Жанр: Фантастика
Книги Огня 1. Страж штормов
...м и
не позволила
прерваться связи, соединяющий ее разум с разумом Татагрес. И наконец душная
темнота стала редеть,
впереди забрезжил свет - красный, как рассвет перед грозой.
Свет становился все ярче, он вспыхивал ослепительными зарницами, и Таэн
почувствовала
приближение большого зла. Ей снова пришлось бороться с желанием прервать
путешествие на полпути,
а потом ее окатила волна чужой дикой злобы. Глазами Татагрес девочка снова
увидела тех демонов,
которых уже видела не так давно, заглянув в сон Эмиена. Только на этот раз они
были не бесплотными
миражами, а несли реальную угрозу. Таэн изо всех сил боролась со страхом,
понимая, что борется не
только ради себя, но и ради брата. Яростная ненависть демонов обжигала ее, как
огонь, но она
мысленно потянулась еще дальше, пытаясь понять, что задумали эти чудовища.
Проклятые Кором не
только помогали Татагрес стать могущественной ведьмой, они искали способ, как
заполучить Эмиена!
- Нет!
Полный ужаса возглас Таэн разорвал ее мысленную связь с колдуньей за
мгновение до того, как
Татагрес вступила в контакт с демонами.
Вернувшись в сознание Эмиена, Таэн почувствовала, как по рукам, сжимавшим
запястья ее брата,
наносит удар незримая магическая сила. Стражники с воплями отпустили юношу и
попятились.
Обычные мечи были бессильны против колдовства; не обращая внимания на гневные
возгласы короля,
воины сломя голову бросились прочь из зала. Ни за что на свете они больше не
прикоснутся к
оруженосцу колдуньи!
Татагрес как будто не заметила поднявшейся суматохи.
- Не испытывайте мое терпение, ваше величество, - заявила она, и все
советники побледнели.
Все молча смотрели, как Татагрес наклоняется и поднимает свой плащ.
- Я буду ждать вашего ответа, но недолго. Мое терпение, как и мое время,
имеет свои границы.
Она небрежно сделала Эмиену знак следовать за собой и зашагала к выходу из
зала.
Юноша поспешил за хозяйкой; его так и распирало от злорадного ликования.
При виде того, как
Татагрес обращается с самим королем, он преисполнился горького удовлетворения.
Он пойдет на все,
чтобы добиться такого же могущества!
Таэн отпрянула, чувствуя почти физическую тошноту.
Из аудиенц-зала по-прежнему доносились обрывки разговоров, девочка
чувствовала, какие
неистовые страсти сейчас там бушуют. Советники были оскорблены и потрясены, но
король готов был
пойти на риск, приняв предложение Татагрес, сколь высокими не оказались бы
ставки в этой игре. Без
сомнения, Кисберн заключит союз с демонами хотя бы для того, чтобы устрашить
своих противников.
Наконец Таэн очнулась, покончив с бесплодными сожалениями. Девочка твердо
решила вырвать
брата из-под влияния колдуньи, отравлявшего его душу. Ваэре научили Таэн читать
сны, и теперь,
чувствуя, как развились ее способности, она задумала снова попытаться найти
Анскиере. Может, ей
удастся достучаться до него, и тогда он поможет Эмиену.
И в тот самый момент, когда Таэн окончательно решила, как поступить, сатид
восстал против
своей хозяйки.
Чуждый разум без предупреждения вторгся в мысли девочки и нанес удар,
причинивший ей
мучительную боль. Ошеломленная Таэн не сразу поняла, что ей противостоит
существо, которое
использует ее же собственный дар, всего несколько мгновений назад исправно
служивший ей. Таэн
снова отбросило в разум брата, но куда глубже, чем она погружалась раньше. Она
как будто упала в
черную пропасть, где ее охватили самые разные чувства, по большей части
печальные, словно
минорный аккорд арфы, - пока Таэн всем своим существом не ощутила невыносимую
боль юноши.
- Твой брат Эмиен жесток, делам его нет прощения, - заявил сатид,
притаившийся в ее
сознании, и этот голос напоминал ее собственный... А может, голос матери.
