Жанр: История
Очерки русской смуты том 5.
...устроить свою
жизнь так, как ему хотелось и подобало. На смену одних насильников явились другие,
которые дали народу новых сатрапов-комиссаров, чрезвычайки и прочее.
И вот на далеких окраинах государства великие русские патриоты восстали против этих
новых насильников. Два года длится упорная ожесточенная борьба во имя обесчещенной
Родины, борьба, в которой рука об руку сражаются казаки и добровольцы.
Мы уже далеко были продвинуты в этой нашей борьбе и были около Москвы.
И что же?
Наши войска, предводимые блестящей плеядой полководцев, окружающих
главнокомандующего, вахмистры Буденный и Думенко отбросили к исходному
положению.
Не будем прислушиваться к тому, что говорят правые, что говорят левые, но давайте учтем
причины этого нашего поражения.
Великую идею освобождения Родины, этот драгоценный сосуд, можно пронести в Москву
только с народом и только через народ. Мы ценим талант главнокомандующего и его
соратников, но в гражданской войне, кроме таланта стратегического и учета обстановки
военной, нужно учесть и сторону политическую.
Гражданская война это - не племенная борьба, это борьба - за формы правления. И
поэтому воссоздать Россию мы можем лишь такой политикой, такими лозунгами,
которые близки и понятны народу.
Мы приветствуем заявление главнокомандующего о том, что земля должна принадлежать
трудовому народу и казачеству, но мы думаем, что этот лозунг должен быть написан на
нашем знамени еще в самом начале борьбы.
Мы приветствуем лозунг, провозглашенный сегодня главнокомандующим, об
Учредительном собрании, но мы думаем, что этот лозунг нужно было провозгласить еще в
самом начале борьбы, при выходе из Екатеринодара.
Диктатурой России не победить.
Главнокомандующий подчеркнул здесь, что кубанские части слишком малочисленны
сейчас на фронте, что кубанцы в этот исторический момент оказались позади.
Я должен сказать, что Кубань одна из первых создала ядро, с которым Добровольческая
армия пошла на север. Мне тяжело об этом говорить, но я должен сказать: всего два
месяца назад на Кубани произведена была тяжелая операция изъятия ее политических
вождей. Кубань много принесла жертв и много еще их принесет, но Кубань не мыслит
себе диктатуры, не мыслит такого положения, когда народ безмолвствует.
И с диктатурой, то есть с властью насилия, Кубань не помирится.
Весь мир объят сейчас движением народным, и наши русские события - лишь волна этой
общей стихии. И расценивать нынешние народные движения по-старому как смуту,
клеймить их предательством и изменой, как прежде - это крупная тяжелая ошибка. Мы
пойдем сражаться, но не как рабы, а как свободные граждане, которые не подчиняются
никакой диктатуре, как бы велик диктатор ни был.
Верховный Круг, объявив себя Верховной властью на Дону, Кубани и Тереке, не мыслит
себя совершенно отдельным от России государством. Идея единой России Верховному
Кругу близка, но борьбу за ее воссоздание Круг мыслит себе иначе. И если между
Верховным Кругом и главным командованием возникли разногласия, они могут быть
устранены. Это только разногласия относительно построения власти и организации
аппарата управления.
Соглашение возможно и необходимо в общих интересах, а для этого нужно не подходить с
заранее предрешенным определением друг к другу. Мы никогда не говорили, что во всех
неудачах на фронте виноват главнокомандующий, но и не нужно говорить, что мы, здесь
собравшиеся, смутьяны и изменники.
Это неверно.
Изболевшиеся душой, мучимые вопросом, как устроить нашу жизнь дальше, здесь
собрались люди, которые корнями вросли в народную душу. Это уполномоченные
представители Дона, Кубани и Терека, и кому, как не им, решать судьбу пославших их.
Верховный Круг понимает и знает, что уход главнокомандующего и добровольческих
частей - это гибель для казачества, но вряд ли этот разрыв спасет и добровольцев. Нас
смущает другое. Мы смущены тем, что наши разногласия погубят идею великой России и
осуществятся мечты Троцкого о единой, великой и неделимой совдепии.
Вот та угроза, которая повисла в этот исторический час над нами. И во имя интересов
единой свободной России договоримся, господа, о том, как, куда и какими путями мы
дальше пойдем.
