Жанр: Фантастика
Белый трибунал
...рю, - бесстрастно заявил муж. - Продолжать этот разговор, повидимому,
бессмысленно, и потому, миледи, я желаю вам доброй ночи.
- Не уходи, Крейнц, ну пожалуйста! - Всхлипнув, Эстина умоляюще протянула
руки, но это движение было обращено к его удаляющейся спине. Муж молча вышел, и
дверь за ним закрылась.
Эстина задохнулась от плача. Ее взгляд отчаянно метался по комнате в поисках
помощи или утешения. Сквозь слезы она разглядела белеющий в лунном свете листок на
столике у кровати. Приглашение от доктора Фламбески. Женщина жадно схватила
письмо. Слов не различить, но в том и не было нужды - она читала их столько раз, что
выучила наизусть:
...устранит внутренний разлад... изгонит Невидимые Голоса... истолкует сны...
И еще много чего. Говорят, этот стрелианский врач творит чудеса.
Чудо-то ей как раз и требовалось.
Эта несчастная ночь, наконец, закончилась. Зимний рассвет оказался некстати ясным
и ярким. Несколько лучей бледного солнца вызолотило улицы, по которым гербовая
карета ЛиХофбруннов направлялась в Восточный город, к дому номер шестнадцать на
Солидной площади.
Леди Эстина одобрительно оглядывала дома. Квартал, хоть и не такой престижный,
как тот, в котором стоял особняк ЛиХофбруннов, казался приличным, респектабельным и
преуспевающим. Дом, в котором практиковал доктор Фламбеска, выглядел красивым и
обнадеживающе солидным. Еще больше обнадежил ее вид карет, стоявших перед
крыльцом. Стрелианский доктор за недолгое время явно успел обзавестись обширной
практикой, что наводило на мысль о его высочайших способностях. Дело выглядело!
многообещающим. Теперь, если только его скромность сравнима с его известностью...
Приказав кучеру ожидать ее возвращения, леди Эстина подошла к двери и смело
постучала. Открыли сразу, и она увидела перед собой пухлого, краснощекого человечка
- то ли слугу, то ли домовладельца.
- Проводите меня к доктору Фламбеске, - приказала Эстина.
- Вам назначено, миледи? - поинтересовался незнакомец.
- Нет.
- К сожалению, доктор сегодня очень занят. Если желаете, я с радостью устрою вам
прием. Свободное время есть через два дня...
- Это не подходит. Абсолютно. Нет.
- Ничего лучшего я предложить не могу, миледи.
- Я сказала "нет", - не получив ответа, Эстина добавила с ноткой угрозы: - Вы,
как я понимаю, слуга лекаря?
- Вы ошиблись, миледи. Я Айнцлаур, владелец этого дома. Днем я принимаю
пациентов доктора.
- Вы наняты им, а, следовательно, слуга. Ведите себя соответственно, милейший.
- Я...
- Вы немедленно проведете меня к доктору. И не возражайте мне - делайте, что
вам сказано.
- Миледи, я бы с радостью - но не могу. Вы не поняли. Перед вами - длинная
очередь пациентов, и всем им назначено. Они ведь в своем праве, согласитесь. А вот если
вы зайдете через денек, я...
- Я сказала, не возражать! - Эстина чувствовала, что ее терпение готово лопнуть.
Перед лицом столь непробиваемой глупости это вполне понятно, но сейчас она не могла
позволить себе злиться. Она сделала глубокий вдох и спокойно сказала: - Послушайте.
Мне необходимо видеть доктора Фламбеску сегодня же. Сию секунду. Не знаю, о каких
там пациентах вы говорите, но вы должны понять: мой случай - особый. - На румяном
лице упрямца ровным счетом ничего не отразилось, так что она добавила: - Вы меня
узнаете? Знаете, кто я такая, кто мой муж и с кем мы дружим?
- По правде говоря - нет.
- Так слушайте... - она прошептала ему на ухо свое имя. К досаде Эстины, он
воспринял его совершенно спокойно. - Сообщите это своему хозяину.
- Как пожелаете, но это не поможет, каждый должен ждать своей очереди.
