Жанр: История
Очерки русской смуты том 5.
Генерал А. И. Деникин
Очерки Русской Смуты
Том пятый
Вооруженные силы Юга России
ОГЛАВЛЕНИЕ
Маныче с января по 8 мая 1919 года.
Харькова, Полтавы, Екатеринослава и Царицына. . Внутренние настроения.
на Харьков и Царицын. Взятие нами Воронежа, Орла, Киева, Одессы.
махновщина.
Новороссийск (эвакуация) и Кубань.
между добровольцами и донцами.
Врангеля. Телеграмма генерала Кутепова.
Упразднение . Последние дни в Крыму. Оставление мною поста главнокомандующего
ВСЮР.
Операции Вооруженных сил Юга в каменноугольном бассейне, на Донце и Маныче
с января по 8 мая 1919 года.
Надежды на осуществление плана кампании при поддержке союзных армий давно уже
были подорваны, если не совсем потеряны. Приходилось рассчитывать только на русские
силы. В предвидении близкого освобождения Северного Кавказа являлся вопрос о
дальнейшем направлении Кавказской Добровольческой армии.
В январе намечена была переброска армии на царицынское направление, с
одновременным наступлением против Астрахани, для захвата стратегически важного
пункта Царицына и нижнего плеса Волги и для установления связи с армиями адмирала
Колчака. Это движение в тесной связи с наступлением в харьковском и воронежском
направлениях должно было вылиться впоследствии в общее наступление к центру России.
В этом смысле штабу Кавказской армии предложено было разработать план операции. Но
к тому времени, когда явилась возможность начать переброску сил, то есть к началу
февраля, обстановка на Северном фронте коренным образом изменилась. Первоначальная
линия фронта, подходившая к Курску и Воронежу и обусловливавшая возможность
выполнения этого плана, с падением гетманской и петлюровской Украины, откатилась
уже к Азовскому морю. Донская армия, доходившая до Лиски, Поворино и Камышина,
упавшая духом и совершенно расстроенная, находилась в полном отступлении к
Северному Донцу и к Салу. Чувство усталости и безнадежности охватило не только
казаков, но и часть донской интеллигенции. Советские войска наступали почти
безостановочно, направляясь на Новочеркасск. Круг, атаман, правительство указывали на
смертельную опасность, угрожавшую Дону, и просили помощи.
На крайнем левом фланге Донской армии, прикрывая ростовское направление, стоял
отряд генерала Май-Маевского (Вначале самостоятельный, потом входил в состав
Крымско-Азовской армии, а с марта - Кавказской Добровольческой. (Здесь и далее
примечания автора).) - малочисленный, но состоявший из старых испытанных
добровольческих полков (последовательно там собрались Корниловский, Марковский,
Дроздовский, Самурский, 1-й и 2-й конные полки с их артиллерией, и к маю подошел
Алексеевский (бывший Партизанский) полк и другие части.). К началу января отряд этот,
заняв главными силами район Юзовки, выдвинулся в харьковском направлении до
Бахмута и Константиновки, в бердянском - до Пологи. На этой линии, перехватив все
пути, идущие с севера и запада к Донецкому каменноугольному бассейну, Май-Маевский,
то наступая, то отходя, непрестанно маневрируя, с необыкновенным упорством
выдерживал напор значительно превосходящих сил: левого крыла Украинского и правого
- Южного большевистских фронтов.
На это направление сосредоточено было особое внимание Москвы: там бился пульс
хозяйственной жизни страны. И Бронштейн-Троцкий в своих приказах-воззваниях
неустанно призывал : смертельно нужен уголь... В Донецком бассейне зарыт великий
клад, от которого зависит благополучие, процветание и счастье всей страны. Этот клад
необходимо добыть с оружием в руках..." .
Нечего и говорить о том, какое значение имел этот вопрос и для нас - для областей Юга и
для всего черноморского транспорта.
Передо мною встала дилемма: приводить ли немедля в исполнение первоначальный план
движения главными силами на Царицын и, следовательно, бросить на произвол судьбы
Дон и отдать большевикам каменноугольный бассейн... Или, не оставляя царицынского
направления, сохранить Донецкий бассейн - этот огромной важности плацдарм будущего
нашего наступления, сохранить от окончательного падения и разложения Донское войско.
