Жанр: Фантастика
Книги Огня 1. Страж штормов
...быстро положил Джарика и натянул на лук тетиву. Потом вытащил меч и воткнул его
в мох - так,
чтобы эфес был под рукой.
После этого он принялся ждать.
За кустами явно прятался не обычный разбойник: он наделал бы больше шума;
возможно,
вспугнул бы птиц и встревожил белок... И как объяснить этот странный
приглушенный свет? Пока
Телемарк пытался найти разгадку, вокруг еще больше стемнело, как будто
надвигалась ночь. Медленно
и осторожно лесник вытащил стрелу из колчана. Знакомая тяжесть лука должна была
подействовать на
него успокаивающе, но у Телемарка вспотели руки, когда он наложил стрелу на
тетиву.
Натянув тетиву, лесник замер. Стрела, нацеленная на кусты, не дрожала,
словно он охотился на
обычную лань. Но холодок дурного предчувствия, пробегавший по спине Телемарка,
говорил ему, что
сейчас его цель - не зверь.
Опять раздался едва различимый звук, с каким мог бы упасть сухой лист, и в
полумраке засияла
пара оранжевых, словно горящие угли, беспощадных глаз. Телемарк приготовился к
выстрелу, зная, что
ему конец. Это был демон ллондель, защититься от нападения которого не мог ни
один смертный.
Но не успел Телемарк пустить стрелу, как в его разум вторгся посланный
демоном образ,
раскаленный и обжигающий, как огонь.
"Положи оружие, смертный".
Лесник не послушался прозвучавшего в мозгу приказа, хотя его забила дрожь,
на лбу выступил
холодный пот и влажные волосы прилипли к вискам. Однако, помня о лежащем у его
ног мальчике,
Телемарк все-таки нашел в себе силы выпустить стрелу. Тетива запела, и ллондель
заставил лесника
услышать в этом звуке пронзительную тоску. Стрела с шелестом ушла в кусты, а в
следующий миг
раздалось сердитое шипение демона.
Пылающие раскаленные глаза ллонделя гневно уставились на Телемарка, и демон
заставил
человека увидеть ужасную картину.
Телемарк закричал, когда листва леса Сейт пожелтела, а величественные
деревья оказались
вырваны из земли. Почерневшие корни торчали, словно угрожающе растопыренные
пальцы, за Красной
рекой пылал и дымился Корлин. И все это случилось из-за стрелы, бездумно
выпущенной в существо,
которое не желало человеку зла.
Картина исчезла, лесник понемногу пришел в себя, но эхо его полного муки
вопля все еще
продолжало звучать. Телемарк, дрожа, поднял голову и увидел, что закутанный в
плащ ллондель стоит
прямо перед ним. На лесника в упор уставились зловещие оранжевые глаза, и ему с
трудом удалось
выдержать этот взгляд.
- Что тебе нужно? - прохрипел лесник и быстро посмотрел на Джарика.
Похоже, мальчик был цел, но меч, воткнутый в землю, исчез - ллондель явно
не желал рисковать
зря.
"Не неси юного огненосца к голубым плащам", - мысленно сказал леснику
демон.
- Что? - Телемарк развел руками, чтобы показать, что не понимает смысла
приказа.
Ллондель поднял палец - тонкий и серый, как обросшая лишайником веточка, -
и указал им на
Джарика.
"Не неси!" - Эти слова сопроводил образ вырванных с корнем деревьев и запах
пожара,
напоминавшие о могуществе демона.
Лесник шагнул назад, не в силах совладать с отчаянным страхом, чувствуя
себя птицей,
пойманной в силки. Как он может не передать мальчика, вовлеченного в колдовские
дела, на попечение
послушников святилища Кордейна? Оставить его у себя - значило рискнуть его
жизнью, но ллондель
ясно предупредил, чем грозит ослушание.
Потом Телемарк вдруг почувствовал, как на него снизошло ощущение покоя, -
то была явная
попытка подействовать на него не угрозами, а добром. Но ни один здравомыслящий
человек не станет
доверять демонам.
Телемарк не знал, как вырваться из ловушки, однако покачал головой.
- Извини, - сказал он твердо. - Я не могу оставить мальчика здесь. Ему
нужен хороший уход, к
тому же оставаться в лесу для него небезопасно.
