Жанр: История
Очерки русской смуты том 3.
...атронов и пополнений. Им не
нужны были пышные и возбуждающие слова приказов, речей, не нужны были обманчивые
обещания социальных благ и несбыточных военно-политических комбинаций. Они знали,
что путь их долог, тернист и кровав. Но большинство из них желали спасения Родины,
верили крепко в конечную победу и с этой верой шли в бой и на смерть.
Враг был по-прежнему силен, жесток и упорен.
Последнее время, впрочем, обстановка как будто опять явно складывалась в нашу пользу...
К 10 сентября главная масса Северо-Кавказской Красной армии находилась в положении
почти стратегического окружения: на севере у Петропавловской стояла дивизия
Врангеля, имевшая задачей опрокинуть Михайловскую группу большевиков и наступать
на Урупскую; у Армавира закрывал путь Дроздовский; на западе Покровский теснил
майкопских большевиков к Лабе, направляясь к Невинномысской; на востоке - река
Кубань и Боровский у Невинномысской; на юго-востоке - партизанские полки Шкуро у
Баталпашинска и Беломечетской [занял 4 сентября]... По всему обширному району,
зажатому между горами и Кубанью, по всем путям шли бесконечные большевистские
обозы, направляясь на юго-восток... Из перехваченного приказа Сорокина от о сентября
явствовало, что армия его потеряла надежду на возвращение Кубани и стремится
пробиться к Минеральным Водам...
16 сентября получена была первая весть и от восставших терцев: из Моздока
радиотелеграммой приветствовал Добровольческую армию и обещал .
ПЕРЕХОД БОЛЬШЕВИКОВ В КОНТРНАСТУПЛЕНИЕ В НАЧАЛЕ СЕНТЯБРЯ
1918 ГОДА НА АРМАВИР, СТАВРОПОЛЬ И ПО ВЕРХНЕЙ КУБАНИ. ПЕРЕМЕНА
БОЛЬШЕВИСТСКОГО КОМАНДОВАНИЯ И ПЛАНА ОПЕРАЦИИ.
ОТСТУПЛЕНИЕ БОЛЬШЕВИКОВ В КОНЦЕ СЕНТЯБРЯ К НЕВИННОМЫССКОЙ.
ПРЕСЛЕДОВАНИЕ ИХ НАШЕЙ КОННИЦЕЙ К УРУПУ. СОРОКИНА И ЕГО
СМЕРТЬ. ТЕРРОР В ПЯТИГОРСКЕ
10 сентября намерения большевистского командования обнаружились: для овладения
вновь Владикавказской магистралью и обеспечения сообщений с Минераловодским
районом в этот день Северо-Кавказская Красная армия перешла в наступление на
широком фронте: Таманская группа - от Курганной на Армавир (с запада), и
Невинномысская группа, усиленная уцелевшими частями, отступившими 6-го от
Армавира? - на Невинномысскую и Беломечетскую (на юг и юго-восток).
11-го таманцы развертывались беспрепятственно против Армавира и 12-го атаковали
Дроздовского, перешедшего к обороне. Первую половину дня большевики при поддержке
сильного артиллерийского огня вели упорные атаки, охватывая город с севера. Но огнем и
контратаками наших войск были отражены повсюду, понеся тяжелые потери; на севере
им удалось, однако, перехватить железную дорогу. К вечеру новая колонна противника
стала развертываться против южной части города.
Считая свои силы недостаточными и положение слишком рискованным, Дроздовский в
ночь на 13-е оставил город и перешел на правый берег Кубани, в Прочноокопскую,
сохранив за собой переправу у форштадта, прикрытую предмостным укреплением.
Еще в ночь на 11-е я приказал отправить из Екатеринодара по железной дороге на помощь
Дроздовскому отряд полковника Тимановского [Марковский полк, 2 орудия, 3 сотни.
Около 11/2 тысячи штыков и сабель], который подошел к Армавиру рано утром 13-го.
Вместе с тем Дроздовскому послано было приказание 13-го перейти в наступление
[приказание это, по заявлению штаба Дроздовского, не дошло по назначению].
