Жанр: Фантастика
Чародей 3. Проклятие чародея
... эту дерзость, до определенной степени, конечно. Знайте же,
мастер лакей, что мы и семейство наше взяли на себя славную миссию спасения Далиона.
Рискуя жизнью, в своем великодушии мы бросаем вызов надвигающейся черной чуме.
Храбро подступая к самому краю бездны, мы выхватываем отчаявшихся беженцев из
пасти смерти и потом, за пустячное вознаграждение, славный наш корабль доставляет
несчастных домой.
- Даже, если им нечем вам заплатить? - спросил Деврас.
- О, мы не бессердечны! Не думайте, что мы требуем золотые горы. Если в
кошельках наших пассажиров гуляет ветер, мы предлагаем им возместить наши убытки
иными средствами. Стимул в виде приближающейся Тьмы заставляет их проявлять
прямо-таки чудеса изобретательности. До чего оригинален был хотя бы горбунчревовещатель
с механической уткой... впрочем, я отвлекся. Достаточно сказать, -
заключил король Пустис, - что "Великолепная" с комфортом доставит беженцев к месту
назначения, если только за ней как следует ухаживать. Видите ли, это диковинное судно,
некогда дарованное нашему предку Янсу Вурм-Диднису, не похоже ни на одно другое.
Это не просто плавучая глыба из дерева и металла. Напротив, у него есть нервы, эмоции, а
может, даже и душа. А оно живет, и, как всякому живому существу, ему необходимо
питание. Не обычная грубая материя, но эманации - невидимые живительные соки,
источаемые мозгом и сердцем человека. Эманации, которые дают ему силы лететь по
волнам наперекор течениям. То, без чего оно становится утлым, безжизненным корытом.
Потому-то, голубчики, вы и здесь. Это ваши соки будут питать нашу "Великолепную".
Видите, она уже сейчас подкрепляется! Деврас ощутил пульсацию прилипших к нему
влажных белых усиков и содрогнулся от омерзения. Вот они пришли в движение,
поползли слепыми червями по его груди. Он с трудом переносил эту муку. Попробовал
бороться, мотая головой из стороны в сторону и силясь стряхнуть жадно припавшие к
нему щупальца. Боли не было, но он чувствовал, как наваливается сонливость, как
холодеют члены и жизнь капля за каплей утекает из его тела. Еще он чувствовал
неутолимую жажду корабля - жажду, которая вытянет из него все, до самой последней
крупицы, прежде чем его, будто пустую шелуху, выбросят за борт. Он замерз, в глазах
помутнело, так что лица друзей и недругов превратились в размытые пятна. Из груди
вырвался вздох, больше похожий на стон, и тяжелые веки непроизвольно сомкнулись.
Казалось, он больше не дышит.
- Что вы делаете с моим господином? - в ужасе возопил Гроно.
- Ничего, - утешил его король Пустис. - "Великолепная" кушает, только и всего.
Кушает, и сил у нее все прибавляется. Чувствуете?
Венериза заметно набирала скорость, Деврас, беззвучно поведя бескровными
губами, лежал недвижно.
- Негодяи! Вы убиваете моего господина!
- Не бойтесь, - успокоил насмерть перепуганного пленника король Пустис. -
Причинять вред молодому человеку, да и всем вам не в наших интересах. Ведь это
означало бы причинять вред самим себе. Вы нужны "Великолепной", а "Великолепная"
нужна нам.
Посему мы сделаем все от нас зависящее, дабы продлить ваши жизни.
- Что вы имеете в виду? - Гроно безуспешно пытался освободиться от
сковывавших его уз.
- Мы дорожим вашим добрым здравием. Когда в следующий раз "Великолепной"
понадобится подкрепить силы, мы возьмем их у вас или вон у того джентльмена, с тем
чтобы дать вашему господину передышку и возможность поднакопить сил перед
следующим взносом. Вы по очереди будете подкармливать "Великолепную", и срок
ваших жизней таким образом существенно удлиняется. Это называется разумное ведение
хозяйства.
- Хозяйства?! - задохнулся от возмущения Гроно. - И вы называете это...