И Верховный Круг будет стремиться не рвать, а договориться с главным командованием".
Наша политика заслуживала во многом осуждения, но меньше всего прав на это имели
единомышленники Тимошенко.
Начертанная им характеристика настроений и взглядов оппозиции, в особенности
кубанской, была неискренней и совершенно не соответствовала действительности. Их
цели, взгляды, приемы, тактика уходили далеко от побуждений народного блага, от
признания национальной идеи и даже просто от желания договориться.
И все хорошие слова в устах Тимошенко звучали фальшиво, являясь только полемическим
примером, рассчитанным на доверчивых слушателей и плохо разбиравшихся в наших
делах иностранцев.
Его единомышленники не хотели сражаться ни в роли , ни в роли .
Вершители дел на Круге - группа донских и кубанских самостийников - в роли идеологов
Единой, Великой России... Творцы идеи и - в качестве сберегателей полномочных прав
Всероссийского Учредительного собрания... Законодатели, обездолившие своих
иногородних, - во образе печальников за русский трудовой народ... Самый пафос борьбы с
большевиками вызывал тогда уже большие сомнения в его искренности. Впоследствии
сомнения эти нашли подтверждение: те самые лица, которые вели Верховный Круг, -
Тимошенко, Агеев, Гнилорыбов, сбросив личину, пошли к большевикам, к тем самым,
которых они называли виновниками ...
С 16 января между казачьим Верховным Кругом и главным командованием начались
вновь переговоры о создании на Юге общей государственной власти.
Миссия Мак-Киндера. Договор с Верховным Кругом. . Настроение тыла:
Новороссийск (эвакуация) и Кубань.
В своей речи на Верховном Круге я упомянул о данном союзникам разъяснении по
вопросу об отношении Южной власти к окраинам. История этого эпизода такова. В конце
декабря по поручению английского правительства прибыл на Юг после посещения
Варшавы видный член парламента Мак-Киндер, имея поручение выяснить положение
Юга и способы оказания ему политической и моральной помощи. 31 декабря я получил из
Новороссийска телеграмму от председателя правительства генерала Лукомского:
, как крайне неопределенный и могущий вызвать длительные переговоры о ее пределах,
признано желательным избежать.
Относительно Польши и Румынии совещание полагало возможным согласиться
полностью на предложение Мак-Киндера (оно заключалось в признании границы,
установленной на Версальской конференции, к западу от которой территория должна
принадлежать бесспорно Польше, а к востоку должна войти в то или иное государство
на основании плебисцита), при условии содействия со стороны Польши живой силой с
немедленным частичным переходом в наступление для отвлечения большевистских сил и
дальнейшим развитием операций в возможно кратчайший срок и в полном масштабе.
Вместе с тем совещание нашло необходимым потребовать от союзников:
1) решительной и незамедлительной охраны флотом Черноморской губернии, Крыма и
Одессы;
2) содействия к помощи живой силой со стороны Болгарии и Сербии;
3) обеспечения тоннажа для перевозки указанных в пункте втором войск;
4) продолжения снабжения Вооруженных сил на Юге России.
Крайне желательно заинтересовать Англию в экономических предприятиях
Черноморской губернии и Крыма путем предоставления концессий, что в значительной
мере свяжет ее интересы с нашими и даст нам валюту. Завтра, 1-го, имеет быть у МакКиндера
совещание по вопросам финансовым, торгово-промышленным и транспорта при
моем участии".
Постановление это я утвердил, внеся следующие изменения: 1. В пункте о признании я
добавил определение: . 2. В пункте об отношениях к Польше ограничился заявлением: .
Что касается вопроса об экономическом содействии, я дал особо указание правительству:
(телеграфные сношения 31 декабря и 3 января генерала Лукомского, ?? 0772, 15 и 70; мои
- ?? 17592 и 021847).
Мак-Киндер, удовлетворившись в общем моим ответом, остался неудовлетворенным
постановкой польского вопроса. Он просил пересмотреть его ввиду . Уезжая на короткое
время в Англию, он предполагал по возвращении устроить свидание мое с генералом
Пилсудским. Просил также разработать к тому времени основы соглашения с Румынией,
советуя нам согласиться на плебисцит в Бессарабии, который при существующих там
настроениях массы был бы, по его мнению, безусловно, благоприятным для России...
