Жанр: Фантастика
Чародей 3. Проклятие чародея
...Деврас
поднатужился и оторвал его. Тягучая глина снова потянулась к глиняной руке, но Деврас,
смяв палец в комок, отбросил его как можно дальше. Изувеченная конечность
отдернулась от его лица, и юноша увидел, как к нему приближаются другие длинные
извивающиеся руки. Одна из них тяжело шлепнулась ему на грудь и медленно, но
неумолимо поползла к горлу. Деврас перехватил и эту руку и смял пальцы в комок. Он
чувствовал, как они извиваются, словно черви перед тем, как их раздавят. Глиняная рука
задрожала, слегка отдернулась, а затем вновь стала отращивать оторванные пальцы.
Преодолев отвращение, Деврас скрутил обрубок руки посередине, и тот окончательно
сполз с его груди и погрузился в месиво.
Таким же образом Деврас управился с остальными руками, хватавшими его за
колени, плечи, грудь и туловище. Но на месте оторванных и отброшенных рук появлялись
новые. И Деврас утроил усилия, стараясь не давать восстанавливаться численности
глиняных рук. Ему казалось, что эта схватка длилась целую вечность, однако все
закончилось в считанные мгновения. Деврас освободился от последней руки и прошел
отделявшие его от экипажа несколько футов. Ухватившись за подножку, он выбрался из
жижи, влез на крышу и упал навзничь - изнуренный борьбой, грязный и обожженный, но
вне предела досягаемости Земли.
Переведя дыхание, Деврас вновь стал действовать. Экипаж под ним трясся и
раскачивался. Чтобы ненароком не упасть, он на четвереньках переполз по крыше к
багажному отделению, где находился кожаный кофр с приборами Уэйт-Базефа. Тем
временем его спутники стояли на краю бурлящего круга, что-то крича и отчаянно
жестикулируя. Разгадывать смысл их криков у Девраса времени не было, и он бросил
кофр, который попал прямо в руки Уэйт-Базефу. И в этот момент он услышал крик Гроно:
- Мастер Деврас! Спасайтесь!
Гроно всегда был склонен к мелодраме.
Деврас опустился на колени, порылся в багаже и вскоре обнаружил саквояж Уэйт
Базефа. Тем же способом он переправил его друзьям. Саквояж благополучно перелетел на
твердую землю. Деврас бросил взгляд на оставшиеся вещи, выбирая самые необходимые.
Вот, например, шкатулка с двумя замками... Вдруг экипаж перестал раскачиваться. По
остову прокатилась легкая дрожь, затем пропала, и экипаж стал крениться на правый бок.
Вновь дрожь, скрежет, скрип деревянного каркаса и ощущение надвигающейся
катастрофы. А затем треск ломающегося дерева.
Экипаж, словно былинку, подняло в воздух, тряхнуло и снова бросило вниз. Деврас
удержался на крыше, схватившись за поручни. Стоял невообразимый шум, сквозь
который пробивались человеческие крики. Приподнявшись на локтях, Деврас глянул вниз
и увидел причину нешуточной тревоги его товарищей.
То, что возводилось вокруг экипажа, приобрело наконец законченную форму.
Вздыбившаяся почва превратилась в чудовищный рот с огромными полными губами, с
жирным, раздвоенным, как у змеи, языком и двумя рядами острых гранитных зубов.
Экипаж находился в самой середине этого сооружения. Процесс неторопливого поедания
начался. В неведомой утробе исчезли откушенные, пережеванные и проглоченные колеса.
Деврас завороженно смотрел, как рот открылся, словно пасть голодной рыбы, и передние
резцы с легкостью перекусили стальную ось, а коренные зубы раздробили ее на мелкие
кусочки. Громадный змеиный язык высунулся и, слизнув капающую из угла
скривившихся в ухмылке губ мутную слюну, исчез. Показавшись вновь, язык
проскользнул в дверное оконце экипажа и одним резким движением сорвал дверцу с
петель, и она мгновенно исчезла в недрах гигантской утробы. Пасть, казалось, с
удовольствием перемалывала своими гранитными зубами деревянные детали экипажа и
жадно проглатывала их, а ухмылка превращалась в жуткий оскал. Омерзительно
извивающийся язык добрался до крыши и пополз по ней, отыскивая для себя лакомства.