Пытаясь прекратить этот кошмар, Таэн хотела возразить, но у нее перехватило
дыхание, и она не
смогла вымолвить ни слова.
- Посмотри сама, - продолжал обвиняющий голос, и Таэн, как ни старалась, не
смогла закрыть
глаза или отвернуться.
Волей-неволей ей пришлось смотреть на разворачивающиеся перед ней сцены.
Она увидела брата, шагающего по пинасу, на котором после крушения "Ворона"
спаслось
несколько человек; Эмиен держал толстую веревку с узлами. Лодку качнуло, гребни
волн, бьющих о
клыки рифов, заставили ее бушприт задраться к небу. Неузнаваемым гневным голосом
Эмиен принялся
кричать на гребцов, и та же рука, которая в детстве вытирала слезы Таэн, начала
изо всех сил
полосовать самодельным бичом спины матросов.
Таэн протестующе вскрикнула, но ее никто не услышал. Кровь стекала по
обнаженным спинам
гребцов, густыми каплями падала в воду на дне пинаса, а Эмиен кричал, как
безумный, все больше
напоминая дядю Эверта.
- Нет! Я не верю! - воскликнула Таэн.
Но благодаря своему дару она видела все так четко, что не могла усомниться
в реальности этой
сцены.
Пинас ударился в скалу с оглушительным грохотом, от которого Таэн бросило в
дрожь.
Отчаянный крик погибающих людей - и Таэн снова провалилась во тьму.
Сатид безжалостно продолжал:
- Твой брат убийца, нарушитель заповедей Кора. Он достоин осуждения!
Таэн запротестовала, но вдруг увидела Эмиена, притаившегося за кустами на
краю прогалины. На
поляне перед ним горел костер, и Таэн увидела, как ее брат вытащил из кармана
круглый камень и
метким броском убил стоящего к нему спиной старика. Когда старик рухнул, девочка
проникла в разум
брата, стремясь найти там опровержение только что увиденному ужасу. Но в памяти
Эмиена она
обнаружила лишь легкие угрызения совести из-за этого происшествия, которое юноша
всеми силами
пытался забыть.
Таэн пораженно отшатнулась.
Этот юноша уже не был ее несчастным, безвинно страдающим братом, которого
она любила на
Имрилл-Канде. Вряд ли даже мать смогла бы принять этого ожесточенного, черствого
душой человека!
Глубоко потрясенная увиденным, Таэн погрузилась в отчаяние, а сатид, предвкушая
близкую победу,
продолжал попытки окончательно подчинить девочку своей воле.
Воспользовавшись тем, что Таэн впала в горестное оцепенение, он начал
плести свою коварную
сеть. Как только любовь девочки к Эмиену превратится в ненависть, эта сеть
затянется. Сатид
помедлил, заранее предвкушая близкий триумф. Это будет легко - жертва совсем не
сопротивлялась!
Таэн, хотя и поглощенная горем, почувствовала отголосок эмоций сатида и
подумала, что была не
права. Убийца Эмиен или нет, его нельзя оставить на растерзание демонам
Татагрес! Девочка собралась
с силами, готовясь к борьбе, как вдруг поняла: в ее сознание проник враг. Нет,
не лорд Шолл -
теперешний противник очень хорошо знал Таэн и пытался использовать ее разум и
память, чтобы
сломить дух.
Таэн нанесла ответный удар, вырвалась из хватки сатида и в гневе вспомнила
того человека, в
которого Эмиен бросил камень. На этот раз она охватила мысленным взглядом всю
сцену и узнала в
убитом старике Хеарвина, одного из колдунов, противостоявших Анскиере.
- Лжец! - крикнула она своему неведомому врагу. - Как ты посмел вторгнуться
в мой разум?
Кто тебе разрешил?
- Я не нуждаюсь ни в чьем разрешении, - ответил сатид. - Потому что я -
часть тебя самой.
Пораженная Таэн невольно умолкла, а сатид добавил:
- Взгляни сама!
Таэн так и сделала - и в конце концов, вспомнив уроки Тамлина, обнаружила
сатида, который
усиливал ее сновидческий дар, был эмоционально с нею связан и знал о ней столько
же, сколько она
знала о себе сама. Сатид сказал правду: сражаться с ним было бы все равно что
сражаться с самой
собой. Но сатид хотел, чтобы она отказалась от брата, от всего того, чему ее
учили на Имрилл-Канде!