Без малейших колебаний я принял второе решение, и с начала февраля на север
потянулись эшелоны Добровольческой армии - в голове Кавказская дивизия генерала
Шкуро, за ней 1-я Кубанская дивизия корпуса генерала Покровского, 1-я Терская дивизия
и другие части.
Появление помощи оказало решительное влияние на поднятие духа Войска Донского.
Имевшая в декабре на фронте свыше 50 тысяч бойцов, Донская армия отошла за Донец с
15 тысячами. Противник нажимал все сильнее в сторону Новочеркасска и в феврале в
нескольких местах между Доном и Юго-Восточной железной дорогой прорвался уже
через Донец. Во второй половине февраля, однако, донские дивизии переходят в короткие
контратаки и с большими потерями отбрасывают противника за реку. Моральное
состояние донских войск крепнет. Разлитие Донца вскоре делает этот фронт пассивным,
и отступление прекращается.
Большевистские дивизии начинают постепенное передвижение к западу. В районе
Луганска вырастает новый сильный кулак красных войск, а южнее возобновляются
жестокие, кровопролитные, но безрезультатные атаки на корпус Май-Маевского на
фронте Дебальцево - Гришино. Имея разновременно 3-6 тысяч против 10-30 тысяч
большевиков, Добровольческий корпус наносит им ряд поражений, и к концу февраля
наши сводки отмечают впервые на донском фронте признаки некоторого разложения
красных:
Только на крайнем правом фланге, на царицынском направлении, донские войска, в
значительной мере потерявшие боеспособность, под напором конницы Думенко
медленно, но почти безостановочно отходили к Манычу.
К началу марта стратегическое положение на Северном фронте Вооруженных сил Юга
было таково:
1. На царицынском направлении донские войска генерала Мамонтова, номинально 5-6
тысяч, придержались несколько между реками Салом и Манычем, опираясь левым
флангом в Дон против станицы Константиновской, и правым - в Манычские озера.
За Манычем сосредоточивалась группа генерала Кутепова, частью в районе
Великокняжеской, частью южнее у Дивного - Приютного. Численность ее была 9-11
тысяч, но, кроме 2-го Кубанского корпуса генерала Улагая, прочие части ее находились в
стадии формирования, и боевой эквивалент их был невысок (Горская дивизия, кадры
формировавшихся на Дону бывшей Астраханской армии, затем Саратовского корпуса, и
так далее.).
2. Прикрываясь Донцом, располагались главные силы Донской армии генерала Сидорина
- около 12-13 тысяч, имея на левом фланге в луганском направлении активную группу
генерала Коновалова.
В районе Александро-Грушевского, севернее Новочеркасска, сосредоточивались дивизии
генерала Покровского и Шкуро, перебрасываемые также на луганское направление.
3. От станции Колпаково на Волноваху и Мариуполь шел фронт Кавказской
Добровольческой армии (за болезнью генерала Врангеля временно командовал генерал
Юзефович.), насчитывавшей всего с подошедшими дивизиями 12 тысяч бойцов. Ввиду
наличия одной только железнодорожной магистрали, связывавшей Кавказ с Донецким
районом, сосредоточение войск шло крайне медленно.
Таким образом, на всем 750-верстном Северном фронте ВСЮР стояло 42-45 тысяч
штыков и сабель (считая и части, прикрывавшие тогда перешейки в Крыму. Остальные
силы находились частью в пути, частью на Северном Кавказе и на побережье Черного
моря). В группировке по различным участкам фронта численное соотношение не играло
существенной роли ввиду крайне разнообразной боевой ценности войск. В этом
отношении Кавказская Добровольческая армия, прикрывавшая Донецкий бассейн, и
конные донские дивизии, действовавшие на луганском направлении, представляли из себя
тогда наиболее прочную и внушительную силу.
С севера на юг наступали советские армии Южного (подполковник Гиттис) и
Украинского (Антонов-Овсеенко) фронтов. Ввиду неудавшейся операции по захвату
Новочеркасска прямым наступлением с северо-востока 8-й и 9-й армиями советское
командование изменило план и приступило к перегруппировке.