Тимановский донес Дроздовскому о прибытии и о своем намерении начать атаку.
Пополудни он с большой стремительностью атаковал противника с севера и овладел его
позицией. Большевики отступили к городу. Но, не видя наступления 3-й дивизии и
получив запоздалое приказание Дроздовского не ввязываться в этот день в бой
[Дроздовский считал необходимым дать двухдневный отдых войскам], Тимановский
заночевал на позиции.
Я повторил приказание атаковать Армавир 14-го. Приведя дивизию у Прочноокопской на
левый берег Кубани и соединившись с Тимановским, Дроздовский повел атаку на город с
северо-запада, понес серьезные потери, но успеха не имел. К вечеру он прекратил
наступление.
1-я конная дивизия все эти дни вела упорные атаки против Михайловской группы
большевиков. Сотни кубанцев непрестанными налетами портили Туапсинскую дорогу,
прерывая связь группы с Армавиром; правая колонна дивизии, атакуя с запада, разбила
большевиков у Дондуковской и Каше-Хабля, заняв эти пункты. Михайловская группа
большевиков была зажата, ослаблена, прикована, но все усилия разбить ее не увенчались
успехом. Кубанцы несли большие потери, которые вновь и вновь пополнялись притоком,
идущим из освобожденных станиц.
Я был 16-го в отряде Дроздовского. Он считал бесцельным дальнейшее наступление на
Армавир, пока не будет разбита Михайловская группа... Согласившись с ним, я оставил на
армавирском направлении слабый заслон полковника Тимановского и в тот же день
двинул Дроздовского с главными силами против Михайловской, дав ему задачу - нанести
быстрый и внезапный удар с востока во фланг и тыл Михайловской группе и совместно с
конницей Врангеля разбить ее. Дроздовский вышел только к вечеру 17-го на фронт
Врангеля и принял иное решение: ночью произвести смену 1-й конной дивизии на ее
позиции и с 7 часов утра 18-го атаковать с востока в тыл Михайловской. Атака
Дроздовского не имела успеха; части его понесли тяжелые потери и к вечеру отошли к
Петропавловской. Полное истощение артиллерийских патронов послужило немалой
причиной увеличения числа жертв.
Между тем Врангель, обойдя Михайловскую, вышел в тыл Михайловской группе и
овладел Курганной, перехватив коммуникации противника. Здесь в течение дня он вел
успешный бой на три стороны против неприятельских войск и бронепоездов. Но когда,
отбив Дроздовского, большевики от Михайловской повернули против 1-й конной
дивизии, и к тому же обозначилось наступление с юго-востока от Константиновской,
положение Врангеля между двумя речками стало весьма тяжелым; с наступлением
сумерек он с трудом, но благополучно вывел дивизию по единственной переправе -
железнодорожному мосту через Чамлык.
Армавирская группа большевиков в эти дни осталась пассивной.
На западе, на верхней Лабе, успешно боролась 1-я Кубанская дивизия Покровского.
Отбросив противника, занимавшего линию реки Фарс, он широким фронтом (40-50 верст)
наступал к Лабе, направляя главные силы против Лабинской и Зассовской. К 14 сентября
Покровский, опрокидывая противника, подошел на всем фронте к Лабе, захватив
Мостовое и, переправивши часть сил через Лабу, преследовал большевиков, бегущих к
Владимирской и Вознесенской. Тысячи повозок обоза, множество пленных попали в
наши руки; кроме того, было отбито около двух тысяч уведенных большевиками
кубанских казаков. Этот значительный успех, создававший угрозу северным группам
противника, встревожил большевистское командование. Майкопская группа была усилена
и 15-го на всем фронте перешла в наступление, оттеснив Покровского на левый берег
Лабы. Десять дней продолжались бои с большевиками, перешедшими вновь в нескольких
местах Лабу и наступавшими в общем направлении на Майкоп. В ночь на 28-е
большевики, отчаявшись в успехе наступления на этом фронте, ушли за Лабу, теснимые
по пятам кубанцами, переправившимися также у Владимирской.
