Жанр: Фантастика
Белый трибунал
...сталось от
непокорного камня. Взмокшие от пота лица покрылись коркой грязи.
- Вперед, вперед, - шепотом подгонял мальчика Клыкач.
- Вы пролезете?
- Вперед!
Тред упал на землю и втиснулся в тоннель. Позади себя он слышал сиплое дыхание
старика. Выбравшись наружу, мальчик тут же развернулся и протянул руку. Клыкач
судорожно сжал ее, и Тред вытянул его из дыры.
Тот, привстав, оглядывался вокруг в изумлении, словно не веря своим глазам. Тред
разделял его чувства. Удалось! Они вышли за пределы тюрьмы. Под ними - каменистая
голая земля, за спиной - гранитная стена и тяжелая громада крепости Нул. Очертания
скалы впереди терялись в дымке тумана.
И ничего не слышно, кроме хриплого дыхания Клыкача, шепота ветра да редких,
протяжных криков какой-то птицы. Ни голосов, ни шагов, ни скрежета скребка по кости,
ни бульканья котла, ни скрипа мельниц. Только запах, доносимый ветерком, напоминал
обо всем этом. И, кажется, стражи не видно. Конечно, на башнях стоят часовые, но Белый
Зверь надежно спрятал беглецов.
Выбрались. У Треда сжалось сердце. Каково же сейчас старику, который всю жизнь
провел в каменной могиле? Мальчик искоса взглянул на своего спутника. Старик поймал
его взгляд и кивнул:
- Пошли.
- А может, отдохнуть? Вам...
- Вперед, вперед!
Тредэйна не надо было подгонять. Мальчик быстро восстановил силы и теперь
рвался вперед. Вскочив на ноги, он помог старику встать.
Клыкач еще не оправился. Ноги у него дрожали, и старик тяжело опирался на плечо
помощника. Спотыкаясь, они одолели крутой спуск. Впереди послышался плеск волн.
Еще несколько шагов, и перед ними - озеро Забвения. Отливавшая ртутью вода тускло
блестела у самых ног.
Предстояла новая работа, но это будет легче, чем крошить гранит - что угодно
будет легче.
- Ты готов, мой мальчик? - едва различимый шепот Клыкача.
- Да, но вот вы? Может, вам лучше...
- Начинаем. Мы выберемся отсюда! Давай!
Слабые худые пальцы коснулись висков мальчика. Тредэйн услышал голос Клыкача,
произносящий слова, которые очищали и подготавливали мозг, и присоединил к нему
собственный голос, разум и волю. Теперь он ощущал слабость своего товарища и
могучую решимость, борющуюся с этой слабостью.
К счастью, вода не оказывала большого сопротивления. Остывшая за долгую зиму,
она легко подчинялась приказу обратиться в лед.
Опытный, умелый колдун - как Юрун Бледный - одним словом заморозил бы все
озеро.
Двоим недоучкам приходилось обходиться малым.
Внутренняя дрожь подсказала Треду, что цель достигнута. Старик вдруг обмяк,
повиснув у него на плече. У мальчика на миг закружилась голова, но молодой организм
легко справился с усталостью. Вспышка гордости за себя сменилась раскаянием. Без
Клыкача ты бы ничего не сумел.
Тред открыл глаза и увидел искрящуюся ледяную тропинку, тянувшуюся от берега
прямо в пасть Белого Зверя. Неизвестно, долго ли продержится лед. Естественный
простоял бы несколько часов, но колдовская льдина может исчезнуть в мгновение ока.
Надо торопиться.
Схватив Клыкача под руку, мальчик втянул спотыкающегося старца на ледяную
полосу. Он был уверен, что тропа тянется от берега к берегу, но преодолев пару сотен
ярдов, резко остановился. Впереди плескалась вода, а дальнего берега еще даже не видно.
Снова нужно колдовать, а сможет ли Клыкач?...
Старик собрался с силами, кольцо замерцало, и впереди выросла новая ледяная
дорожка, отделенная от первой проливом около ярда шириной. Чуть помедлив, чтобы
прийти в себя, Тред легко перескочил пролив и обернулся, протягивая руку старику.