1. Вдоль железнодорожной линии Царицын - Тихорецкая наступала, пока еще только
конными частями, 23-тысячная 10-я армия полковника Егорова, в состав которой вошла и
степная группа, около 10 тысяч, действовавшая восточнее по большому Ставропольскому
шляху.
2. По Дону от Чира до устья Донца и по Донцу до впадения Луганчика на широком
фронте раскинулась 9-я армия полковника Всеволодова силою в 28 тысяч (после
перегруппировки).
3. Западнее, сдвинувшись с воронежского направления, 8-я армия штабс-капитана
Тухачевского, около 27 тысяч, производила вкруговую переброску войск на правый берег
Донца, в район Луганска.
4. Южнее до Юзовки был фронт 13-й армии Кожевникова, из украинских формирований,
усиленной к тому времени до 20-25 тысяч, с главными силами в направлении Никитовки.
5. В районе Юзовки находился стык Южного и Украинского большевистских фронтов,
причем на левом фланге последнего развернулась 2-я Украинская армия (позднее 14-я,
включавшая дивизии, повстанческие отряды Махно, Опанасюка и другие). Эта группа,
усиленная до 20-25 тысяч, располагалась главными силами против Юзовки - Волновахи;
далее по линии Бердянск - Мелитополь - Перекоп (исключительно) стояла особая
Крымская группа.
Таким образом, против Северного фронта Вооруженных сил Юга большевики
располагали силами в 130-150 тысяч, расположенными в двух главных группах: на
царицынском направлении - 10-я армия и на линии Луганск - Волноваха - 8-я, 13-я и
большая часть 2-й Украинской армии. Как следовало из полученных нами позднее в
половине апреля сведений из Москвы, советским войскам поставлена была задача
уничтожить группу, прикрывающую Донецкий бассейн, для чего: удерживая в центре
линию Донца и Дона, нанести главный удар тремя армиями в юго-восточном
направлении на Ростов - Новочеркасск (8-я армия направлена была правым берегом
Донца), одновременно угрожая нашему тылу ударом по Великокняжеской.
2 марта мною отдана была армиям директива, впоследствии несколько видоизмененная в
деталях, но в общем ставившая войскам следующие основные задачи: 1) продолжать
переброску войск с Кавказа в донецкий район; 2) активно обороняясь на Западном фронте
Донецкого бассейна, а также по Донцу и Дону, правым флангом Кавказской
Добровольческой армии и левым флангом Донской нанести удар главной массе
противника, направляя его на фронт Дебальцево - Луганск; 3) группе генерала Кутепова,
по сосредоточении, совместно с правым флангом Донской армии наступать в
царицынском направлении, имея ближайшей целью отбросить большевиков за реку Сал.
С конца февраля началось жестокое сражение. На всем пространстве между Азовским
морем и Донцом перешли в решительное наступление советские армии, в 3-4 раза
превосходившие нас численно. В районе между верхним Миусом и Донцом (примерно
между Луганском и станцией Колпаково) шли встречные бои между 8-й армией и частью
13-й и нашей ударной группой. Корпуса генералов Коновалова (донской), Покровского
(кубанцы и донцы) и Шкуро (кубанцы и терцы), непрестанно маневрируя, наносили один
за другим удары советским армиям. В бесчисленных конных атаках они несли тяжелые
потери, но наносили противнику еще большие, расстраивая его морально, наводя панику в
ближайшем тылу и парализуя наступление неприятельских армий. С большим порывом
действовал генерал Коновалов и, преследуя разбитые части большевиков, дважды
врывался в Луганск...