Несколько холщовых сумок были обследованы и одна за другой отправлены в разинутый
зев. Затем язык нащупал ногу Девраса, обвился вокруг лодыжки и потянул на себя.
Деврас проехал на животе к краю крыши, где задержался, упершись в поручни
багажника. Язык тянул все сильнее и сильнее, и хрупкая железка - единственное, что
отделяло Девраса от смертоносных гранитных жерновов, - выгнулась в дугу. Юноша
отчаянно сопротивлялся, но силы были слишком неравны. Он уже слышал зубовный
скрежет гранита в нескольких футах от себя. Свободной рукой он нащупал тюк с
инструментами и, пошарив там, вытащил лопатку. Извернувшись, Деврас сел, наклонился
над поручнями и глубоко вонзил штык лопатки в язык. Хватка не ослабла, и тогда Деврас
подналег на свое оружие и вырыл большой пласт влажной глины. Отбросив его подальше,
он повторил маневр еще несколько раз, так что в языке образовалась глубокая, сочащаяся
жуткой грязью червоточина. Видимо почувствовав наконец боль, язык отпустил его
лодыжку и соскользнул вниз. Деврас отполз в дальний конец крыши, глянул вниз, и от
увиденного по спине у него пробежал холодок: огромные губищи раскрылись, и серые
зубы сомкнулись, впившись в дерево. Экипаж стал быстро исчезать в глубине. Было ясно,
что если промедлить, то его ждет та же участь. Деврас подошел к краю крыши, бросил
последний взгляд на плотоядно шевелящиеся губы и с зажатой в руке лопаткой прыгнул.
Он приземлился совсем близко от земной тверди. Ноги по колено ушли в жижу, и он стал
медленно погружаться. Вокруг бурлила грязь, а длинные серые руки тянули к нему свои
гнусные пальцы, Деврас энергично орудовал лопаткой, срубая шестипалые руки,
пытавшиеся его заграбастать. Он неуклонно продирался вперед, и у самого края месива
Уэйт-Базеф и Гроно схватили его за руки и вытянули из грязи.
Деврас, обессиленный, упал на холодную землю. Обожженная кожа горела, дыхание
с шумом вырывалось из его груди. Но грохот ломающегося дерева и скрежет металла
заставил его обернуться.
Экипаж почти уже весь исчез, на поверхности оставалась только крыша. Рот
раскрылся, и отвратительный язык в мгновение ока слизнул остатки экипажа. Последний
глоток, удовлетворенное урчание - и все кончено.
Получив то, что хотела, Земля успокоилась. Огромная пасть закрылась, губы
расплылись в довольной улыбке. Одна за другой змеившиеся руки перестали
раскачиваться и застывали исполинскими колоннами. Фиолетовое сияние постепенно
затухало, и вскоре от него осталось лишь слабое свечение. В этом призрачном свете
Деврас видел лица своих спутников. Смертельная бледность и остекленевшие от ужаса
глаза Гроно лучше всяких слов говорили о том, что ему только что пришлось пережить
худшие мгновения своей жизни. Уэйт-Базеф до крови искусал себе губы. Маленькая
Глинди смотрела на Девраса с выражением страха и облегчения. Одна лишь Каравайз,
казалось, сохраняла присутствие духа.
- Все в порядке, - успокоил всех Деврас. - Немного больно, а так все хорошо.
- Вы так обожжены, словно чересчур долго лежали на солнце, - осмотрев его,
сказал Уэйт-Базеф. - Но у меня есть мазь, которая поможет. Она как раз в той сумке, что
вы спасли. В ней также лежат магические руны, без которых нельзя даже и помыслить о
продолжении нашей экспедиции. Отлично, юноша!
- Лучше бы они пропали эти ваши руны, а заодно и экспедиция! - Гроно сердито
глянул на Уэйт-Базефа. - Разве могут эти дешевые безделушки сравниться с жизнью его
светлости? Если б случилось самое страшное, вы были бы виноваты в смерти мастера
Девраса! Вы и вот эта прямо глупая, девчонка! - И он свирепо посмотрел на Глинди.