Ллондель издал громкую трель и внезапно достал меч лесника из складок
своего темного плаща.
Он протянул человеку оружие рукоятью вперед и зашипел обиженно и печально.
"Так уходи".
Телемарк заколебался, не зная, что у демона на уме, и боясь протянуть руку
к мечу.
Демон нетерпеливо ткнул рукоять ему в грудь.
"Человек - дурак, - мысленно заявил он. - Бери".
Стараясь не испугать демона резким движением, лесник потянулся за мечом. Но
едва он коснулся
рукоятки, как посланные демоном образы вонзились в его разум, словно
выщербленное лезвие топора.
Чужими глазами Телемарк глядел на густой лес, но ни деревья, ни небо, ни
запах влажной зелени
не были похожи на те, к которым привык лесник. Чаща была полна размытых лиловых
теней, тут и там
свисали петли лиан, на листьях мерцали пятна красноватого света, в зарослях
перекликались
диковинные животные. Телемарк понял, что он видит родину ллонделя, лежащую в
неизмеримой дали
от Кейтланда.
Внезапно странный лес озарила ослепительно яркая вспышка, раздался
разрывающий барабанные
перепонки пронзительный звук. Деревья исчезли, и Телемарк увидел яростную мощь
огней Кордейна
перед Великим Падением. Но ллонделям огни принесли не спасение, а плен, изгнание
и муки.
Оцепеневший Телемарк увидел, как огни, похожие на куски раскаленного железа,
взлетели в бархатные
черные глубины небес, как потом, описав дугу, они рухнули вниз, чтобы никогда
больше не восстать.
В глазах Телемарка потемнело, в груди вспыхнула боль, когда он вдохнул
колючий воздух -
слишком сухой, разреженный и холодный по сравнению с воздухом его родных лесов.
Вместе с
первыми ллонделями, очутившимися в Кейтланде, он выполз из-под обломков
двигателя огромного
разбитого звездолета, зарывшегося в снег на склоне холма. Образ задрожал и
расплылся, перед
мысленным взором Телемарка пронеслись целые столетия истории ллонделей.
Подавленный
раскручивающимися перед ним событиями, лесник остро ощутил безумную тоску по
пурпурным
закатным теням родного мира, который казался ллонделям потерянным навсегда. Его
сердце
разрывалось от горя, какого не знавал ни один человек, слезы ручьями текли по
его щекам. Но когда
ему показалось, что сейчас он сгинет в пучине отчаяния, в которую швырнул его
демон, перед ним
появилась новая картина.
Из тьмы возник человек - и Телемарк увидел серебряные волосы и суровые
печальные черты
Стража штормов Эльринфаэра. Но руки волшебника были скованы, его лишили
магической силы,
поэтому тьма поглотила весь мир и больше уже не рассеивались. Обезумев от ужаса,
лесник закричал
- и в ответ на его крик вспыхнул огонь.
Телемарк прикрыл руками лицо, когда его захлестнул алый поток пламени, но
его пальцы пожрал
огонь, и он не смог защитить глаза. Огненный вихрь становился все неистовей, а в
центре пожара стоял
одетый в лохмотья человек, чьи длинные волосы струились потоком расплавленного
золота. Вздрогнув
от удивления, потрясенный Телемарк узнал темные глаза Джарика, сына Керайна...
Еще мгновение - и
образ, посланный ллонделем, исчез.
Телемарк пришел в себя, разлепил мокрые от слез ресницы и понял, что он
сидит на деревянном
стуле в своей хижине, а лук и меч лежат у его ног. Дрожа от потрясения, он с
недоумением огляделся и
увидел, что кто-то навел порядок в его жилище, даже все склянки с травами
целехонькие стоят на
полках. Если бы не сорванный с двери засов, магическая буря и встреча с
ллонделем могли бы
показаться ему просто дурным сном...