- Кажется, я не смогу, мой мальчик, - Клыкач задыхался и дрожал, ноги у него
подкашивались.
- Держитесь за руку, - Тред сам удивился, как спокойно и уверенно звучал его
голос. - Я вас перетяну.
Его уверенность произвела свое действие. Клыкач послушно протянул руку - и
мгновение спустя уже стоял рядом с мальчиком на полоске льда, которая опасно
колыхалась под ногами. Еще несколько шагов - и тропа снова оборвалась.
- Так не пойдет, - Клыкач с сожалением рассматривал жалкую льдину. - Надо
постараться получше.
Тред кивнул.
- Как вы думаете, сколько у нас времени?
В тот же миг над озером прозвучал раскатистый удар колокола. Беглецы вздрогнули.
- Это тревога, - ответил Клыкач на невысказанный вопрос мальчика. - Побег
обнаружен.
- Каким образом? Вонич в погреб носа не кажет до самого вечера.
- Иногда заглядывает, и, видно, сегодня тоже решил проверить. Не повезло.
- Тогда скорее. Еще льда.
- Мой мальчик, боюсь, это бесполезно. До берега еще две мили, а времени у нас
нет. Мы оставили за собой четкий след, и стража скоро будет здесь. Ничего не поделаешь,
не повезло.
- Они до нас еще не добрались! Ну пожалуйста, Клыкач, попытайтесь!
- Да, конечно, я попытаюсь, сделаю все, что могу. Тогда давай начнем с отмены.
- С отмены? Как?..
- Мы это делали. Вспомни.
Клыкач наклонил голову. Его голос звучал слабо, но отчетливо, и Тред, легко
припомнив знакомые слова, присоединился к заклинанию. Оказалось, что естественный
порядок вещей, нарушенный колдовством, восстанавливается легко и мгновенно. Так
разворачивается сжатая пружина. Успех отозвался звоном в теле, и, открыв глаза, мальчик
успел увидеть, как тает последняя льдинка тянувшейся к берегу тропы.
Теперь стражникам не так легко будет до них добраться.
- Здорово! - шепотом воскликнул Тред.
- Не спеши радоваться, - посоветовал ему Клыкач.
Теперь они стояли на узкой искусственной льдине. Позади угадывались бастионы
крепости Нул. Впереди - только Белый Зверь и надежда на далекий берег. Под ними и
вокруг них - враждебные воды озера Забвения. Звон колокола висит в воздухе, и каждый
удар молотом бьет по сердцу.
Тред прищурился, пытаясь разглядеть далекий берег. Напрасно. Весь мир сжался до
их маленького ледяного островка.
- А теперь, - сказал Клыкач, - выдадим все, на что способны. Подождем
минутку, подготовимся, а потом надо выложиться полностью.
Нелегко было сосредоточиться, когда мысль о приближающейся опасности
предательски билась в голове, но Тред справился и через мгновенье почувствовал
мысленную поддержку товарища. Отчаяние подстегивало разум и помогало преодолеть
усталость. А может, сказывались бесконечные часы тренировок. Как бы то ни было, их
силы заметно возросли.
Тред сразу заметил это, и чувство неслыханного могущества согрело кровь. Он с
новой надеждой сосредоточился на заклинании и ощутил мысленную поддержку
Клыкача.
Кольцо сияло - и Белый Зверь пятился перед его светом. Исчезло все, кроме воды,
напряженной воли и чуждой силы, хлынувшей в тщательно опустошенный разум.
На этот раз все было по-другому. Трудно сказать, в чем была разница, но она
явственно ощущалась. Мысли, слившиеся воедино и безжалостно подстегнутые силой
кольца, пронзили ткань мира, создав вокруг колдующих среду, послушную малейшему
движению разума.
Так вот что такое колдовство! Неудивительно, что люди отдавали за него жизнь и то,
что дороже жизни. Треду не нужно было открывать глаза, чтобы понять - цель
достигнута. Новым чутьем он осязал ледяную полосу, тянувшуюся до самого берега, до
которого оставалось не меньше двух миль. И еще он улавливал ненадежность тропы -
она сковала воды озера Забвения ненадолго. Но пока что путь был открыт.