- Вы недоумок, я не могу ждать!
- Срочный случай. Как скажете, - Айнцлаур с сомнением покачал головой. -
Входите, миледи, - он впустил ее в сверкающую мрамором прихожую. - Я сейчас же
вернусь, и тогда, если пожелаете, мы запишем вас на прием. - И он исчез, не дав ей
возможности ответить. И тут же вернулся, явно пораженный, с известием:
- Доктор Фламбеска примет вас немедленно.
- Ага! - Успех умиротворил леди Эстину. Поток заготовленных упреков замер на
губах. В самом деле, бестолковый слуга не заслуживал такого проявления внимания. -
Проводите меня к нему.
- Сюда, миледи.
Он провел Эстину в комнату доктора через небольшую приемную, где
дожидавшиеся своей очереди пациенты прожигали взглядами гордо шествующую
женщину. За приемной помещалась большая, скудно освещенная комната. Айнцлаур
пропустил леди внутрь, а сам остался за дверью.
Глаза Эстины не сразу привыкли к полумраку. Постепенно она рассмотрела тяжелые
шторы, отгораживающие помещение от утреннего солнца, и толстые ковры, заглушающие
звук. Прохладный неподвижный воздух был лишен всякого запаха. Она нерешительно
шагнула вперед и зацепилась за что-то юбкой: то ли за пуфик, то ли за подставку для ног.
- О, это невыносимо, - пробормотала Эстина.
- Умоляю вас, проявите терпение, миледи, - донесся до нее голос, исходящий из
угла, где тени лежали наиболее густо.
От звука этого голоса у нее на затылке шевельнулись волосы.
- Кто здесь? - прошептала она. - Кто это?
- Я страдаю от излишней чувствительности глаз, - продолжал голос, - и не
выношу яркого освещения. Эта цена, которую приходится платить за неординарно острое
духовное зрение.
- Доктор Фламбеска?
- К вашим услугам, миледи.
Теперь она разглядела неподвижно сидящего человека за большим столом в самом
темном углу комнаты. Свободные одежды врача не позволяли рассмотреть его фигуру.
Широкая прямоугольная шляпа - национальный головной убор стрелианцев - затеняла
лицо так, что черты его оставались неразличимы. Казалось, человек был сравнительно
молод, но это не объясняло производимого им впечатления. Его голос - тихий, со
странными, непривычными интонациями - выдавал в докторе человека образованного, в
совершенстве владеющего собой и несколько нелюдимого. На последнюю мысль Эстину
навела некая странность в самом звучании, словно голос от долгого молчания несколько
подзаржавел. И нечто в холодном тоне стрелианца показалось Эстине неожиданно
знакомым. Это ощущение встревожило ее. Внутри появился смутный холодок.
Глупости. Он сказал: "К вашим услугам", и правильно сказал. Несмотря на то, что
врачи принадлежат к высшим слоям ремесленников, они все равно всего-навсего наемные
слуги, знающие цену своему искусству.
Эстина вскинула голову и проговорила с изящной снисходительностью:
- Мне порекомендовали вас, доктор. Остается надеяться, что ваши способности
соответствуют вашей блестящей репутации.
Ей почудилось, что врач улыбнулся.
- Испытайте их, - последовал сухой ответ. - Присядьте, миледи, и расскажите,
чем я могу быть вам полезен.
Кресло стояло напротив стола доктора. Эстина осторожно присела.
- Меня беспокоят... тревожные сны. Мне нужно сильное и надежное снотворное.
- Снотворное можно купить у любого аптекаря, - заметил стрелианец. - Зачем
вы обратились ко мне?
- Я не желаю отдавать собственное здоровье и безопасность в руки неизвестного
уличного шарлатана. Кроме того... - она отвела глаза, почувствовав, что не в состоянии
выдержать тяжести его невидимого взгляда, - это должно быть очень сильное средство,
которое сможет полностью уничтожить все... все симптомы.
- Какого рода симптомы?
- Дурные сны, - с трудом выдавила Эстина. - Я имею в виду... хочу сказать...
дурные сны.
- А...