Глинди не понимала по-лантийски, но выражение лица старого слуги и тон, с каким
была произнесена фраза, не требовали перевода. Ее глаза наполнились слезами.
- Я хотела помочь! - всхлипывала она. Горькие слезы, катящиеся по личику
злоумышленницы, заставили Гроно отложить грозную отповедь.
Каравайз опустилась перед зареванной девочкой на колени:
- Чего ты добивалась, Глинди? - спросила она тоном, не терпящим отговорок.
- Я хотела, чтобы вы остались со мной. Я не хочу, чтобы вы шли во Тьму. Вы
погибнете, белые существа убьют вас. Поэтому я отвязала коней и попросила Землю
остановить вас.
- Уничтожив имущество Рэйта и, чуть было не погубив Девраса?
- Я представить себе не могла, что Земля так поступит! Я не хотела причинить боль
Деврасу или уничтожить вещи! Я хотела помочь!
- Ты не могла. Ты почти обезоружила нас, В другой раз хорошенько подумай,
прежде чем что-нибудь делать, но теперь уже ничего не изменишь.
- Простите! Не сердитесь! - Слезы полились рекой. - Простите меня!
Каравайз смягчилась.
- Глинди, ты обладаешь особым даром и должна быть очень осторожна в его
применении. Иначе нанесешь вред себе и другим, понимаешь?
Глинди с готовностью кивнула.
- Я буду осторожна. Обещаю. - Она повернулась к Деврасу, наклонила голову и
пробормотала: - Прости. Прости за то, что Земля причинила тебе боль.
- Мне не больно. Я знаю, что ты не хотела этого. Все хорошо, Глинди.
- Прости за экипаж, Рэйт.
- Ничего страшного. Всякое случается. Девочка стояла не смея поднять глаз, и
невозможно было дольше сердиться на нее.
- Теперь вам никуда нельзя идти. Вы должны остаться здесь.
Уэйт-Базеф рассмеялся.
- Нет уж. Завтра утром мы продолжим путешествие пешком. Мы обязательно
пойдем, девочка. Никаких сомнений.
Глинди ничего не ответила, но было ясно, что в этот момент она была самым
несчастным человеком на земле.
Уэйт-Базеф разжег огонь, и при его свете Деврас спустился к реке, где смыл грязь со
своего тела. Холодная вода немного успокоила боль на обожженной коже. Тем временем
Гроно постирал его одежду и повесил над огнем сушиться. Деврас вернулся к костру,
завернутый в одеяло и смазанный целебной мазью Уэйт-Базефа. Снадобье сразу же
принесло облегчение. Вскоре все снова легли спать. Глинди заползла под одеяло
Каравайз. Деврас, измученный пережитым, мгновенно погрузился в сон, как будто
провалился в черную жижу бурлящей Земли.
Наутро, когда все уже встали и занимались сбором уцелевших вещей, Деврас
почувствовал чудодейственность мази Уэйт-Базефа. Волдыри и опухоль бесследно
исчезли. Осталась лишь легкая краснота, которая, по уверению чародея, должна была
вскоре пройти. Но у Девраса было достаточно дел, чтобы отвлечься от этих мыслей.
Лошади, экипаж, почти все вещи пропали. Остались постели, мешок с провизией и
посудой, несколько инструментов, простое оружие, одежда, включая содержимое
карманов, посох Гроно, а также загадочное, но крайне необходимое содержимое
спасенных в последний момент кофра и саквояжа Уэйт-Базефа. Весь груз был равномерно
распределен между путниками. Уэйт-Базеф любезно отрубил высокие каблуки с туфель
Каравайз, и затем все вместе отправились в путь, будучи счастливы уже тем, что
покидают неприятное для них место.