Положение здесь оставалось по-прежнему весьма угрожающим для большевиков.
Неудачно для нас складывалась обстановка на левом фланге. Сорокин, сосредоточив
крупные силы против Невинномысской, с 10 сентября несколько раз настойчиво атаковал
Боровского, но понес большие потери и вначале успеха не имел. Наконец 15-го он
принудил Боровского отойти к Ново-Екатериновской и овладел Невинномысской, открыв
вновь сообщение своей армии по Владикавказской магистрали.
Еще южнее действовал партизан Шкуро. Широко привлекая в свои ряды кубанское
казачество, подымая поголовно станицы Баталпашинского отдела, он развернул уже свой
отряд в дивизию и совместно со станичными гарнизонами успешно отражал нападение
большевиков, стремившихся перейти верхнюю Кубань в районе Беломечетской Но в те
дни, когда Сорокин атаковал Невинномысскую, Шкуро, тяготевший по мотивам не
стратегическим к Кисловодску, повернул на юг и 12-го с боя взял этот город. Через две
недели под давлением большевистских отрядов, наступавших с севера и востока на
Бугурустанскую и Кисловодск, Шкуро, с которым очень трудно было поддерживать связь,
очистил город и был привлечен в район армии. Большевики жестоко расправились с
кисловодской буржуазией Очередная сводка отметила своим бесстрастным языком : . А
сам партизан 28-го уже опять бил большевиков, брал пленных и пулеметы в районе
Владикавказской магистрали...
В то время, как Невинномысская группа большевиков против фронта Боровского, повидимому,
все больше усиливалась, назревала серьезная угроза и его тылу и сообщениям в
Ставропольском районе. В результате работы в сентябре месяце на северо-востоке и
востоке Ставропольской губернии сорганизовались две сильные группы: в районе Дивное
- 2-я Ставропольская дивизия, или группа Ипатова (12 тысяч штыков, 1 тысяча сабель), и в
районе Благодарное - 1-я Ставропольская дивизия, или группа Рыльского (5 тысяч
штыков, 500 сабель); кроме того, к северо-востоку от Петровска стоял отряд Жлобы силою
до 6 тысяч, устраивавшийся после поражения, нанесенного ему 14 сентября полковником
Улагаем.
Против этих частей мы имели мелкие отряды восточнее Медвежьего, у Донского,
гарнизон Ставрополя и 2-ю Кубанскую дивизию у Петровского, общей численностью 4-5
тысяч.
16 сентября 2-я Ставропольская дивизия большевиков начала наступление одновременно
в трех направлениях: на Торговую, Медвежье и Донское. через три дня, сбив наши
охраняющие части, дошла на севере до Немецко-Хангинского, а главными силами - до
реки Егорлык на фронте Преградное-Безопасное. Для прикрытия Торговой мною был
переброшен по железной дороге небольшой отряд, а к станции Егорлык стянуты с разных
сторон 11/2-2 тысячи и 2 орудия. В командование этим сборным отрядом [кубанские
пластуны и конница, части польской бригады, добровольческая артиллерия. Для
характеристики наших масштабов боевого снабжения отряду дано было 150 снарядов и
по 70 патронов на винтовку!..] вступил генерал Станкевич, который получил задачу
обеспечить с севера Ставрополь.
Выдвинувшись к Безопасному, он отбросил противника, и на несколько дней здесь
водворилось спокойствие. В свою очередь полковник Улагай в районе Благодарного 28-го
разбил 1-ю Ставропольскую дивизию и на некоторое время вывел ее из строя. Но 2-я
Ставропольская дивизия в конце месяца вновь перешла в наступление крупными силами и
отбросила отряд генерала Станкевича; в то же время северная колонна ее заняла села по
нижнему Егорлыку в одном переходе от Торговой.
Необходимо было как можно скорее ликвидировать эту постоянную угрозу нашей связи с
Доном и войсками правого берега Кубани, тем более, что у Невинномысской шло
сосредоточение крупных большевистских сил.