Она ждала, но врач больше ничего не сказал. Что же это за доктор такой? Молчание
было невыносимым, и Эстина сбивчиво начала излагать суть своих проблем:
- Меня уже несколько недель мучают кошмары, понимаете? Не дают покоя, и я
ужасно устала. Я боюсь заснуть, почти не могу есть, нервы в ужасном состоянии... Мне
так плохо! У меня двое сыновей, и теперь им скучно с матерью, вы ведь знаете детей, они
так эгоистичны, они просто не могут понять, как я страдаю. И мой муж, он... он теряет
терпение, он избегает меня, он тоже не понимает, ему нет до меня дела, никакого дела, и
это просто несправедливо. Я этого не заслужила, и я так больше не могу, клянусь, я не
могу больше! Я иногда думаю покончить с собой, знаете ли. Я так несчастна, так страдаю,
я совсем отчаялась... я... я...
- Расскажите мне свои сны, - негромко предложил доктор Фламбеска.
- Зачем? - Эстина метнула в него испуганный взгляд. - Они отвратительны, что
вам еще нужно знать?
- Содержание снов, особенно повторяющихся снов, многое объясняет. Поверьте,
ваш рассказ поможет мне лучше понять природу вашего беспокойства и помочь вам
наилучшим образом. Опишите свои сны.
- Я не хочу... Мне неприятно о них говорить, они отвратительны... и не совсем
приличны. Не можете ли вы просто дать мне снотворное?
Он промолчал. Молчание росло, заполняя собой комнату, и леди Эстина была готова
на все, чтобы нарушить его. Слова, прорвав плотину скрытности, хлынули рекой. На
мгновение она представила себя каменной горгульей на крыше здания, из разинутой пасти
которой хлещет дождевая вода.
- В молодости я была замужем за чудовищем, - поведала она напряженным
шепотом. - Я была совсем девочкой, невинной и влюбленной. Любовь помутила мой
разум. Я не разглядела в своем муже - знатном благородном ландграфе - лицемера,
лжеца и преступника, каким он оказался на самом деле. Я не распознала в нем колдуна. Да
и могла ли я, наивная девочка, разоблачить его? Как могла я различить зло, скрывавшееся
в душе мужа и троих его сыновей? Долго я была слепа. Слепа и ребячески глупа, я
признаю это...
- Говорите свободно, - мягко приободрил ее доктор.
- Со временем, - продолжала Эстина, - с помощью людей более мудрых, чем я,
мои глаза открылись. Я увидела правду и сказала - правду.
- Правду, миледи?
- Высшую правду, великую правду, к которой стремятся все истины. Мне все это
объяснили.
- И вы поверили?
- Кто я такая, чтобы иметь право судить?
- В самом деле, кто?
- Я служила справедливости, - продолжала Эстина, - и тем заслужила почести,
которых, может быть, и недостойна.
- Может быть...
- Доктор?
- Какое отношение все это имеет к вашим сновидениям? - интерес доктора
Фламбески казался вполне искренним.
- Мой первый муж, чудовище, вернулся, - услышала Эстина свое признание. -
Вернулся, чтобы преследовать меня во сне. Послушайте, доктор, он ведет себя так, словно
я предала его, а ведь всем известно, что он был виновен! Это просто смешно, это
нечестно... Я поступила правильно, я совершила добрый поступок, и теперь мне
приходится страдать за него! Где же тут справедливость?
- Расскажите, что вам снилось.
- Это обязательно?
- Вам решать, миледи... - и доктор снова умолк. Эстина обвела комнату глазами.
Смотреть решительно не на что... Она снова повернулась к сидящему в тени доктору и
уловила блеск его глаз под полями шляпы. Врач наблюдал за ней, и Эстина чувствовала
его напряженное внимание. Теперь она окончательно убедилась, что он выделяет ее среди
других пациентов, и эта мысль согрела ей кровь. Наверняка этот мужчина моложе ее, а
все-таки поддался ее очарованию! Это приятно... Она воспрянула духом. Кое-чего я еще
стою! Как бы дать понять это Крейнцу? Пригласить доктора на обед?..