Погода стояла прекрасная, солнце ярко сияло, и идти было легко. Шагая в тени
деревьев по берегу Иля, они время от времени устраивали привалы, чтобы дать Глинди
передохнуть, хотя она не жаловалась и ни о чем не просила. Наученная горьким опытом,
она говорила мало. Но к полудню в ее поведении стало проявляться растущее
беспокойство. Прошло еще несколько часов, маленькая Глинди не на шутку
разнервничалась: ведь они шли туда, где в кровавой резне погибли все ее сородичи, и
страх уже разъел вновь обретенную уверенность. Шаг ее замедлился, она стала просить
остановиться на отдых.
Солнце уже клонилось к закату, когда путники встретили группу итчей, у которых
они пополнили свои запасы хлеба и чечевицы. Итчи, лесные жители, бежали от
надвигающейся опасности, их путь лежал к побережью. Они говорили по-древнеюмски,
точнее, на одном из его диалектов, на котором говорит беднота. Итчи рассказали, что
надвигается Тьма и что они поплывут на Стрелл, туда, где, как обещала им Земля, им
будет хорошо. Глинди, искренне опечаленная расставанием со своими десятипалыми
друзьями, к всеобщему облегчению, все-таки присоединилась к итчам.
В этот день путники встретили еще одну группу итчей, караван туросов, семью
фермеров-людей и чету веми, общающихся только жестами. Все говорили только о
постигшем Далион несчастье. По их словам, Тьма была совсем рядом, всего в сутках пути,
однако никто из них ее не видел.
Прошло около двенадцати часов с момента бегства пленников. Снарп выехала на
поляну, остановила уставшую гнедую, за уздечку и седло на которой дорого пришлось
заплатить несчастным жителям деревушки, так некстати попавшейся ей на пути,
спешилась, посадила на плечо квиббида и опустила свои желтые глаза на след,
оставленный колесами. Колея вела к центру окружности, пятну неправильной формы
около сорока пяти футов в диаметре. Почва в этом месте выглядела довольно странно -
словно внезапно застывшие морские волны. На гребнях волн высились глиняные столбы,
напоминавшие шестипалые человеческие руки с пальцами, суставами и даже ногтями. В
центре была насыпана длинная гряда. Колея резко обрывалась у самого края круга. Снарп
обошла все пятно по краю, нашла следы лошадей, но продолжающейся колеи,
оставленной экипажем с беглецами, нигде не было, словно земля все поглотила.
Некоторое время Снарп стояла не шевелясь, изучая странную прогалину. Затем она
подошла к ближайшему дереву, вскарабкавшись на него с проворством древесной ласки, с
высоты осмотрела композицию в центре круга и сразу все поняла. Она разглядела полные
губы, сложенные в самодовольную улыбку, и один выступающий гранитный клык.
Снарп спустилась с дерева, вернулась к загадочному кругу и осторожно потрогала
землю внутри него. Она оказалась очень твердой. Сперва медленно, затем с возрастающей
уверенностью она прошла через лес окаменевших рук и остановилась возле земляного рта.
Из кармана вытащила лоскут из черной материи, оторванный от мантии Рэйта УэйтБазефа
в замке Ио-Веша. Потыкала куском ткани в нос квиббиду, что заставило его
чихнуть.
- Найди его, красотуля. - С этими словами она опустила зверька на землю. -
Если он там, то достанем его и в могиле.
Квиббид, уткнувшись носом в землю, принялся бегать кругами, то появляясь, то
пропадая среди чудовищных рук, простиравшихся из-под земли. Иногда он замирал,
садился на задние лапы и расправлял уши. Постепенно круги увеличивались, зверек
выбежал за пределы круга, вернулся к дороге, где наконец взял след беглецов. Там
квиббид сел и пронзительно завизжал, подзывая свою хозяйку.
Подойдя к своему любимцу, Снарп встала на колени, чтобы изучить еле
видневшиеся в пыли дороги следы.
- Так, прошло совсем немного времени, красотуля. Ты лучше любого пса, тебе нет
равных. Поторопимся и настигнем их еще засветло.
Посадив квиббида на плечо, Снарп вернулась к лошади, села в седло, хлестнула
несчастное животное и пустила его рысью.
