Жанр: Фантастика
Темный меч 1. Рождение темного меча
...ая женщина. Она чрезвычайно предана своему призванию. Ее
целительское искусство спасло жизнь уже не одному жителю нашего селения. Но сколько еще людей
могли бы жить и поныне, если бы ее магические силы были увеличены! Вы себе не представляете,
сколько я молился Олмину, чтобы он послал нам каталиста, - со вздохом произнес старик, уселся на
стул и улыбнулся Сарьону.
- Молились Олмину? - Сарьон на некоторое время оказался сбит с толку. Но потом до его
медленно ворочающегося сознания дошла истина. - Ах да, конечно. Вы не из них.
- Не из кого, отец? - поинтересовался старик. Его улыбка сделалась еще шире.
- Ну, не из чародеев. - Сарьон махнул рукой, указывая куда-то на улицу, и закашлялся. - Не из
Техников. Вы здесь раб?
Старик запустил руку за воротник своего длинного серого одеяния и извлек золотую цепочку, на
которой висела странного вида подвеска. Она была сделана из дерева и изображала колесо с девятью
спицами.
- Отец, я - Андон, их глава, - просто произнес старик, и на его морщинистом лице отразилась
гордость.
- Успокойтесь, отец. Все хорошо. Обопритесь на мою руку. Вы же только первый день как
встали. Не надо спешить.
Сарьон, опирающийся на руку старика и медленно бредущий рядом с ним, жмурился от яркого
солнца. Он чувствовал дуновение ветерка, напоенного запахами позднего лета.
- Должно быть, ваши приключения были просто ужасны, - продолжал Андон. Они медленно
вышли из дворика при хижине и зашагали по пыльной, немощеной дороге, идущей через селение.
Встречаясь взглядом с кем-нибудь из местных жителей, старик приветствовал их кивком. Однако же
никто с ними не заговаривал, хотя многие поглядывали на каталиста с откровенным любопытством.
Впрочем, понятно было, что они относятся к старику с уважением и почтением, и их не беспокоили.
"Так что, это и есть темные чародеи?" - подумал Сарьон. Лица, искаженные дурными страстями?
Лица молодых матерей, баюкающих маленьких детей. Красные горящие глаза? Утомленные глаза,
покрасневшие от долгой работы. Песнопения, взывающие к силам тьмы? Смех детей, играющих на
улице. Единственное, что отличало этих людей от жителей Уолрена или даже того же Мерилона, так это
то, что здешние обитатели очень мало пользовались магией или даже вовсе ею не пользовались.
Чародеи, вынужденные беречь Жизнь - ибо у них не было каталиста, чтобы пополнить ее запасы, -
ходили пешком по грязной дороге и носили мягкую кожаную обувь.
Сарьон увидел нескольких мужчин. Они сосредоточенно трудились, оформляя какое-то жилище.
Но здесь не было Прон-альбан, которые любовно извлекли бы камни из-под земли и заклинаниями
сплавили бы их воедино. Эти люди использовали свои руки. Они складывали прямоугольные странные
камни друг на дружку. И даже сами эти камни были сделаны вручную - так сказал этот старик, Андон.
Глине придали нужную форму и высушили на солнце. Остановившись ненадолго, Сарьон зачарованно
наблюдал, как люди укладывают камни аккуратными, ровными рядами, соединяя их друг с дружкой
при помощи некоего вязкого вещества, которое они намазывали поверх каждого ряда. Но это было не
единственное применение техники. Повсюду, на что бы ни упал взгляд Сарьона, он наталкивался на
проявление Темных искусств.
И самым явственным свидетельством был сам символ этой общины, подвеска, которую старик
носил на шее, - колесо. Маленькие колеса заставляли груженые повозки катиться по земле. Большое
колесо похищало Жизнь из реки и при ее помощи - так сказал Андон - приводило в движение другие
колеса, установленные внутри кирпичного здания. Эти колеса заставляли большие камни тереться друг
о друга и растирать зерно в муку. Знак чародеев был даже вырезан на самой земле.