- Из какого источника питался корабль, до того как появились мы? - нарушила
наконец свое ледяное молчание Каравайз.
- Мы набирали доблестных членов экипажа из тех бездомных, что бродят на
берегу.
- Что с ними стало?
- Выдохлись, - объяснил принц Кроц. - Пришлось подыскивать замену.
Каравайз кивнула, словно другого ответа и не ждала.
- Душегубы! - завопил Гроно. - Мародеры без стыда и без совести!
- Хватит! - рявкнул король Пустис, не в силах более оставаться любезным. -
Мы, конечно, великодушны, но всякому терпению есть предел. Не злоупотребляйте
нашей добротой, мастер лакей. Не забывайте, перед вами король!
- Король? Ха! Пират, палач, чудовище и к тому же плебей!
- Королевская кровь, - назидательно произнес его величество, - требует к себе
должного почтения. Скоро вы это узнаете, как узнали на собственной шкуре при мудром
наставничестве моих предков наши подданные. А пока советую вам поберечь силы, они
вам еще пригодятся.
- Может, поучить его уму-разуму, сир? - с надеждой вызвался принц.
- Не стоит. Вы склонны увлекаться и можете ненароком повредить столь ценное
приобретение.
- Что с того? У нас ведь есть одно в запасе, верно? - Принц с вожделением
посмотрел на Каравайз.
- Как вы говорите о даме? Ах, Кроц, Кроц, Кроц... - покачал головой король
Пустис, - вам еще много чего предстоит узнать. С дамами следует обращаться в высшей
степени бережно. Особ королевских кровей отличает именно галантность по отношению к
прекрасному полу.
- Но, сир, - запротестовал наследник, тогда как же все те деревенские бабы,
которых мы...
- Кроц, но то ведь были не дамы.
Тут Гроно смолчать никак не мог.
- Никакие мы вам не "приобретения"! - взорвался он. - Мы свободные люди, и
держать нас пленниками вы не имеете права! Ни малейшего права!
- Как "Великолепная" не похожа на другие суда, так и монарх не похож на других
людей, - ответил король Пустис с затаенной грустью в голосе. - Его положение высоко,
цели величественны, и связывать себя запретами, обязательными для простого люда, он
не может. Порой, мастер лакей, случается так, что законы, оберегающие рядовых граждан,
могут пагубно сказаться на действенности мер короля, когда смертельная опасность
нависла над всем государством. Монарху, как гордому орлу, нужна свобода, не
сковывающая его крыльев и позволяющая парить на ветрах неограниченных
возможностей. Вы спрашиваете, по какому праву мы требуем от вас беспрекословного
подчинения? Потребности короля и есть его августейшие права.
- Все это не более чем чахлая софистика! Приберегите свои идиотские доводы для
кого другого. И знаете почему? Потому что мы вам не какие-нибудь простолюдины! Кабы
знали вы, с кем имеете дело! Хотите узнать, кого вы похитили?
- Безусловно, - приветливо кивнул король Пустис.
Не обратив никакого внимания на предостерегающее сдавленное кряхтение УэйтБазефа,
Гроно бросился в атаку:
- Этот юный господин, да будет вам известно, - его светлость лорд Деврас ХарФеннахар,
отпрыск достойнейшего и именитейшего семейства Ланти-Юма, последний
представитель древнего славного рода. Рядом со мной лежит связанный премудрый Рэйт
Уэйт-Базеф, он также принадлежит к древнему роду и является знаменитым чародеем,
входящим в правление ордена Избранных. Не вздумайте шутить с ним шутки!
- Ну, что я говорил, сир? - прервал его принц Кроц. - Говорил я вам, он что-то
затевает, когда смотрю - стоит, вертит кольцо и бормочет что-то под нос. Я сразу понял,
жди от него беды. И ведь прав был, а? Если он из этих, из чародеев, лучше от него сразу
отделаться, не то хлопот не оберешься. Кляп - это так, игрушки. Прикончим его, пока не
накуролесил, и дело с концом.
Уэйт-Базеф смотрел на них расширившимися от ужаса глазами.
