозефом и свои подозрения о Марико и Блэксорне. Родригес
был не менее его ошеломлен известием о том, что Торанага собрался явиться на
встречу с Советом регентов.
- Без сопротивления? Это невозможно! Теперь мы полностью вне опасности,
наш Черный Корабль в безопасности, церковь станет богаче, мы разбогатеем...
Слава Богу, всем святым и Мадонне! Это самая лучшая новость, какую вы только
могли принести, отец. Мы в безопасности!
- Если так захочет Бог. Торанага меня обеспокоил только одним своим
заявлением. Он сказал следующее: "Я могу приказать освободить моего
христианина - Анджин-сана. С его кораблем и с его пушками".
Хорошее настроение Родригеса сразу испарилось. Он просил:
- "Эразмус" все еще в Эдо? Он в распоряжении Торанаги?
- Это очень опасно, если освободят англичанина?
- Серьезно? Этот корабль вдребезги разнесет нас, если застигнет посреди
пути между Японией и Макао, имея на борту Блэксорна и мало-мальски приличную
команду. Мы же только маленький фрегат и не можем противостоять "Эразмусу"!
Он сможет танцевать вокруг нас, и мы должны будем спустить свои флаги.
- Вы уверены?
- Да. Перед Богом клянусь - это будет убийство, - Родригес сердито
стукнул кулаком, - но подождите секунду - англичанин сказал, что он прибыл
сюда не более чем с двенадцатью людьми, не все из них моряки, многие были
купцами и большинство их болело. Так мало народу не смогут управлять
кораблем. Единственное место, где он может набрать команду - Нагасаки или
Макао. В Нагасаки он сможет набрать сколько угодно народу! Там есть такие,
что ему лучше держаться подальше оттуда и от Макао!
- Ну, а скажем, он получит команду из местных жителей?
- Вы имеете в виду кого-нибудь из головорезов Торанага? Или "вако"? Вы
думаете, что Торанага явится перед Советом регентов и все его люди станут
ронинами? Да? Если у этого англичанина будет достаточно времени, он сможет
обучить их. С легкостью. Боже мой... прошу меня извинить, отец, но если
англичанин получит самураев или "вако"... Нельзя так рисковать - он слишком
опасен. Мы все видели это в Осаке! Освободить его на этой помойке в Азии с
самурайской командой...
Алвито следил за Родригесом, еще более озабоченный.
- Я думаю, лучше послать еще одно сообщение отцу-инспектору. Ему надо
сообщить, вдруг это окажется очень серьезно. Он будет знать, что делать.
- Я знаю, что делать! - Родригес с размаху стукнул кулаком по планширу.
Он встал и повернулся к нему спиной. - Слушайте, отец, слушайте мою
исповедь: в первую ночь - самую первую ночь, он стоял сбоку меня на галере в
море, когда мы уходили из Анджиро, сердце подсказывало мне, что его нужно
убить, потом еще раз во время шторма. Господь Бог помог, это было в тот раз,
когда я послал его вперед и умышленно отклонился по ветру без
предупреждения, он был без страховки, я сделал это, чтобы убить его, но
англичанин не упал за борт, как случилось бы с любым другим. Я думаю, это
была рука Бога, и понял это до конца, когда позже он оказался умелым рулевым
и спас мой корабль, и потом, когда мой корабль оказался в безопасности, а
меня смыло волной и я тонул, моей последней мыслью было также, что мне
наказание божье за то, что я пытался его убить. "Ты не должен был так
поступать с кормчим - он никогда бы так не поступил! " Я заслужил это в тот
раз и потом, когда я остался жив, а он склонился надо мной, помогая мне
напиться, я был так пристыжен и снова просил прощения у Бога и клялся, дал
святой обет помочь ему. Мадонна! - он запнулся, испытывая сильнейшие
душевные муки. - Этот человек спас меня, несмотря на то, что я пытался
неоднократно убить его. Я видел это по его глазам. Он спас меня и помог мне
выжить, а сейчас я собираюсь убить его.
- Почему?
- Адмирал был прав: нам может помочь только Бог, если англичанин выйдет
в море на "Эразмусе", вооруженный, с мало-мальски приличной командой.
Блэксорн и Марико спали спокойно в своем маленьком домике, одном из
многих, которые составляли гостиницу "Камелии" на Девятой Южной улице. В
каждом таком домике было по три комнаты. Марико занимала одну комнату с
Дзиммоко, Блэксорн - следующую, третья, которая имела выходы на веранду и на
улицу, пустовала и была предназначена под гостиную.
- Вы думаете, это безопасно? - спросил Блэксорн озабоченно. - Не надо,
чтобы здесь спали еще Ёсинака, служанки или охрана?