На другом берегу реки Сарьон разглядел темные провалы пещер; каталисту показалось, будто это
глаза, взирающие на него с укором. Там в давние времена Техники доставали из-под земли камни,
содержащие железо, - так сказал Андон, - и использовали при этом какое-то дьявольское вещество,
от которого камни буквально разлетались на части. Теперь же, как печально сказал Андон, это
искусство утрачено. Теперь чародеи зависели от железной руды, которую привозили откуда-то
издалека.
И над всеми звуками - над разговорами, смехом, возгласами - царил вечный,
непрекращающийся звон, исходивший из кузни. Он несся над селением, словно звон какого-то
мрачного, темного колокола.
"Извращение Жизни! - завопил в Сарьоне каталист. - Они уничтожают магию!" Но логическая
сторона его рассудка заявила: "Речь идет о выживании". И возможно, эта самая логическая сторона уже
принялась втихаря играть с поразительными новыми математическими концепциями, используемыми в
этом искусстве. Сарьон уже заметил, что кирпичный дом, в котором он жил, теплее и удобнее, чем
мертвые полые деревья, в которых обитали полевые маги. Может быть, не все, что...
Сарьон был потрясен, поймав себя на подобной мысли, и заставил себя вновь прислушаться к
словам старика.
- Да, ужасные приключения. Плен у великанов, сражение с кентаврами. Симкин спас вас,
превратившись в дерево. Мне бы хотелось как-нибудь услышать этот рассказ от вас - если, конечно,
вам не будет неприятно об этом всем вспоминать. - Андон несколько виновато улыбнулся. - Просто
Симкину как-то трудновато верить.
- Расскажите мне про Симкина, - попросил Сарьон, обрадовавшись возможности переключить
внимание на что-нибудь другое. - Откуда он явился? Что вы о нем знаете?
- Что мы знаем про Симкина? Да ничего на самом деле. Ну, кроме того, что он сам нам
рассказывает - но это все, я думаю, полная чушь, точно так же, как и все эти его истории про герцога
такого-то или графиню сякую-то. - Взглянув на каталиста, Андон мягко добавил: - Мы не
расспрашиваем тех, кто приходит, чтобы поселиться у нас, отец. Ведь, например, кто-нибудь мог бы и
удивиться, с чего это вдруг каталист из Купели - а по вам, вы уж меня простите, невооруженным
глазом видно, что вы оттуда, - попытался в одиночку уйти во Внешние земли.
Сарьон вспыхнул и споткнулся.
- Видите ли, я...
Но старик перебил его.
- Нет-нет, я ни о чем не спрашиваю. И вы не обязаны ничего мне говорить. Таков здешний
обычай - столь же древний, как и само наше поселение.
Андон вздохнул и покачал головой. Глаза его вдруг сделались старыми и усталыми.
- Хотя, возможно, не так уж этот обычай и хорош, - пробормотал глава общины, и взгляд его
скользнул к большому дому, стоящему на отшибе, на вершине небольшого холма. Этот дом,
построенный все из тех же странных прямоугольных камней, был выше прочих домов и казался самым
новым в селении. - Возможно, если бы мы спрашивали, нам удалось бы избежать многих горестей и
боли.
- Простите, я вас не понимаю.
Сарьон еще во время выздоровления заметил некую тень, лежащую на всех, кто приходил к нему,
- на Андоне, на его жене, на местной целительнице. Они нервничали, иногда принимались понижать
голос, настороженно озирались, как будто боялись, что их подслушают. Сарьон не раз хотел спросить, в
чем тут дело, - ему припоминались некоторые замечания Симкина. Но он все еще оставался для этих
людей чужаком, и в этом странном, сомнительном окружении ему было не по себе. - Я сказал вам, что
я - глава этих людей, - произнес Андон столь тихо, что Сарьону пришлось наклониться, чтобы
услышать его. Улица, по которой они шли, не была многолюдной, но старик, похоже, не хотел
допустить, чтобы кто-то из немногочисленных прохожих, спешащих по своим делам, услышал его. -
Это не совсем так. Когда-то я и вправду им был. Год назад. Но теперь нас возглавляет другой.
Он искоса взглянул на Сарьона.