- Разве вы не поняли, принц, что в данный момент он нам нужен?
- Вовсе даже не нужен, - продолжал настаивать тот. - От колдуна надо
отделаться немедля, ведь у нас еще останется баба.
Заметив, что его величество всерьез задумался, Гроно снова вмешался:
- И не думайте! Дама, которую вы похитили... та самая леди, что стоит перед
вами... - Каравайз повелительно тряхнула головой, но камердинер в запале не замечал
ничего вокруг. - Эта дама - ее светлость леди Каравайз Дил-Шоннет, единственная
дочь его милости Бофуса Дил-Шоннета, герцога Ланти-Юма! Итак, что вы скажете на это?
Похитители с интересом посмотрели на стоявшую неподвижно Каравайз.
- Это правда? - спросил его величество. Молчание.
- А ну, отвечай, девчонка! - Принц Кроц занес руку для удара, и у наблюдавших
за этой сценой пленников перехватило дыхание.
- До чего импульсивна юность, - вздохнул король Пустис. - Терпение, сын мой.
Можно все решить без применения насилия.
Схватив Каравайз за правую руку, он наклонился, чтобы рассмотреть массивное
кольцо на ее среднем пальце.
- Видите? Старик не солгал! Вот он, герб Дил-Шоннетов!
- Недурное колечко, потянет на много монет. Подержите ее, сейчас сниму.
- Ни в коем случае. Сын мой, когда же вы наконец уясните разницу между леди и
простой девкой? - Король Пустис выпустил руку пленницы.
- Особой разницы не вижу, - проворчал принц. - Леди, девка, баба - все они
одинаковы. Крик, визг, сплошные ужимки да дырка такая, что заглотит человека целиком.
Свечи потушишь и поди разберись, кто из них...
- Довольно, принц Кроц, - по-отечески строго оборвал его король. - Мы не
потерпим вульгарности в своем присутствии. Она оскорбительна для нашего
королевского достоинства. А в том, что касается леди... она ведь и вправду знатная леди,
принц... с ней мы будем обращаться с любезностью, которой требует ее высокое
положение. Дочь герцога! - Пустис задумался. - Это совершенно меняет дело. Нам
повезло, неслыханно повезло. Но действовать нужно осторожно.
- Но, сир... Что делать, когда сдохнет старый хрыч? Этот долго не протянет. А
лысый ловкач? С ним вообще надо ухо держать востро, как бы чего не отчебучил.
- Если чародей не может двигаться и говорить, он нам не страшен. Но нам дорого
душевное спокойствие дражайшего наследника, и посему мы даем ему наше королевское
слово, что при первом же удобном случае заменим два бракованных элемента.
- А баба... в смысле, леди? - мотнул головой в сторону девушки недовольный
принц Кроц.
- Извольте проявить должное почтение, принц. Она его заслуживает как дочь
правящего герцога и, стало быть, особа почти одного с вами положения.
Повернувшись к Каравайз, король Пустис галантно расшаркался:
- Мадам, мы крайне сожалеем о причиненных вам неудобствах и надеемся
исправить этот досадный промах. В знак расположения и проявления доброй воли
предлагаем вам воспользоваться гостеприимством королевской венеризы
"Великолепная". - Отвесив низкий поклон, он предложил ей руку.
Напрасно Гроно и Уэйт-Базеф ждали от Каравайз презрительной отповеди мерзавцу.
- Сир, наша встреча произошла при в равной мере необычных и непредвиденных
обстоятельствах, - ответила она, спокойно выдержав его взгляд. - Хотя претензии ваши
еще не доказаны, я ничуть не сомневаюсь ни в искренности ваших убеждений, ни в
благородстве помыслов. Более того, известная гибкость и способность приспосабливаться
к перемене обстоятельств, - безусловно, признак зрелости ума. Мудрость диктует
необходимость принимать жизнь такой, какова она есть, и исходить из открывающихся
перед тобой возможностей, поэтому я согласна воспользоваться предложенным вами
гостеприимством, полагаясь на порядочность истинного рыцаря.
