Жанр: История
Генералиссимус 2.
...ицеров.
Сталин выслушал доклад Василевского, спросил:
- Какое время понадобится для того, чтобы осуществить четкий план
дальнейших действий?
- Думаю, что на это потребуется не меньше пяти-шести суток.
- Какая нужна помощь, чтобы ускорить разгром врага?
- Буду требовать от Ватутина быстрейшего выдвижения армии
Харитонова на рубеж Покровское и далее на юг. Что касается дальнейших
действий, мы уже направили вам план новой Воронежской операции.
Точнее, Воронежско-Касторненской.
- Не могли бы вы кратко доложить ее замысел?
- Он сводится к тому, чтобы ударами по сходящимся направлениям по
флангам 2-й немецкой армии окружить и уничтожить ее основные силы,
освободить Воронеж, Касторную и открыть железнодорожный участок
Воронеж - Касторная и Елец - Касторная. К операции привлекаем часть
сил двух фронтов. Они должны будут сомкнуть кольцо окружения в районе
Касторной. В остальном операция очень похожа на предыдущую. Только в
центре будут наступать на Воронеж сразу две армии - 38-я и 60-я. Все-таки
немцы - это не венгры и не итальянцы. Далее в случае успеха можно будет
нанести удар в стык центральной и южной стратегических группировок
противника на Курск, а также ударить по Харькову, пока немцы не
сосредоточили там крупные резервы.
- Не спешим ли мы, товарищ Василевский, с так далеко идущими
планами? Хватит ли сил?
- Хватит.
Верховный, конечно, оценил его деликатность и понял, что часть
ответственности Василевский возьмет на себя.
- Я имею в виду армию Москаленко, - уточнил он. - Хватит ли у
него сил после боев под Острогожском?
- Дело в том, что у нас оказались неиспользованными три стрелковые
дивизии, три лыжные бригады и целый танковый корпус Кравченко.
Просим Вас только усилить фронт артдивизией, двумя полками "катюш",
танками KB и Т-34, самолетами. Начало операции планируем на 23 января
без перерыва после предыдущих боев. Поэтому уже сейчас начали
подготовку. Разрешите начать работу с командующими?
- Хорошо, я подумаю. Завтра получите отпет. А пока, - Сталин
сделал паузу, добро улыбнулся, - поздравляю вас с победой над врагом и
присвоением очередного воинского звания генерала армии. Сегодня
Совнарком подписал постановление.
Научились бить гитлеровцев, можно и нужно было отмечать
победителей - Сталин понимал это, и вот в один день генералу армии
Жукову - маршала, Василевскому - очередное звание генерала армии.
На следующий день Сталин утвердил план Воронежско-Касторненской
операции. Генеральный штаб тут же по указанию Верховного начал
разрабатывать план Харьковской операции, которому дали кодовое
название "Звезда".
26 января вечером, когда окружение немцев в районе Касторного стало
реальностью, Василевский связался с Верховным и, не скрывая радости,
доложил об этом. Сталин тоже чувствовал глубокое удовлетворение.
- Заканчивайте окружение, - сказал он. - Помимо операции
"Звезда", готовьте удар на Курск, Пухов после выхода к Касторной должен
ударить на Малоархангельск - Фатеж, обеспечивая наступление на Курск с
севера. Правому крылу Воронежского фронта наступать прямо на Курск.
Как вы это оцениваете и что можете сказать вообще об обстановке на юге?
- Указание принимаем к исполнению. В целом же обстановка
складывается и нашу пользу. В обороне противника на участке Касторное -
Курск, почти до Купянска, образовалась брешь примерно в триста
километров, прикрытая весьма слабо. Немцы отходят. Складывается даже
впечатление, что отходят за Днепр с намерением закрепиться на западном
берегу реки.
Сталин выслушал внимательно и дополнил:
- Ватутин тоже так считает. Я санкционировал ему проведение
операции "Скачок" на освобождение Донбасса. Ставка также считает
маловероятным, что немцы в ближайшее время предпримут сколько-нибудь
заметные контрдействия на Левобережной Украине и в Донбассе, Стране
очень нужен донецкий уголь. Захват же Батайска приведет к полной
изоляции закавказской и черноморской группировок противника.
- Такой вариант возможен, - сказал Василевский.
- Почему возможен? У вас есть сомнения?