- Вы вскоре встретитесь с ним. Он уже спрашивал о вас.
- Блалох! - не подумав, выпалил Сарьон.
Старик остановился и изумленно уставился на него.
- Да, но откуда вы...
- Симкин мне рассказал о нем... кое-что.
Андон кивнул. Лицо его потемнело.
- Симкин. Да. Полагаю, вот как раз он - в смысле, Блалох - может побольше рассказать вам об
этом молодом человеке. Похоже, Симкин проводит довольно много времени в обществе колдуна.
Только имейте в виду, вряд ли Блалох станет отвечать на ваши вопросы. Он - настоящий Дуук-тсарит.
Я часто думаю: интересно, что заставило их изгнать его из этого ужасного ордена?
Старика передернуло.
- Но... - Сарьон оглядел многочисленные дома и небольшие мастерские, выстроившиеся вдоль
улицы. - Вас же много, а он один. Почему?..
- Почему мы не сразимся с ним? - Старик печально покачал головой. - Вас когда-нибудь
арестовывал Исполняющий? Вы когда-нибудь чувствовали прикосновение их рук? Чувствовали, как
они выпивают из вас Жизнь, как паук выпивает кровь из жертвы? Не нужно, отец, не отвечайте. Если с
вами такое случалось, то вы понимаете. И... А что - мы? Нас много, да, но мы разобщены. Возможно,
вы этого пока что не понимаете - но непременно поймете со временем.
Андон резко сменил тему разговора.
- Но если вас все еще интересует Симкин, вы можете поговорить о нем с теми двумя молодыми
людьми, которые живут с ним в одном доме.
Сарьон, поняв, что Андон определенно больше не желает говорить о бывшем Исполняющем,
позволил этой теме заглохнуть и вновь заговорил - и даже довольно охотно - о Симкине, подтвердив,
что действительно был бы не против встретиться с его друзьями.
- Их зовут Джорам и Мосия, - сообщил Андон. - Возможно, вы слышали что-нибудь о Мосии
от его отца, пока жили в Уолрене...
Он взглянул на каталиста и осекся.
- Что с вами, отец? Вы так побледнели... Наверное, мы все-таки слишком долго гуляем. Может,
присядем и посидим? Тут поблизости парк.
- Да, спасибо, - согласился Сарьон, хотя на самом деле он вовсе еще не устал.
Так значит, Симкин сказал правду, когда заявил, что они с Джорамом друзья... И эти голоса,
которые он слышал у себя в комнате, пока болел... Джорам... Мосия... Симкин...
- Они сейчас работают - в смысле, Мосия и Джорам. Симкин - тот никогда лишний раз и
пальцем не пошевелит. Во всяком случае, никому из нас этого видеть не доводилось, - сообщил
Андон, помогая Сарьону усесться на скамейку. Скамейка стояла в тени раскидистого дуба. - Как вы
себя чувствуете, отец? Может, послать за целительницей?..
- Нет, спасибо, - пробормотал Сарьон. - Вы правы. Я слыхал о Мосии. И о Джораме тоже,
конечно же, - добавил он негромко.
- Очень необычный молодой человек, - заметил Андон. - Полагаю, раз уж вы прибыли из
Уолрена, вы слыхали про убийство надсмотрщика?
Сарьон кивнул, но промолчал, побоявшись, что может сказать слишком много.
Старик вздохнул.
- Конечно же, нам тоже о нем известно. Слухи расходятся быстро. Некоторые из нас видят в
Джораме героя. Некоторые полагают, что он может оказаться полезным инструментом. - Андон
мрачно взглянул на большой кирпичный дом на холме. - По правде говоря, именно потому его сюда и
доставили.
- А вы? - спросил Сарьон. Он уже успел проникнуться глубоким уважением к этому доброму,
мудрому человеку. - Что вы думаете о Джораме?
- Я боюсь его, - с улыбкой сознался Андон. - Возможно, отец, вам странно слышать такие
слова из уст чародея, занимающегося Темными искусствами. Да, - он похлопал Сарьона по руке, - я
догадываюсь о многих ваших мыслях. Я видел ужас и отвращение на вашем лице.