Мак-Киндер не вернулся на Юг.
События прошли мимо этого запоздалого, хотя и несомненно доброжелательного
вмешательства английского правительства. Двухсторонний договор остался мертвой
буквой и интересен лишь как показатель английской точки зрения, с одной стороны, и
той эволюции, которая под влиянием событий произошла в политических взглядах
государственных людей Юга. Бывший государствовед К. Н. Соколов, не принимавший уже
участия в правительстве, укоризненно подчеркивает этот его, полагая, что .
Мне казалось, что отнюдь не поколеблен. Не говоря уже о том, что юридический смысл
признания вовсе не равносилен признанию de jure окраинных и что соглашение вовсе не
устраняло окончательной санкции Всероссийского Учредительного собрания, мне лично
представлялось, что сговор между метрополией и окраинами может идти только о
пределах, хотя бы широчайших, прав их на те или другие области управления, но не на
раздельное существование. Этот путь нисколько не стоял в противоречии с идеей
целокупности государства, и им я шел по существу и в наказе генералу Баратову о
закавказских новообразованиях, и в работах Южно-русской конференции с казаками. Я
считал, что мы освобождаемся только от ненужного и вредного ригоризма. Ибо гипноз
слов довлел часто над людьми и деяниями, форма мертвила дух, а жизнь... шла мимо.
Существенно выразился уклон моей политики в переговорах с Верховным Кругом,
веденных 16-го мною лично с лидерами Круга и атаманами, а после этого - в совещании
представителей главного командования (Челищев, Савич, при неофициальном участии
профессора Новгородцева) и Круга. Эти переговоры после многих споров завершились к
концу января принятием обеими сторонами положения:
2. Первым главой Южно-русской власти, по соглашению Верховного Круга Дона, Кубани
и Терека, с одной стороны, и главного командования Вооруженными силами на Юге
России, с другой стороны, признается генерал-лейтенант Деникин.
3. Закон о преемстве власти главы государства вырабатывается Законодательной палатой
на общем основании.
4. Законодательная власть на Юге России осуществляется Законодательной палатой.
Примечание: Проведение выборного закона в спешном порядке, а равно текущее
законодательство, возлагается на Законодательную комиссию, созываемую по
соглашению с главным командованием из представителей казачьих войск и местностей,
находящихся под управлением главнокомандующего.
5. Функции исполнительной власти, кроме возглавляющего Южно-русскую власть,
отправляет Совет министров, ответственный перед Законодательной палатой, кроме
министров военно-морского и путей сообщения.
Примечание: Военное снабжение сосредоточивается в Военном министерстве. Министр
продовольствия исполняет требования военного ведомства по снабжению армии.
6. Председатель Совета министров назначается лицом, возглавляющим Южно-русскую
власть, а члены Совета министров утверждаются им же по представлению председателя
Совета министров.
7. Лицу, возглавляющему Южно-русскую власть, принадлежит право роспуска
Законодательной палаты и право относительного . Причем к вторичному рассмотрению
отклоненного закона палата может приступить не ранее чем через четыре месяца после
его отклонения, и закон восприемлет силу лишь по принятии его большинством двух
третей состава палаты".
Совещание выработало еще положения о Законодательной комиссии и о разграничении
общегосударственной и местной власти. Верховный Круг, не приступая к обсуждению
проектов, передал их в комиссию, и света они не увидели.
Ответственное министерство, Законодательная палата и условное вето знаменовали
переход от диктатуры к конституционным формам правления... Я не допустил
ограничения полноты военной власти главнокомандующего и сохранил подчинение
только ему важнейших органов ведения войны. Это было по времени самое главное.
Кроме того, Круг принужден был отказаться от своего ультимативного требования о
предоставлении ему законодательных функций до созыва палаты. Это было невозможно
ввиду отсутствия государственного смысла в деяниях Круга и совершенно неприемлемо в
глазах российских людей.
Обе стороны пришли к соглашению под давлением обстановки, без особой радости и без
больших надежд...
Стремясь к осуществлению народного представительства, я считал теперь, как и ранее,
что в дни борьбы и потрясений и при том поразительном расслоении, которое являл
собою организм противобольшевистской России, только военная диктатура при
некоторых благоприятных условиях могла с надеждой на успех бороться против
диктатуры коммунистической партии. Что рассредоточение и ослабление Верховной
власти внесет огромные трудности в дело борьбы и строительства в будущем. Но стоило
ли страшиться этого будущего, когда гибло настоящее и нужно было пытаться спасти
его?..