Телемарк с трудом поднялся на ноги, и на кровати в углу тут же шевельнулся
Джарик. Карие глаза
впервые взглянули на лесника вполне осмысленно, Телемарк же смотрел на Джарика
со смесью
сочувствия, испуга и некоего благоговения. Большинство образов, посланных
ллонделем, нелегко было
понять, но самое главное лесник понял: с тех пор как Страж штормов Эльринфаэра
оказался в ловушке,
в этом мальчике заключалась последняя надежда ллонделей на возвращение из
изгнания, которое
началось еще во время Великого Падения. Демоны ни за что не позволят, чтобы
Джарик попал в руки
жрецов.
Не в силах забыть ревущий беспощадный огонь, Телемарк настороженно
наблюдал, как мальчик
приходит в себя. Лесник был готов к чему угодно, но первая реакция Джарика
оказалась самой
естественной.
Поняв, что он находится в незнакомой хижине, мальчик вцепился в одеяло и
сморщил лоб, словно
пытаясь вспомнить, что же с ним произошло. Телемарк быстро взял его за руку.
- Успокойся, - негромко сказал он. - В последние дни тебе пришлось нелегко.
Как ты себя
чувствуешь?
Ему не удалось успокоить больного. Джарик нахмурился сильнее, как будто
пытаясь подыскать
нужные слова, и наконец тихо, испуганно признался:
- Я не помню, кто я...
12
ПОДОПЕЧНЫЙ
ТЕЛЕМАРК успокаивающе сжал руку Джарика, подумав, что иногда последствия
удара по голове
бывают к лучшему. Мальчика загнали в этот лес силы, противостоять которым не мог
ни один
смертный. Он поправится быстрее, если не будет помнить своего недавнего
прошлого.
- Не волнуйся. - Лесник высвободил одеяло из судорожно сжатых пальцев
мальчика. - Тебя
сильно стукнули по голове. Но тебе просто нужно отдохнуть, и память вернется.
Джарик повернулся к нему лицом.
- Но я даже не знаю, как меня зовут. - Он снова обвел глазами хижину, как
будто что-то искал.
- Как я здесь очутился?
Телемарк вздохнул:
- В бреду ты упоминал свое имя - тебя зовут Джарик, сын Керайна. Я нашел
тебя в лесу Сейт,
на тебя напали бандиты. Они забрали все твои пожитки, поэтому больше я ничего о
тебе не знаю. Но
тебя, похоже, никто не ищет, поэтому ты вполне можешь перезимовать в моей
хижине. Здесь ты
сможешь поправиться не хуже, чем в любом другом месте, а заодно поможешь мне
ставить ловушки.
Джарик прикусил губу, удивленно глядя на аккуратные ряды силков,
развешанные на дальней
стене.
- Но я не умею этого делать, - тихо сказал он.
Признание это, казалось, вырвалось из самой сокровенной глубины души, и,
увидев горестное
выражение лица мальчика, лесник не мог не пожалеть его.
Телемарк приложил ладонь к щеке Джарика.
- Не беспокойся, я тебя научу. А в свободное время сможешь учиться владеть
мечом. И когда ты
наконец вспомнишь свое имя, никакие бандиты будут тебе не страшны.
Джарик, казалось, обрадовался этому предложение, а когда Телемарк подмигнул
ему, мальчик
впервые улыбнулся.
Остались позади долгие недели ухода за лежачим больным, и теперь каждый
день Телемарк все
больше узнавал о парнишке, которому дал приют. Хотя Джарик все еще был слаб, он
брался за любое
дело с лихорадочной решимостью. Глядя, как он приводит в порядок старый
снегоступ, лесник понял,
что его подопечный боится оказаться ни на что не годным. Грубая кожа врезалась в
нежные пальцы
Джарика, но он не сдавался, и хотя видно было, что он устал, парень явно не
собирался бросать работу
недоделанной.
Телемарк повесил на спинку стула ягдташ, который чинил, и подошел к
Джарику.
- Не обязательно доделывать все сегодня. - Он провел пальцами по жилам на
снегоступе,
чувствуя, как аккуратно и туго они натянуты. - У тебя уже неплохо получается.
Джарик поднял голову и с сомнением посмотрел на лесника. Он ничего не
ответил, но его лицо
красноречивее любых слов говорило: он сомневается, что заслужил похвалу.
Телемарк понял, что
мальчик закончит чинить снегоступ сегодня, даже если сотрет пальцы в кровь.
Лесник вздохнул и
оставил Джарика в покое.