Значит, он воплощал в себе темную сторону ее души, ее эгоистичную изнанку, и
если Таэн позволит
врагу одержать верх, она позволит ненависти победить любовь.
- Вот видишь, - продолжал сатид, - мы с тобой - единое целое! Если ты
будешь бороться со
мной, ты откажешься от своей силы!
Но эти слова не обманули Таэн. Последовать коварным нашептываниям - значило
повторить
ошибку Эмиена, который забыл о самоуважении ради любви к власти. Кроме того,
увечье давно
заставило Таэн смириться с мыслью, что ей суждено быть несчастной калекой в
обществе себе
подобных. Даже если победа над сатид ом означала для нее жизнь, полную лишений,
она готова была
рискнуть. А поскольку Таэн считала, что чуждое существо осмелилось вторгнуться в
ее разум
благодаря ее же слабости, она отчаянно боролась с ним, не слушая вкрадчивых
убеждений.
- Что бы не сделал мой брат, я все равно не отступлюсь от него! - твердо
заявила девочка.
Сатид ответил хохотом, зловещее эхо которого долго отдавалось в ушах Таэн.
- Ты - плаксивая дура! Знаешь ли ты, какого человека ты стремишься спасти?
Наверняка нет!
Эмиен уже давно не тот пай-мальчик, которого ты знала всю жизнь. Если ты
попытаешься помочь
брату, он не моргнув глазом тебя прикончит. Вот каким он стал!
- Нет! - Таэн старалась выбросить из своего сознания чуждое существо. Но
оно и впрямь стало
частью ее самой, и спастись от него было невозможно.
- Посмотри - и увидишь сама, - предложил сатид.
- Что ж, покажи то, что задумал мне показать! - отозвалась Таэн. - Но не
мечтай отделаться от
меня полуправдой. Если Эмиен превратился в негодяя, я хочу увидеть это
собственными глазами.
С помощью сатида Таэн быстро отыскала брата и погрузилась в глубины его
сознания. Она
нырнула в пропасть, неведомую даже самому Эмиену, - и нашла там мучительную
неуверенность в
себе. Эмиен с раннего детства был хрупким ребенком, ему тяжело давались
невзгоды, без которых не
обходилась жизнь ни одного рыбака на Имрилл-Канде. Их отцу помогал один дядя
Эверт, поэтому
Марлу пришлось очень рано приучать к работе маленького сына. Эмиен старался не
подвести отца, но
часто труд рыбака оказывался мальчику просто не по силам. Жизнь постоянно
испытывала его на
прочность, и всякий раз, когда порученное дело оказывалось Эмиену не по плечу,
он воспринимал это
как доказательство своей слабости.
Таэн терпеливо старалась разобраться в характере брата и наконец поняла,
что в сокровенных
тайниках его души прячется жестокость. Похоже, что, причиняя боль другим, Эмиен
старался таким
образом заглушить чувство неуверенности в себе.
Таэн продолжала искать, полная жалости и тревоги.
Она проследила, какие чувства двигали Эмиеном, когда он подружился с
Анскиере. Только
Стражу штормов удалось пробиться сквозь стену печали, которой мальчик окружил
себя после смерти
отца. Таэн помнила, с каким доверием относились друг к другу ее брат и
волшебник. Сначала их
дружба была хрупкой и непрочной, как первые стебельки весенней травы. Но
благодаря волшебнику
Эмиен впервые познал радость жизни, смех и счастье веры в себя. Когда в Тьерл
Эннете разразилась
буря, погубившая столько людей, и в этом обвинили Анскиере, Эмиен был просто
уничтожен
случившимся. То, что он отдал свое сердце преступнику, повинному в ужасных
злодеяниях, привело его
в бешеную ярость. Весь мир Эмиена, лишь недавно ставший прочным и светлым,
рухнул, как песочные
замки под ударами волн.