Спасти, хотя бы и дорогою ценой...
Донская и кубанская оппозиции Верховного Круга подходили к вопросу с другой
стороны:
Было условлено, что главнокомандующий и Круг особым согласованным актом объявят о
состоявшемся соглашении. Проект воззвания Круга, составленный Агеевым, не был
принят Кругом и тем не менее появился в печати под заголовком . В этом Агеев и его
единомышленники, превознося себя безмерно и обвиняя во всем случившемся ,
возглашали: Бывшие члены выступили с кратким заявлением относительно .
Подобные приемы, усвоенные лидерами Круга, обещали мало хорошего...
В конце января я освободил от председательских обязанностей генерала Богаевского.
После совещания с лидерами трех фракций Круга, предложившими на пост председателя
Совета министров Н. М. Мельникова (председатель донского правительства) (донцы и
терцы) и Тимошенко (кубанцы), я предложил первому из них составить кабинет. Дело это
встретило большие трудности как по наличию большого числа влиятельных членов Круга,
стремившихся стать министрами, так в особенности ввиду непременного желания
кубанской фракции получить пять портфелей и в том числе для Тимошенко - министра
иностранных дел.
Не веря в прочность и длительность соглашения, я был озабочен, главным образом, тем,
чтобы сохранить в руках людей лояльных и не опасных в смысле приятия большевизма
главнейшие средства вооруженной борьбы - внешние сношения, Военно-морское
управление, финансы и пути сообщения. Намеченный Мельниковым состав совета не
встретил с моей стороны возражений, за исключением кандидатуры Агеева, присутствие
которого в правительстве как лица, склонявшегося к большевизму, и беззастенчивого
демагога, я считал опасным. Но Мельников уверил меня, что желание Агеева стать
министром настолько велико, что, получив пост, он совершенно преобразится, а в то же
время назначение это обезоружит донскую оппозицию. Что касается приглашения
лидеров кубанской самостийной группы - этот вопрос был нами разрешен отрицательно.
Это обстоятельство вызвало среди кубанских самостийников большое раздражение и
сразу восстановило их против нового правительства.
В начале февраля главнейшие посты были замещены (председатель Совета министров -
Н. М. Мельников; министры: военно-морской - генерал-лейтенант А. К. Кельчевский,
иностранных дел - генерал от кавалерии Н. Н. Баратов, внутренних дел - В. Ф. Зеелер,
юстиции - В. М. Краснов, земледелия - П. М. Агеев, финансов - М. В. Бернацкий, путей
сообщения - Л. В. Зверев, торговли и промышленности - Ф. С. Леонтович, народного
просвещения - Ф. С. Сушков, здравоохранения - Н. С. Долгополов, пропаганды - Н. В.
Чайковский), и Совет министров представил мне в спешном порядке декларацию -
воззвание . Я был немало удивлен вступлением в декларацию, в котором существо
происшедшей перемены изложено было такими словами: образована новая власть - из
следующих лиц..." Шел список министров...
Такое определение, совершенно расходясь с принятой нами и устанавливая нечто вроде
директории в составе несменяемых членов ее, явилось, по-видимому, результатом
отсутствия в составе правительства государствоведов. После исправления вступления
декларация, повторявшая многие хорошие слова и благие намерения предыдущих
правительств (в аграрном вопросе декларация обещала . В области внешних сношений
особливая забота уделялась упрочнению дружественных отношений с Польшей,
Азербайджаном, Грузией и Арменией), была оглашена Н. М. Мельниковым на Верховном
Круге и опубликована в печати.
Появление нового правительства не внесло никакой перемены в течение событий.
Верховный Круг отнесся к нему с явным недоброжелательством и даже с некоторым
высокомерием. Кубанское правительство Иваниса особым постановлением отказалось
признавать его компетенцию на территории Кубани. ...".
