Жанр: Фантастика
Штык и вера
...ия, - не менее холодно пояснил полковник.
Чуть позади него привычно ухмылялся в усы Дзелковский, с неприкрытым интересом
наблюдал, как его воспитанницы выйдут из создавшегося по их же вине положения.
Собственные пролетки девушек были чуть впереди. Сзади шли повозки обоза,
нагруженные так, что поместиться на какой-нибудь из них нечего было и думать.
Надо отдать доброволицам должное: осознав, что поблажки не будет, они почти без
колебаний спрыгнули на дорогу и побежали вперед.
Бежали они так, как обычно бегут все женщины: прижав локти к бокам и для чего-то
раздвинув руки в стороны. Вдобавок им здорово мешали юбки, явно не приспособленные для
такого способа передвижения. Да и то, станет ли порядочная девушка бежать сломя голову на
глазах мужчин?
Но бежали, старательно отыгрывали расстояние, даже Мария, оказавшаяся на свою беду
дальше всех от вожделенной пролетки. Не сразу, однако догнали экипаж и, помогая друг другу,
сумели забраться в него на ходу.
Возница вошел в положение девушек, попытался чуть сбавить ход, однако Аргамаков
взглянул на него так, что бедолага враз оставил свои намерения. Он бы еще и коней
подхлестнул, да передние не позволяли.
Пятеро девушек кое-как разместились в одном экипаже и долго глотали воздух, пытаясь
отдышаться после трудной пробежки.
Аргамаков терпеливо ждал. Ехал вровень, временами поглядывал на пополнение,
холодно, без тени эмоций.
- И что вы хотели сообщить нам, господин полковник? - спросила Елена.
Ее дыхание еще не восстановилось полностью, и от этого голос поневоле прерывался.
- Для начала такой малозначительный факт, что данным отрядом командую я, и потому
решения о зачислении принимаются мною, - Аргамаков говорил негромко, не желал ставить
девушек в еще более неудобное положение. - Никакая самодеятельность недопустима. Тем
более - обман. Готов признать ваш благородный порыв, однако какое благородство может
заключать ложь?
- Смею напомнить, мы просили взять нас с собой, - отчеканила Елена.
В отличие от своих покрасневших подруг, девушка побелела, и белизна лица еще более
подчеркивалась темным дорожным платьем.
Видно, в отсутствие Ольги она стала старшей в группе. Остальные молчали, давая ей
возможность объясняться с начальством.
- И вам в том было отказано, - напомнил Аргамаков. - С подробным объяснением
причин, по которым ваше присутствие в отряде невозможно.
- Мы сочли причины неубедительными, - с вызовом произнесла Елена. - Все они
сводились к тому, что отряд постоянно рискует погибнуть. Лишь непонятно, почему все они, -
девушка сделала рукой полукруг, - имеют на это даже не право, а обязанность, мы же этого
лишены. Они согласились добровольно, мы - тоже. Так какое право вы имеете отказывать
нам? В чем разница? Дмитрию Андреевичу вы почему-то не отказали.
Дзелковский невольно отвернулся, не в силах сдержать направленный на него взгляд
гневных девичьих глаз.
- Дмитрий Андреевич - офицер, - отрезал Аргамаков.
Он ждал каких-нибудь уничижительных замечаний, однако так далеко Елена не могла
пойти даже в крайней запальчивости.
- А перевязывать офицеров не надо? - вместо этого спросила она. - Я уже не говорю,
что Дмитрий Андреевич сам научил нас стрелять и хвалил наши успехи. Или не так, дядя
Дмитрий?
Поручик выглядел смущенным. Возможно, он уже раскаивался, что занялся обучением
своих воспитанниц. Он-то имел в виду, что в нынешнее беспокойное время у них будет хоть
какой-то шанс выжить, отбиться от расплодившихся бандитов. То, что девушки вместо этого
воспылают желанием наводить порядок, у Дзелковского тогда и в мыслях не было. Куда им,
когда здоровенные мужики вокруг предпочитают закрывать глаза, словно происходящее их
отнюдь не касается?