Узнав это, Таэн заколебалась. Она почувствовала, что гнев поселился в душе
Эмиена из-за того,
что ее брат счел Анскиере предателем. Она ощутила, как детские страхи Эмиена
дают ростки и
превращаются в злобу. Эмиен никогда не признавал, что он сам виноват в своих
несчастьях. Если
Анскиере послал разрушение и смерть в Тьерл Эннет, который поклялся защищать,
значит, все, чему
учил волшебник, было ложью. Юноша жалел, что позволил Анскиере заморочить себе
голову всякими
байками: дескать, тот, кто будет прилежно трудиться, добьется в жизни успеха, а
упорно стремящийся к
счастью обязательно его найдет. Эмиен больше никому не желал верить, ничто в
жизни отныне не
радовало его.
Заглянув в воспоминания брата, Таэн с болью увидела, как он стал тем, кем
стал. Эмиен все время
боролся со страхом, когда-то поселившимся в его сердце. Он хотел окружить себя
такой броней, чтобы
никто никогда больше не ранил его так, как ранил Анскиере. Он никогда уже не
станет игрушкой в
руках тех, кого любит! Потому что больше не доверится никому...
Эмиен словно сам запер себя в каменной темнице, откуда его душа тщетно
рвалась на свободу. Но
он не мог вернуться к прежней жизни, не признав своего поражения, а благодаря
влиянию Татагрес
даже смог пойти на убийство.
Эмиен верил, что его сестра утонула, погибла по вине Анскиере во время
крушения галеаса
"Ворон". Если бы он только знал, что Таэн жива, что волшебник спас ее! Тогда он
мог бы отвернуться
от своей нынешней жизни и стремления к власти. И хотя Эмиен не отдавал себе
отчета, в чем причина
его несчастий, Таэн поняла, что сатид прав. Ее брат скорее снова совершит
убийство, даже если убить
придется родную сестру, чем признается, что напрасно возненавидел Анскиере.
Сатид приготовился: приближался долгожданный миг. Если девочка до конца
разберется в
характере Эмиена, ее верности брату придет конец. Такой удар наверняка ослабит
ее волю, и сатид
получит над ней полную власть.
Таэн почувствовала нетерпение своего врага и оттолкнула его - резко и
неожиданно. Ее
разочарование в Эмиене было так глубоко, что она не желала, чтобы кто-то стал
свидетелем ее горя. Но
сатид продолжал ждать, как приготовившаяся к броску змея. Он так хорошо изучил
характер и душу
Таэн, так тщательно рассчитал время и направление атаки, что просто не мог
потерпеть поражения!
Исход его борьбы был так же предопределен, как приход осенних холодов. Сатид не
сомневался, что
душевная боль обязательно и очень скоро сломит дух девочки...
Но этот момент так и не наступил.
В жилах Таэн недаром текла кровь многих поколений рыбаков, рисковавших
жизнью в
штормовых морях, не привыкших сдаваться даже тогда, когда ситуация казалась
безвыходной. Пока
Эмиен жив, не все потеряно! Если Страж штормов не в силах помочь ее брату, он
хотя бы сможет
подсказать, как достучаться до души Эмиена.
Девочка решила, что обязательно отыщет Анскиере, и сатид понял, что
недооценил ее стойкость и
веру в себя.
Теперь их борьба достигла наивысшего накала, в ней все мог решить один
внезапный удар. И
сатид нанес его, когда Таэн собралась с силами, чтобы устремиться к ледяным
скалам, где она
надеялась найти Анскиере. Сатид обрушил на девочку невыносимую боль, какую она
испытывала,
когда упавший ящик размозжил ей ногу.
Но когда Таэн окатила жгучая, добела раскаленная мука, она поняла, кто
послал ей эти страдания.
Хотя сатид и слился с ее разумом, он имел свою собственную волю и теперь стоял
между ней и
Анскиере - единственной надеждой на спасение Эмиена.
От боли у Таэн кружилась голова, но она упорно старалась не потерять
сознание - так
потерпевший крушение моряк мертвой хваткой держится за попавшуюся под руку
доску. Сдаться -
означало проиграть. Однажды Таэн уже выдержала эту пытку и сейчас тоже выдержит!