Глава 10
Движение по Илю в те дни было бурным. Беженцы нескончаемым потоком
спускались по серебристым волнам реки - кто на лодках, кто на плотах, а кто и на вовсе
экзотических средствах передвижения. Финиады, к примеру, путешествовали на
миниатюрных галерах, идеально приспособленных к карликовым пропорциям своих
хозяев. Дендеры, те выстраивали на плотах целые тростниковые хижины, в которых было
все для нормальной жизни вплоть до тюлевых занавесок на окнах. Изобретательные "дети
утраченных иллюзий" бежали от Тьмы на крошечных плотах, оснащенных надутыми
пузырями: выпускаемый из них воздух толкал причудливые суденышки вперед. Через
какое-то время Деврасу стало казаться, что он уже свыкся с чудесами и вряд ли что-то
сможет его удивить. Однако на второе после прощания с Глинди утро убедился в
обратном.
По реке плыл корабль с прямыми парусами из зеленого шелка, с высокими и
массивными, как строили встарь, носом и кормой, покрытыми позолотой. Такелаж и
поручни также блестели золотом, грот-мачта была инкрустирована резным янтарем.
Корабль напоминал венеризы - прогулочные суда лантийской знати. Но венеризы,
являясь, по сути, средствами приятного времяпрепровождения, всегда содержались в
полном порядке. Этот же был стар, ободран и неописуемо грязен. В изумрудных парусах
зияли прорехи, вымпелы с бахромой имели весьма обтрепанный вид, а изысканная резьба
за многие годы поистерлась. Имя, некогда написанное черно-золотыми буквами, еще
можно было разобрать: "Великолепная". Без гребцов, налегающих на весла, с убранными
парусами корабль непостижимым образом шел против ветра и течения вперед, в глубь
острова, как бы попирая законы мироздания.
Деврас и его спутники остановились в вящем изумлении. И пока они так глазели,
судно замедлило ход. Напрасно стоявший на мостике бородач яростно выкрикивал
команды. "Великолепная" замерла, тихо покачиваясь на волнах. Вскоре после этого
открылся большой люк над самой ватерлинией, и из него вытолкнули три длинных
предмета. За то мгновение, пока они не скрылись под водой, стало ясно, что это были
человеческие тела. Люк закрылся. Облокотившись на золоченые поручни, бородатый
капитан мрачно озирал берег, пока не наткнулся взглядом на четверых путников.
Прозвучал новый приказ, и на палубе возникло несколько членов его команды.
Последовали торопливые приготовления, и на воду была спущена шлюпка, которая
быстро устремилась к берегу.
Лодка пристала, и из нее вышли шестеро человек. Главный среди них, капитан
"Великолепной", был крепким мужчиной средних лет, длинноногим и длинноруким, с
животиком, редкими сальными патлами и ямочкой на подбородке. Одет он был в
засаленный, покрытый пятнами, но тем не менее пышный атласный наряд желтоватокоричневого
цвета, с пуговицами и подвесками из топаза. Кроме того, на нем были
старомодные наколенники и великое множество золотых цепей. Густую бороду украшали
вплетенные в нее бусинки и фальшивые бриллианты. Остальные казались вариациями его
самого: те же ямочки на подбородках, те же засаленные одеяния.
Молча и ловко, словно проделывали давно отлаженную операцию, моряки цепью
окружили растерявшуюся четверку. Один прыщеватый молодчик, увешанный
безделушками из фальшивых рубинов, схватил леди Каравайз, перекинул через плечо и
без лишних церемоний отнес в шлюпку. Та, побледнев от негодования, вскочила на ноги и
влепила обидчику звонкую пощечину. Он же, не колеблясь, дал сдачи, да так, что
Каравайз полетела на дно грязной лодчонки. Медленно поднялась, прижимая ладонь к
горящей щеке, в глазах отразился праведный гнев и крайнее удивление.
- Мерзавцы! - вознегодовал Гроно и, метая громы и молнии отблесками солнца в
стеклах очков, принялся колотить бородачей своей тяжелой тростью. Деврас,
вооружившись топориком, поспешил на подмогу.
