Жанр: Фантастика
Темный меч 1. Рождение темного меча
...ся...
- Труп!
Глаза Сарьона расширились.
- Мальчик мой, объясни все нашей Дикой Розе, хорошо? Я не в силах пройти через это еще раз.
Очень уж это утомительно. Кстати, - скучающим тоном поинтересовался Симкин, взглянув на
Джорама, - все ли прошло удачно нынешней ночью?
Джорам не ответил. Он опустился на кровать, снова впав в уныние.
- Послушайте, вы могли хотя бы рассказать мне, чем вы занимались - после всех
неприятностей, которые я перенес...
- Например, убийства стражников! - злобно огрызнулся Мосия.
- Ну, если тебе угодно шутить на столь грубый манер... Я все же... Кровь Олминова, да что за
хамье!
Последнее восклицание было вызвано тем, что дверь тюрьмы с силой распахнулась, едва не свалив
Симкина.
Пока он пытался прийти в себя, через порог шагнул один из подручных Блалоха, бросив
глумливый взгляд на разгневанного молодого человека.
- Послушайте, отошли бы вы в сторонку, - сказал Симкин, поднося платок к носу. - Не могу
же я пройти через вас! То есть я могу, но вам это не понравится...
- Никуда вы не пойдете. Приказ. Я пришел вам сообщить. До тех пор, пока...
- О, нет! На самом деле это все не важно. - Симкин преспокойно обошел стражника, слегка
морща нос. - Я уверен, что вы ошибаетесь. Эти приказы ко мне не относятся. Ведь правда? Они
касаются только этой троицы.
- Ну, я... - нахмурившись, пробормотал подручный.
- Ну, будет, будет вам. - Симкин похлопал подручного по плечу и шагнул через порог. - Не
стоит так напрягать мозги, старина. А то вдруг еще войдете во вкус?
И, в последний раз взмахнув оранжевым платочком, он оглянулся и бросил взгляд на тюрьму.
- Прощайте, дорогие друзья. Рад, что смог вам помочь. А теперь я пошел.
- Помочь! - пробормотал Мосия, когда за кричаще разряженным молодым человеком
захлопнулась дверь, а у входа замаячил подручный Блалоха, расхаживая из стороны в сторону.
Подойдя к окну, Мосия увидел, как Симкин с жеманным видом шествует через улицу, к домику, в
котором умер стражник. Двое из людей Блалоха как раз выносили тело, и Симкин зашагал рядом с
ними, прикрывая рот и нос своим оранжевым шелковым платочком. Одновременно с этим еще
несколько стражников заняли место у окна и принялись наблюдать за тюрьмой. Мосия с отвращением
стукнул кулаком по подоконнику и отвернулся.
- Если бы не этот фигляр с его беленой, все бы обошлось. А так он мог бы с тем же успехом
просто взять и сдать нас Блалоху! Может, хоть теперь ты прислушаешься, ко мне, Джорам, и
перестанешь ему доверять! Хотя все равно уже слишком поздно.
Джорам, лежавший на кровати, не ответил и вообще никак не показал, что он услышал Мосию. Он
закинул руки за голову и уставился в потолок.
Сарьон, вытирая мокрое лицо рукавом рясы, подошел к окну и увидел Симкина, марширующего
во главе некоего подобия стихийно возникшей погребальной процессии, и стражников, что тащились
следом со своей мрачной ношей. Вид у них тоже был мрачный, вполне соответствующий ситуации.
Симкин то и дело прикладывал платочек к глазам и скорбно приветствовал немногочисленных сельчан,
успевших уже встать и теперь охваченных глубоким волнением. Но никто ему не отвечал. Местные
жители смотрели на труп в страхе и смятении и спешили прочь, а затем сбивались в кучки и
принимались перешептываться, покачивая головами.
Что это - глупость? Сарьону вдруг вспомнился лес у Уолрена, тот самый лес, где он впервые
встретился с Симкином.
"Мы ведем сложную игру, брат, - сказал тогда молодой человек. - Сложную и опасную".