Я стянул в Ставрополь-Армавирский район все силы Добровольческой армии [только на
грузинском фронте остался конный полк и формировался дивизион].
1-ю дивизию Казановича сосредоточил против Армавира, а 3-ю - Дроздовского перевел
на правый берег Кубани для смены Боровского. Последнему приказано было, объединив
командование над войсками Ставропольского района и, присоединив к ним свою 2-ю
дивизию, очистить в возможно короткий срок север губернии.
Смена на фронте против Невинномысской закончилась 2 октября, а 6-го соединенными
силами Станкевича, Улагая и 2-й дивизии большевики были разбиты у Терновки.
Принявший командование над колонной генерал Станкевич преследовал противника на
северо-восток и в боях 12-14-го в районе Большой Джалги, в которых приняла участие и
шедшая от Торговой вдоль Маныча Донская бригада, нанес им вновь сильное поражение.
Дальнейшее преследование стало невозможным, так как в эти дни у Невинномысской и
Ставрополя разразились события, потребовавшие спешного возвращения туда 2-й дивизии
и конницы Улагая.
Тяжкие сентябрьские бои обескровили и нас, и противника. Они, кроме того, подорвали
дух в большевистских войсках, вселили и в них, и в советах еще большее недоверие к
своему командованию.
Усилилось также общее неудовольствие Сорокиным. Во второй половине сентября на
собрании большевистских командиров в Армавире командовавший Таманской группой
Матвеев при общем одобрении заявил, что выходит из подчинения Сорокину. Матвеев
был вызван в Пятигорск и там по приговору военно-революционного суда расстрелян. Эта
казнь вызвала сильное возмущение в войсках Таманской группы и страшное озлобление
лично против Сорокина.
22 сентября ЦИК Северо-Кавказской республики, сообразно новой организации
центрального Московского управления [во главе всех советских войск стал Реввоенсовет
во главе с Троцким] и полученных свыше указаний, отменил единоличную власть
главнокомандующего и во главе Северокавказской армии поставил Реввоенсовет под
председательством Полуяна [бывший народный комиссар внутренних дел] и членов:
Сорокина, Гайчинца [командующий войсками Северо-Восточного фронта], Петренко
[бывший начальник штаба Сорокина] и Крайнего [председатель краевого комитета
партии большевиков и товарищ председателя ЦИК]. Прежний штаб Сорокина был
устранен и сформирован новый в составе нескольких большевистских деятелей во главе с
казачьим офицером Одарюком.
К концу сентября относится также перемена стратегического плана большевистского
командования: было решено оставить Кубань и, прикрываясь сильными арьергардами на
Лабе и у Армавира, отступить на юго-восток, в общем направлении на Невинномысскую.
Признаки отхода колонн и обоза мы замечали еще в 20-х числах сентября. В ночь на 1
октября арьергард Михайловской группы, взорвав мост у Каше-Хабля, стал отходить в
направлении на Урупскую. Это обстоятельство побудило перейти в решительное
наступление все три наши левобережные дивизии.
Генерал Казанович 1 октября атаковал Армавир. Части его ворвались было уже в город, но
контратакой противника были отброшены с большими потерями, особенно тяжелыми в
Сводно-гвардейском полку [развернут незадолго перед тем из 4-го батальона
Марковского полка].
Генерал Врангель, опрокидывая арьергарды противника и догоняя главные силы его, в
первый же день прошел до 50 верст, следуя на Урупскую и Бесскорбную. В последующие
дни на Урупе произошел ряд серьезных боев с переходившим не раз в контрнаступление
противником, который был в конце концов смят и отброшен за реку. Дивизия после
жестокого уличного боя заняла 6-го Бесскорбную, 7-го - Урупскую, но дальнейшее
продвижение ее было остановлено большевиками.
Генерал Покровский, отбросив заслоны большевиков, перешел Лабу и атаковал 2-го
Вознесенскую и Упорную, но взять их не мог. 3-го большевики сами перешли в
наступление - в первом направлении неудачно, во втором - силами до 4 полков пехоты и
многочисленной конницы оттеснили Покровского обратно за Лабу. На следующий день
он вновь и вновь атаковал и после многих упорных боев к 7-му вышел к Урупу, овладев
Попутной и Отрадной.