- Нет, Анджин-сан. На самом деле нет никакой опасности. Будет приятно
побыть одним. Эта гостиница считается самой красивой в Идзу. Здесь чудесно,
не так ли?
Это было правдой. Каждый маленький домик был поставлен на красивых
сваях, окружен верандами с четырьмя ступеньками, все сделано из прекрасного
дерева, отполировано и блестело. Каждый из них стоял отдельно, в пятидесяти
шагах друг от друга, был окружен собственным подстриженным садиком в
пределах большого сада, обнесенного высокой бамбуковой стеной. В нем были
устроены ручейки, маленькие прудики с лилиями и водопады, было много
цветущих деревьев с ночными и дневными цветами, приятно пахнущими и очень
красивыми. Чистые каменные дорожки, заботливо снабженные навесами, вели к
ваннам, холодным, горячим и очень горячим, питаемым природными источниками.
Разноцветные фонари, вышколенные слуги и служанки, никогда громко не
разговаривающие, чтобы не заглушать шум деревьев, журчание воды и пение
птиц.
- Конечно, я попросила два домика, Анджин-сан, - один для вас и один
для меня. К сожалению, свободен был только один. Ёсинака даже был доволен,
так как ему не придется распылять своих людей. Он поставил часовых на каждой
тропинке, так что мы совершенно в безопасности и нас никто не побеспокоит,
как бывало в других местах. Что плохого в том, что у нас одна комната здесь,
одна там, а Дзиммоко делит со мной спальню?
- Действительно, ничего. Я никогда не видел такого красивого места. Как
вы умны и как красивы!
- А вы так добры ко мне, Анджин-сан. Примем ванну, потом поужинаем -
можно будет выпить саке сколько угодно.
- Прекрасная перспектива на вечер.
- Отложите свой словарь, Анджин-сан, пожалуйста.
- Но вы всегда заставляете меня заниматься.
- Если вы отложите вашу книгу, я... я открою вам одну тайну.
- Какую?
- Я пригласила Ёсинаку-сана поужинать с нами. И нескольких дам. Чтобы
немного развлечься.
- Ох!
- Да. После этого, когда я уйду, вы выберете себе одну из них, ладно?
- Но это может помешать вам спать.
- Обещаю, что я буду крепко спать, моя любовь. Серьезно говоря,
перемена будет только к лучшему.
- Да, но на следующий год, не сейчас.
- Будь серьезным.
- Я и так серьезен.
- Ах, тогда в таком случае, если вы случайно вдруг передумаете и
вежливо отошлете ее - после того как Ёсинака уйдет со своей партнершей, -
ах, кто знает, какой ночной ками может разыскать тебя тогда?
- Что?
- Я сегодня ходила по магазинам.
- Да? И что вы купили?
- Очень интересные вещицы.
Она купила набор сексуальных приспособлений, которые им показала Кику,
и, много позже, когда Ёсинака ушел, а Дзиммоко караулила на веранде, она
преподнесла его Блэксорну с глубоким поклоном. Полушутя, он принял его с
такой же официальностью, и они вдвоем подобрали кольцо удовольствия.
- Это выглядит не очень острым, Анджин-сан, да? Вы уверены, оно
подойдет?
- Да, если вы не против, но перестаньте смеяться или все испортите.
Уберите свечи.
- Ох, нет, пожалуйста, я хочу посмотреть.
- Ради Бога, перестань смеяться, Марико!
- Но вы тоже смеетесь.
- Неважно, убери свет или... Ну, теперь гляди, что ты наделала...
- Ох!
- Перестань смеяться! Нехорошо прятать голову в футоны... - Потом,
позднее, тревожно: - Марико...
- Да, мой любимый?
- Я не могу найти его.
- Ох! Дай я помогу тебе.
- А, все нормально, нашел, я лежал на нем.
- Ох, так вы не против?
- Нет, если только чуть-чуть, ну, не встает, все из-за этих разговоров,
придется подождать. Ладно?
- О, я не против. Это я виновата, что смеялась. Анджин-сан, я люблю
тебя, пожалуйста, извини.
- Я тебя прощаю.
- Мне нравится трогать тебя.
- Я никогда не знал ничего подобного твоим прикосновениям.
- Что ты делаешь, Анджин-сан?
- Надеваю его.
- Это трудно?
- Да, перестань смеяться!
- Ой, прости меня, пожалуйста, может быть, я...
- Перестань смеяться!
- Пожалуйста, прости меня...
Потом она мгновенно уснула, полностью вымотавшись. А он нет. Это было
прекрасно, но не совершенно. Он слишком заботился о ней, и на этот раз это
было для ее удовольствия, а не для его.
"Да, это было для нее, - подумал он, любя ее. - Но одно абсолютно
точно: я знаю, что полностью удовлетворил ее. В этот раз я совершенно
уверен".