Тред открыл глаза и посмотрел на сотворенное ими обычным зрением. Белая стрела
уходила в туман. Страх и возбуждение прогнали усталость. Мальчик сделал первый шаг,
оторвавшись от своего спутника - и старик рухнул ничком на лед.
- Клыкач! - нагнувшись над ним, нетерпеливо позвал Тред. Не получив ответа, он
встряхнул старика за плечо. - Клыкач?
- А? - чуть слышно выдохнул старик, открыв измученные, помутившиеся глаза.
- Что за шум? Тревога? Опять уги бунтуют?
- Это не уги, это за нами. Стражники гонятся за нами, мост продержится недолго,
надо бежать. Вставайте.
- Не могу.
- Я помогу. Опирайтесь на меня.
- Ничего не выйдет, милый мальчик. Я выдохся. Иди без меня.
- Вы встанете или вас понести?
- У тебя не хватит сил.
- Потащу волоком, если придется. Лед скользкий, вы легко покатитесь.
- Это безумие, мой мальчик. Из-за меня ты только потеряешь время. Путь открыт.
Ты в несколько минут доберешься до берега. Бери кольцо и платок, уходи.
Подняв дрожащую руку к груди, Клыкач попытался развязать узел.
- Я попробую взвалить вас на плечо. Давайте руки. Так вам будет легче
удержаться.
- Малыш, твоя верность - самоубийство. Не разыгрывай благородного идиота.
Говорю тебе... а, ладно - старик осекся, почувствовав на плечах руки спутника. - Брось,
я иду.
С помощью Треда он поднялся, и оба неловко побрели по тропе. Ноги мальчика
просились пуститься бегом, но он сдерживал эти порывы.
Ветерок отогнал Белого Зверя, и желтый луч пронзил туман. Свет упал на полоску
льда, послышался крик:
- Вон там!
Свет стал ярче, показался нос лодки. Челнок с полудюжиной стражников скользнул
к ним. Прозвучал приказ:
- Стоять! На колени!
- Беги, парень, - велел Клыкач.
Тред послушно перешел на бег, волоча за собой старика.
- Брось меня, - умолял тот.
Вместо ответа прозвучал грохот выстрела. Одна пуля разорвала рукав куртки
Тредэйна. Другая ударила Клыкача в спину, и тот рухнул ничком на лед. Тред,
склонившись, бережно перевернул неподвижное тело. Старик грустно смотрел на него.
- Говорил же, - прохрипел Клыкач. - Бедный малыш... - В крепости есть врач,
- обнадежил Тред.
- Мне не нужен врач. Я уже свободен. А ты... еще дождешься нового случая.
Поверь мне, мой мальчик, - легкая дрожь прошла по его телу, и старик умер.
С его смертью внутри у Треда словно рухнула невидимая опора, поддерживавшая
созданное чарами настроение. Не было времени раздумывать над этим ощущением.
Последний вздох не успел вылететь из груди Клыкача, как растаял волшебный мост, и
Тред забарахтался в ледяной воде озера Забвения.
На мгновение холод заполнил собой весь мир, но руки и ноги двигались
механически, и вода вытолкнула его на поверхность. Стряхнув упавшие на глаза волосы,
мальчик огляделся. Лодка была совсем рядом и быстро надвигалась на него. Люди в ней
что-то кричали, но он не разбирал слов и даже не пытался их разобрать.
Не раздумывая, он развернулся и поплыл к дальнему берегу. Удары весел погнали
лодку вслед за ним.
До берега больше двух миль. Он отогнал эту мысль. Он не даст уволочь себя обратно
в тюрьму. Бежать - или умереть.
Но вода была холодна - холодна, как в том баке в подвале Сердца Света. Может, он
на самом деле все еще там, за стеклянной стенкой, и отец следит за его беспомощной
борьбой, а последние месяцы были только предсмертным бредом?
Град пуль вернул его к действительности. Тред нырнул. Крики стихли, и он остался
один в безмолвном сумрачном мире.
Один?