Так что же за игру вел Симкин?
Весть об убийстве стражника стремительно разнеслась по небольшому селению. Люди сновали из
дома в дом и испуганно, приглушенно переговаривались. Казалось, будто подручные Блалоха
присутствуют повсюду. Они бродили по улицам с мрачным, напряженным и нетерпеливым видом, как
будто знали, что должно произойти, и с нетерпением ожидали этого события. Постепенно жители
селения вернулись к своим обыденным заботам и трудам, но продвигались те неважно. Большинство
людей рано закончили работу. Даже кузнец и тот закрыл кузню еще до сумерек и поскорее отправился
домой.
Сегодняшний день выдался для кузнеца долгим и беспокойным. Сперва в кузню заявились люди
Блалоха и принялись шнырять повсюду, везде совать свой нос, все перевернули и начали задавать
дурацкие вопросы.
- Тут кто-нибудь работал вчера ночью?
- Да.
- Кто?
- Я так сразу и не скажу. - Кузнец пожал могучими плечами. - Наверно, кто-то из
подмастерьев. Они часто задерживаются после работы. Мы все задерживаемся, и нам придется
задерживаться и дальше, если нам будут задавать дурацкие вопросы и мешать работать.
В конце концов блалоховские лизоблюды убрались, но им на смену явился сам Блалох. Кузнеца
это не удивило. Кузнец был мужчиной в годах; у него уже имелись взрослые сыновья. Он был
человеком наблюдательным и проницательным, хотя, быть может, и несколько вспыльчивым. Известно
было, что он терпеть не может чародея. Налет на приграничное селение стал для него источником горя
и гнева. Он горячо поддержал решение Андона скорее голодать, чем есть хлеб, запятнанный кровью. На
самом деле кузнец настойчиво предлагал применить против чародея более решительные меры, но
старик, страшась жестоких ответных действий, упросил его ничего не предпринимать.
Кузнец согласился, но неохотно. Согласился он лишь потому, что потихоньку ковал лишнее
оружие и прятал в тайник, дабы пустить его в ход, когда придет время. Когда именно оно придет,
кузнец толком не знал, но у него сложилось впечатление, что ждать осталось недолго, судя по
обеспокоенному виду Андона и по всяким загадочным происшествиям, которые то и дело случались в
кузне.
- Кто-нибудь работал здесь прошлой ночью? - спросил Блалох.
- Да.
- Кто?
- Я же уже сказал: я не знаю! - огрызнулся кузнец.
- Это мог быть Джорам?
- Мог. Как и любой другой подмастерье. Спросите у них.
Кузнец отвечал на вопросы предельно коротко, не прекращая работать; ответы сопровождались
ударами молота. Кузнец бил по наковальне с такой силой, будто воображал, что видит на ее месте
чародея. Тем не менее он все-таки отвечал и старался не смотреть на облаченную в черное фигуру. Как
ни сильна была ненависть кузнеца к колдуну, страх все-таки был сильнее.
Наблюдая за Блалохом краем глаза, кузнец следил, как он бродит по кузне. Блалох искал, за что бы
зацепиться. Он почти ничего не трогал - лишь буравил взором каждый темный уголок и каждую
щелку. В конце концов он остановился и принялся лениво ковырять носком сапога в груде отходов,
сваленных в дальнем углу. Потом наклонился и что-то подобрал.
- Что это? - спросил Блалох, вертя подобранный предмет в руках и небрежно его разглядывая.
Лицо его, как обычно, оставалось бесстрастным.
- Тигель, - проворчал кузнец, продолжая работать молотом.
- Для чего его используют?
- Чтобы плавить руду.
- А вот этот вот осадок вам не кажется странным? - спросил Блалох.
Он не стал давать тигель кузнецу в руки, а просто повернул его так, чтобы его освещало пламя
горна.
- Нет, - буркнул кузнец, равнодушно бросив взгляд на тигель и снова вернувшись к своей
работе. Но затем, когда ему показалось, что чародей на него не смотрит, кузнец посмотрел еще раз,
повнимательнее. И напоролся на взгляд Блалоха. Кузнец вспыхнул и снова уткнулся взглядом в
наковальню; удары молота сделались еще сильнее.