Не обращая внимания на недоуменные взгляды собратьев по несчастью, она
оперлась на руку его величества.
- Мадам, я восхищен вашим здравомыслием, - произнес польщенный Пустис.
Так, рука об руку, они и вышли из трюма в сопровождении разозленного принца, не
забывшего надежно запереть за собой дверь.
Настали времена сплошного кошмара. Питаясь жизненной силой свежих жертв,
"Великолепная" уверенно шла вверх по течению, поблескивая на солнце золочеными
башенками и заставляя потрепанные вымпелы струиться по ветру. Не один путник,
наблюдавший с берега эту картину, останавливался, в изумлении выпучив глаза. Впрочем,
несмотря на данное сыну обещание, король Пустис так и не заменил наших невольников
более "пригодными".
Деврас, Гроно, Уэйт-Базеф денно и нощно были прикованы к жутким своим
лежанкам посреди колышущихся джунглей мерзких отростков. Венериза отличалась
завидным аппетитом и питалась регулярно по несколько раз на дню.
Деврас в жизни не испытывал такого ужаса. Невозможно передать словами
ощущения, когда он, абсолютно беспомощный, чувствовал, как пульсирующие у самого
сердца щупальца высасывают его силу и саму жизнь. Никакие труды философов не могли
подготовить к изощренности этой затяжной казни. Он уже смирился с тем, что пока
"Великолепная" не высосет его до конца, его место будет там, у колоды.
Большую часть времени он спал, находя во сне единственное спасение от
чудовищной реальности, в которой приступы нестерпимой муки перемежались с
периодами не менее тягостной пустоты. С каждой потерей жизненных соков он
чувствовал себя все более усталым и больным. Сон, конечно, возвращал бодрость и силы,
но в недостаточной степени. Постоянно пребывая в полузабытьи от истощения и
изнеможения, Деврас даже не помышлял о побеге. Думать о чем-либо, кроме
надвигающейся смерти, было невмоготу.
Не лучшим образом обстояли дела и у Гроно с Уэйт-Базефом. Гроно первые часы
своего заточения рвался из пут, кричал и всячески поносил похитителей. Позже, когда
"Великолепная" отведала и его сил, старик приумолк. Взгляд его стал бессмысленным,
тяжелые веки опустились, полуприкрылись глаза, челюсть безвольно отвисла. Трудно
было понять, в сознании он или уже нет.
Уэйт-Базеф чувствовал себя лучше других. Дисциплинированный ум опытного
чародея позволял ему сохранять относительную ясность мысли. Но физическая слабость,
кляп и связанные руки не давали ему прибегнуть к магии. Проходили часы, силы все
убывали, и даже размышлять о путях спасения было тяжело.
Короткая передышка наступала по вечерам, когда король Пустис на пару часов
вставал на якорь, давая венеризе отдохнуть. И когда "Великолепная", тихо покачиваясь на
волнах, теряла аппетит, наступала пора вечерней кормежки пленников. Еду разносил либо
сам король, либо его младший брат, по уши заросший грязью герцог Чидль, либо кто-то
еще из дюжины столь же неопрятных герцогов и принцев, каждый из которых
принадлежал к королевскому роду Вурм-Диднисов. Женщин, за исключением Каравайз,
на борту не было, а она в трюме не бывала: или не могла прийти, или не хотела. На время
еды изо рта Уэйт-Базефа убирали кляп, и ученый глотал скудную пищу с приставленным
к горлу стальным лезвием. Одно непонятное слово - и он бы тут же поплатился жизнью.
При, более благоприятных обстоятельствах Уэйт-Базеф, возможно, и рискнул бы
воспользоваться чарами, но; теперь его волю придавила свинцовая тяжесть
обессиленности.
Часы тянулись медленно, дни сменяли друг друга унылой чередой, пленники
неуклонно таяли как свечки. Уже пять раз Деврас наблюдал за тем, как клочок неба,
видневшийся в иллюминаторе, из голубого становился черным, и даже испытываемые им
нечеловеческие страдания не смогли полностью подавить его любопытства. Судя по
всему, "Великолепная" со своими господами и жертвами должна была подойти к самой
кромке Грижниевой Тьмы. В любой момент они могут столкнуться с нею, и что тогда?