Это - в лучшем случае. В худшем - сами начинают промышлять разбоем, позабыв
былую присягу, Бога и совесть.
- Умение стрелять - это еще не все, милые мои девушки, - выдавил из себя
Дзелковский.
- Только не надо говорить, что с той стороны тоже стреляют, - отмахнулась Елена.
- И попадают при случае, - голос поручика окреп. - А вы - как это поделикатнее
сказать? - не мужчины. У вас другая доля на земле. И еще вы никогда не задумывались о
главном. Надо уметь не только стрелять, а уметь подчиняться.
- Мы будем, - ответила за Елену Мария.
- Видно, - довольно резко произнес Аргамаков.
- Нет, мы вправду...
Губы полковника тронула легкая улыбка.
- Так. Тогда дайте слово.
И, как только оно было дано, не терпящим возражений тоном объявил:
- Слушайте приказ. До Смоленска вы идете с отрядом. Там, если хотите, устраиваетесь в
госпиталь. Не хотите - выбираете другое дело по душе. Или не выбираете никакого. На ваше
полное и совершенное усмотрение.
В ответ раздался возмущенный гул голосов, обвиняющий полковника в коварстве.
- Вы дали слово, - напомнил Аргамаков и, не слушая дальше, дал шпоры коню.
Он обогнал большую часть колонны и лишь тогда повернулся к Дзелковскому и с
чувством сказал:
- В следующий раз беседовать будете сами, господин поручик.
Таким тоном, будто не испытывал сомнений: повторных бесед с воспитанницами
Дзелковского никак не избежать.
Штабной автомобиль они догнали вовремя. До Красного оставалось всего пара верст, и
Канцевич уже принимал доклад конной разведки.
Ничего тревожного в городе не было. Как не было и власти. Красный жил сам по себе.
Функционировали какие-то лавки, на базаре что-то продавали крестьяне, словом, с виду все
продолжало идти по-прежнему, как шло и десять, и сто лет назад.
Аргамаков невольно поймал себя на вопросе: а что тогда вообще власть? Не в масштабе
страны, тут все понятно. Нет, для такого вот крохотного города. Отряд и раньше уже проходил
через некоторые вполне сохранившиеся города. В некоторых из них оставались прежние думы,
в других на их месте обосновались всевозможные советы, в третьих, как в Красном, не было
вообще ничего. Но люди как-то продолжали жить. Более тревожно, чем раньше, но все же...
Главное, чтобы город лежал в стороне от железнодорожных путей и через него не шли толпы
возвращавшихся с фронта солдат.
С другой стороны, все эти уезды были обречены. Обречены изначально уже тем, что само
их существование шло по инерции, а на сколько ее еще хватит?
Дело даже не в многочисленных бандах. Закончатся деньги, с ними подвоз продуктов - и
что?
- О наших никаких известий?
- Несколько жителей видели проехавший автомобиль. Других сведений пока нет, -
доложил разведчик.
- Хорошо. В Красном, как и договаривались, привал. Через версту строим людей, -
распорядился Аргамаков.
В колонне уже наметилось некоторое оживление. Хотя марш был нетяжелым, но все
равно приятно, что окончание уже близко. Все-таки город. Отдых, а там не так далеко до
Смоленска.
Может, на этом кончатся блуждания? Каждому хочется обрести свою обетованную
гавань...
И вновь призывно пели трубы, залихватски посвистывали флейты, тянули свое валторны,
а головная офицерская рота печатала шаг так, что, казалось, вздрагивала земля...
- Так. Отряд расположить компактно. Выслать на окраины дозоры. Отлучки людей
свести к минимуму, - напомнил Канцевичу Аргамаков.
Сам он собрался разместиться в бывшем присутствии и по мере возможности заняться
обустройством местной власти.
- Господин полковник! Разрешите доложить! - подъехавший Стогов застал Аргамакова
у подъезда.
- Слушаю.