Чародей же держал тигель в руке и внимательно наблюдал за кузнецом. В отсветах горна его глаза
под черным капюшоном отблескивали красным.
- Мастер кузнец, больше никаких ночных работ в кузне, - холодно произнес он и медленно
растворился в воздухе, так же легко, как струйка дыма, утекающая в трубу.
Вот и теперь, припомнив слова и взгляд Блалоха, кузнец содрогнулся - в точности как тогда,
утром. Он сам обладал неким количеством магии, хотя и уступал многим, и сила колдуна повергла его в
трепет. А еще больше - ум Блалоха. "Опасное сочетание", - подумал кузнец, и его тайный склад
оружия вдруг показался ему ничтожным и бесполезным.
- Колдун способен превратить все это в груду расплавленного железа, из которой все и вышло, -
угрюмо сказал он сам себе и совсем уже собрался покинуть кузню, как вдруг услышал какой-то шум.
- Эй, это что такое? - нерешительно окликнул кузнец. Ему подумалось, а вдруг это Блалох
вернулся. - Кто там?
Ответом ему стал чудовищный грохот. За ним последовало ругательство. А затем из тени в
дальнем углу пещеры донесся чей-то жалобный голос:
- Боюсь, я тут попал в затруднительное положение. Не могли бы вы подать мне руку? Нет-нет, не
в буквальном смысле слова, - поспешно добавил тот же самый голос. - Отвратительный фокус
маркизы де Винтер. Одна и та же старая шутка, из года в год. Я говорил императору, чтобы он
прекратил так делать - все равно никто не смеется, но...
- Симкин? - изумленно спросил кузнец и заспешил в дальний угол, где и вправду обнаружил
молодого человека. Симкин безуспешно пытался выбраться из-под груды инструментов. - Малый, ты
что здесь делаешь?
- Тсс! - прошептал Симкин. - Никто не должен знать, что я здесь...
- Ты не находишь, что об этом поздновато говорить? - мрачно поинтересовался кузнец. - Ты
уже перебудил грохотом половину поселка...
- Это не моя вина, - брюзгливо отозвался Симкин, бросив уничтожающий взгляд на груду
инструментов. - Я был... А, ладно, не важно.
Он понизил голос.
- Блалох здесь сегодня появлялся?
- Да, - буркнул кузнец, беспокойно оглянувшись.
- Он что-нибудь нашел? Что-нибудь забрал? Мне совершенно необходимо знать. Это очень
важно. - Симкин с волнением взглянул на кузнеца.
Кузнец нахмурился. Он колебался.
- Ну, - сказал он несколько мгновений спустя, - думаю, если я тебе скажу, вреда с этого не
будет. Он не велел хранить это в тайне. Он нашел тигель.
- Тигель? - Симкин приподнял бровь. - И все? Я хотел сказать: их же у вас тут много, они,
должно быть, валяются повсюду.
- Да, много. Но он нашел какой-то заинтересовавший его и забрал с собой. А теперь давай-ка
вали отсюда, а то я собираюсь уходить. И кстати, ты как сюда пролез, что я тебя не видел? - запоздало
спохватился кузнец и взглянул на Симкина с подозрением.
- О, меня легко не заметить. - Молодой человек небрежно взмахнул рукой. Его яркий наряд
блестел в свете горна. - А этот тигель - в нем что, было что-то странное?
Кузнец нахмурился еще сильнее. Он крепко сжал губы и погнал Симкина в сторону выхода.
- Вот, например, в этой штуке есть нечто странное, - небрежно произнес молодой человек,
споткнувшись о разбитую форму.
- Не знаю, - неприветливо отозвался кузнец, когда они в конце концов добрались до выхода из
пещеры. - А ты можешь сказать всякому, кто будет спрашивать, что в кузне не будет больше никаких
ночных работ. Долго. Может быть, никогда.