Интересно, ему показалось - или Тред в самом деле боковым зрением увидел
длинное, по-змеиному извивающееся тело? Мальчик быстро повернул голову, но тварь
скрылась, если только не померещилась ему. В легких горело. Он взглянул вверх, увидел
над собой темное днище лодки и повернул в сторону. На мгновение поднялся к
поверхности, глотнул воздуха и снова ушел под воду, но его успели заметить. Крик,
выстрел - и он снова в безмолвном одиночестве. Холодно. Очень холодно.
Двигаясь, он согреется. Надолго ли? Руки и ноги бешено работают, он плывет под
водой и уголком глаза все время видит темное змеиное тело. И кажется, уже не одно, а
два, а может, и больше - трудно сказать точно. Снова вверх, глотнуть воздуха и уйти в
глубину, в темный холод, где поджидают извивающиеся скользкие змеи - ждут...
Теперь он вспомнил рассказ Клыкача. Угри Забвения, их укус убивает память. От
них можно спастись в лодке, но лучше умереть, чем сдаться. Тредэйн плыл вперед.
Острая боль пронзила лодыжку. Не мушкетная пуля, нет - скорее укол иглы - и он
сразу догадался, в чем дело. И больше ничего не понимал.
На миг мелькнули извивающиеся скользкие тела. Лодыжка горела, и этот жар был
почти приятен в подводном холоде. В самом деле, ему уже лучше. Мысли путались,
воспоминания исчезали - какое облегчение! - и он уже ничего не воспринимал - почти
ничего. До гаснущего сознания дошел сигнал задыхающихся без воздуха легких, и тело
отозвалось, метнувшись наверх, к серому свету. Голова поднялась над водой, и он глубоко
вдохнул.
Совсем рядом перекликалось шестеро стражников. Их крики ничего не значили для
мальчика, который бессознательно двигал руками и ногами, с тупым интересом
разглядывая людей.
Кто-то увидел его, окликнул других. - Тред почувствовал смутное беспокойство.
Что-то шло не так, как надо. Мелькнула мысль об отступлении, но быстро растаяла в
темноте. Он уже не помнил, что надо двигаться, удерживая голову над водой. Он едва
осознавал легкое неудобство, погружаясь в темную воду. Подошла лодка. Стражник
перегнулся через борт и ухватил его за ворот. Непреодолимая сила подняла мальчика над
водой, кинула в лодку. Он упал на дно и лежал там, неподвижный и обмякший, как снулая
рыба. Остатки сознания ещё тлели в нем, и он слышал голоса:
- Вы все видели то же, что и я?
Согласное бормотание, из которого Тредэйн разобрал только одно слово:
колдовство.
- Дождемся официального расследования!
- Расспросы, допросы, а там, не успеешь оглянуться - Трибунал.
- И старый повар ЛиГарвол на нашу голову.
- Уж он-то постарается найти сообщников...
- И прямо в котел.
- Как бы нам всем там не оказаться.
После недолгого молчания кто-то хитровато заметил:
- А ведь доказательств-то нету. Я, к примеру, за все утро не видел ничего
необычного. Может, кто-то другого мнения?
В лодке послышалось тихое, задумчивое бормотание. Кажется, никто из охранников
не торопился возражать, но один из них заметил:
- Все это хорошо, но как быть с этой мокрой курицей?
- Да, беда. Если что и было, так только он в том и замешан.
- Ба, малявка! Что он понимает?
- Довольно, чтобы запутать нас всех.
- После знакомства с угрями? Да он чище вареной кости.
- Ты мог бы за это поручиться? А не лучше ли бросить его обратно, пока не
поздно? Черт, помогите хоть кто-нибудь. Эй, это еще что? Драгоценности?
Ловкая рука стянула кольцо с пальца Треда.
- Ого, ну и добыча - насмешливо восхитился кто-то.
- Крысиное дерьмо!
- Настоящее сокровище! Подари своей девчонке, и будь уверен, она тебе не
откажет.
- Лучше подарить его рыбкам. Вот так. - Легкий всплеск. Кольцо Юруна исчезло
в озере Забвения. - Ну, а теперь и хозяина следом.