Логично предположить, что его величество постарается подобраться как можно ближе в
надежде подхватить самых отчаявшихся беженцев, готовых выложить какую угодно плату
за спасение. Взяв на борт пассажиров, "Великолепная" развернется и устремится на всех
парусах вниз по течению - и тогда его жажда сделает муки, которые пленники перенесли
за последние пять дней, сущим пустяком. Выжить в таких условиях было бы чудом. "Вряд
ли, - размышлял Деврас, - первоначально корабль был рассчитан на скорое
использование человеческого "топлива". Конструкция, предполагающая частое
избавление от трупов и захват новых невольников, слишком неэкономична. Скорее всего,
первоначальный замысел создателя этого вампира за долгие годы претерпел изменения,
или же виной неуемному обжорству венеризы невежество его нынешних владельцев". В
любом случае исправить сбой не представлялось возможным, и если у пленников осталась
хоть какая-то надежда, так это на Каравайз, которую они не видели с того самого дня,
когда они попали на борт. Неужто король, потакая капризам своего чада, позволил ему
надругаться над девушкой или даже убить ее? Ответ на этот вопрос они узнали вечером,
когда "Великолепная", как обычно, остановилась на отдых.
Послышался лязг засова, скрип ржавых петель. Деврас посмотрел в сторону двери.
На пороге возвышалась фигура младшего брата короля герцога Чидля. Рядом с мечом в
руке стоял принц Кроц. Герцог Чидль и сложением, и лицом весьма напоминал брата. Та
же ямочка на подбородке, та же разукрашенная бородка, такие же замызганные одежды из
небесно-голубого атласа, та же напыщенная любезность.
- Ужин, господа! - Герцог картинно взмахнул миской с грязно-серой кашицей. -
Отдохните. Подкрепитесь. Жизнь, что ни говорите, прекрасна!
Ответа не последовало.
- "Великолепная" набрала приличную скорость, - сообщил им герцог. - В
полной мере оценив ваш вклад в общее дело, король хотел бы наградить вас, и потому
сегодня вечером, по указу его величества, отдых продлевается до трех часов.
Весь лучась самодовольством, он обвел взглядом лица узников, ожидая увидеть на
них хоть слабое выражение признательности, но, обманувшись в своих надеждах, лишь
пожал плечами. Поставив миску на пол, герцог Чидль достал три гибкие трубки, каждую
из которых опустил одним концом в кашу, а другие засунул между зубами пленников,
которые принялись всасывать пищу, содрогаясь при мысли о том, что этот процесс
кормления напоминал питание "Великолепной".
Принц Кроц вынул кляп Уэйт-Базефа, и острие сабли принца поблескивало всего в
паре дюймов от его горла. Некоторое время в трюме царило молчание, прерванное
наконец булькающим звуком: миска опустела.
Деврас выпустил трубку изо рта и, повернув голову, уперся взглядом в широко
раскрытые глаза Гроно, в тупом отчаянии выглядывающего из-за сетки белесых усиков,
налипших на впалые щеки и лоб старика.
Это я довел его до такого состояния! Деврас поспешно отвернулся. На соседней
колоде, с вынутым кляпом, но благоразумно не произнося ни слова, лежал Уэйт-Базеф.
Осмысленное и, более того, задумчивое выражение лица ученого, похоже, вселяло
нахмурившемуся принцу Кроцу смутную тревогу. После недолгих раздумий он
просветлел:
- Ваша милость... Дядюшка... а что, если?..
- Да, принц?
- Не доверяю я этой лысой бестии. Это ж плут еще тот, посмотрите в его глаза. Не
дело держать его на борту.
- Согласен, принц. Однако желание его величества, вашего отца...
- Знаю. Так мы и не станем его убивать. Можно обезопасить и другим каким
способом.
- Вы что-то придумали, принц?
- Вырежем колдуну язык, и все тут. Так он останется жив, но зато не сможет
произнести всякие там заклинания. Ну, что вы на это скажете?