- Что же вам рассказать? - поинтересовалась Эстина, жеманно улыбнувшись.
- Свои сны.
- И они откроют вам то, что вы хотите узнать, доктор?
- Для начала...
- А чем это кончится?
- Это вам решать. Ну же, миледи, расскажите мне свои сны, иначе наша беседа
окажется бессмысленной.
- Вот как? - она загадочно улыбнулась. - И вы выбросите меня на улицу?
- Я хотел бы обнаружить истинную причину ваших несчастий, - его странный
голос звучал мягко, и в то же время холодно. - Дайте мне возможность помочь вам.
Его внимательный взгляд лишил женщину последних крупиц мужества. Эстина
услышала голос, путанно что-то рассказывающий, и только потом поняла, что говорит в
данный момент не кто иная, как она сама. Тредэйн ЛиМарчборг задумчиво отставил песочные часы в сторону. Как странно
снова увидеть ее спустя столько лет... Она оказалась меньше ростом, чем ему
запомнилось. Постарела, понятное дело. И болезненно разговорчива. Ему кажется или
раньше она не болтала так много? Тщеславная, бестолковая, ограниченная в суждениях...
Глупая.
Тредэйн бессознательно покачал головой. Может, Эстина и не умна, но тем она
опаснее, и ни в коем случае не следует недооценивать ее. Она еще многих может погубить
своей глупостью. Положить конец ее злодеяниям - бесспорно, доброе дело, не говоря уж
о том, что это принесет ему глубокое внутреннее удовлетворение.
Обязательно принесет. Должно.
12
Снотворное, прописанное доктором Фламбеской, полностью оправдало все ее
ожидания. Да, в тысячный раз подумала Эстина, стрелианец в самом деле гений. Дар,
посланный богом человечеству, и ее, Эстины ЛиХофбрунн, спаситель. Он вернул ей
покой и возвратил ее к жизни.
Последнее время ее не мучали кошмары. Равнар ЛиМарчборг отступил в темные
трясины памяти, и его беспокойный дух больше не преследовал женщину во сне. Жуткие
следы прекратили появляться в доме. К Эстине вернулось здоровье и хорошее настроение,
и Крейнц соблаговолил вернуться на супружеское ложе.
Спасибо стрелианскому врачу, жизнь снова была хороша. Почти прекрасна.
Почти.
Время Зимнего Восхваления неуклонно приближалось. Эстина отдала бы половину
своих драгоценностей, чтобы отдалить его, но это было невозможно. Более того, ее
недовольство, как не уставал напоминать Крейнц, было неразумным ребячеством.
- Не понимаю вас, миледи, - не раз замечал супруг. - Неужели вы не понимаете,
какая честь вам оказана?
- Понимаю...
- Почему же вы не желаете принимать того, что полагается вам по заслугам?
Она сама не могла толком объяснить. Как описать ему душевную тревогу, которую
вызывало в ней это ежегодное напоминание о прошлом? От Крейнца нечего было ждать
понимания или снисхождения.
- Должно быть, я стесняюсь, - она пожала плечиком, изображая святую
невинность.
- Ах, я должен был догадаться. Такая застенчивость и скромность приличествуют
любой женщине. Однако даже самые прекрасные добродетели не следует доводить до
абсурда, а в данном случае вам грозит именно это. Право, миледи, вы получите только то,
что заслужили.
Эстину такая перспектива почему-то не радовала. О причинах она предпочитала не
думать, но надо было что-то ответить Крейнцу.
- Там будет столько народу, - робко заметила она.
- Лучшие люди города, - удовлетворенно кивнул Крейнц.
- И все это так... официально... - "Нудно, бессмысленно и скучно" - хотелось ей
сказать, но супруг едва ли одобрил бы подобную эскападу.
- Я всегда восхищался торжественностью и благопристойностью этой церемонии,
- подтвердил лорд Крейнц. - В наш век легких нравов приятно встретить людей
серьезных и ответственных, ни на йоту не отступающих от высших требований приличия.
Я, как всегда, с нетерпением ожидаю этого события. Было бы приятно знать, что жена
разделяет мои чувства.
- Я постараюсь, Крейнц.