На Западном фронте в совершенно исключительной обстановке корпус генерала МайМаевского
(на крайнем левом фланге его в районе Мариуполя был сводный отряд
генерала Виноградова из Сводно-гвардейского полка и частей бывшей на Дону
расформированной Южной армии) вел , применяя особые методы тактики ввиду
подавляющего превосходства сил противника. Пользуясь густою сетью железных дорог
Донецкого бассейна, он занимал небольшими отрядами важнейшие пункты по линии
фронта и держал в тылу на узловых станциях бронепоезда и в вагонах подвижные резервы,
которые бросались в угрожаемом направлении, с тем чтобы на другой день, иногда в тот
же, переброситься в противоположный конец фронта. У противника создавалось
впечатление нашей силы на всех направлениях, но это были одни и те же люди,
бессменно, изо дня в день, дерущиеся то там, то здесь, отдыхающие в пути, в вагоне,
потерявшие представление о времени суток, истомленные физически, но полные
мужества. Недели, месяцы по всему фронту гремели выстрелы, станции переходили из
рук в руки, лилась кровь, добровольческие части таяли, но продолжали бороться.
Волна советских войск, захлестнувшая уже Северную Таврию, заливавшая Донецкий
бассейн, спадала опять - разбитая и распыленная.
В середине марта после переброски новых крупных советских сил наступление на этом
фронте возобновилось с особенной силой в направлении Дебальцева, Гришина и
Мариуполя. Фронт Кавказской Добровольческой армии был потеснен. Мы оставили
Юзово, Долю, Волноваху, Мариуполь. Ввиду этого коннице генерала Шкуро, взявшей 17го
Дебальцево, была дана задача ударить по тылам Западного фронта. В течение двух
недель - с 17 марта по 2 апреля - он прошел от Горлова до Азовского моря, наводя страх
на большевиков, разогнав, порубив и взяв в плен несколько тысяч человек, бронепоезда и
другую военную добычу (в этом и позднейших сражениях надлежит отметить боевое
сотрудничество с генералом Шкуро и оперативное руководство корпусом его
доблестного начальника штаба генерала Шифнер-Маркевича). Между Волновахой и
Мариуполем генерал Шкуро разгромил, между прочим, Махно, полки которого, как
сообщалось в донесении, . По мере движения конницы и одновременно с нею переходили
в наступление войска генералов Май-Маевского и Виноградова, вновь занимая утерянную
временно линию.
8 апреля Сокольников, член революционного Военного совета Южного фронта,
телеграфировал в Москву:
Советская статистика в феврале, марте и апреле давала официальные цифры дезертиров
Южного фронта соответственно в 15, 21, 23 процента.
О нашем в силах упоминалось постоянно в речах и воззваниях Троцкого: , .
Силы Кавказской Добровольческой армии, вместе с донцами ударной группы, не
превосходили в ту пору 15-16 тысяч, и успехи наших войск должны быть отнесены
исключительно за счет их доблести.
В то время как на Западном фронте разбивался нами напор трех ударных армий, 9-я
советская армия на линии Донца не оставалась пассивной. Неоднократно части ее
переправлялись в разных местах на южный берег, но попытки их отражались донцами. В
конце марта большевики предприняли здесь операцию крупными силами, перейдя реку
одновременно у Каменской и Усть-Белокалитвенской (на железнодорожном направлении
Воронеж - Ростов и Лихая - Царицын), отбросили донские части и начали
распространяться в глубь района. Но снятый с луганского направления конный корпус
полковника Калинина (был переброшен с царицынского направления) разбил и сбросил в
реку большевиков у Каменской и, повернув к Калитве совместно с корпусом генерала
Семилетова, с таким же успехом повторил удар и здесь. Повторенные в первой половине
апреля попытки 9-й армии переправиться в низовьях Донца окончились также полной
неудачей, и на этом фронте наступило затишье.
Одновременно с переправой у Каменской на луганском направлении противник,
воспользовавшись ослаблением там наших сил, продвинулся вперед, но переброшенные
туда вновь корпуса Калинина и Шкуро, совместно с другими левофланговыми частями
Донской армии, в 20-х числах апреля с большим уроном отбросили противника за реку
Белую.
Донское войско явно выздоравливало от того повального маразма, который охватил его в
январе, вновь приобретало веру в себя, в свои силы, в возможность дальнейшей борьбы.
Продолжались еще явления боевой неустойчивости и развала, требовавшие даже
воздействия вооруженной силой, но масса очнулась. Донское командование использовало
умело прочные части для маневра и деятельно вело реорганизацию армии, упраздняя не
отвечавшее силам давление на , , сводя в нормальные части многочисленные отряды -
наследие партизанства, ополчения и развала.