- По словам местных, в деревне Корытня, ближайшей по дороге на Смоленск, завелся...
- Поручик замялся, подыскивая нужное слово. Такое, чтобы было близко к истине, но и не
звучало бабушкиной сказкой. - Даже не знаю, как лучше сказать.
- Как слышали, так и говорите, - пришел на помощь полковник.
После всех походных историй он был готов воспринять что угодно.
- Нечто наподобие диковинного силача. Утверждают, что он в одиночку в состоянии
разобрать по бревнышку избу, сам же является неуязвимым. Не могу поручиться за
достоверность, однако, по тем же утверждениям, данный силач без труда выдерживает
попадание пули. На окраинах много разрушений, которые приписываются ему. Говорят, что
наших предупреждали, но они проследовали дальше.
- Интересно, - процедил Аргамаков.
Неведомая прежде проблема: как относиться ко всевозможным слухам? Только как к
слухам? Или все же как к истине?
- Так. Офицерский взвод эскадрона и пушечный броневик выступают к Корытне. Я сам
пойду с ними. И пришлите ко мне доктора Барталова. Он у нас специалист, пусть решает,
насколько это возможно.
- Опять вы сами... - Канцевич укоризненно покачал головой.
- Хочу кое-что понять, - признался Аргамаков. - В последние дни мы словно попали в
жуткую сказку, и надо определиться, считать ее явью или вести себя как ни в чем не бывало.
- А это что-нибудь изменит? В смысле планов, - спокойно спросил начальник штаба, и
лишь умные глаза под пенсне смотрели несколько устало.
- В смысле планов - ничего. Но вот на тактику должно повлиять. Одно дело - воевать
с людьми, другое - с чудовищами. Последнее, как вы понимаете, намного хуже. И еще,
Александр Дмитриевич. Если вести окажутся правдивыми, я думаю, надо будет ускорить
движение. У меня начало складываться впечатление, что вся эта мистика распространяется
наподобие заразы, причем чем дальше, тем быстрее. Будьте готовы прервать привал и
выступить сразу по получении от меня приказания.
- Слушаюсь! - вскинул руку к козырьку Канцевич.
- В случае необходимости будем двигаться ночью. Наша задача - достигнуть
Смоленска как можно быстрее. Хотя, может, я паникую зря. Будем надеяться на это. Но... -
договаривать Аргамаков не стал.
Любому человеку свойственно надеяться на лучшее. Только планы на этой надежде
строить нельзя. Тем более военные планы.
- Скоро будет Корытня. - Дзелковский двигался с разведкой в качестве проводника. -
Сейчас увидим речку, а на той стороне небольшая возвышенность с деревней.
Взвод шел быстрой рысью. Чуть позади пылил броневик.
- А вы что скажете, Павел Петрович? - повернулся к доктору Аргамаков. - Может ли
человек обладать подобными свойствами?
Вопреки обыкновению Барталов тоже ехал верхом. В седле он сидел довольно ловко и
вообще, похоже, полностью ощущал себя на своем месте.
- Человек - нет. Только, Александр Григорьевич, мы уже имели с вами несчастье
убедиться, что некоторые, так сказать, люди таковыми быть перестали. Раз появились оборотни
и колдуны, то почему бы не быть неуязвимому богатырю? Хотя богатырями в русской
традиции принято называть исключительно положительные персонажи. Здесь же мы имеем
дело с каким-то хулиганом. Разрушить, побить, снасильничать... Я уже говорил, что подобные
чудеса имеют в наши дни исключительно недобрые применения. Других мы пока не встречали.
Другое дело, не исключено и такое...
- Давайте пока без исключений, - прервал доктора Аргамаков. - Меня в данный
момент интересует чисто практический вопрос. К черту физическую силу, но скажите: может
ли чисто теоретически быть неуязвимым живое существо?
- Живое - нет, - не задумываясь, ответил Бар-Фалов.
- А как же тогда эти местные разговоры?