Обе дивизии нанесли противнику большой урон, захватили много пленных и оружия, но
сопротивление его было по-прежнему упорным.
К 10 октября положение на фронте было следующим:
1-я дивизия стояла под Армавиром, 1-я конная и 1-я Кубанская - по Урупу до Отрадной.
Далее шел изменчивый фронт Партизанской бригады (дивизии) и ополчений
Баталпашинского отдела, который проходил примерно от Отрадной (связь с Покровским),
севернее Беломечетской, подходя и временами захватывая Воровсколесскую (в 14 верстах
от станицы Курсавки), далее на Суворовскую. Шкуро, очищая от большевиков
Баталпашинский отдел, производил с успехом непрестанные нападения на железные
дороги, расстраивая движение по ним и угрожая все время сообщениям противника. От
Армавира по правому берегу Кубани и далее от Барсуковской на Ново-Екатериновку
стояли местные гарнизоны, пластунские батальоны и 3-я дивизия.
В этом чрезвычайно оригинальном остром углу в качестве арьергардов по Урупу и Кубани
располагалось около 20 тысяч большевистских войск; по линии Курсавка-Минеральные
Воды для непосредственного охранения железной дороги от нападений Шкуро - 4-5
тысяч; и в районе Невинномысской сосредоточился сильный кулак до 20 тысяч.
Дальнейшее направление его было нам неведомо.
Я не знаю, чьей инициативе принадлежит последующий план действий СевероКавказской
армии большевиков. Были ли директивы из Москвы, решил ли вопрос
Реввоенсовет или оказал давление созванный в то время Сорокиным и заседавший в
Невинномысской Чрезвычайный съезд советов и представителей Красной армии.
Перед большевистским командованием стояло три направления отхода: по
Владикавказской железной дороге, упирающейся в Кавказские горы или Каспийское
море; на Святой Крест - с отходящим от него Астраханским трактом; наконец, третье,
сопряженное с новыми боями, - на Ставрополь, с возможностью пользоваться
Астраханским трактом и открыть связь и сообщение с Царицыным и прикрывшей его 10-й
советской армией, левый фланг которой подходил к Манычу у Кормового [в 42 верстах
от Дивного - пункта сосредоточения 2-й Ставропольской дивизии (большевистской)].
До нас доходили сведения еще в сентябре, что по этому поводу возникли большие трения
в среде командного состава и что Сорокин и Гайчинец - сторонники движения на Святой
Крест, Матвеев - на Ставрополь.
В результате длительных споров и колебаний большевистское командование приняло
решение: перебросив свои тылы на Святой Крест, двинуться к Ставрополю с целью
овладения им.
Сорокин не принимал уже активного участия в операции. В то время, когда
большевистские войска под начальством Федько атаковали Ставрополь, он, опальный
главнокомандующий, со своим штабом и конвоем находился в Пятигорске. Опасаясь
расправы со стороны третируемых им и не доверявших ему большевистских главарей,
Сорокин задумал устроить переворот с целью захватить в свои руки верховную военную
власть. 13 октября он арестовал председателя ЦИК Кавказской республики Рубина,
товарищей председателя Дунаевского и Крайнего, члена ЦИК Власова и начальника
Рожанского. Все эти лица, кроме Власова, евреи - были в тот же день расстреляны. По
объяснению приближенных Сорокина, пойманных и заключенных в тюрьму, Сорокин -
яркий юдофоб - , возглавлявших кавказскую власть, и [из акта расследования ].
Но съезд советов и представителей фронта постановил объявить Сорокина вне закона, , и
доставить его в Невинномысскую .
Не найдя поддержки в армии, Сорокин бежал из Пятигорска в направлении Ставрополя;
17 октября был пойман одним из таманских полков возле города, привезен в
ставропольскую тюрьму [после занятия большевиками города] и там убит во время
допроса командиром 3-го Таманского полка Висленко.