- Я как начальник Генерального штаба не могу не сомневаться. У
противника действительно плохо с резервами, но уже есть сведения о
переброске с запада 2-го танкового корпуса СС. Это лучшие танковые
дивизии вермахта: "Адольф Гитлер", "Мертвая голова", "Рейх". Их
передовые части зафиксированы на реке Оскол.
— Вот поэтому и надо спешить.
- Спешим, товарищ Сталин. Но глубина операции "Звезда" - двести
пятьдесят километров. Надо овладеть таким крупным центром, как Харьков.
Выполнение такой задачи требует от войск не только больших, но и
нарастающих усилий, глубокого оперативного построении. Войска же
измотаны боями, понесли потери и наступают, имея построение армий в
одну линию. Кроме того, один фронт наносит удар и еще на другом важном
направлении - Курском.
- Вы что же, против продолжения наступления?
- Никак нет! Было бы грешно не воспользоваться сложившейся
обстановкой, но Генеральный штаб не может не высказать хотя бы
минимальных сомнений. Необходимо упорядочить дело не только со
стратегическими, но и с оперативными резервами.
- У Генштаба всегда особое мнение. Это вас не отпускает
шапошниковская закваска, - пошутил Сталин. - Хорошо, меры мы
примем, но за оперативные резервы прежде всего отвечает фронт, вот и
посмотрим, как там, на фронте, воспользуются тем, что дает страна,
советский народ. А начальник Генштаба все-таки должен быть больше
уверенным, чем сомневающимся.
У Сталина не было сомнений, он решительно и твердо проводил эти
операции. Надо сказать, что объективные предпосылки для этого были. К
тому времени на Волге и Дону, на Северном Кавказе и под Воронежем, под
Ленинградом и Великими Луками Красная Армия разбила 102 дивизии
врага. Только в плен попало более 200 тысяч солдат и офицеров. Миллионы
соотечественников обрели свободу, огромная территория избавлена от ярма
оккупации. Наши войска всего за два месяца продвинулись на 400-500
километров, и враг бежал. Многое говорило зато, что он должен отступить
за Днепр.
Курская дуга
После Сталинградского сражения, еще когда велось уничтожение
окруженной группировки, инициатива действий на других фронтах перешла
к советским войскам. Как известно, Сталин сначала провел частную
операцию на Западном фронте, под Ржевом (чем очень испугал
командование гитлеровской армии). Вся огромная группировка
гитлеровцев, находившихся на Северном Кавказе, оказалась под угрозой
окружения в результате активных действий Воронежского фронта под
командованием Голикова и Юго-Западного фронта под командованием
Ватутина.
Сталин хотел использовать эти успешные действия Воронежского и
Юго-Западного фронтов: решил активизировать и подтолкнуть им на
помощь другие фронты, дал такую директиву командующему Южным
фронтом Еременко:
"Сопротивление противника в результате успешных действий наших
войск на Воронежском, правом крыле Юго-Западного, Донском и СевероКавказском
фронтах сломлено. Оборона противника прорвана на широком
фронте. Отсутствие глубоких резервов вынуждает врага вводить подходящие
соединения разрозненно и с ходу. Образовалось много пустых мест и
участков, которые прикрываются отдельными небольшими отрядами.
Правое крыло Юго-Западного фронта нависло над Донбассом, а захват
Батайска приведет к изоляции Закавказской группировки противника.
Наступила благоприятная обстановка для окружения и уничтожения по
частям Донбасской и Черноморской группировок противника".
Продолжая наступление, советские войска 16 февраля, обойдя Харьков
с севера и с востока, овладели городом. В этот же день, 16 февраля 1943
года, был опубликован Указ Президиума Верховного Совета СССР о
присвоении Василевскому звания Маршала Советского Союза. Он как раз
находился на этом направлении, координировал действия Воронежского и
Юго-Западного фронтов. Сталин, очень высоко оцепив его заслуги в
Сталинградской операции и то, что сейчас вот так активно развивается
наступление в направлении Донбасса и Днепра, решил не только отметить
его прошлые успехи, но и вдохновить на будущие активные действия.
Гитлеровское командование понимало опасность создания еще одного,
более крупного, чем сталинградский, "котла", если советские войска выйдут
к побережью Азовского моря и на Днепр. Срочно были собраны все
возможные резервы и переданы группе "Юг" под командованием генералфельдмаршала
Манштейна. Теперь уже сама обстановка избавила его от
действий по деблокировке сталинградской группировки, и он, собрав
воедино мощный танковый кулак, 19 февраля нанес сильный контрудар во
фланг нашим наступающим фронтам.