- Вы путаете две разные вещи: неуязвимость и живучесть. Мы знаем массу живых
существ, более выносливых, так сказать, чем человек. Но это же не значит, что они бессмертны!
Да и с людьми не все и не всегда так просто. Один порою умирает буквально от пустяка, а
второй умудряется выжить при ранении, которое для остальных считается смертельным.
Примеров вы, как человек военный, и сами знаете предостаточно. Поэтому предположить, что
неведомый пока Василий стал более, так сказать, живуч, могу. Но убить его в любом случае
можно. Точно так же, как были уничтожены оборотни. Причем, заметьте, без полагающихся в
таких случаях, по поверью, серебра или осины. Обычными пулями, попавшими в жизненно
важные органы.
Доктор по своему обыкновению был готов разглагольствовать еще долго, тем более тема
его явно заинтересовала, однако тут отряд одолел очередной поворот и без команды
остановился. Лишь пыхтел чуть позади броневик.
Кто-то невольно присвистнул. С места остановки была отчетливо видна небольшая
речушка, холмы за ней, но на месте моста была лишь куча бревен и досок.
В следующий момент кавалеристы дружно пришпорили коней. К бывшей переправе
подскакали почти одновременно и снова остановились в тщетной попытке представить, что
здесь произошло.
- Смотрите! - Дзелковский указал на лежавшее на противоположном берегу чье-то
тело.
Труп раскинулся несколько в стороне от дороги в вымахавшей траве, поэтому разглядеть
его было трудно. Только казалось, что он массивнее обычного человека, но мало ли что может
казаться?
- Здесь неглубоко, господа, - сообщил Дзелковский и первым направил коня в воду.
Переправа заняла от силы полминуты. Всадники подскакали к убитому, некоторые
спешились, торопясь разобраться, не свой ли.
- А ведь действительно богатырь... - Барталов склонился над широченным телом и
деловито стал рассматривать его раны.
Кто-то уже торопливо прочесывал местность и почти сразу наткнулся на сидящую по ту
сторону склона группу парней.
- Стреляли в упор из пулемета. Похоже, всадили полный диск. Да и помимо этого... Вы
только полюбуйтесь, Александр Григорьевич... - Барталов указал Аргамакову на застрявшую
во лбу пулю. - Такое впечатление, словно у него лобная кость толщиной вершка в полтора.
Вот вам и ответ на ваш вопрос о неуязвимости и бессмертии. Надеюсь, вы, так сказать,
удовлетворены?
- Да уж. - Полковник невольно вздрогнул, представив себе, сколько патронов
пришлось израсходовать, чтобы убить валяющегося здесь бугая.
- Господин полковник, - козырнул один из кавалеристов. - Свидетели говорят, что
этот Васька залез под мост, а когда на него заехал автомобиль, то опрокинул его. Но наши
успели перебраться на этот берег, а когда Васька попробовал напасть на них, то расстреляли его
на месте.
- А вы что делали? - хмуро взглянул на свидетелей полковник.
- Мы ничего. Нас Васька позвал. Говорил, на его озорство поглядеть. Мы ж не знали, -
испуганно косясь на офицеров, проговорил один из парней.
- Только стояли и смотрели? - Аргамаков пытливо рассматривал парней.
Те не выдерживали взгляда, опускали глаза.
- Старший из ваших велел передать, - выдавил из себя белобрысый парнишка в грязной
косоворотке.
Аргамаков принял от него аккуратно сложенный листок из полевой книжки:
- Знаешь, что там?
- Нет. Велено было передать, не читая. - Похоже, парень говорил правду. В
выражениях лиц Аргамаков разбирался достаточно неплохо.
- Так... - Полковник торопливо пробежал глазами несколько строк.
Ничего особенного в донесении не было. В нескольких словах Сухтелен сообщал о
нападении и о том, что потерь группа не понесла и продолжает выполнять задачу.
Поскриптумом шло: компания Васьки никакого сопротивления не оказала, поэтому
никакой ответственности за его действия не несет.
- Ваше счастье, - буркнул, прочитав последнее, полковник.