Этот разговор - единственное, что огорчало ее в это счастливое время -
повторялся изо дня в день. Эстина честно пыталась радоваться предстоящему
Восхвалению - но не могла. Крейнц, разумеется, совершенно не понимал, насколько
многого требует от нее. Он и представить себе не мог, как сжималось все у нее внутри, и
искренне ожидал, что жена будет рада появиться в свете.
Рада... Обладай Эстина чувством юмора, она в полной мере могла бы оценить эту
горькую иронию.
Торжественное Восхваление само по себе было невыносимо скучно, но Эстину, как
подсказывал опыт, ожидало кое-что похуже. От тех, кто принимал публичные почести,
ожидалась ответная благодарственная речь. Эстине придется стоять на подиуме Зала
Торжеств в Сердце Света. Она должна будет предстать перед армией взыскательных глаз
и обратиться к ним, ко всем сразу. Во рту будет сухо, как в пустыне, руки начнут дрожать,
а в животе обязательно забурчит. Старательно заготовленные слова вылетят из головы, и
она, красная, как рак, начнет бормотать какую-то бессмыслицу смешным писклявым
голоском.
Так было на ее первом Восхвалении двенадцать лет назад, и так повторялось из года
в год. Привычка ничуть не помогала делу - чего никак не желал понимать муж. Крейнц
редко осуждал ее страхи и причуды - чаще он просто не замечал их. Конечно, он был
прав.
И теперь ежегодный ужас приближался, снотворное доктора Фламбески больше не
помогало уснуть, и Крейнц снова начал сердиться. Пора было прибегнуть к более
сильным средствам.
К счастью, доктор подумал и об этом.
Он советовал оставить успокоительное на "крайний" случай, и Эстина послушалась.
До этого лекарство стояло нетронутым, но настало время его испытать.
В тот зимний вечер Ли Фолез был окутан туманом. Карета ЛиХофбруннов,
запряженная парой лошадей и щедро увешанная фонарями, неторопливо катилась по
булыжной мостовой. Двое людей, сидящих в карете, были отгорожены от мира тонкими,
обитыми шелком стенками.
Леди Эстина с легким вздохом откинулась на спинку сиденья. Своеобразное
одиночество вдвоем - ощущение, что они с мужем остались единственными обитателями
невидимого в тумане города, было приятно. Она тихонько пожала руку Крейнца и с
восторгом ощутила ответное пожатие. Муж доволен ею! И в самом деле, почему бы и не
быть ему довольным - теперь, когда к ней вернулись отвага и мужество?
И что за странная дурь нашла было на нее? Неудивительно, что Крейнц был на нее
зол. Разве можно его за это винить?
К счастью, успокоительное доктора Фламбески превзошло все ее ожидания. Две
ложечки после обеда согрели кровь, завили распрямиться спину и возвратили уверенность
в себе.
Короче говоря, Эстина чувствовала себя прекрасно. Теперь, сидя в карете, спешащей
на празднество в Сердце Света, она была полна лишь радостных предчувствий и
готовилась с головой окунуться в теплое море общего восхищения. Крейнц был прав с
самого начала. Да ведь он всегда прав!
Скрип колес изменился, показывая, что они въехали на мост Пропащих Душ. Эстина
выглянула в окно, однако реки внизу не увидела. Весь мир скрывался в густом,
подсвеченном факелами тумане.
Мост остался позади. Остров Лисе. Еще пятнадцать минут, и карета проехала под
тяжелой аркой, ведущей в главный двор Сердца Света. Они вышли, и Эстина
зажмурилась, ослепленная сиянием бесчисленных фонарей. В этот день мрачная твердыня
крепости в кои-то веки оправдывала свое название. Однако ее блеск не распространялся
на гостей. Приглашенные, рекой вливавшиеся в парадную дверь, были одеты в богатые,
но скромные, подчеркнуто старомодные костюмы: мужчины в строгих дублетах и
свободных брюках без всяких модных разрезов; женщины в пышных юбках с фижмами.