Кубанская фракция добивалась вновь временного возложения на Круг законодательных
функций с целью, нисколько не скрываемой - . Российские круги, как либеральные, так и
консервативные, отнеслись с подозрительной враждебностью к по мотивам: одни - ,
другие - , третьи - персонального его состава. Социал-революционеры при участии
Тимошенко и Аргунова обсуждали возможность переворота, а социал-демократы вынесли
резолюцию с принципиальным порицанием и требовали соглашения с большевиками (по
моему требованию кубанский атаман закрыл официоз , в которой помещены были эти
резолюции, причем кубанский министр внутренних дел Белашев лично зашел в редакцию и
занес распоряжение о закрытии и одновременно разрешение на открытие газеты ).
Только одна политическая партия в лице постановила поддержать , которое .
Так было на верхах.
В народе и в армии появление нового правительства не было воспринято никак: немало
рядовых обывателей только много времени спустя, в эмиграции, узнали об его
существовании.
Северный Кавказ был вскоре отрезан, Кубань - главный театр войны - жила своей жизнью,
своей властью или, вернее, безвластием, последние клочки Ставропольской,
Черноморской губерний и Крым по инерции тяготели к Новороссийску, где
сосредоточились органы старого государственного аппарата, более, чем к Екатеринодару,
где пребывали новые главы ведомств.
При таких условиях говорить о деятельности министерства Мельникова затруднительно и
судить ее было бы несправедливо. Положительной стороной этого правительства,
состоявшего из лиц, в большинстве своем одушевленных самыми добрыми намерениями,
было уже то, что оно не мешало вооруженной борьбе армий Юга.
В силу предоставленной мне еще 19 ноября 1919 года Верховным правителем полноты
прав в области переговоров с Верховным Кругом и реорганизации власти я не был стеснен
в своих решениях.
В то время, когда происходили эти события на Юге, в Иркутске свершался кровавый
эпилог. Оставленный своими, преданный главнокомандующим союзными войсками в
Сибири французским генералом Жаненом, плененный ненавидевшими его чехословаками,
Верховный правитель был отвезен ими в Иркутск и отдан в руки эс-эровского .
Революционная демократия торжествовала. Объявив адмирала Колчака , его заключили в
тюрьму и подвергли допросу по обвинению в . Еще не закончилась судебная процедура,
когда, ввиду угрозы подходившей к Иркутску армии генерала Войцеховского (сменил
доблестного генерала Каппеля, умершего от обморожения), по распоряжению 25 января
адмирал Колчак был расстрелян.
Революционная демократия, совершив это преступление - акт политической мести,
передала власть большевикам, уйдя снова в подполье.
Глубокую скорбь вызвала во мне весть о гибели адмирала Колчака. История оценит
подвиг большого патриота и несчастного правителя, подъявшего на свои плечи безмерно
тяжелое бремя власти в годину тяжких испытаний. Она произнесет и свой приговор над
теми людьми, что, не сделав ничего для спасения страны, мнили себя вправе быть его
судьями и палачами.
Я узнал о смерти Верховного правителя еще в Тихорецкой. Событие это поставило передо
мной весьма тяжелый вопрос о преемстве .
Акты Верховного правителя от 11 июня 1919 года предусматривали, что . Актом от 2
декабря 1919 года предрешалась и .
В глазах некоторых деятелей эти акты обязывали меня к принятию соответственного
наименования и функций ради сохранения идеи национального единства. Я считал эту
точку зрения совершенно неприемлемой: военно-политическое положение, в котором в
январе-феврале находились правитель, власть, армия и территория Юга, требовало
величайшей осторожности. Претензии на масштаб являлись бы в то время совершенно
неуместными, власть - фикцией, а связанность судеб Белого движения с Югом накануне
катастрофы - политически весьма опасной. Во избежание кривотолков я оставлял вопрос
открытым, ссылаясь на отсутствие официальных сведений о событиях на Востоке.
Кривотолки появились, но в направлении, совершенно неожиданном: ввиду того, что не
было назначено официальных панихид, пошли разговоры о моем погибшего Верховного
правителя...
Этот эпизод имел неожиданное продолжение несколько месяцев спустя - летом 1920
года. Будучи уже в Англии, я получил письмо от А. И. Гучкова, в котором последний
просил довершить патриотический подвиг и особенным торжественным актом облечь
барона Врангеля, правившего тогда в Крыму, преемственной всероссийской властью. От
такого акта, считая его юридически ничтожным и государственно вредным, я
воздержался...