Выступление Сорокина отозвалось трагически на судьбе минераловодской
интеллигенции. Еще после захвата Кисловодска Шкуро и восстания терских казаков
тюрьмы Минераловодской группы были заполнены заложниками, которые согласно
приказу подлежали расстрелу . Когда умер командовавший Северо-Западным фронтом
Ильин от ран, полученных в бою с добровольцами, чрезвычайная комиссия казнила в его
память 6 заложников. После расстрела Сорокиным членов ЦИК обещание было
исполнено в более широком масштабе: постановила расстрелять заложников по двум
спискам 106 человек. В их числе были генералы Рузский и Радко-Дмитриев, зверски
зарубленные 18 октября. Обоим им большевистские главари неоднократно предлагали
стать во главе Кавказской Красной армии, и оба они отказались от предложения, заплатив
за это жизнью.
, - со связанными руками повели заложников на городское кладбище, где была
приготовлена большая яма... Палачи приказывали своим жертвам становиться на колени и
вытягивать шеи. Вслед этим наносили удары шашками... Каждого заложника ударяли раз
по пяти, а то и больше... Некоторые стонали, но большинство умирало молча... Всю эту
партию красноармейцы свалили в яму... Наутро могильщики засыпали могилы... Вокруг
стояли лужи крови... Из свежей едва присыпанной могилы слышались тихие стоны заживо
погребенных людей. Эти стоны донеслись до слуха Обрезова (смотрителя кладбища) и
могильщиков. Они подошли и увидели, как .
Сохранился рассказ о последнем разговоре генерала Рузского со своим палачом
[председатель Артабеков].
- Признаете ли вы теперь великую российскую революцию?
- Я вижу лишь один великий разбой.
ОСТАВЛЕНИЕ НАМИ СТАВРОПОЛЯ, БОИ ПОД АРМАВИРОМ, НА УРУПЕ И В
БАТАЛПАШИНСКОМ ОТДЕЛЕ. ОЧИЩЕНИЕ ОТ БОЛЬШЕВИКОВ ЛЕВОГО
БЕРЕГА КУБАНИ ДВАДЦАТИВОСЬМИДНЕВНОЕ СРАЖЕНИЕ ПОД
СТАВРОПОЛЕМ (10 октября - 7 ноября)
10 октября Невинномысская группа большевиков перешла в наступление на север, на
фронт Дроздовского. Это было началом решительного для Добровольческой армии
двадцативосьмидневного сражения под Ставрополем.
Отряду Дроздовского [3-я дивизия и пластунская бригада] предстояло всемерно
задерживать противника до подхода с севера 2-й и 2-й Кубанской дивизий.
10-го Дроздовский отразил наступление большевиков, и только на правом фланге его
большевики сбили пластунов и овладели Барсуковской. На следующий день он сам
перешел в контратаку, понес серьезные потери, но безуспешно. Ввиду того, что на западе
была потеряна важная позиция - гора Недреманная, Дроздовский с рассветом 12-го
отошел к Татарке, в 11 верстах от города, где в ночь на 14-е был вновь атакован
большевиками и отброшен к северу. В течение дня 14-го Дроздовский вел напряженный
бой на подступах к Ставрополю, стараясь при помощи подошедшего с севера
Корниловского полка вернуть захваченную большевиками гору Базовую. Атаки
корниловцев и самурцев не имели успеха, и пополудни дивизия очистила Ставрополь,
отступив к северу. Толпы мирного населения покидали злополучный многострадальный
город, спасаясь от большевистского нашествия. В Ставрополь вошли красные войска и
приступили к расправе...
Одновременно с наступлением главных сил большевиков в направлении Ставрополя
колонна их продвигалась вниз по Кубани, захватывая переправы, причем к 14-му весь
правый берег до У беженской оказался в их руках.