Деврас обмер. По лицу Уэйт-Базефа невозможно было судить о его мыслях.
Герцог Чидль, прежде чем ответить, тщательно взвесил предложение племянника.
- Мысль неплохая, принц, я бы даже сказал, здравая. Безусловно, это оригинальный
выход из сложившейся ситуации. Впрочем, усматриваю один существенный недостаток.
- И какой же? - Принцу не терпелось привести свой дьявольский план в действие.
- Если вырезать чародею язык, он потеряет много крови, ослабнет, а возможно,
даже умрет.
- По мне, так и слава Богу.
- Ах, племянничек, я понимаю вашу обеспокоенность, но, право, старайтесь
смотреть на эту проблему в свете конечной высокой цели. Именно в этом заключается
признак зрелости.
- Вы отклоняетесь от сути.
- Ничуть. Наша задача - максимально продлить жизнь чародея. Он нужен
"Великолепной", а значит, и всем нам.
Тут заговорил Уэйт-Базеф, впервые за все время своего пребывания на судне:
- Если вам столь важно продлить нам жизнь, у вас это плохо получается, - хрипло
произнес он. Кинжал в руке принца непроизвольно дернулся.
- То есть как? - герцог Чидль с удивлением взглянул на чародея. - Нас крайне
волнует ваше благополучие, ведь ваше здоровье поистине бесценно. Мы желаем вам
только самого лучшего. Так чего же вам не хватает? Объяснитесь, уважаемый.
Уэйт-Базеф выразительно перевел взгляд на кинжал.
- Пусть говорит, принц, - повелел герцог. - Но не спускайте с него глаз.
Кроц мрачно кивнул.
- Вы отказываете нам в самом необходимом, - продолжал Уэйт-Базеф, - при
полной неподвижности, не получая доступа к солнцу и свежему воздуху, питаясь Бог
весть чем, отдавая все свои силы венеризе, мы долго не протянем.
- Вы, право, преувеличиваете, - рассудительно заметил герцог.
- Отнюдь. Посудите сами: как долго служили вам предыдущие жертвы?
- "Жертвы"? - Герцог удивленно вскинул брови, словно его оскорбили в лучших
чувствах. - Уважаемый, у нас нет и не может быть "жертв". Подобные выражения
неуместны и даже возмутительны. Ваши предшественники были патриотами, всем
сердцем преданными роду Вурм-Диднисов и жаждавшими положить жизнь во имя
защиты интересов своего суверена. Таков был их, а теперь и ваш долг.
- Разве мы являемся вашими подданными? - не без иронии поинтересовался УэйтБазеф.
- Теперь - да, - заверил его принц Кроц.
- Ни за что! - сипло выдохнул Гроно.
- Моему дражайшему племяннику недостает навыков дипломатии. Увы, издержки
юношеского максимализма, - доверительно посетовал герцог Чидль. - Отвечая на ваш
вопрос, мастер чародей, скажу только, что истинный король повсюду находит верных
подданных.
- Чтобы скоро расстаться, - устало настаивал Уэйт-Базеф, - отказывая им в
полноценном питании, отдыхе и ограничивая их подвижность?
- Порой возникает необходимость принести немалую жертву на алтарь
исторической неизбежности. Грядут огромные перемены, и все должно быть подчинено
единой цели - благу всего человечества. В такой момент грешно оплакивать утрату
незначительных личных привилегий. Согласитесь, подобная мелочность характерна лишь
для неисправимо эгоистичных натур.
Уэйт-Базеф не стал тратить оставшиеся силы на бессмысленные пререкания. Его
молчание вполне удовлетворило герцога Чидля, который, как и его брат-король,
отличался незлобивым нравом.
- Понравился ли вам ужин, господа? Вы чувствуете себя лучше и, надеюсь,
сильнее? Полными энергии и решимости? - Не получив ответа, он отечески улыбнулся:
- Вот и славно. Вот и замечательно. Будьте уверены, мы высоко ценим вашу
самоотверженность. Вы удостоились личной благодарности короля, с чем я вас от всей
души поздравляю! А теперь, господа, прежде чем я предоставлю вам возможность
насладиться заслуженным отдыхом, нет ли у вас каких-либо пожеланий?