Телеграммой на мое имя от 18 января (телеграмму эту (? 13), посланную через министра
иностранных дел Сазонова, я получил в декабре 1920 г. в Брюсселе) генерал Семенов,
облеченный адмиралом Колчаком полнотой власти в Сибири временно , доносил, что он
принял предоставленную ему власть и просил ввиду начавшегося на восточной окраине
распада: генерал Хорват объявил себя суверенным в отношении русского населения на
территории полосы отчуждения Китайско-Восточной железной дороги; в Приморской
области воцарилось земство; в Амурской - большевизм и так далее.
Белый Восток распался и агонизировал.
Если и раньше наш тыл представлял из себя в широком масштабе настоящий вертеп, то в
начале 1920 года перед нависшей и ожидаемой катастрофой извращение всех сторон
жизни, всех сторон общественной морали достигло размеров исключительных. И в такой
же степени возросло и усугубилось бедственное положение жертв войны и смуты,
беспомощных щепок срубленного дерева - семейств служилого люда, давно уже
колесивших по родной земле в качестве беженцев. Теперь новым шквалом их загнало в
негостеприимные, почти враждебные кубанские станицы, в забитые сверх всякой меры
каменные ящики домов и подвалов холодного Новороссийска... Города, пронизываемого
насквозь острым ледяным дыханием норд-оста и... смерти, косившей людей без счету,
особенно от сыпного тифа...
Иллюзорный договор с Мак-Киндером имел, к счастью, некоторые положительные
последствия: от имени английского правительства Мак-Киндер дал мне гарантию, что
семьи служилого элемента будут эвакуированы за границу. Эта гарантия была выполнена
честно англичанами при содействии других союзников. Своими средствами мы
справиться не могли бы. И хотя с Принкипо, Салониками, Кипром и другими этапами
российского беженства связано много тяжелых воспоминаний, но нельзя не признать, что
эта помощь, хотя бы и недостаточная, спасла многие тысячи людей: одних - от жизни
париев советского режима, других - от большевистской расправы. Эвакуация направлена
была и в славянские балканские страны, главным образом в Сербию, заслуги которой в
деле помощи русским беженцам особенно велики и незабываемы.
Страшная загруженность тыла и тревога бойцов за свои семьи требовали немедленной
эвакуации, безотносительно к возможному исходу борьбы на фронтах. И в середине
января она началась фактически, причем общая директива моя (телеграмма генералу
Лукомскому от 22 января, ? 00604) определяла последовательность эвакуации по
районам: 1) Одесса, 2) Севастополь, 3) Новороссийск. И последовательность
подлежавших эвакуации элементов: 1) больные и раненые воины, 2) семьи
военнослужащих (по распоряжению генерала Романовского семьи офицеров штаба
подлежали эвакуации в последнюю очередь - после семей фронтовиков. Телеграмма его
Лукомскому от 2 января, ?017646), 3) семьи гражданских служащих, 4) прочие - если
будет время и место (был разрешен свободный выезд за границу на собственный счет
всем женщинам и детям, а также мужчинам непризывного возраста), 5) начальники -
последними.
Нет сомнения, что протекция и взяточничество вносили свои коррективы в
установленную очередь эвакуации. Но и сами те, которым принадлежало
преимущественное право на выезд - семьи служилых людей, - не раз осложняли вопрос до
чрезвычайности: тысячи людей, связанных кровно с последним клочком родной земли и с
остающимися мужьями, сыновьями, братьями, страшась неизвестного будущего на
чужбине, колебались и отсрочивали свою очередь, жадно ловя малейшие проблески на
нашем фронте. Пароходы вначале задерживались в порту или уходили без полного
комплекта пассажиров. Англичане грозили прекращением эвакуации и на некоторое
время в конце января приостановили ее действительно, впрочем, больше из-за страха
перед занесенным беженцами сыпным тифом. Я торопил эвакуацию, угрожая в приказе
колеблющимся прекращением дальнейших забот правительства об их участи.
Только перед концом к пристаням хлынули волны беженцев, нарушая весь план
эвакуации и ослабив новороссийский порт тоннажем в самые критические дни.
Число эвакуированных с Юга России в чужие страны зарегистрированных беженцев
определялось в 40 тысяч. Число прочих, имущих, не пользовавшихся пособием от
правительства и союзников, превышало эту цифру.
Со второй половины февраля эвакуационное настроение охватило широко буржуазные
круги. Одни уехал
...Закладка в соц.сетях