- Э-э... мне просто трудно принять... - пролепетал вспыхнувший Сарьон.
- Я понимаю. Не только вам. Многие из тех, кто приходил к нам, чувствовали себя точно так же.
Вот Мосии, например, до сих пор трудно жить среди нас. Ему трудно принять наш путь. Во всяком
случае, мне так кажется.
- Но все-таки, насчет Джорама... - нерешительно произнес Сарьон, хотя и опасался, что его
интерес может выглядеть подозрительным. - Вы правы? Его действительно следует бояться?
Каталиста пробрал озноб. Он с нетерпением ожидал ответа. Но ответ оказался совершенно
неожиданным.
- Я не знаю, - мягко произнес Андон. - Он живет среди нас вот уже почти год, но у меня такое
ощущение, что я знаю его хуже, чем вас, - хотя с вами мы знакомы всего несколько дней. Бояться его?
Да, я боюсь его - но не по тем причинам, какие вы могли предположить. И не только я.
Взгляд Андона снова метнулся к дому на холме.
- Исполняющий? Он боится семнадцатилетнего мальчишки? - недоверчиво переспросил
Сарьон.
- О, он в этом не сознается - возможно, даже себе. Но сознается он в этом или нет - ему
действительно стоит бояться Джорама.
- А почему? - не удержался Сарьон. - Он такой грозный? Или такой неистовый?
- Нет-нет, отнюдь. Вы же, должно быть, знаете - там были смягчающие обстоятельства. Джорам
убил надсмотрщика после того, как тот у него на глазах убил его мать. Он вовсе не буйный и не
вспыльчивый. Скорее уж можно сказать, что он чересчур себя контролирует. Он холоден и тверд,
словно камень. И одинок... страшно одинок.
- Но тогда...
- Я думаю... - Андон нахмурился, пытаясь подобрать нужное слово. - Думаю, это потому...
Отец, вам никогда не случалось вдруг встретить в толпе человека, который мгновенно привлекает к
себе внимание? Не тем, что он сделал или сказал, а просто одним лишь своим присутствием? Вот
Джорам как раз такой. Возможно, он отмечен Олмином - потому, что отнял чужую жизнь. В нем
ощущается сила. И судьба. Темная судьба.
Старик пожал плечами. Лицо его было печальным и серьезным.
- Я не могу этого объяснить, но вы сами поймете. Если хотите, вы можете вскорости встретиться
с этим молодым человеком. Мы как раз направляемся туда, где его можно найти. Видите ли, Джорам
работает в кузне.
ГЛАВА СЕДЬМАЯ
КУЗНЯ
Катехизис гласит: "Иметь дело с Темным искусством Девятого Таинства - значит иметь дело со
Смертью".
Катехизис гласит: "Души тех, кто имеет дело со Смертью, будут ввергнуты в яму огненную и
будут пребывать там в муке вечной и нескончаемой".
"Значит, они лишь действуют в соответствии со своей судьбой", - подумал Сарьон, заглянув в
озаренную светом, усеянную красными искрами тьму кузни.
Андон первым вошел в пещеру, что-то сказал работающим там людям и махнул рукой за плечо,
указывая на каталиста. А затем, осознав, что Сарьон не последовал за ним, обернулся. Сарьон увидел,
что губы старика шевелятся, но в кухне стоял такой шум, что он ничего не услышал. Андон замахал
рукой.
- Входите, входите!
Желто-оранжевые отсветы огня играли на лице старика, красное сердце кузни горело в его глазах,
колесо у него на груди пылало в свете жаркого пламени. Сарьон в ужасе попятился от зияющего проема
- входа в кузню; ему воочию предстал чародей из его горячечных снов. Казалось, будто Андон
обернулся самим Падшим, что восстал, дабы уволочь каталиста в огонь.
Андон заметил охвативший Сарьона ужас, и на лице его промелькнули недоумение и боль - но
их почти сразу же сменило понимание.
- Простите, отец. - Сарьон скорее прочел эти слова по губам Андона, чем услышал. - Мне
следовало догадаться, какое это произведет на вас впечатление.
Старик приблизился к каталисту.