Заметив, как заработали желваки Гроно, Деврас предусмотрительно пресек ответ
камердинера, спросив:
- Где леди Каравайз?
- Ее светлость? О, она пребывает в добром здравии, да благослови Господь ее
очаровательное личико! Ангел во плоти!
- У ее светлости много прекрасных качеств, - возразил Уэйт-Базеф, - но ничего
ангельского в ней нет и в помине.
- Ах, вы плохо разбираетесь в людях, - парировал герцог. - Под маской ледяного
достоинства вы не разглядели женской мягкости. Ее светлость воистину ангел. Как она
добра! Горда, но не надменна. Нежна, но не изнеженна. Благоразумна, но не
корыстолюбива. К тому же умна... понятлива! Сумела по праву оценить и признать
справедливость наших притязаний. А ведь она - дочь самого герцога Бофуса! Если наши
права признает ее светлость, их будет вынужден признать весь мир!
- "Права" на что? - уточнил Деврас.
- На почести и привилегии, причитающиеся королевскому дому государства
Джобааль... равно как и на материальные блага, предоставляемые обычно лантийской
знати. Словом, мы требуем возмещения ущерба, причиненного нашему предку Янсу
Вурм-Диднису, и настаиваем на предоставлении нам лантийского имения с приличным
годовым доходом. По слухам, большой дворец, некогда принадлежавший Феннахарам,
сейчас как раз пустует. Он-то и подойдет как нельзя лучше.
Гроно тщетно силился разорвать живую паутину.
- До недавнего времени, - продолжал герцог, - нам никак не удавалось сломить
явно предвзятое отношение герцога. Но теперь, когда у нас в руках единственная, дочь его
милости, нам улыбнулась удача. Особенно приятно то, что ее светлость леди Каравайз по
доброй воле прониклась сочувствием к нашей миссии.
- Каравайз поддерживает ваши планы прибрать к рукам поместье Феннахаров? -
спросил Деврас, краем глаза заметив судорожное подергивание подбородка камердинера.
- Конечно. Для женщины она весьма рассудительна. Редкий ум... и при этом
красавица. - В глазах герцога зажегся озорной огонек. - Не исключено, что наша
полувоенная экспедиция в конечном итоге окажется свадебным путешествием. Союз двух
великих семейств - Вурм-Диднисов и Дил-Шоннетов - исцелил бы все раны.
- Союз?
- Если я не ошибаюсь, милая дама питает слабость к его величеству. В своей
девичьей скромности она, конечно, старается не показать виду, но мы все это отметили.
Наш король может без труда очаровать любую женщину. Стоит ему пустить в ход свое
редкостное обаяние, и перед ним не устоит ни одна красотка. Сегодня ближе к ночи его
величество и ее светлость ужинают при лунном свете, И потому, господа, смею вас
обнадежить: счастливая развязка близка!
Принц смачно сплюнул на пол.
Весь расплывшись в улыбке, герцог Чидль поднял с пола пустую миску, пока
племянник затыкал кляпом рот Уэйт-Базефа. Затем оба удалились, заперев за собой дверь.
Гнев придал сил несчастному Гроно.
- Мастер Деврас, - горестно взмолился он, - скажите, что все это неправда! Ее
светлость не могла променять нас на этого бандита! Она ни за что не опустилась бы до
такого!
- Гроно. - попытался прервать его Деврас.
- Не могла же она поверить его россказням! Отдать этой твари, этому подонку
поместье Феннахаров!
- Гроно...
- У меня нет слов!
- Гроно, подумай хорошенько. Каравайз умна, рассудительна, отважна. Она сумеет
использовать любое оказавшееся в ее распоряжении оружие, причем использовать его с
толком.
Уэйт-Базеф кивнул, выражая согласие.
Разговор их совершенно вымотал, и трое пленников погрузились в забытье,
напоминавшее не столько сон, сколько глубокий об
...Закладка в соц.сетях