- Погоди, - сказал другой голос. - Подумай-ка. Одного мы уже потеряли -
старый скелет отправился на дно. Хочешь объяснять коменданту, как мы упустили обоих?
- К тому же, - весело и услужливо вмешался третий, - если оставить его в
холодной камере, он сам собой загнется после купания в холодной водичке и угриных
зубов. И никаких вопросов, все довольны.
- Мысль неплохая.
- А я говорю, рискованно.
Дальше Тред уже не разбирал слов, голоса слились в неразборчивый гул, и,
погружаясь в беспамятство, он уловил только обрывок последней фразы:
- ...остается от него избавиться.
Как видно, сторонники умеренности восторжествовали над любителями крайних
мер, потому что очнулся он в крошечной камере. Пустым взглядом он обвел покрытые
плесенью стены, щербатую дубовую дверь, каменный пол. Сквозь вмонтированную в
потолок решетку проникал слабый свет. Неподвижный, застоявшийся воздух говорил, что
люк выходил не на улицу, а во внутренние помещения. В камере не было ничего, кроме
охапки соломы, на которой он и лежал.
Мальчик сел. Одежда была мокрой. Он смутно удивился этому обстоятельству.
Очень странно. Может быть, объяснение найдется за дверью? Осторожно поднявшись, он
обнаружил, что плохо держится на ногах, но все же добрался до двери и толкнул ее.
Заперта. Непонятно почему. Недоразумение? Он долго звал и стучал, но никто не пришел,
и он наконец оставил это занятие. Он был изрядно озадачен, но в целом спокоен.
Только немного тревожили лениво ворочавшиеся в голове вопросы. Пустая память
не давала ответов. И он с удивлением понял, что совершенно не представляет, кто он
такой, где находится, как здесь оказался и почему.
7
- Утренние сводки включают полный отчет о беспорядках, происшедших этой
ночью в крепости Нул, - сообщил Гнас ЛиГарвол двенадцати судьям Белого Трибунала.
- Из отчета следует, что заключенные, недовольные состоянием соломенных подстилок
вследствие недавнего наводнения, захватили четверых стражников и заперлись в
столовой, требуя письменных гарантий улучшения условий жизни от коменданта
крепости. Естественно, их требования были отвергнуты, после чего они перерезали горло
одному из заложников. Далее офицеры крепости взломали двери столовой. В
последовавшей стычке погибли остальные заложники, еще один стражник и десять
преступников. Порядок был восстановлен вскоре после восхода солнца.
ЛиГарвол обвел собравшихся взглядом. Их лица были бесстрастны, но на двух или
трех угадывались признаки беспокойства и даже сомнения - первые приметы
морального разложения. Козни Злотворных, даже здесь, в твердыне Белого Трибунала.
Среди его подчиненных тоже есть подверженные дурному влиянию. Приходится
пристально следить за ними и обращаться с особой осторожностью. Под строгим
руководством они еще могут удержаться на верном пути. Однако два или три случая
внушали судье серьезные опасения.
Например, судья Фени ЛиРобстат. Этот не может скрыть неуверенности и полон
сомнений. Словно торопясь подтвердить мнение верховного судьи, ЛиРобстат сказал:
- Бунты участились и становятся все более жестокими. Это весьма неприятно.
Возможно, следует восстановить в должности прежнего коменданта.
- Невозможно, - судья ЛиГарвол обжег взглядом заблудшего подчиненного. -
Прежний комендант числится среди погибших заложников.
- Жаль, - ЛиРобстат опустил глаза.
- Горожане встревожены, - мрачно заметил судья Эрцль Гурскорт, второй из
ненадежных членов коллегии. - Они требуют расследования, призывают к реформам.
- Кто "они"? - переспросил ЛиГарвол.
- Горожане, - настойчиво повторил Гурскорт. - Городской совет прислал
письменный запрос. И из дворца дрефа неофициально интересовались. Когда новости о
последних событиях распространятся по городу...