- Давайте-ка мы пойдем домой.
Но Сарьон не мог сдвинуться с места. Оцепенев, он взирал на представшую его глазам картину.
Кузня располагалась в пещере на склоне горы. Расщелина, играющая роль естественного дымохода,
выводила наружу ядовитый дым и жар, исходящие от огромной кучи пламенеющего угля, сложенного
на большом круглом каменном выступе. Какая-то смахивающая на огромную торбу штуковина
нависала над этой кучей, словно хрипящее чудовище, и нагнетала на нее воздух, заставляя угли гореть
жарким пламенем.
- Что... что они делают? - спросил Сарьон. Ему хотелось уйти, но какое-то жутковатое
очарование удерживало его на месте.
- Они нагревают железную руду, чтобы она расплавилась, - объяснил Андон, перекрикивая
грохот, лязг и шипение, - а потом руда и уголь соединятся воедино.
На глазах у Сарьона один из парней, трудившихся в кузне, подошел к выступу и при помощи
некой сделанной из металла вещи, напоминающей отвратительное продолжение руки, поднял кусок
раскаленного докрасна железа с угольной подушки. Затем он переложил этот кусок на другой выступ -
только уже не каменный, а железный, - взял инструмент и принялся бить по горячему железу.
- Вот это и есть Джорам, - сказал Андон.
- А что он делает? - Сарьон чувствовал, как его губы шевелятся, но не слышал собственного
голоса.
- Он бьет по железу молотом, чтобы оно приняло нужную ему форму, - пояснил Андон. -
Можно делать так, а можно залить расплавленное железо в форму и подождать, пока оно остынет, а уже
потом обрабатывать его дальше.
Уничтожение Жизни в камне. Придание железу формы при помощи инструмента. Извращение его
Богом данных свойств. Убиение магии. Сделка со смертью. Все эти мысли гулом отдавались в голове
Сарьона при каждом ударе молота.
Он уже начал было разворачиваться, чтобы уйти, но в этот миг молодой человек, трудившийся в
полутемной кузне, поднял голову и взглянул на каталиста.
Сказано, что Олмин знает души людей, но не управляет ими. Таким образом, человек волен сам
избирать свою судьбу, но при этом Олмин предвидит, как каждый человек будет действовать,
осуществляя эту свою судьбу. Сливаясь разумом с Олмином, Прорицатели предсказывали будущее.
Говорят также, будто две души, коим предназначено соприкоснуться друг с другом, будь то ко благу
или ко злу, понимают это в первый же миг встречи. И вот этот миг настал. Две души узнали друг друга.
Две души осознали свою связь.
И как звонкий удар молота расколол черную пористую корку, покрывающую спекшееся красное
железо, так и взгляд темных глаз Джорама что-то расколол в душе Сарьона. Потрясенный до глубины
души каталист бросился прочь из кузни, от ее бликов и теней. Андон нагнал его по воздуху.
- Отец, вам нехорошо. Простите. Мне следовало понять, каким потрясением это окажется...
Сарьон ковылял по улице; он смутно осознавал присутствие Андона, но не в силах был ни увидеть,
ни услышать старика по-настоящему. Перед его мысленным взором стояли лишь ясные, холодные
глаза, которые не мог согреть даже жар расплавленного железа. Он видел мрачные, непривычные к
улыбке губы, высокие скулы, блестящие черные волосы, на которых плясали красные отсветы.
"Я знаю это лицо! - сказал себе Сарьон. - Но откуда?" И ему почему-то казалось, что оно
должно быть другим. Ему на ум приходила печаль, а не горечь. Печаль, никогда не покидающая это
лицо - даже в разгар веселья. Возможно, он видел это лицо семнадцать лет назад, в Купели. Возможно,
он знал злосчастного отца этого парня. До Сарьона дошли тогда лишь смутные отголоски истории о
суде над каталистом-отступником. Скандал получился громкий, но Сарьон тогда был слишком
поглощен собственными страданиями, чтобы интересоваться чужими делами. Возможно, он запомнил
это лицо машинально, не отдавая себе отчета. Наверное, так оно и есть. Это все объясняет. И все же, все
же...