Он заснул. Позднее сквозь сон до него стали доноситься голоса,
перебранка и слова на португальском языке. Сначала он подумал, что это ему
снится, потом узнал голос: - Родригес!
Марико что-то пробормотала, полностью погруженная в сон.
Заслыша звук шагов на тропинке, он, шатаясь, встал на колени, борясь с
охватившей его паникой, поднял ее, словно куклу, и подошел к седзи,
остановившись на миг, так как дверь открылась снаружи. Голова служанки была
опущена, глаза закрыты. Он бросился за ней с Марико на руках и аккуратно
положил ее на одеяла, все еще полусонную, и тихо пробрался обратно в свою
комнату. Его бил озноб, хотя ночь была теплой. Блэксорн ощупью нашел свое
кимоно и заторопился опять на веранду. Ёсинака поднялся уже на вторую
ступеньку.
- Нан деска, Ёсинака-сан?
- Гомен насаи, Анджин-сан, - сказал Ёсинака, он указал на фонари в
дальнем проходе к гостинице и добавил много слов, которых Блэксорн не
понимал. Но смысл был в том, что там у ворот стоял человек, чужеземец,
который хотел повидать его, а когда ему велели подождать, он повел себя как
дайме, хотя и не был им, сказал, что не может ждать, и пытался пройти силой,
но его остановили. Он сказал, что он его друг.
- Эй, англичанин, это я, Васко Родригес!
- Эй, Родригес, - радостно закричал Блэксорн. - Все нормально. Хай,
Ёсинака-сан. Каре ва ватаси но ичи юдзин дес. Он мой друг.
- Ах, со дес!
- Хай. Домо.
Блэксорн бегом спустился по ступеням и пошел к воротам. Сзади себя он
услышал голос Марико: "Нан дза, Дзиммоко? " и ответный шепот, после чего она
властно позвала: "Ёсинака-сан! "
- Хай, Тода-сама!
Блэксорн оглянулся. Самурай подошел к лестнице и направился в комнату
Марико. Ее дверь была закрыта. Снаружи стояла Дзиммоко. Ее скомканная
постель была сейчас около двери, так как она там и должна была спать, потому
что ее хозяйка, конечно, не желала ночевать с ней в одной комнате. Ёсинака
поклонился двери и начал рапортовать. Блэксорн шел по дорожке со все
возрастающим ощущением радости, босиком, глядя на Родригеса с приветственной
улыбкой, свет факелов отражался на серьгах португальца и в изгибах его
богатой шляпы.
- О, Родригес! Как хорошо снова повидать тебя. Как нога? Как ты меня
отыскал?
- Мадонна, ты вытянулся, англичанин, похудел! Да, сильный и здоровый и
ведешь себя как этот чертов дайме! - Родригес обнял его по-медвежьи,
Блэксорн ответил ему тем же.
- Как твоя нога?
- Болит, дерьмо проклятое, но работает, а нашел я тебя, потому что
везде спрашивал, где этот знаменитый Анджин-сан - большой чужестранец,
бандит и негодяй с голубыми глазами!
Они дружно хохотали, обменивались похабными шуточками, не обращая
внимания на самураев и слуг, окруживших их. Блэксорн тут же послал за саке и
повел его с собой. Они шли своей моряцкой походкой, правая рука Родригеса по
привычке была на рукоятке рапиры, большой палец другой засунут за широкий
пояс, около пистолета. Блэксорн был выше на несколько дюймов, но португалец
был даже шире его в плечах и имел более мощную грудную клетку.
Ёсинака ждал на веранде.
- Домо аригато, Ёсинака-сан, - сказал Блэксорн, снова благодаря
самурая, и показал Родригесу на одну из подушек. - Давай поговорим здесь.
Родригес уже занес ногу на ступеньку, но остановился, так как Ёсинака
встал перед ним, указал на рапиру и пистолет и вытянул вперед левую руку
ладонью вверх:
- Дозо!
Родригес нахмурился:
- Ие, самурай-сама, домо ари...
- Дозо!
- Ие, самурай-сама, ие! - повторил Родригес более резко, - ватаси юдзин
Анджин-сан, нех?
Блэксорн выступил вперед, все еще забавляясь неожиданной стычкой.
- Ёсинака-сан, сигата га наи, нех? - сказал он с улыбкой. - Родригес
ватаси юдзин, вата...
- Гомен насаи, Анджин-сан. Киндзиру! - Ёсинака крикнул что-то
повелительное, самураи мгновенно сделали выпад вперед, угрожающе обступили
Родригеса, он опять протянул руку:
- Дозо!
- Эти дерьмом набитые проститутки очень обидчивы, англичанин, - сказал
Родригес, широко улыбаясь. - Отошли их, а? Я еще никогда не отдавал своего
оружия.
- Подожди, Родригес! - тор
...Закладка в соц.сетях