Он окинул взглядом окрестности, посмотрел на разрушенный мост и жестко заявил:
- Мост починить. Не управитесь сами - собирайте всю деревню. Максимум через два
часа все должно быть готово. В следующий раз будете знать, как связываться со всякими
Васьками.
- Но мы...
- Не будет готов в срок, не оставлю от вашей Корытни и бревна, - пообещал
Аргамаков. - Все. Время пошло. Поручик Дзелковский! Возьмите с собой двоих и галопом в
Красное. Передайте: пусть выступают по готовности.
ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ
В городе властвовала первозданная тьма. Та самая, которая когда-то единственная и
существовала во всем мире, а сейчас уцелела лишь в глухих чащобах. Люди сумели
расправиться с ней, изгнали из своих городов, победили ее светом фонарей и окон. Как
оказалось - на время.
Не горел ни один фонарь, окна на первых этажах были наглухо закрыты ставнями, и ни
один лучик света не вырывался на темные безлюдные улицы. Сами дома лишь мрачнели по
сторонам, едва выделялись еще более черными пятнами на черном же фоне, и лишь где-то
далеко смутно виднелось небольшое зарево: не от пожара - от костров.
Изредка тревожно щелкали одинокие выстрелы. Привычный в последнее время звуковой
фон. А так было почти тихо, и Орловский старался идти по возможности беззвучно, не нарушая
царившую тишину.
Винтовку он держал на ремне, но патрон был загнан в патронник, и оставалось лишь
скинуть ее и сразу стрелять, как только появится цель.
Конечно, лучше обойтись без перестрелки. Тьма могла послужить союзником, но могла и
врагом. Города Георгий по-прежнему не знал, уйти дворами не мог, а кто знает, кого может
выставить врагом судьба и нынешнее время?
Пока ему везло. Никто не попадался ему на улицах, словно город вымер или крепко спит,
заколдованный злым волшебником.
Хотя - нет. Орловский чувствовал, что сотни людей в домах напряженно вслушиваются
в тишину, пытаются понять, что может принести им эта ночь, а последняя в ответ издевается
над ними, скрывает нечистоплотные планы, прикрывает их призраком надежды.
В стороне явно что-то происходило. В отдалении Орловский слышал приглушенные
голоса команд, шум идущих отрядов, лишь не мог понять, кто и куда их ведет. Выяснять же
цели и маршруты Георгий опасался. Не из-за трусости, но риск ради риска не имеет смысла.
Главной же своей задачей Орловский пока считал дождаться прибытия воинского отряда.
Вспомогательной - предупредить машиниста и Курицына, что обстоятельства изменились и
покинуть Смоленск он не сможет. По крайней мере, пока. Потом, будем надеяться, он сможет
вырваться на несколько дней и перевезти сюда семью.
Мысли о семье отвлекли внимание, да и тьма выступила явным врагом. Слившиеся с
забором силуэты Орловский заметил тогда, когда отступать было поздно. Георгий лишь
бесшумно приоткрыл кобуру с маузером и продолжил свой путь. Пусть кто-то прячется, но это
еще не повод открывать стрельбу на поражение. Не говоря о том, что неведомые люди вполне
могут оказаться своими. Да и вряд ли кто-то будет в данном конкретном месте подстерегать
конкретно его. А вид у него вполне обычный.
Но именно внешность разглядеть было невозможно.
Тени отделились от забора, двинулись, заходя полукругом, и хриплый мужской голос с
показной ленцой осведомился:
- Эй, мужик! Далеко собрался?
- Тебе-то что? - в тон ему отозвался Орловский.
Подходивших было пятеро, и еще двое или трое оставались у забора. В сущности, не так
много. Еще бы знать, кто они...
- Не хами. Отвечай, ежели спрашивают, - подал голос еще один. В его интонациях явно
проскользнула угроза.
- Так чтобы спрашивать, надо права иметь, - проинформировал Георгий, незаметно
извлекая маузер.
- Будут тебе щас и права, и обязанности, и все самыми крупными буквами.