Через несколько часов, когда был завязан последний узел, Телемарк увидел на
лице Джарика
счастливую улыбку. Мальчик без прошлого торжествовал свою первую победу.
Таэн спала в капсуле под землей острова ваэре, и ей снилось, что она сидит,
скрестив ноги, на
озаренной ровным серебристым светом поляне. Перед ней стоял Тамлин, как всегда,
с трубкой в зубах,
задумчиво глядя на нее.
- Думаю, ты справилась с этим заданием, - тихо сказал ваэре, и впервые Таэн
увидела, как его
колокольчики и перья застыли неподвижно.
Девочка вздернула подбородок и дерзко усмехнулась.
- Просто тебе надоело слышать от меня, что тому старому рыбаку все время
снится служанка из
портовой таверны!
Под руководством ваэре ее таланты окрепли и развились, и сегодня Тамлин
заставил ее много
часов подряд следить за мыслями унылого старого ловца рыбы, который проверял
свои удочки к северу
от острова. Таэн такие упражнения давались все легче, и уверенность в себе
позволяла ей шутить.
Но ваэре не понимал шуток.
- Сколько у него пар носков? Ты можешь узнать? - Тамлин закусил мундштук
трубки и яростно
задымил, хмуро глядя на девочку.
Таэн недовольно сморщила нос.
- Носков?
Девочка покорно вздохнула, закрыла глаза и позволила разуму воспарить. Она
широкой сетью
раскинула свои мысли над морем - но сначала безрезультатно.
- Ты блокируешь цель, - резко сказал Тамлин. - Если будешь на меня злиться,
не узнаешь
мыслей старика, даже если его найдешь. Может, ты еще не готова...
Хотя Таэн понятия не имела, к чему ей следует быть готовой, она подавила
раздражение и
постаралась сделать так, чтобы ее разум стал пустым и чистым. Постепенно ее "я"
отступило,
сменившись пассивным ожиданием, для которого время не имело значения, как и для
магии,
властвующей на этой поляне. Наконец, как слабый проблеск первой звезды в
сумерках, она уловила
первое соприкосновение своего разума с разумом старика. Старый рыбак наклонился
над ведром с
вонючей наживкой и мечтал о пышной груди служанки из таверны. Его мысли
интересовали Таэн не
больше, чем нуждающиеся в штопке старые шерстяные носки, но она упрямо
пробиралась в глубь
сознания рыбака, стремясь узнать, сколько же у него пар носков.
И когда она наконец это выяснила, она залилась удивленным смехом. Открыла
глаза, чтобы
гневно посмотреть на Тамлина, но тот, конечно, уже исчез. Таэн давно привыкла к
его причудам.
- Ты сам это знал! - заявила она пустому месту, где только что был
человечек.
В воздухе повисло дрожащее колечко дыма, а мгновение спустя под ним возник
недоуменно
нахмурившийся Тамлин.
- Что я знал?
Таэн усмехнулась, крутя в пальцах прядь своих волос.
- Про его носки. Нет у этого старого пугала никаких носков. Он ходит
босиком!
- Верно. - Тамлин сложил руки на груди, его бусины звякнули. - Но это не
причина, чтобы ты
была небрежной и невнимательной.
И он послал ей образ рыбака, который почесывал седую голову склизкими от
наживки пальцами,
гадая, почему прекрасная грудь служанки внезапно напомнила ему о носках.
- Тебе надо больше упражняться. - Резкий голос Тамлина оборвал веселый смех
Таэн.
Раскрасневшиеся щеки девочки побледнели, голубые глаза снова стали
серьезными.
- Только не рыбак! - взмолилась она. Тамлин зашагал взад-вперед, звон
колокольчиков
подчеркивал его нетерпение.
- Нет, это задание ты уже переросла. Думаю, пора тебе попробовать кое-что
посложнее.
Он остановился и внимательно посмотрел на Таэн.
- Вблизи у тебя получается неплохо. Теперь тебе надо научиться работать на
расстоянии. С
кровных родственников начать проще всего. Как думаешь, сможешь заглянуть в сны
кого-нибудь из
твоей семьи?