Сарьон никак не мог избавиться от этого лица. Он видел его улыбающимся, смеющимся - и все
же на нем всегда лежал отсвет печали...
Он узнал его! Он его знал! Вот сейчас, сейчас он вспомнит имя...
Но воспоминание развеялось прежде, чем Сарьон успел ухватить его, и уплыло прочь, словно
дымок на ветру.
КОЛДУН
Шагавший по грязным улочкам селения Техников Симкин здорово смахивал на яркую, пеструю
птицу, пробирающуюся по монотонным, мрачным кирпичным джунглям. Многие люди, работавшие
неподалеку, провожали его взглядами, исполненными настороженной заинтересованности: точно так же
они смотрели бы на редкую птицу, припорхнувшую неведомо откуда. Некоторые хмурились, крутили
головами и бормотали себе под нос нечто нелестное. А некоторые, напротив, радостно приветствовали
молодого человека, пока он пробирался по грязи в своем кричащем наряде, осторожно приподнимая
край плаща. Симкин же и на проклятия, и на приветствия отвечал одинаково - небрежным взмахом
руки, утопающей в кружевных манжетах, или розовой шляпы с пышным плюмажем, которую он только
что добавил к своему гардеробу в качестве завершающего штриха.
Но вот уж кто точно рад был снова его видеть, так это местная детвора. Для них Симкин был
желанным развлечением, легкой добычей. Они отплясывали вокруг него, пытались дотронуться до
странных одежд, насмехались над обтянутыми шелковыми чулками ногами или подначивали друг
дружку кинуть в него грязью. В конце концов самого храброго - крепкого мальчишку лет
одиннадцати, пользующегося репутацией местного хулигана, - подбили-таки запустить чем-то
увесистым Симкину между лопаток. Мальчишка подкрался поближе и уже совсем было изготовился к
броску, но тут Симкин обернулся. Он не сказал ни слова - просто посмотрел на задиру. Мальчишка
отпрянул и поспешно отступил. И тут же врезал первому же ребенку поменьше, какой попался ему под
руку.
Симкин с отвращением фыркнул, приподнял полы плаща и двинулся дальше. Но тут у него на
пути оказалась компания женщин. Они не блистали образованием, одежды их были просты, а руки -
красны и мозолисты от тяжелого труда; но тем не менее это были первые дамы селения - жена
кузнеца, жена старшины горняков и жена мастера, изготавливающего подсвечники. Они окружили
Симкина и жадно - и даже как-то трогательно - принялись требовать от него новостей о дворе,
которого никогда не видали - разве что глазами Симкина. О дворе, что был далек от них, словно луна.
К радости женщин, Симкин охотно откликнулся на их просьбы.
- Императрица сказала мне: "Симкин, сокровище мое, как вы зовете этот оттенок зеленого?" А я
на это ответил: "Я вообще его не зову, ваше величество. Он просто приходит ко мне, когда я
насвистываю!" Ха-ха! Недурно, правда? Простите? Что вы сказали, дорогая? Я ничего не слышу из-за
этого адского лязга!
И он бросил убийственный взгляд в сторону кузни.
- Что? Здоровье? Чье - императрицы? Ужасно, просто ужасно. Но она упорно желает каждый
вечер устраивать приемы, буквально каждый вечер. Нет, я вовсе не лгу. Хотя я бы сказал, что они
получаются ужасающе безвкусными. "Вам не кажется, что она чем-то заразилась?" - спросил я
однажды у старого герцога Мардока. Бедолага. Я вовсе не хотел его пугать. Он подхватил своего
каталиста и смылся в мгновение ока. Что это на него нашло? Что-что вы сказали? Да, это самая
последняя мода. Правда, ноги натирает... А теперь мне пора идти. Я спешу по поручению нашего
благородного главы. Вы не видели каталиста?
Конечно же, дамы видели. Они с Аидоном отправились навестить кузню. Но, однако же, быстро
вернулись к Андону домой, потому что каталисту вдруг стало плохо.
- Я в этом и не сомневался, - пробормотал Симкин себе под нос.