Видимости не было никакой. Орловский с трудом смог разобрать, что двое из
приблизившихся держат низко опущенные винтовки без штыков. Чем была вооружена
остальная троица, он разглядеть не мог, но, судя по положению рук, это были револьверы или
просто ножи.
- Шаг - стреляю!
В подтверждение фразы сухо щелкнул взводимый маузер.
- Ты че?
Фигуры застыли, но вскоре две из них вновь двинулись на Орловского.
До них оставалось всего-то пара шагов, и никакого выбора у Орловского не осталось.
- Не дури... - начал было один из бандитов, но докончить фразу ему было не суждено.
Выстрелы маузера разорвали тишину. Орловский стрелял от бедра, практически не
целясь, но промахнуться на таком расстоянии было невозможно.
По две пули в каждого из пятерки, затем уход в сторону. Левая рука автоматически
вставила новую пачку. Одно нажатие большого пальца, и магазин вновь заполнился патронами.
Теперь еще один стремительный шаг влево.
В следующий миг от забора грянул выстрел. Судя по звуку, из нагана. Только стреляли
туда, где Орловского уже не было.
Георгий в ответ выпалил по вспышке и с удовлетворением услышал слабый вскрик.
Вновь бросок. В темноте Орловский зацепился за одно из тел, упал, но вскакивать не стал.
Напротив, он перекатился под прикрытие лежавшего бандита и упер руку в еще
трепыхающееся тело.
Все-таки у забора остались еще двое. Один из них по примеру приятеля открыл огонь из
револьвера, зато второй с неожиданной прытью попытался перепрыгнуть на другую сторону.
Его более темное тело на секунду обрисовалось на чуть более светлом фоне забора у самой
верхушки, и пришлось в первую очередь заняться им.
Будь видимость хоть чуть получше, Орловскому хватило бы одной пули, а так пришлось
для гарантии истратить целых три. Незадачливый беглец с шумом рухнул с забора по эту
сторону, однако возня с ним дала возможность последнему уцелевшему определить место, где
залег Георгий.
Да и стрелком он оказался относительно неплохим. Орловский почувствовал, как
минимум две пули вошли в служившего прикрытием бандита, и последний пару раз дернулся и
затих.
В следующий миг Орловский поставил точку в истории короткого нападения.
Он полежал с полминуты, прислушиваясь. Кто-то стонал у забора, чуть шевелился один
из пятерки, но в целом было на изумление тихо. Обыватели молчали, словно не слышали
ничего, или, что вернее, в ответ на выстрелы попрятались как можно надежнее и затаеннее. Да
только куда можно спрятаться от жизни?
Орловский осторожно поднялся и медленно двинулся к забору. Маузер он держал
наготове и с сожалением думал, что в нем осталось лишь пять патронов.
Так, вот одно из тел. Орловский кое-как разглядел, что одет незадачливый разбойник в
штатское. Впрочем, в нынешнее время это не говорило ни о чем. Большинство солдат были
обычными дезертирами, от сознания собственной безнаказанности поленившимися скинуть
ставшую привычной шинель, однако и те, кто одет в пиджаки, вполне могли недавно носить
армейскую форму. Да и оружия на руках оказалось столько, что его должно было хватить на
доброе десятилетие. Только патроны...
Ладно, с этим все ясно. Орловский шагнул к стонавшему, тому, кто так старательно
добивал своего товарища, и застыл над ним призраком неотвратимого возмездия.
Последний из бандитов лежал, сжимая рукой грудь. Георгий присмотрелся, отбросил на
всякий случай в сторону валяющийся рядом револьвер и поинтересовался:
- Кого ждали?
Ответом был очередной стон, словно он мог разжалобить Орловского.
- Отвечай! - рявкнул Георгий и более спокойным тоном сообщил: - Ответишь - дам
тебе шанс. Нет - добью.
- Никого, - выдохнул раненый.
- Тогда чего напали?