Заглянув в отравленную душу Эмиена, она поняла, что даже смерть не заставит
ее пойти по
стопам брата.
- Я все равно найду Анскиере. - Страдая от лютой боли, она сама едва
услышала свой голос, но
никакая мука не могла сломить ее волю. - Оставь меня в покое, слышишь!
Тогда сатид послал девочке все самые ужасные видения, какие только смог
отыскать в ее памяти.
Таэн увидела, как яростный шторм разносит в щепки дома Имрилл-Канда. Она увидела
катастрофу в
Тьерл Эннете, когда посланная Анскиере буря погубила множество людей и множество
лишила крова.
Ледяные порывы ветра теребили платье Таэн, пока она брела по заваленным
обломками улицам поселка
- чтобы наконец под развалинами дома двоюродных братьев найти кости Стража
штормов среди
полуистлевших обрывков плаща. А рядом пялился на неё пустыми глазницами
полузанесенный песком
череп...
- Нет! - Таэн старалась вырваться из объятий посланного сатидом кошмара,
вспоминая все
прекрасное и доброе, что видела в своей недолгой жизни, но поселившийся в ее
разуме враг превращал
эти воспоминания в такие же кошмарные образы.
Девочка тянулась к весенним цветам на холмах Имрилл-Канда, а ее руки
натыкались на острые
шипы. Тепло костров, которые жгли на острове в праздник солнцестояния,
становилось хлещущим
дождем и колючим снегом, а маленькие сиреневые ракушки, которые она любила
собирать на берегу во
время отлива, начинали гнить при одном ее прикосновении.
Наконец, пытаясь скрыться от злобного врага, который порочил все, что
любила Таэн, девочка
нашла спасение в разуме простого рыбака, входить в мысленный контакт с которым
Тамлин частенько
заставлял ее ради тренировки. В жизни этого старика не было ничего, что было бы
дорого Таэн,
поэтому сатид невольно заколебался, лишившись своего главного оружия.
И тогда девочка поняла, что выиграла первое сражение.
Едва переведя дух, она призвала на помощь свой дар и снова заглянула в
разум Эмиена.
Юноша сидел, дрожа, на скамье перед королевским дворцом, а обеспокоенная
Татагрес
придерживала его за локоть.
- Что случилось? - спрашивала колдунья. - Ты потерял сознание?
Таэн отлично знала, что случилось: ее борьба с сатидом ударила и по Эмиену.
Сатид уже изготовился для второй атаки, но Тазн успела ощутить боль и
недоумение брата,
который понятия не имел, что с ним произошло и почему. А еще девочка заметила,
что за своим
сочувствием Татагрес скрывает совсем другие эмоции, среди которых преобладает
недоверие. Но сатид
не позволил Таэн разобраться во всем этом до конца.
А потом Таэн заставила брата заговорить.
- У меня немного кружится голова, - произнес он. - Стражники не особо со
мной
церемонились.
Прежде чем покинуть сознание Эмиена, Таэн спутала его мысли, чтобы колдунья
не смогла
докопаться до причины странного поведения своего оруженосца. Потом, ощутив, что
сатид начал
новую атаку, Таэн мысленно нырнула сквозь время и пространство в портовую
таверну, где ее старый
знакомый, как всегда обряженный в пропахшую рыбой матросскую робу, стоял перед
закрытым окном
и нудно уговаривал пышнотелую служанку выйти.
Сатид почувствовал, что теряет контроль над происходящим. Он вовсе не
готовился к обороне, он
готовился только к нападению - поэтому стал лихорадочно рыться в памяти Таэн...
Где не нашел
никакого объяснения интересу, который девочка питала к старому рыбаку. Совсем
сбитый с толку,
симбиот Таэн вернулся к прежней тактике и так же, как недавно искажал
воспоминания о ракушках,
цветах и кострах, решил создать искаженный образ старого зануды.
У Таэн давно сложилось мнение о методах ухаживания этого рыбака, сатид без
труда выяснил, что
она думает о происходящем. Примитивный разум рыбака легко позволил сатиду
заглянуть в его мысли
и совершенно изменить поведение и образ ухажера.