Этот контрудар был для нас абсолютной неожиданностью. Как это
случалось не раз, увлеклись наступлением и просмотрели сосредоточение
войск противника. Этим контрнаступлением Манштейн, можно сказать,
перечеркнул все успехи Воронежского и Юго-Западного фронтов, отбросил
их назад, на исходные позиции, и продвинулся даже дальше, угрожая
захватить Белгород.
Сталин позвонил Жукову (в эти дни он находился на Северо-Западном
фронте), спросил, какая там у них сейчас обстановка.
- Ранняя оттепель привела к тому, - доложил Жуков, - что река
Ловать стала труднопроходимой и, видимо, войскам Северо-Западного
фронта временно придется прекратить здесь свои наступательные действия.
- Ну что же, если так, то я согласен: пусть временно прекратят
наступление. - Сталин понимал: после напряженных боев нужна
передышка.
Кроме того, Верховный посоветовался с Жуковым о некоторых
перестановках.
- Мы тут решили поставить командующим Западным фронтом
Соколовского.
- Я бы предложил на это место Конева, - сказал Жуков, - он уже
командовал Западным фронтом, знает обстановку да и командиров
соединений. А Тимошенко целесообразно послать на Юг представителем
Ставки, помогать командующим Южным и Юго-Западным фронтами. Он
тоже хорошо знает те районы, бывал там неоднократно. Да и обстановка
там вроде бы для наших войск складывается не очень благоприятно.
- Хорошо, - согласился Сталин, - я скажу Коневу, дам ему все
указания, а вы завтра вылетайте в Ставку. Надо обсудить обстановку на
Юго-Западном и Воронежском фронтах. Возможно, вам даже придется
срочно вылететь в район Харькова.
В Москве произошел разговор необычный, не в узком кругу. В кабинете
собрались руководители наркоматов, крупных металлургических,
авиационных, станкостроительных заводов. Здесь же были все члены
Политбюро, многие конструкторы.
После изложения в общих чертах обстановки на фронте Сталин дал
указания руководителям промышленности более энергично организовывать
производство, помогать фронтам, которые осуществляют крупные
наступательные операции и которым, к тому же, предстоит сложная
кампания 1943 года. Сталин как всегда занимался не только военными
вопросами, но руководил и всем хозяйством страны, созданием резервов,
дипломатией и партийными делами.
Совещание закончилось в 3 часа ночи. Сталин подошел к Жукову и
спросил:
- Вы обедали?
- Нет.
- Ну, тогда пойдемте ко мне, да заодно и поговорим о положении в
районе Харькова.
Не успел Жуков перекусить, как из Генерального штаба офицернаправленец
принес карту обстановки Юго-Западного и Воронежского
фронтов. Он доложил о тяжелой ситуации, создавшейся там: Воронежский
фронт, которым командовал генерал-полковник Голиков и членом
Военного совета которого был Хрущев, действовал неоперативно и в
результате оказал недобрую услугу частям Ватутина - нависла угроза над
Харьковом.
- Почему Генеральный штаб не подсказал? - спросил Сталин.
- Мы советовали, - ответил направленец.
- Генеральный штаб должен был вмешаться в руководство фронтом,
- выговаривал Сталин. А затем, подумав немного, сказал Жукову: - Всетаки
вам утром придется вылететь туда. Видите, что там творится?
Тут же Верховный позвонил на Воронежский фронт. Трубку снял
Хрущев.
- Что же вы, товарищ Хрущев, там проморгали контрудары
противника и подставляете не только себя, но и своих соседей?..
Отчитав Хрущева, Сталин повесил трубку и сказал Жукову:
- Все же надо закончить обед.
Это, конечно, был уже не обед, а завтрак, потому что истекал пятый час
утра. Жуков спросил разрешения у Верховного:
- Я понимаю, что надо лететь срочно, но я зайду в Наркомат обороны,
чтобы подготовиться к отлету на Воронежский фронт. Надо мне там взять
имеющиеся сведения.
В тот же день, ознакомившись с обстановкой, Жуков позвонил Сталину
и доложил, что происходит. События развивались хуже, чем докладывал
работник Генерального штаба во время обеда у Сталина. Жуков сообщил:
- Харьков уже взяли части противника и, не встречая особого
сопротивления, продвигаются на Белгородском направлении, заняли
Казачью Лопань. Необходимо срочно перебросить сюда все что можно из
резервов Ставки, в противном случае немцы захватят Белгород.