Очнулись и казаки Верхне-Донского округа, некогда , подчинившиеся советской власти и
погубившие фронт. Восстание там вспыхнуло неожиданно для большевиков и приняло
широкие размеры. Мы узнали о нем в начале марта, но лишь позднее, в апреле, когда
донцам удалось установить воздушную связь с восставшими, обнаружились потрясающие
картины большевистского властвования на Дону. Со всех сторон неслись вопли, рассказы
о массовых злодействах, об осквернении церквей, о поджогах и грабежах, об
изнасиловании женщин и детей... , - писал окружной совет восставших. Они просили
передать своим одностаничникам на Донце, что .
Летчиков встречали колокольным звоном и забрасывали цветами. Вести с донецкого
фронта подняли еще более настроение восставших, а вести оттуда заставили
призадуматься малодушных на фронте.
По большевистской терминологии, это было , хотя даже Бронштейн в своих воззваниях не
счел возможным отрицать, что . Советское командование для усмирения восстания
снарядило из состава 9-й армии, но он успеха не имел. Бронштейн писал пламенные
воззвания, посылал и требовал . Но шли недели за неделями, экспедиционные войска
терпели неизменно неудачи (один из советских полков (Сердобский) перешел на сторону
восставших), район восстания ширился, и к апрелю у восставших насчитывалось до 30
тысяч бойцов и 6 орудий. У них не хватало оружия и патронов, но зато было мужество
отчаяния.
Восстание в тылу ставило советское командование в весьма рискованное положение.
В конце концов, к середине апреля, то есть через полтора месяца после начала
наступления советских армий, войска Кавказской Добровольческой и Донской армий
стояли на той же линии, сохранив Донецкий каменноугольный бассейн и донской
плацдарм.
Менее благополучно складывалось положение на манычском фронте. В середине марта
большевики, отбросив наши части от Великокняжеской к Манычу, вследствие разлива
реки держали себя пассивно. И лишь на крайнем южном фланге в ставропольском
направлении продолжали непрерывные атаки, неизменно отражаемые кубанцами
генерала Улагая. Но в конце месяца 10-я советская армия перешла вновь в наступление и
отбросила наши части за реку на всем нижнем течении Маныча. Один из донских
корпусов, совершенно разложившийся, ушел за Дон, отдав большевикам неиспорченным
мост и станицу Богаевскую - в одном переходе от Новочеркасска. Сводные части
великокняжеской группы генерала Кутепова также не проявили достаточной стойкости, и
с 12-14 апреля противник стал переправляться на левый берег Маныча, угрожая
Владикавказской железной дороге, тылу и сообщениям Кавказской Добровольческой и
Донской армий.
На очереди стояла серьезная задача парировать этот удар...
Кавказской Добровольческой армией командовал временно начальник штаба генерал
Юзефович. Генерал Врангель поправлялся после сыпного тифа - сначала в Кисловодске,
потом на Черноморском побережье. Юзефович сообщал, что под влиянием перенесенной
тяжелой болезни в душе командующего происходит реакция: он говорил, что , и что после
выздоровления он покинет службу и обратится к мирной работе . Считая, что это
настроение лишь временное и оценивая боевые качества генерала Врангеля, я послал ему
тотчас же письмо, в котором отметил его заслуги и выразил уверенность, что он останется
во главе Кавказской Добровольческой армии. Получил в ответ: .
Получая доклады от своего штаба, генерал Врангель был в курсе боевых операций. И он и
Юзефович резко расходились во взглядах со Ставкой в отношении плана текущей
операции. С февраля сначала Юзефович, потом Врангель многократно и настойчиво
добивались изменения этого плана; вокруг вопроса создавалось нервное настроение,
далеко выходившее из области чистой стратегии и из специально-технической
заинтересованности... Выбор направления на север или на Царицын неожиданно для меня
превращался в лозунг - внешний по крайней мере - более сложных, тогда еще не вполне
выявившихся настроений...