Он сдернул шляпу с головы, низко поклонился дамам и двинулся своим путем - к одному из
самых больших и самых старых домов в селении. Симкин постучал в дверь и, вертя шляпу в руках,
принялся терпеливо ожидать, насвистывая при этом веселенький мотивчик.
- Добро пожаловать, Симкин, - доброжелательно произнесла пожилая женщина, отворившая
дверь.
- Спасибо на добром слове, Марта, - сказал Симкин, задержавшись на миг на пороге, чтобы
поцеловать женщину в морщинистую щеку, - Императрица шлет вам свои наилучшие пожелания и
благодарит за то, что вы беспокоитесь о ее здоровье.
- Будет тебе! - проворчала Марта, отмахиваясь от аромата гардении, что обдал ее волной, пока
Симкин проходил мимо. - Императрица! Скажет тоже! Ты, юноша, или дурень, или лгун.
- Ах, Марта, - негромко, доверительно произнес Симкин, склонившись к уху старушки, - вот
этим самым вопросом озадачился и император. "Симкин, - спросил он, - вы лгун или дурень?"
- И что же ты ответил? - поинтересовалась Марта, изо всех сил стараясь говорить серьезно, но
уголки ее губ предательски подрагивали.
- Я ответил: "Если бы я сказал, что я ни то ни другое, ваше величество, я непременно был бы
чем-то одним. Если бы я назвался чем-то одним, я оказался бы другим". Ты улавливаешь мою мысль,
Марта?
- А если бы ты сказал, что ты и то и другое? - поинтересовалась Марта, чуть склонив голову
набок и спрятав руки под передник.
- Вот именно это и спросил его величество. Я же ответил: "Так значит, я и то, и другое, разве
нет?" - Симкин картинно поклонился. - Поразмысли над этим, Марта. Его величество думал об этом
никак не меньше часа.
- Так значит, вы, Симкин, снова побывали при дворе? - спросил Андон, вышедший
поздороваться с молодым человеком. - И при каком же?
- Меридонском. Зит-Эльском. Без разницы, - парировал Симкин и широко зевнул. - Уверяю
вас, сударь, они все одинаковые, особенно в это время года. Подготовка к Празднику Урожая и все
такое прочее. Жуткая скука. Честное слово, посидеть и поболтать с вами куда приятнее. Особенно, -
тут он жадно принюхался, - когда обед издает столь небесный запах - как сказал кентавр каталисту,
которого тушил... О чем это бишь я? Ах да, о каталисте... Как раз из-за него я и пришел. Он дома?
- Он отдыхает, - мрачно заявил Андон.
- Надеюсь, он не заболел? - небрежно поинтересовался Симкин. Его взгляд блуждал по комнате
и как бы случайно остановился на фигуре, растянувшейся на кровати, что стояла в темном углу.
- Нет. Боюсь, мы сегодня предприняли слишком продолжительную прогулку.
- Какая жалость. А то, знаете, старина Блалох хочет его видеть, - равнодушно произнес Симкин,
крутя Шляпу в руках.
Лицо Андона потемнело.
- Если это может подождать...
- Боюсь, что нет, - отозвался Симкин, сопроводив свои слова очередным зевком. - Вынь да
положь. Вы же знаете Блалоха.
Марта как-то незаметно оказалась рядом с мужем и взяла его за руку. На лице ее читалось
беспокойство. Андон погладил жену по руке.
- Да, - негромко отозвался он. - Я его знаю. И все же я...
Человек, лежавший на кровати, пошевелился.
- Не волнуйтесь, Андон, - произнес Сарьон, поднимаясь с кровати. - Я уже чувствую себя
намного лучше. Наверное, у меня просто закружилась голова от дыма...
- Отец! - воскликнул Симкин сдавленным голосом, кинулся к ошеломленному каталисту и
заключил его в объятия. - Вы себе не представляете, как я рад видеть вас живым и здоровым! Я так
беспокоился, так за вас переживал!..
- Ну, будет, будет вам... - произнес Сарьон, покраснев от смущения, и попытался
высвободиться из объятий молодого человека, который уже всхлипывал, у
...Закладка в соц.сетях