Сталин не успел выдвинуть необходимые резервы, хотя и стремился это
сделать, точнее, резервные соединения не успели выполнить его указаний.
И 18 марта Белгород был взят немцами.
Но 21 марта Сталин вывел 21-ю армию севернее Белгорода, и Жуков ее
силами организовал довольно прочную оборону. А 1-ю танковую армию
Сталин сосредоточил в районе южнее Обоями, на всякий случай, если
потребуются срочные контрудары по противнику. Таким образом, Сталин
своими резервами выправил положение на этом очень напряженном
участке фронта. Контрнаступление противника было остановлено, фронт
стабилизировался.
Желая предотвратить подобные неожиданности, Сталин приказал
начальнику Генерального штаба Василевскому организовать тщательную
разведку перед Центральным, Воронежским и Юго-Западным фронтами, да
и вообще уточнить, что здесь противостоит нашим фронтам.
Надо сказать, что на этих направлениях действиям наших войск очень
способствовали партизанские отряды. Войска уже вышли поближе к
партизанским районам на Украине и в Белоруссии. Партизаны наносили
удары на железных дорогах - пускали под откос эшелоны, и еще они
доставляли много сведений о противнике. Василевский, готовя Сталину
разведывательные данные о группировке вражеских войск, использовал
сведения, добытые партизанами.
В наступившей стабилизации фронта в районе Курского выступа
Сталин спокойно осмотрелся, изучил данные о противнике, детально все
это обдумал и взвесил и стал размышлять о будущих операциях.
После войны, как и в случае с авторством плана Сталинградского
контрнаступления, возникли разные версии: кто предложил, кто был
первым, кто автор замысла Курской битвы?
Сталин 11 апреля обсудил план всей летней кампании 1943 года, а
потом отдельно был обсужден план операции в районе Курской дуги.
Василевский, Антонов и Жуков, по указанию Сталина, целый день 12
апреля проработали в Генеральном штабе, подготавливая материалы для
доклада Верховному Главнокомандующему. И вечером того же дня они
втроем доложили эту окончательную разработку Сталину.
Суть замысла, в конечном счете, и решения, принятого Сталиным,
сводилась к тому, что операция на Курском выступе должна состоять из 2-х
этапов: 1-й этап - преднамеренная, устойчивая оборона, выбивающая
основные силы наступающего врага; 2-й этап - решительное наступление и
разгром группировок противника, которые будут наступать под Курским
выступом.
Оборона наших войск была не вынужденной, а преднамеренной, и
выбор момента для перехода в наступление Ставка поставила в зависимость
от обстановки, имея, однако, в виду, что не следует торопиться, но и нельзя
затягивать.
После завершения этой подготовительной работы Сталин приказал
Василевскому и Антонову оформить все документы, то есть план этой
операции, и дать директивные указания войскам.
Подготовка и организация действий войск на Курской дуге длилась
несколько месяцев. И, казалось бы, в период, когда не было активных
боевых действий на фронтах, можно было немного отдохнуть после
напряженных боев под Сталинградом, Ленинградом, Харьковом. Но не тутто
было! В этом затишье не только Сталин, а и все члены Ставки, да и
командующие фронтами, испытывали нервное напряжение, не меньшее,
чем в боях.
Фронты создавали эшелонированную оборону глубиной до 200
километров, где в траншейной системе были окопаны не только орудия
прямой наводки для истребления танков, но и много танков, чтобы
стрельбой с места выбивать танки противника. Артиллерия пристреляла
необходимые рубежи и районы. Шла сложная перегруппировка войск.
Сосредоточивались огромные силы. На двух фронтах - Центральном и
Воронежском - только общевойсковых армий было шесть, две танковые
армии, воздушная армия, стрелковых корпусов - 22, стрелковых дивизий -
76, отдельных стрелковых бригад - 4, отдельных танковых корпусов - 4,
отдельных танковых бригад - 9, дивизия гвардейских минометов "катюш"
- одна и много специальных войск. И вот все перечисленное изготовилось
к бою. Ждали начала наступления противника... А он не наступал.
Командование терялось в догадках: что же происходит? Может быть,
ошиблись? Может быть, создали здесь такую плотность войск, боевой
техники, а противник ударит где-нибудь на другом участке фронта? Может
быть, на Москву?
Еще и еще раз проверяли информацию через разведку, и она
подтверждала: мет никаких ошибок, здесь у противника сосредоточены
главные ударные группировки для решительного наступления, - и
перечисляла, в подтверждение этого, номера соединений и направления их
предстоящих действий. Разведка доказывала - ошибки не может быть. А
гитлеровская армия все не наступала.