Генерал Врангель считал направление на Царицын, дающее возможность установить
связь с армией адмирала Колчака. С этой целью он предлагал , оттянуть наши части на
линию реки Миус - станция Гундоровская с целью прикрытия железной дороги
Новочеркасск - Царицын и, воспользовавшись , оставить на правом берегу Дона только
Донскую армию, а Кавказскую Добровольческую перебросить на царицынское
направление, по которому и наступать, прикрываясь Доном.
Последствия такого решения представлялись мне и начальнику моего штаба с
непререкаемой ясностью.
Донская армия тогда только и поддерживалась морально присутствием и соседством
добровольцев. Уход их возлагал на донцов задачу совершенно непосильную: прикрытие
нового 120-верстного фронта, причем освобождавшиеся 13-я, 14-я и часть 8-й советской
армии получали возможность нанести удар во фланг и тыл Донской. Нечего и говорить,
что донцы ни одного дня не удержались бы на правом берегу. при отступлении от
северных своих границ к Донцу Донская армия с 45 тысяч сошла на 15 тысяч)... Конечно
(при этом), на главнокомандующего со стороны донцов, возможно, и кубанцев, легло бы
обвинение в предательстве".
Таким образом, план этот приводил к потере не только каменноугольного бассейна, но и
правобережной части Донской области с Ростовом и Новочеркасском, к деморализации
Донской армии и к подрыву духа восставших казаков Верхне-Донского округа. Главная
масса войск Южного советского фронта (8-я, 9-я, 13-я и 14-я армии) получила бы
возможность на плечах донцов форсировать Дон и обрушиться на тыл и сообщения
Кавказской Добровольческой армии (Новороссийск - Торговая) или, прикрываясь, в свою
очередь, Доном, перекинуться к Волге. Дальнейшее успешное развитие операции к северу
от Царицына - армии, линия сообщения которой длиною в 756 верст проходила бы,
большей своей частью параллельно фронту и под угрозой противника, - представлялось
совершенно неправдоподобным, подвергая армию опасности быть сброшенной
фланговым ударом в Волгу. К тому же путь к Царицыну шел, по словам самого генерала
Врангеля, через , исключавшую возможность местного пополнения и питания.
Мой план был иной.
В полном единомыслии с командованием Донской армии я хотел удержать в наших руках
Донецкий бассейн и северную часть Донской области по соображениям моральным
(поддержание духа Донского войска и восставших казаков), стратегическим (плацдарм
для наступления кратчайшими путями к Москве) и экономическим (уголь). Я считал
возможном атаковать или по крайней мере сковать действия четырех большевистских
армий севернее Дона и одновременно разбить 10-ю армию на царицынском направлении.
А наше победное наступление, отвлекая большие силы и средства советов, тем самым
облегчало бы ж значительной степени положение прочих белых фронтов.
Возможно ли это было? В ближайшее время жизнь ответила утвердительно, ответила
разгромом не только 10-й, но и 8-й, 9-й, 13-й и 14-й советских армий.
Угроза со стороны 10-й армии становилась весьма серьезной, и штаб мой спешно стал
перебрасывать на манычское направление подкрепления. Предстояло немедленно
объединить командование всем манычским фронтом для предстоящей операции, и я
решил поручить это дело генералу Врангелю; в случае же, если состояние его здоровья не
позволит, принять непосредственное командование на Маныче на себя. Генерал Врангель
находился в то время уже в Екатеринодаре. Поздно вечером 14 апреля к нему зашли
генерал Романовский и генерал-квартирмейстер штаба Плющевский-Плющик
переговорить по этому поводу.
- Я могу согласиться не иначе, - ответил Врангель в очень резком тоне, - как при условии
переброски на царицынское направление всего моего штаба со всеми органами
снабжения.
Романовский возразил, что сейчас ввиду тяжелого положения донецкого района убирать
оттуда штаб армии немыслимо; речь может идти лишь о выделении маленького полевого
штаба... И что раз вопрос ставится так, главнокомандующему остается выехать в
Тихорецкую и принять руководство операцией в свои руки.
Генерал Врангель отбыл на другой день в Ростов, в штаб Кавказской Добровольческой
армии, я 18-го переехал в Тихорецкую для непосредственно
...Закладка в соц.сетях