Рыбак, уже довольно долго стоявший среди пожухлых стеблей прошлогодней
травы, вконец
продрог и уже подумывал о том, чтобы вернуться домой, как вдруг у него потемнело
в глазах... А придя
в себя, старик обнаружил, что сжимает в мозолистой руке семь алых роз.
Пораженный, сбитый с толку,
не понимая, откуда в его кулаке взялись цветы - к тому же посреди зимы, - рыбак
с трудом оторвал
взгляд от букета и заметил, что обрушившиеся на него чудеса не ограничились
только цветами. Сатид
хорошо поработал!
Вместо старой промасленной робы рыбак оказался облачен в плащ из серого
фетра; вместо
пропахших рыбой высоких сапог на его ногах красовались мягкие ботфорты с
серебряными пуговицами
и вышитыми отворотами. Спутанная рыжая шевелюра уступила место аккуратно
постриженным
волосам, неухоженные бакенбарды сменились гладко выбритыми щеками, а на лице
застыло выражение
полного недоумения.
Старик перестал ощупывать свои щеки, сглотнул и дрожащим пальцем потрогал
розу.
Почувствовав укол шипа, он понял, что не спит, и громко вскрикнул от изумления.
На этот крик с грохотом распахнулись ставни, и предмет его страсти высунул
голову в окно,
приготовившись окатить своего поклонника потоком брани.
В планы сатида это вовсе не входило, и он торопливо вмешался. Он набросил
на женщину сети
своих чар и в порыве вдохновения дополнил наряд рыбака бархатным жилетом.
Обнаружив, что ухажер под окном - вовсе не тот зануда, из-за которого в
таверне каждый вечер
воняло протухшей рыбой, служанка взвизгнула от восторга. Под ее окном стоял
обворожительный
холеный щеголь, к тому же богатый, судя по наряду! А о розах среди зимы ни одна
местная девица не
смела и мечтать, если только за ней не ухаживал сам принц!
Служанка улыбнулась, стараясь не слишком щеголять дыркой от вьшавшего зуба,
и поспешно
перегнулась через подоконник. Она не собиралась упускать такой случай и ждала,
когда ее поцелуют.
Рыбак удивленно вытаращил глаза, и Таэн при виде этой сцены не смогла
удержаться от хохота.
Сатид ужаснулся. Во всем известном ему богатом спектре человеческих эмоций
смех находился
дальше всего от униженного осознания своего поражения и от отчаяния. А поскольку
симбиот Таэн мог
судить о человеческом характере только на основании того, что знал о нелегком
детстве своей хозяйки
на Имрилл-Канде, чувство юмора было почти неведомо ему. Единственное, что понял
сатид, - его
план полностью провалился... И, ошарашенный, он отступил.
В результате сети чар бесследно исчезли, и перегнувшаяся через подоконник
служанка, внезапно
уткнувшись лицом в бороду рыбака, издала сдавленный вопль. Она хотела
выпрямиться, но старик уже
сунул руку за вырез ее блузы. Изношенная ткань порвалась, оставив прелести
служанки почти
неприкрытыми. Женщина снова взвизгнула, на этот раз громче, а ее ухажер тупо
уставился на корсаж
своей зазнобы, который оказался плотно набит шерстяным тряпьем.
Таэн снова захохотала - звонко, взахлеб... И как сатид ни пытался совладать
с ситуацией, снова
перейдя в наступление, у него ничего не вышло. У рыбака был слишком потешный вид
- девочка
никак не могла унять взрывы неудержимого хохота.
Вконец озадаченный симбиот отступил, а над капсулой, в которой спала Таэн,
датчики один за
другим отметили, что жизненные показатели девочки вновь стали нормальными.
Ваэре сразу заметили это и поняли, что девочка одержала верх в ожесточенном
поединке.
Постепенно Таэн перестала смеяться. Она знала, что победила врага и отныне
тот никогда больше
не попытается подчинить ее своей власти.
Но долго праздновать победу было некогда. Как только Таэн поняла, что
теперь никто не стоит на
ее пути, он попыталась собраться с мыслями. Хотя сейчас ей больше всего хотелось
отдохнуть, она
приготовилась к сложной и опасной работе. Помня, что от ее усилий зависит судьба
брата, девочка
снова устремилась на поиски волшебника Анскиере.