Сама Эстина выбрала бархатное платье темно-гранатового оттенка, с черной вышивкой по
манжетам и глухому воротнику. Этот цвет очень шел ей, делая лет на шесть-семь моложе,
и соответствовал случаю. Бесспорно, правильный выбор. Крейнцу не приходилось
краснеть за жену, более того - он был явно горд. Эстина победоносно улыбнулась в
ответ на взгляд мужа и не без труда сдержала рвавшийся с губ совершенно неуместный
смешок. Она взяла мужа под руку, и они вместе прошествовали в Сердце Света.
В просторном вестибюле пара влилась в неторопливый человеческий поток,
продвигавшийся к залу торжеств. Все выступали величественно и неспешно, говорили
приглушенно, подчеркивая возвышенный дух празднества. Эстина искоса оглядывала
гостей. Большинство было ей знакомо, хотя бы в лицо. Вся Лига Союзников в сборе, и
еще избранные приглашенные из лучших домов. Обращало на себя внимание отсутствие
членов дома ЛиГрембльдек, но это и понятно - ввиду недавнего Очищения старого
дворецкого достойного барона.
Эстина отметила про себя это свидетельство падения ЛиГрембльдека, но не стала
задумываться на эту тему. Ее внимание главным образом было обращено на женщин. Ни
одна, решила Эстина, не может сравниться с ней привлекательностью. Может, среди них
есть и моложе, и красивее, но ее отличало особое обаяние, превосходящее обычную
красоту. Кроме того, у нее есть стиль. Ни одна из женщин не одевалась с таким вкусом.
Многие выглядят просто вульгарно! Неуместный смешок снова запросился с языка, но
Эстина сумела подавить его.
- Взгляни, - негромко воскликнула она и, толкнув мужа локтем в бок, указала: -
видал женушку ЛиЗозинза? Вырядилась в коричневую парчу! Ну не смешно ли? Словно
ходячая какашка, верно?
- Довольно поверхностное наблюдение, миледи, - с упреком ответил Крейнц.
- А по-моему, очень точно. Ходячая какашка! Отличная аллитерация, верно? Или
это называется ассонанс? А может, эвфония? Или...
- Вы нездоровы, миледи? - Крейнц бросил на нее странный взгляд.
- Совершенно здорова, мой дорогой. Просто великолепно себя чувствую. Так
свободно. Так легко и свободно, словно птица, вылетевшая из клетки.
- Остерегайтесь безрассудного полета, супруга. Свобода - не всегда благо.
- Верно! Ты абсолютно прав! Да ведь ты всегда прав. Это не просто слова, это
самая правдивая правда. Ты просто чудо, Крейнц. Ты не представляешь, как я тебя
люблю!
- Здесь, пожалуй, не время и не место.
- Я тебя обожаю, я тебе поклоняюсь, я жить без тебя не могу. Поцелуй меня!
- Это что, неудачная шутка, миледи? Вспомните, где мы находимся!
- А может, прошмыгнем в какую-нибудь пустую комнатку? Запрем дверь, нас
никто и не хватится.
- Вы не в себе?
- Да ведь я просто хочу показать, как люблю тебя, - на этот раз полностью
сдержать неуместное веселье не удалось, и тихий смешок сорвался с ее губ.
Крейнц остановился, словно врос в землю, посреди коридора и развернул жену к
себе лицом.
- Вы пьяны? - в ярости прошипел он.
Эстина испугалась, увидев его лицо, и покачала головой.
- Так что с вами?
- Совсем ничего, Крейнц. Я чувствую себя прекрасно, честное слово.
- Но ведете себя не слишком-то красиво! Неужели у вас нет ни достоинства, ни
чувства приличия? Немедленно опомнитесь и ведите себя соответственно. В противном
случае мне придется отослать вас домой.
- О, пожалуйста, не надо! Я буду хорошо себя вести, Крейнц, правда!
Он пристально осмотрел ее и неохотно кивнул. Они продолжили свое шествие по
коридору.
Некоторое время Эстина шла молча, но неотрывно рассматривала присутствующих,
так что скоро желание высказаться стало нестерпимым.