Сталин послал на передовую для координации действий Воронежского
и Южного фронтов Василевского, а Жукову было поручено координировать
действия трех фронтов: Центрального, Брянского и Западного.
Наконец разведка доложила, что противник перейдет в наступление
10-12 мая на Орловско-Курском и Белгородско-Обоянском направлениях.
Немедленно Ставка проинформировала войска, и все напряглись в
готовности. Но и в эти дни противник в наступление не перешел.
И опять томительное ожидание. И вновь поступает информация:
противник перейдет к активным действиям не позднее 26 мая. Однако и на
сей раз боевые действия не были начаты. Командующие фронтами и Сталин
окончательно занервничали. Ватутин предложил Верховному
Главнокомандующему изменить решение и самим нанести упреждающий
удар. Но Сталин колебался. Он поговорил с Василевским о том, чтобы
Генеральный штаб разработал план для перехода к решительным действиям
немедленно. Но при этом сказал Василевскому: "Я по этому поводу дам
дополнительные указания".
И вот 2 июля разведчики доложили, что наступление гитлеровцы
начнут не позднее 6-го. Нужно сказать, что наша разведка и в предыдущих
случаях не ошибалась. Она точно устанавливала намечаемые даты начала
наступления, исходя из тех сроков, которые намечали сами немцы. Но сами
же немцы откладывали и меняли эти даты, поэтому и получалась такая
вроде бы неточность в докладах разведчиков.
4 июля в 16 часов противник предпринял боевую разведку небольшими
силами - всего четырьмя батальонами, с двадцатью танками. Конечно же,
он в оборону не вклинился, но наши захватили пленных из состава этой
боевой разведки, и те показали, что на следующий день будет начато общее
наступление. К тому же "языки" были взяты и разведчиками, они тоже
подтвердили эти сведения.
И теперь, основываясь вроде бы на неопровержимых данных о
предстоящем наступлении, наши командующие фронтами решились на
проведение (правда, заранее запланированной) артиллерийско-авиационной
контрподготовки. Нетрудно представить, что произошло, когда ураганный
огонь артиллерии и бомбы с самолетов посыпались на сосредоточившиеся
войска противника. Во-первых, немецкие части понесли большие потери от
огня! Во-вторых, в моральном отношении это противника обескуражило!
И все же гитлеровцы в 4.30 начали свою артиллерийскую подготовку, а
в 5.30 перешли в наступление по всему фронту. Им потребовалось всего
немногим более 2-х часов для того, чтобы оправиться от такой мощной
контрподготовки, и они оказались способны начать наступление. Позднее,
из показаний пленных и осмотра немецких позиций, которые были заняты в
результате нашего наступления, выяснилось, что контр подготовка,
несмотря на ее мощь, не достигла желаемых результатов. Ее начали
рановато. Подразделения противника еще находились в окопах, в
блиндажах, а танки и бронетранспортеры в капонирах. И поэтому немецкие
части не понесли таких потерь, какие предполагались нашей стороной.
Контрподготовку надо было начинать позже часа на полтора, когда живая
сила уже вышла бы из траншей и находилась в открытом поле, а танки были
выведены из укрытий и. готовы двинуться в направлении наших позиций.
Но все равно, противник понес большие потери и, главное, морально был
обескуражен мощной предупредительной артиллерийской грозой.
Но теперь обстановка изменилась на 180 градусов - мощнейший огонь
артиллерии и авиации обрушился на позиции советских войск. Около часа
длилась эта артиллерийско-авиационная буря, после которой двинулись
гитлеровская пехота и танки. Они шли, полные решимости опрокинуть
наши войска. В боевых порядках пехоты были новые "тигры" и
"фердинанды". Они поддерживали действия пехоты. Среди войск
противника в период подготовки велась соответствующая моральная
накачка, и немцы, как и в первые дни войны, шли в атаку нагло, с
засученными рукавами, готовые уничтожить всех на своем пути. Однако
интенсивная военная и морально-психологическая подготовка,
проводившаяся в течение нескольких месяцев на пашей стороне, тоже дала
результаты: несмотря на мощь и решительность гитлеровцев, атака была
отбита. Наступавшие залегли. После этого артиллерийский налет
повторился. Немцы опять кинулись вперед, и вновь атака была
отбита. Так повторялось четыре раза. И только после питой атаки и
новой сильной артиллерийско-авиационмой поддержки немцам удалось
вклиниться в нашу оборону и оттеснить советские части на 3-6
километров, на разных участках по-разному.