15
РЕШЕНИЕ АНСКИЕРЕ
НА СЕВЕРНОМ БЕРЕГУ Скалистой Гавани обледеневшие скалы вздымались в небо,
затянутое
грязно-серыми штормовыми облаками. У подножия скал бесновалось лютое зимнее
море, брызги
прибоя жалили больнее зимних холодов, а воздух здесь был колючим, как
арктическая ночь. Именно
сюда вернулась Таэн в поисках волшебника Анскиере. На этот раз с помощью своего
дара, усиленного
сатидом, Таэн сумела увидеть охранные заклинания: от подножия скалы в разные
стороны расходились
колеблющиеся лилово-синие лучи. Таэн стала искать, откуда они идут, надеясь
найти Стража штормов.
Мороз пробирал до костей, притупляя мысли, наполняя душу отчаянием, но энергия
волшебных
заклинаний, которая раньше сбивала девочку с толку, теперь открыла перед ней
свои секреты. Хотя
новые силы, которые Таэн получила благодаря сатиду, в отличие от сил Анскиере не
имели отношения
к стихиям, все же Страж погоды черпал большую часть своего могущества из того же
источника, что и
Таэн, поэтому девочка легко разбиралась в узоре заклинаний, сплетенных
волшебником. Распутывая
магический узор, сложный, как кружева, которые плели старухи на Имрилл-Канде,
Таэн постепенно
приближалась к создателю этих заклинаний. Вдалеке гулкое эхо отзывалось на
голоса демонов холода
- девочка помнила, какой ужас внушили ей в прошлый раз эти крики, но теперь она
оставила темницу
чудовищ позади, не испытав прежнего невыносимого страха. И наконец, добравшись
до самого центра
переплетения заклинаний, Таэн снова очутилась в царстве безмолвия и темноты.
Она немного помедлила, стараясь хорошенько сосредоточиться. То, что держало
Анскиере в
ловушке, было нешуточным препятствием. После долгой битвы с сатидом Таэн не
смела распутать
последнее заклинание, не приняв сперва мер предосторожности. Ошибка могла стоить
ей жизни и,
возможно, обернулась бы непоправимым злом для всего человечества. Как можно
осторожней Таэн
пустила в ход свой дар, словно нитями кокона опутывая мыслями стену, отделяющую
ее от Анскиере.
Преграда, с которой она столкнулась, показалась ей странно знакомой.
Усиленное сатидом
дарование Таэн помогло ей увидеть три светящихся круга - когда-то такое же
сияние окружило
штормового сокола на галеасе "Ворон". Но благодаря урокам Тамлина девочка
понимала теперь, что
видит: то было сплетение магических сил, созданное посохом волшебника. Любое
прикосновение к
этому сплетению могло убить того, кто не был настроен на резонанс с магией
посоха Анскиере.
Но Таэн показалось: что-то в сплетении заклинаний не так! Их симметрии
недоставало
совершенства, как будто кто-то нарочно их смял. Девочка исследовала поврежденный
участок: он
оказалось небольшим, но резонанс от вмешательства чужака в узор заклинаний
Анскиере все еще будил
тревожное эхо. Хотя Таэн не хватало знаний, чтобы как следует оценить
происшедшее, она не
сомневалась: кто бы ни дотянулся до заклинаний Стража штормов, он состоял в
сговоре с Проклятыми
Кором... И, скорее всего, то была сама Татагрес.
Открытие привело Таэн в ярость.
Когда ведьма перенесла себя и Эмиена с этого острова ко двору Кисберна, она
наверняка
воспользовалась магическим могуществом Анскиере! Однажды она уже использовала
посох
волшебника, чтобы наслать бурю на Тьерл Эннет. А теперь - неужели она угрожает
самому Стражу
штормов?
Боясь за Анскиере, Таэн стала торопливо ощупывать сплетение заклинаний,
чтобы найти то, что
пряталось в их середине.
И наконец отыскала сознание Анскиере - такое же четкое и ясное, каким
запомнился ей и сам
волшебник в те дни, когда управлял стихиями на Имри
...Закладка в соц.сетях