- А взгляни-ка на жену ЛиВенцлофа. Всякому ясно, что эти прекрасные черные
волосы - подделка. А костюмчик-то - пятнадцатилетней девочке впору! А ведь небось
вообразила себя красавицей. Думает, если фигура кое-как сохранилась, так все мужчины
примут ее за юную деву, когда всякому ясно, что ей сорок лет, если не больше! Словно
окосевшая карга вырядилась бы в детский фартучек! Окосевшая карга - тоже неплохо
сказано, правда? Честное слово, не могу смотреть на нее без смеха.
Она хихикнула. Лорд Крейнц бросил на нее острый взгляд, но промолчал.
Они вступили в зал торжеств: гулкое сводчатое помещение, освещенное
немилосердно ярким светом. Обычно весь зал был заставлен креслами, но сегодня от
двери до подножия сцены протянулись накрытые столы. За ними могли разместиться
сотни приглашенных - каждый на своем месте, выбранном с тщательным учетом его
положения, определяемого знатностью, богатством и заслугами перед Трибуналом. У
каждого прибора лежала подписанная каллиграфическим почерком карточка с именем.
Наименее значительные гости располагались у самой двери, более знатные - в середине,
в то время как избранные друзья Трибунала собрались во главе стола. Почетные места
были отведены двенадцати младшим судьям, а место, отведенное верховному судье
ЛиГарволу, неизменно пустовало - банальное поглощение пищи не приличествовало
столь возвышенной личности. Баронесса Эстина ЛиХофбрунн с супругом получили место
на верхнем конце, бок о бок с одним из судей. Рядом сидели их столь же заслуженные
Союзники. Соседом Эстины, как всегда, оказался почтенный Дремпи Квисельд, чье
состояние, пусть и солидное, брало начало в не столь уж давнем падении его прежнего
господина, Джекса ЛиТарнграва. Гибель благородного ландграфа ЛиТарнграва
сопутствовала разоблачению и казни колдуна Равнара ЛиМарчборга. Таким образом леди
Эстина в глазах общества оказалась неразрывно связана с почтенным Квисельдом, всегда
оказываясь рядом с ним на светских и частных приемах, и никого не интересовало, что
она от всей души презирала своего соседа.
Эстина видеть не могла его пухлого розового личика и постоянной улыбочки. Она
ненавидела его круглое тельце, мягкие ручки с наманикюренными ногтями, маленькие
ножки в дорогих туфлях. Ее тошнило при звуках его пронзительного голоса и при виде
изящных жестов. Ей казалась несносной наглость, с какой он почитал себя равным людям
куда более высокого происхождения, таким, как она сама, а его преувеличенно
изысканные манеры - манерами выскочки, в глубине души сознающего свое истинное
положение. Но больше всего ее раздражало само его существование, служившее вечным
напоминанием о прошлом, которое так хотелось забыть.
Спасибо, что он хотя бы не притащил с собой свою мышку-жену. Зато уж сынок тут
как тут: бледный хорек с красным, вечно хлюпающим носом. Он сидел в нижнем конце
стола, а это означало, что юнец приглашен сюда за собственные заслуги перед
Трибуналом, и они оценены соответственно - иначе он остался бы сидеть при папочке.
Как там зовут этого сопливого поганца? Пфиссиг, кажется? Эстине не без труда удалось
вспомнить имя, потому что для нее сын и наследник почтенного Дремпи Квисельда всегда
был "Кисель Квисельд" - самое подходящее имечко для такого типа. Она снова невольно
хихикнула.
Этот звук привлек внимание Дремпи. Он развернулся в кресле, увидел Эстину и
подарил ей одну из своих омерзительных улыбочек.
- Баронесса ЛиХофбрунн, - воскликнул Квисельд, демонстрируя по обыкновению
несносную сердечность. - Как приятно видеть вас здесь. Вы, как всегда, изумительно
выглядите. Роскошное торжество, не правда ли?
- Было, - услышала она свой странно изменившийся голос, - пока не появились
вы.
- Миледи? - Квисельд вздрогнул, но не перестал улыбаться. Как видно, он принял
ее слова за шутку.
- Одного вашего присутствия, почтенный Квисельд, довольн
...Поділитися у соцмережах