Пока суть да дело да дым коромыслом, Рэйт Уэйт-Базеф в сторонке, опустив голову
и закрыв глаза, с отсутствующим выражением на лице крутил кольцо на пальце. Когда
оно засветилось, начал вполголоса произносить одному ему известные слова... Но
сосредоточиться на магических словесах ему не удалось, так как в тот же миг один из
мародеров ловко увернулся от палки Гроно, бросил ему под ноги глиняное яйцо, а сам
отпрыгнул в сторону. Из разбившегося яйца вырвались клубы голубого дыма. Базеф
запнулся на полуслове и замолчал. Потом покачнулся, судорожно хватая ртом воздух, и
упал на землю. Через секунду рухнул и Гроно.
Деврас как сквозь замутненное стекло наблюдал эту печальную картину. Перед его
глазами встала плотная пелена, в голове поселилась звенящая пустота, мышцы обмякли, и
топорик сам собой выпал из рук. Ноги подкосились, и в одночасье опустившиеся сумерки
превратились в непроглядную ночь.
Грубо погрузив бесчувственных мужчин вместе с их скудным скарбом в шлюпку,
мародеры отчалили от берега. В ту минуту, когда пленников вытаскивали на палубу, из-за
деревьев показалась серая фигурка на еле переставлявшей ноги каурой лошади. Снарп
подъехала к самой кромке воды и бесстрастно проследила, как ее добыча исчезает в
трюме. Гигантская венериза еще какое-то время постояла на месте, посреди широкого
Иля, затем пришла в движение и медленно поплыла вверх по течению наперекор ветру.
Понаблюдав за этим странным явлением, Снарп поехала берегом вслед за судном.
Пелена, застилавшая сознание, рассеялась. Деврас потихоньку приходил в себя.
Нестерпимо болела голова, он хотел поднести руку ко лбу, но не смог. Не то что руку -
он вообще был не в силах шевелиться, будто его внезапно разбил паралич. Девраса
охватила паника. Он лежал на спине, чувствуя под собой ровную твердую поверхность.
Он слышал поскрипывание старых бревен, ощущал движение летящего под парусом
корабля - одновременно похожего и не похожего на все суда, которые ему доводилось
встречать прежде. Ценой неимоверного усилия ему удалось приподнять голову и увидеть,
что все его тело было туго связано тонкими белыми нитями. Нити - блестящие, мягкие,
но ужасно крепкие - извивались на груди, пульсируя в такт биению его сердца, жадно
припадали к шее и запястьям. Деврас понял, что они живые и одержимы одним желанием:
утолить голод. Смотреть на них было противно, и он быстро отвел глаза, чтобы
удостовериться в окружавшем его кошмаре. Червеобразные отростки покрывали всю
поверхность стен, потолка и пола комнаты, в которой он находился, образуя спутанный
колышущийся ковер. Бледные нити, обвившие его, тянулись к стенам. Он похолодел.
Неподалеку лежал Гроно - в сознании, но мертвенно-бледный, прикованный
белыми волокнами к колоде, точно покойник на похоронных дрогах. В таком же
положении находился и Уэйт-Базеф, с той лишь разницей, что у него во рту был кляп. Из
четырех пленников одна только леди Каравайз оставалась несвязанной, хотя и выглядела
не лучшим образом. Без шляпы, с рассыпанными в беспорядке по плечам длинными
волосами. Кружевной воротник был весь изодран, на челюсти красовались безобразные
кровоподтеки. Однако, несмотря на следы недавней проигранной схватки, девушка не
утратила самообладания. Голова ее была с достоинством поднята, взгляд голубых глаз
выражал ледяное презрение. Рядом с Каравайз стояли двое похитителей: прыщавый юнец
с серьгами из красного стекла, подобранными в тон обтрепанному алому шелку, и
бородатый капитан в желто-коричневом одеянии.
Заметив, что Деврас пришел в себя, капитан обратился к пленникам с речью:
- Вы, безусловно, уже задались вопросом, зачем вы здесь. - Говорил он полантийски
с легким провинциальным акцентом и тоном великодушной
снисходительности. - Что ж, ваша обеспокоенность вполне естественна, засим мы, так и
быть, удовлетворим ваше любопытство. Да будет вам известно, что мы есть его
величество Пустис Вурм-Диднис, а подле стоит наш возлюбленный сын и наследник
принц Кроц Вурм-Диднис. Мы, прямые потомки величайших лордов Ланти-Юма,
являемся ныне суверенами великого Джобааля, знаменитого Пругидовой Зеленой башней.