В течение ближайших дней противник вел частные атаки в северном направлении для
обеспечения Ставрополя, не стремясь или не будучи в силах развивать свой успех над
ослабленными и разрозненными частями нашей Ставропольской группы. И к 18-му, когда
подтянулись части 2-й и 2-й Кубанской дивизий, Ставропольская группа Боровского
располагалась по фронту Ново-Марьевка-село Пелагиада-Дубовка, в 13-20 верстах от
города. Фронт большевиков шел кругом Ставрополя через Надеждинское-МихайловскоеСенгилеевское-Ново-Екатериновку.
Я с полевым штабом и, как всегда, с начальником штаба, с которым мы были неразлучны,
находился в эти дни на армавирском направлении. Отдав генералу Казановичу последний
батальон и не имея более в своем распоряжении резервов, я видел возможность успеха
только в настойчивом выполнении основного плана, и в частности в развитии активности
нашего Западного фронта. Генералам Казановичу, Врангелю и Покровскому было
подтверждено напрячь крайние усилия, чтобы сбросить Левобережную группу
противника в Кубань и тем развязать нам руки на ставропольском направлении.
Генерал Казанович 13 октября внезапной атакой овладел Армавиром, захватив большие
трофеи. На другой день его дивизия отбросила противника за Уруп, разбила его вновь у
Коноково и, преследуя обоими берегами, к 16-му дошла до Николаевки и Маламино.
Конница генерала Врангеля не могла развивать этот удар: с 10-го числа она была
прикована к Урупу настойчивыми атаками противника, причем Бесскорбная несколько
раз переходила из рук в руки. Только 15-го дивизия вышла частью сил на правый берег
Урупа и имела там некоторый успех. Но 17-го большевики перешли в контратаку на всем
фронте между Урупом и Кубанью и оттеснили конные части генерала Врангеля за Уруп, а
дивизию генерала Казановича - под Армавир к разъезду Вольному...
В эти дни Минераловодская группа несколько раз возобновляла наступление на
полковника Шкуро по всему фронту от Невинномысской до Суворовской, но
безрезультатно, и партизаны по-прежнему совершали удачные набеги на железную
дорогу.
Не было ни сведений, ни донесений от генерала Покровского. Наблюдая 17-го бой у
Казановича, я убедился, что здесь разрешения задачи искать трудно. Послал вновь
приказание Покровскому о крайней необходимости взятия Невинномысской и выхода в
тыл Армавирской группе противника...
Только 21-го мы получили радостное известие, что 18-го Покровский после упорного боя
овладел и станцией Невинномысской, захватил там большую военную добычу и
преследует большевиков на северо-запад и на юго-восток... От Армавира и Урупа
потянулись уже большевистские резервы в сторону Невинномысской, вступившие в бой с
Покровским 19-го, но отброшенные к северу, в то время, как часть нашей конницы,
распространяясь вдоль железнодорожной линии, заняла станцию Барсуки.
Этим ослаблением сил Армавирской группы воспользовалась 1-я конная дивизия, 20-го
генерал Врангель произвел перегруппировку, оставив заслон у Урупской и перебросив
главные силы к Бесскорбной 21-го, перейдя реку, он обрушился на большевистскую
дивизию, разбил ее наголову и преследовал уцелевшие остатки ее в направлении
Успенской; юго-восточнее такая же участь постигла еще два большевистских полка... 22го
доблестная дивизия продолжала преследование, добивая отставшие части противника,
и захватила станцию Овечка, куда вскоре подошла пехота Казановича с бронепоездом За
эти два дня кубанцы Врангеля взяли около 2 тысяч пленных, 19 пулеметов, огромные
обозы.
Немногие уцелевшие войска Армавирской группы, прижатые к Кубани, текли
безостановочно на юго-восток; совместно с отрядами, остававшимися на левом берегу
Кубани, они с мужеством отчаяния обрушились на Покровского и 21-го выбили его из
Невинномысской Только 23-го после трехдневных тяжелых боев он вторично и
окончательно овладел Невинномысской.
1-я конная дивизия сосредоточилась в районе Успенской, 1-я - у Овечки.
18 октября в одной из хат станицы Рождественской собралось
...Закладка в соц.сетях