Таэн обеспокоенно вскинула голову. Хотя она всем сердцем отдалась обучению
у ваэре, ей не
давала покоя тревога за оставшуюся на Имрилл-Канде мать. И она не могла как
следует радоваться
своим успехам, помня, как тревожился и переживал из-за нее Эмиен, когда они
виделись в последний
раз.
- Способностей у тебя хватит, - сказал Там-лин. - Но дело опасное. Решай
сама.
При мысли о том, что она сможет увидеть близких или даже успокоить их,
сообщить, что с ней все
хорошо, Таэн забыла о страхе.
- Я попробую, - заявила она.
Тамлин пожевал черенок трубки и глубоко затянулся, обдумывая эти слова.
Потом кивнул, выдул
колечко дыма и исчез, явно довольный своей подопечной.
Таэн села на траву, дрожа от возбуждения. Девочке хотелось связаться с
родными с тех пор, как
она узнала, что ее дар дает ей такую возможность. Но теперь, получив разрешение,
она чувствовала
странную тревогу. А вдруг дома не все ладно? Но одиночество и тоска оказались
сильнее страха. Гордая
тем, что она стала избранницей ваэре, девочка закрыла глаза и приступила к
начальным упражнениям,
готовя разум к нелегкому испытанию.
Первое, что вспомнила Таэн при мысли об Имрилл-Канде, - это запах торфа.
Даже летом в
коптильнях жгли огонь, заготавливая сельдь для долгих зимних месяцев, когда
шторма не позволяют
парусникам покинуть гавань. Сосредоточившись на этом воспоминании, Таэн
почувствовала, как тьма в
ее сознании разрывается, позволяя увидеть остров, который отделяло от земли
ваэре много-много миль.
Хотя над Имрилл-Кандом лежал вечерний полумрак, девочка поняла, что сила
воображения привела ее
домой.
Повиснув над островом, как парящая в воздухе птица, Таэн с удивлением
почувствовала
дуновение холодного осеннего ветра. Убаюканная магией ваэре, она забыла, что
времена года
сменяются на ее родине даже тогда, когда ее самой там нет. Это встревожило Таэн:
если когда-нибудь
она вернется, она может не узнать знакомых мест! Как маленькая девочка,
испуганная приснившимся
кошмаром, она устремилась в дом возле Крысиного переулка, на поиски утешения и
защиты.
Ее мать дремала в деревянном кресле-качалке возле очага; после смерти мужа
она так и осталась
жить со своим братом. Натруженные руки лежали на коленях, прикрытых фартуком,
из-под шпилек
выбивался знакомый локон; Таэн заметила новые морщинки на лице, на котором
невзгоды и потери и
без того оставили немало следов. Но женщины Имрилл-Канда привыкли терпеть
лишения, и Лери,
вдова Марла, стойко вынесла все, что послала ей судьба.
Таэн почувствовала: что-то от нее ускользнуло. Она постаралась
сосредоточиться и нерешительно
прикоснулась к разуму матери. Но каким бы легким ни было это прикосновение, его
заметили. Голубые
глаза матери медленно открылись, сжатые губы изогнулись в приветственной улыбке,
а улыбка
перешла в смех.
- Таэн?
Ощутив присутствие своей любимицы, мать заплакала. Как и все жители
острова, она верила в
видения, а ни одно видение раньше не приносило ей столько радости, как это. Она
получила весточку о
том, что ее дочь жива и здорова!
- С тобой все хорошо, я это чувствую, спасибо огням. - Помолчав, она снова
улыбнулась, не
стыдясь бегущих по щекам слез. - А Эмиена ты видела? Я беспокоюсь о нем. Он
всегда был
вспыльчивым и, если что-то ему не давалось, выходил из себя. Боюсь, он
недолюбливает Стража
штормов, детка. А мне грустно об этом думать, потому что Анскиере заменил вам
обоим отца.
Таэн замялась. Она не так уж много знала об Эмиене, но даже о том, что ей
было известно, не
решалась рассказать. К счастью, мать приняла ее молчание за нетерпение.
- Иди, детка. Отыщи брата. Скажи, что мы по нему скучаем и что "Даксен"
очень нужен дома.