Да-да, господа и вы, мадам, вы находитесь в руках особ королевских кровей. А потому
чувствуйте себя как дома и ничего не бойтесь.
- Королевских!.. Как же! - фыркнул разъяренный Гроно. - Пираты! Разбойники!
Похитители!
Ухватившись за седые волосы, принц Кроц приподнял голову камердинера и тряс ее
до тех пор, пока не застучали зубы.
- Побольше почтительности к его величеству, ты, дерьмо.
- Ни за что! - огрызнулся бесстрашный Гроно. - Какой он монарх, когда его имя
не упомянуто в "Королевской крови" Ворниво? И лордом Ланти-Юма в жизни не был:
никакого Вурм-Дидниса в "Книге пэров" Пренна не числится. Обыкновенный хулиган,
так же как и вы!
Принц угрожающе зарычал и сжал кулаки.
- Спокойно, принц, - улыбнулся своему вспыльчивому наследнику король
Пустис. - Не ровен час, повредите товар, а это нам вовсе ни к чему. Впрочем,
заблуждение лакея вполне простительно: откуда ему знать, что имя Вурм-Диднисов было
вычеркнуто из "Книги пэров" врагами нашего рода?
Выражение лиц пленников было, мягко говоря, скептическим.
- Во времена великого моего предка лорда Янса Вурм-Дидниса и его славной
дочери Джосквинилью Тигриное Сердце, - поведал его величество Вурм-Диднис, -
лантийский люд пожелал, чтобы управление городом-государством перешло в руки нашей
семьи. Так бы оно и случилось, не уговори тогдашний лантийский герцог Повон чародеев
ордена прибегнуть к магии. Янс Вурм-Диднис при поддержке преданных ему
сподвижников пробился в герцогский дворец, но столкнулся с черными колдовскими
чарами. Казнить его ни у кого не поднялась рука, и потому Янса изгнали. Его славное имя
было вычеркнуто из "Книги пэров". Сторонников истребили, устроив жесточайшую
бойню, память о которой жива и поныне. На волшебном корабле "Великолепная",
подаренным ему верным людом, Янс Вурм-Диднис удалился в глубь острова и основал
там среди диких и необжитых мест свое королевство. Им-то и правят по сей день его
потомки. Теперь вам все понятно?
- Не все, но название корабля действительно попадалось мне в хрониках, -
припомнил Деврас. - В них сказано, что герцог Повон Дил-Шоннет скончался при
загадочных обстоятельствах. В ночь его смерти принадлежавшее ему, сконструированное
чародеями судно "Великолепная" исчезло, и больше его никогда не видели.
Поговаривали, что его похитила взбунтовавшаяся команда, которая и отправила своего
господина на тот свет. Если все случилось именно так, среди убийц вполне мог
находиться какой-нибудь Вурм-Диднис.
- Нас до сих пор боятся, - сокрушенно покачал головой король Пустис, - и
потому не гнушаются ложью и грязной клеветой. Ничего, они узнают правду, когда
однажды мы вернемся в Ланти-Юм в блеске славы и потребуем вернуть нам законные
владения, общаясь с лантийским герцогом на равных.
Губы Каравайз изогнулись в усмешке. Гроно не смог сдержать раздиравших его
чувств.
- Все это ни в коей мере не оправдывает факт бандитского нападения на нас с
последующим похищением. Подумать только - затащить нас на борт этой
противоестественной посудины, привязать к чертовым колодам, а премудрому УэйтБазефу
и вовсе заткнуть рот кляпом. - Голос старика дрожал от бессильной ярости. -
Мы - свободные люди! По какому, простите, праву вы держите нас в плену? Как
осмелились вообще задержать нас? Как, я вас спрашиваю?
- Вы отказываете нам в почтении, обязательном при обращении к королю, -
нахмурился король Пустис. - Но, памятуя о неожиданном для вас повороте событий, мы
милостивейше извиним вам
...Поділитися у соцмережах