- Мы не нападали. Мы же не знали, что стрелять начнешь... - Паузы между словами
были большими, видно, говорить бандиту удавалось с трудом.
- Не ври, - предупредил Орловский. - Не поверю.
- Думали, может, буржуй пройдет, деньгами поделится...
- А я ведь предупреждал насчет лжи. С такого расстояния шинель не разглядеть, -
покачал головой Георгий. - Сам выбрал, обижаться нечего.
Выстрел на мгновение нарушил воцарившуюся тишину, и вновь наступило спокойствие.
Орловский уже хотел идти дальше, но что-то заставило его взглянуть на беглеца.
Насколько вообще возможно было на кого-то посмотреть в такой тьме.
Интуиция не подвела. Не в смысле, что покойник кого-то напоминал. Георгий вообще не
смотрел ему в лицо. Зато через плечо бандита была переброшена знакомая деревянная кобура, а
в карманах Орловский нашел целых три пачки патронов к маузеру.
Он не спеша забрал их себе, подумал и вернулся на середину улицы, где разлеглась
настырная пятерка.
Пришлось обыскать двоих с винтовками. У одного была японская "арисака", из тех,
которыми был ещё летом шестнадцатого перевооружен Северный фронт, но рядом со вторым
лежала обычная трехлинейка, а поверх солдатской шинели поместился матерчатый патронташ.
Правда, неполный, всего шесть обойм, только при нынешней бедности и один патрон скоро мог
стать богатством.
Больше Орловский не тронул ничего. Конечно, не годится оставлять на улицах оружие,
но, с другой стороны, его уже на руках столько, что несколько единиц ничем не изменят общей
картины. Может, попадет хорошему человеку. Когда все головорезы вокруг вооружены до
зубов, нормальным людям приходится защищаться.
Дальше Орловский двинулся настороже. Он внимательно вглядывался в каждую
подворотню, присматривался к каждой тени, однако никого по пути не было.
Зато где-то в стороне вспыхнула такая обильная стрельба, что живо напомнила Георгию
войну. Часто громыхали винтовки, отчетливо вели свои строчки несколько пулеметов, и не
хватало лишь артиллерии, чтобы назвать происходящее не боем, а сражением.
Только кто и с кем? Запасные с запасными, или все-таки кто-то решил организовать
нападение на юнкеров? В том, что столкнулись две силы, сомнений не было.
В некотором отдалении уже замаячил вокзал. Вокруг него как ни в чем не бывало
продолжали гореть фонари, словно прилегающая к железной дороге территория оставалась
клочком прежнего мира или просто пользовалась некоторыми льготами.
А на пути к ней выросло сразу с десяток силуэтов, и слабые отсветы фонарей тускло
отражались от примкнутых к винтовкам штыков.
Орловский продолжал идти на заставу. В конце концов, на нем такая же форма, да и не
дело для офицера шарахаться от солдат.
Он невольно вспомнил свое бегство от Веры и едва сдержал улыбку. Кто бы рассказал -
не поверил. И постыдно в панике удирать от простой девушки, и в то же время что-то в душе
шептало ему о правильности поступка. Словно при этом он избежал какой-то неведомой,
однако страшной опасности. Знать бы еще какой.
- Слышь, браток, чего там стреляли? - спросил один из преградивших дорогу солдат.
Орловский не сразу понял смысл вопроса. Отдаленная стрельба продолжалась, хотя и чуть
реже, так что же его спрашивают в прошедшем времени? И лишь спустя полминуты он
сообразил, что речь идет о его собственной стычке на улице.
- Да так, какие-то бандиты из подворотни подстрелить пытались. Еле отбился.
- Совсем обнаглели! Небось какая-нибудь контра! - возмутился кто-то из заставы.
- Какая контра?! Не то мастеровые, не то рабочие. А двое вообще солдаты, - сообщил
Орловский. - Говорю - бандиты. Развелось их как собак. И куда власти смотрят?
Для собравшихся контра звучала бы предпочтительнее, однако каждый знал, что в городе
неспокойно не
...Поділитися у соцмережах