Но шлюп погиб, разбился на рифах. Это случилось из-за посланца короля,
который и сам скоро
нашел свой конец. Если обломки так и не прибило к родному берегу, Таэн не в
силах была сообщить
семье эту печальную весть. Чувствуя, как на ее плечи тяжким грузом легла
ответственность за брата,
она покинула мать, чтобы отправиться на поиски Эмиена. Девочка искала брата так
упорно, словно ее
усердие в поисках могло зачеркнуть его предательство и смягчить горечь, которую
известие о
поступках Эмиена принесло бы его близким и родным.
Таэн очутилась в темноте, похожей на узкий туннель. Она старалась следить
за тем, чтобы ее дар
не вырвался из-под контроля, борясь с прерывающим дыхание холодом и с
ошеломляющим ощущением
огромного пространства, которое разделяло теперь ее сознание и тело. В отличие
от старого рыбака
разум пылкого Эмиена был ярким, полным яростного кипения. Узор его мыслей и
эмоций был Таэн
ближе любого другого узора. Какое бы расстояние не отделяло ее сейчас от брата,
Таэн была полна
решимости его найти и сосредоточенно вспоминала его лицо, черные волосы,
небрежно падающие на
лоб, глаза, часто смотревшие словно в никуда, после того как несчастный случай
унес из жизни их отца.
И внезапно в темноте зажегся свет, как будто эти воспоминания соединили сознание
девочки с
сознанием брата.
Сила дара помогла ей выйти на цель: Таэн смотрела сверху на освещенные
факелами ворота
роскошного особняка. За ними на кирпичном дворе двое обнаженных по пояс мужчин
упражнялись с
учебными рапирами. После быстрого обмена ударами тот боец, который был повыше
ростом, рванулся
вперед. Его клинок звякнул о клинок противника, второй воин отбил удар,
пошатнулся, но не отступил.
- Следи за работой ног, парень, - сказал высокий мужчина, и Таэн с
удивлением поняла, что
паренек, с которым он бьется, - ее брат.
Рассерженный замечанием наставника, Эмиен сделал ответный выпад. Он не
сознавал
присутствия сестры, но Таэн, проникнув в его разум, ощутила, с каким горьким
удовлетворением он
наносит удар за ударом. Фехтовальщики двигались все быстрей, изящные, как
танцоры, то нападая, то
уклоняясь, пламя блестело на их покрытых потом телах. Это был учебный бой, всего
лишь упражнение,
но Таэн поняла, что для ее брата многое зависит от этой схватки, как будто исход
обычного
тренировочного поединка может каким-то образом повлиять на его будущее. Эмиен
бился так, словно
тренер был его смертельным врагом.
Сталь ударяла о сталь с резким сердитым звоном, оба бойца теперь тяжело
дышали. На рапирах
вспыхивал отблеск пламени факелов, противники делали ложные выпады и финты,
выискивая слабое
место в обороне друг друга. Опьяненная ненавистью брата, как своей собственной,
Таэн чуть было не
пропустила тот миг, когда тренер поднял руку, давая понять, что занятие
окончено. На короткое
мгновение ей показалось, что Эмиен не согласится прервать бой. Но потом брат
опустил рапиру и потер
влажный лоб тыльной стороной ладони.
Тренер внимательно посмотрел на Эмиена, забирая у него оружие.
- Ты бьешься все лучше и лучше. Еще немного - и ты станешь очень хорошим
бойцом. Иди
отдохни, завтра продолжим.
Эмиен прищурившись смотрел вслед уходящему тренеру, не слишком обрадованный
похвалой.
Все еще не сознавая присутствия Таэн, он поднял со скамьи свои рубашку и камзол.
Сшитая из мягкого
алого материала одежда была отделана черной с золотом вышивкой, кружева на
манжетах и вороте
скреплялись драгоценными застежками. Удивляясь этому роскошному наряду, Таэн
задрожала,
ощущая, как остывает потное тело брата. Да, он высоко взлетел, с тех пор как они
расстались на палубе
"Ворона". Но Эмиен приобрел не только новое положение, но и жажду власти,
которую не могли
заглушить никакие фехтовальные тренировки.
Ошеломленная новыми для нее ощущениями, Таэн последовала за братом, когда
тот вошел во
дворец. Эмиен прошагал по нескольким пышно украшенным коридорам, пересек
устланную коврами
переднюю и кивнул воинам, стоящим на страже у двери. Юноша шагнул через порог и
заморгал от
яркого света свечей.