- Этого нельзя допустить, - прервал его Гнас ЛиГарвол. - Распространение
слухов, которые могут разжечь костер недоверия среди людей, есть безответственность,
граничащая с изменой. Простые горожане нуждаются в руководстве и твердой
дисциплине. Прежде всего им нужна простота и ясность, твердые законы и правила. И
наш Трибунал обязан обеспечить им это.
Не все члены Трибунала справлялись с данной обязанностью. Кое-кто из них
выказывал достойные сожаления колебания. ЛиРобстат, Гурскорт... а, вот еще и этот
непоследовательный человек, судья Зив ЛиДейнлер, решил пощеголять своей глупостью.
- Возможно, это дело заслуживает расследования, - предложил он. - Некоторые
мелкие послабления и уступки, сами по себе незначительные, обеспечат спокойствие и
заставят замолчать недовольных.
Гнас ЛиГарвол не дал воли гневу. Подобное не к лицу верному служителю Автонна.
Он помедлил с минуту, выжидая, пока недостойное чувство сменится глубоким
презрением, когда же он заговорил снова, в его голосе звучало только холодное
недоумение.
- Предложение нашего соратника огорчает меня, - признался он и увидел, как
застывают в маске страха лица собравшихся. ЛиДейнлер замер в своем кресле. - Я с
удивлением и грустью вижу, что среди членов Трибунала находятся сторонники
попустительства. Подобная уступчивость хуже слабости. Это оскорбление Автонна,
насмешка над Его справедливостью. Заключенные крепости Нул - воры, убийцы,
бродяги, преступники всех мастей - заслужили наказание, которого не отбудут и за
тысячу жизней, и все же Автонн в своем величайшем милосердии дарует им надежду на
спасение. Трудом и страданием они могут загладить вину за свои прежние злодеяния.
Несколько избранных среди них могут даже, путем долгих жертв и мученичества, прийти
к возрождению. Снисходительность, уступки, поблажки - все, что легкомысленным
невеждам кажется милосердием - лишает их этой надежды. Не смертным вторгаться в
божественные замыслы Автонна. Что касается последних беспорядков, наш долг
совершенно ясен. Следует выявить и покарать зачинщиков, принять дисциплинарные
меры относительно остальных заключенных, а нынешнему коменданту крепости следует
внушить, что управление тюрьмой должно осуществлять со всей твердостью, иначе ему
не избежать судьбы своего предшественника. Эта кажущаяся суровость, хотя, без
сомнения, и вызовет раздражение заключенных, в сущности является истинным
милосердием. Надеюсь, все мы согласны в этом?
Никто не возразил. Судьи, при всем своем несовершенстве, оказались способны
признать Великую Истину, высказанную им в лицо. Гнас ЛиГарвол отложил в сторону
донесение из крепости Нул и перешел к следующему вопросу.
К несчастью, память вернулась. Инстинкт самосохранения подсказывал Треду, что
воспоминания не принесут ему радости, но все же они возвращались. Медленно,
неуверенно, преодолевая серьезное сопротивление, но через полгода он помнил все с
беспощадной ясностью.
Какое-то время от воспоминаний не было спасения. Одно было особенно
настойчиво:
Каменные мешки?
Черные ямы под крепостью. Тем, кто попадет туда, уже никогда не увидеть света.
Но Клыкач знал о них только по слухам, а слухи бывают обманчивы. Каменные
мешки оказались не совсем черными, по крайней мере, не все и не всегда. Тот, в котором
оказался Тред, в дневные часы был скорее серым. Он успел рассмотреть и навсегда
запомнить каждую трещинку, каждое пятно на каменных стенах. Он пересчитал
гранитные плиты пола и изучил узор ржавчины на решетке потолка. Он сплетал солому из
подстилки во всевозможные узлы и косички, мастерил из нее фигурки птиц и зверей и
расплетал каждую соломинку. Больше заняться было решительно нечем.
Заключенные, признанные неисправимыми и попавшие в каменные мешки, не
использовались на работах. Их извлекали на свет божий только чтобы отправить в котел.
Быть может, находились мудрые пленники, которые пользовались бесконечным
количеством свободного времени для самосовершенствования, но Тредэйн ЛиМарчборг к
ним не принадлежал.