Сталин приказал командующему 16-й воздушной армией Руденко
поднять все самолеты для того, чтобы ослабить и, может быть, даже
остановить удар гитлеровцев на главном направлении. Руденко бросил сюда
150 бомбардировщиков, которых прикрывали 200 истребителей.
Авиационный удар сыграл свою роль: наступление немцев
приостановилось.
Первый могучий удар врага приняли на себя воины 13-й армии под
командованием генерала Пухова. Теперь явно определилось направление
главного удара противника. Сюда же срочно был перегруппирован и 17-й
стрелковый корпус.
Не считаясь с огромными потерями, командующий группой армий
"Центр" фон Клюге продолжал гнать свои части вперед, и к концу третьего
дня выступления они продвинулись на 10 километров в глубину нашей
обороны. Но все же не была прорвана даже тактическая глубина. Понимая
это, фельдмаршал фон Клюге с утра 7 июля вновь начал артил-лерийскоавиационную
подготовку и приказал продолжать наступление. До 10 июля
части гитлеровцев здесь не смогли продвинуться ни на один километр.
Наши подразделения держались стойко - вся предварительная работа
давала положительные результаты. Даже расчеты 45-миллиметровых пушек,
снаряд которых не пробивал броню "тигра", и те приспособились: они били
по гусеницам, останавливая тем самым "тигры", а затем смельчаки
подбирались к стальным чудищам и забрасывали их гранатами или
подкладывали противотанковые мины им под днища и подрывали уже
стоящие на месте танки.
9 июля позвонил Сталин и спросил, как идут дела. Жуков доложил:
- На участке Центрального фронта противник не располагает уже
такой силой, чтобы прорвать оборону наших войск. Я полагаю, для того
чтобы не дать ему возможности закрепиться на достигнутом рубеже и
организовать оборону, к которой он вынужден будет теперь перейти, надо
немедленно переходить в наступление всеми силами Брянского фронта и
левым крылом Западного фронта. Это очень облегчит действия
Центрального фронта, и он сможет провести запланированное
контрнаступление.
Сталин сказал:
- Ну тогда выезжайте к Попову и вводите в действие Брянский
фронт...
В этот же день Жуков приехал в штаб Брянского фронта и здесь вместе
с командующим генералом Поповым, связавшись с командующим Западным
фронтом Соколовским, организовал контрудар этих двух фронтов во фланг
продвинувшимся против Рокоссовского частям фон Клюге.
Если посмотреть на расположение войск в районе Орла, то клин,
выступивший в направлении города и несколько восточнее, представлял
собой очень удобную позицию для нанесения именно флангового удара. Вот
этот фланговый удар и организовал Сталин.
12 июля два фронта - Западный и Брянский - ударили под основание
гитлеровского клина.
Ах, как заметался генерал-фельдмаршал фон Клюге! Он понимал, чем
грозит этот мощный удар по тылам его частей. Клюге срочно снял части
даже с главного направления и перебросил их против контрудара, пытаясь
тем самым спасти положение. Получив об этом сведения от разведки,
Сталин приказал немедленно перейти в наступление Центральному фронту
Рокоссовского. Ослабленные части немцев на главном направлении не
выдержали этого удара и стали медленно отходить.
И вот когда на Орловском направлении стало ясно все, позвонил
Сталин и приказал Жукову срочно отправляться на Воронежский фронт с
тем, чтобы взять на себя координацию войск Воронежского и Степного
фронтов, и особенно, чтобы заняться направлением на Прохоровку, где
происходило очень напряженное танковое сражение.
Что же здесь произошло?
Подвинувшись за первые три дня всего на восемь километров,
командующий на этом крыле Курской дуги фельдмаршал Манштейн решил
окружить наши части непосредственно в тактической глубине обороны, для
чего сосредоточил около 700 танков своей группы армий "Юг" и около 300
танков группы "Кемпф" - всего до 1000 танков и самоходных орудий.
Когда Манштейн нанес этот удар, Василевский вместе с командующим
фронтом генералом армии Ватутиным попытался остановить войска немцев
своим контрударом. Вот эти две наступающие крупные группировки и
столкнулись во встречном бою в районе Прохоровки 12 июля.
Сталин лично руководил во
...Закладка в соц.сетях