В большом зале было больше сокровищ, чем Таэн могла себе представить; но
Эмиен после трех
недель жизни во дворце короля Кисберна уже не обращал внимания на панели из
редких пород
древесины, на узорчатые ковры и прекрасные шерстяные гобелены в простенках между
окон. Держа в
руке рубашку и камзол, он замешкался, обнаружив, что в зале есть люди.
Возле камина богато одетый придворный оживленно беседовал со светловолосой
женщиной,
разодетой в отороченное горностаевым мехом платье. На светловолосой красавице
были украшения из
аметистов, в ее прическу были вплетены золотые нити, а когда при виде Эмиена она
встрепенулась,
браслеты на ее тонких запястьях зазвенели нежно, словно колокольчики Тамлина. Ее
собеседник
запнулся на полуслове и умолк, негодующе тряся пухлыми щеками.
Эмиен изящно поклонился, как будто всю жизнь провел при дворе; легкость его
движений
удивила Таэн. А еще девочка заметила, что чиновник старается держаться в тени,
как будто солнечный
свет режет ему глаза.
Если Эмиен и заметил нечто необычное в поведении чиновника, то он никак
этого не показал.
- Татагрес, лорд Шолл, прошу прощения. Если бы я знал, что совет закончится
так рано, я бы не
вошел сюда.
Татагрес нетерпеливо махнула рукой, приказывая юноше их оставить. Испытывая
почти
физическую боль при виде ее красоты, Эмиен двинулся дальше, в отведенные ему
комнаты
Очутившись у себя, он небрежно бросил нарядную одежду на стул, кликнул слуг
и приказал
приготовить ванну. Таэн наблюдала, как Эмиен бранит слуг за нерасторопность, как
потом грубо
прогоняет их, - и ужасалась тому, что брат как будто совсем забыл, чему его
учили на Имрилл-Канде.
Отослав слуг, Эмиен кончил мыться, налил себе вина и устало растянулся на
покрытой пышным
покрывалом кровати.
Он не сразу заснул, а долго лежал, широко раскрытыми глазами глядя на
горящую на ночном
столике свечу. Таэн чувствовала, что сон бежит от Эмиена, и, встревоженная тем,
как изменила ее брата
придворная жизнь, решила использовать свой дар, чтобы его утешить.
Сосредоточившись, Таэн окутала
Эмиена покрывалом мыслей и чувств, подаривших ему ощущение покоя. Она вернула
Эмиена в мир его
детства на Имрилл-Канде, позволив вдохнуть легкий запах торфа, услышать вздохи
морского ветра,
играющего с флюгером над мансардой, в которой он всегда спал. Юноша расслабился
и, убаюканный
этими воспоминаниями, незаметно погрузился в сон.
Не зная, что этот сон послала ему сестра, Эмиен увидел себя рядом с Таэн на
поросшем травой
холме, у подножия которого лежала их деревня. Летний ветерок шевелил черные
волосы девочки,
теребил ее серое шерстяное платье, а бурые козлята тыкались носами в ее ладони,
выпрашивая хлеба.
Таэн гладила их, весело улыбаясь, а Эмиен, глядя на нее, почти забыл о ее
хромоте и о детской
доверчивости, которая заставила ее поверить в ложь Анскиере. Но Таэн была
мертва. Она погибла во
время шторма, так же как и их отец. Больше она никогда не будет играть с козами
на лугах ИмриллКанда.
Хотя воспоминания о сестре всегда причиняли юноше боль, сейчас он невольно
улыбнулся в ответ
на улыбку Таэн. А она посмотрела на брата небесно-голубыми глазами и сказала:
- Но я жива!
Эмиен заметался по постели, пытаясь избавиться от этой муки. Он вдруг
понял, что видит сон.
Таэн умерла, а Имрилл-Канд был навсегда потерян для него! Эмиен старался
прогнать призрак сестры,
держась за свою ненависть к Анскиере. На висках юноши выступил пот, но
проснуться ему никак не
удавалось.
- Нет, Эмиен. - Несмотря на
...Закладка в соц.сетях