Он не сразу поверил, что никогда больше не увидит солнечного света, не услышит
человеческого голоса. Неделю за неделей он тщетно пытался выйти на контакт с
невидимым хозяином руки, которая раз в день просовывала в камеру хлеб и воду, с
невидимыми обитателями соседних камер, со стражниками, которые иногда заглядывали
к нему сквозь решетку, прохаживаясь по коридору. Но все вопросы, мольбы, замечания,
жалобы и требования оставались без ответа. Точно так же никто не обращал внимания на
оскорбления, ругательства и крики. Наконец, сорвав горло и охрипнув, мальчик замолчал.
Он с запозданием понял, что овощной погреб был совсем не плохим местом. Время,
проведенное в компании старика за уроками колдовства, понемногу превращалось в его
воспоминаниях в лучшие мгновения его жизни. И память о переполнявшей его тогда силе,
потерянной навсегда, вовсе не облегчала сегодняшних мучений.
Ледяной мост, протянувшийся к дальнему берегу озера. Тогда казалось, что еще
чуть-чуть - и сбудется его заветная мечта...
Не сбылась.
А что теперь? Думать о прошлом - так и с ума сойти недолго. И если все время
пялиться на стены, тоже легко рехнуться. Нужно было хоть чем-то заняться, и мальчику
вновь вспомнились слова Клыкача:
Я глотал все книги и рукописи, что попадали мне в руки, и до сих пор помню каждое
слово.
Тредэйн и сам прочел немало книг, хотя и не помнил их наизусть. Он никогда не
был усердным учеником вроде Рава, но учителя находили его способным, и он помнил
порядочно из того, что успел прочесть. Теперь, если постараться и быть терпеливым,
можно восстановить в памяти прочитанные тома. Этого занятия хватит на много недель и
месяцев.
Итак, он ушел в себя и бродил по придуманным странам, которые скоро стали для
него реальнее и ближе, чем стены камеры. Его внутренний мир был ярким и живым. В
нем был интерес, риск, опасности - полная противоположность унылой реальности.
Вскоре он проводил в мечтах едва ли не все время, пока бодрствовал. Разумеется, иногда
приходилось возвращаться. Он неохотно уделял время еде и тому, чтобы размяться,
насколько позволяла теснота каменного мешка. Покончив с самым необходимым, он
снова уходил.
Занятый исключительно внутренним миром, он почти не замечал однообразия
заключения. Восстановив в памяти и тщательно обдумав каждую книгу, рукопись,
памфлет, афишу или указ, какие ему приходилось читать, осмыслив, разжевав и переварив
каждый слог, исчерпав пределы своей памяти и знаний, Тред был вынужден пойти
дальше, углубившись в мир воображения. И тут он обрел свободу, о какой не мог и
мечтать, пока не оказался в тюрьме. Он мог делать все, что хотел, отправиться куда
угодно, с кем угодно, даже оживить умерших (одно из любимых его занятий). Он изменял
мир по своей воле, распоряжался законами природы, перелетал безвоздушное
пространство, бродя от звезды к звезде, исследовал весь существующий мир, а когда ему и
это надоедало, создавал новые миры.
Если бы загадочное кольцо Юруна был еще при нем, Тред легко подчинил бы его
своей воле.
Возвращаясь к жалкой действительности, он замечал, что время не стоит на месте.
Башмаки давно стали малы и развалились, от одежды остались одни лохмотья,
свалявшиеся волосы и грязные ногти сильно отросли, черная борода закрывала пол-лица.
Тред не заметил, когда пробились первые волосы на подбородке, но равнодушно отметил,
что, по-видимому, прошло много лет, раз они успели так вырасти. Должно быть, годы.
Впрочем, время мало значило для него.
Тюремщики, должно быть, думали, что он сошел с ума - если вообще помнили о
его существовании. Но разум его не был поврежден, просто он находился далеко и был
занят совсем другим.
Верховному судье Гнасу ЛиГарволу,
в Сердце Света, Ли Фолез.
От полковника Клара Крешля,
исполняющего обязанности
коменданта крепости Нул.
Верховный судья,
Я вынужден сообщить вам о недав
...Закладка в соц.сетях