И кузнец мрачно покачал головой.
- Ночных работ? - переспросил Симкин, пожав плечами и как-то странно улыбнулся. - О, я
думаю насчет этого вы ошибаетесь. Еще раз здесь поработают ночью - хотя вас это не должно
волновать, - успокаивающе сказал он встревоженному кузнецу. Тот угрюмо взглянул на Симкина,
запер дверь кузни и запечатал ее заклятием.
ГЛАВА ДЕСЯТАЯ
КАРТЫ НА СТОЛ
Палата Предосторожности была односторонним средством связи. Епископ Ванье мог с ее
помощью связаться со своими приспешниками. Они же не могли связаться с епископом.
Проектировщики сделали это нарочно, дабы приспешники не могли выйти из-под власти своего
хозяина. Но в этом был и недостаток: они не могли сами выйти на связь даже в случае какого-нибудь
совершенно неотложного дела или тогда, когда требовалось получить инструкции. Этот недостаток не
особенно беспокоил епископа; он привык столь тщательно все контролировать, что ему не верилось,
будто такая ситуация когда-нибудь возникнет.
Потому он был неприятно удивлен, войдя тем осенним вечером - уже стояла поздняя осень - в
Палату Предосторожности и почувствовав, что самая темнота вокруг него гудит и вибрирует от избытка
энергии. Хотя приспешники не могли связаться с епископом, Палата настолько тонко воспринимала
разумы тех, кто с нею соприкасался, что любой из них мог, сосредоточившись мыслями на хозяине,
дать ему знать, что в нем возникла нужда.
Раздраженный Ванье уселся в кресло. Закрыв глаза, он спокойно и неспешно очистил свой разум
от всяческих препятствий и мешающих мыслей, сделав его чистым и открытым для ощущений. Одно из
них возникло почти мгновенно. Епископа тут же захлестнуло зловещее, угнетающее предчувствие. Он
вдруг понял, что уже некоторое время ожидал - нет, боялся этого.
- Я здесь, - сказал Ванье этому ощущению в собственном сознании. - Что тебе нужно? Мы не
разговаривали некоторое время. Я полагал, что все идет как надо.
- Все идет как не надо, - отозвался голос, столь незамедлительно, что Ванье понял: его ждали.
- Джорам отыскал темный камень.
Хорошо, что приспешник не мог видеть, что происходило с его хозяином в этот момент, - иначе
его доверие к хозяину оказалось бы поколеблено. Полное лицо епископа словно оплыло; пальцы,
постукивавшие по подлокотнику кресла и напоминавшие ползущего паука, вдруг скрючились, а затем
крепко сжались в кулак. Как здесь холодно! Надо же, он никогда прежде этого не замечал... Плотной
рясы оказалось недостаточно, чтобы...
- Вы там?
- Да, - отозвался Ванье, облизав пересохшие губы. - Я подумал, что вы, возможно, допустили
ошибку в своих словах. И ждал, пока вы поправитесь.
- Если кто и допустил ошибку, то уж никак не я, - парировал голос в голове у епископа. - Я же
вам говорил, что здесь хранятся древние книги.
- Это невозможно. Согласно хроникам, они все были изъяты и уничтожены.
- Значит, хроники ошибаются. Но это сейчас не важно. Вред уже причинен. Он знает о темном
камне. И не просто знает - он с помощью вашего каталиста научился его ковать!
Ванье зажмурился. Тьма закружилась вокруг него. На мгновение ему почудилось, будто кресло и
вправду заскользило и запрокинулось, и епископу стало страшно. Он в отчаянии вцепился в
подлокотники и заставил себя расслабиться и обдумать это дело спокойно, без эмоций. Паника к добру
не приведет. Да и причин паниковать пока что нет. Да, события повернулись непредвиденным образом,
но с ними можно управиться.
- Что, вы снова ждете, чтобы я исправил ошибку?
- Нет, - холодно отозвался Ванье. - Я просто обдумывал возможные последствия этого
ужасного происшествия.
- О, тут особо думать нечего. Теперь, когда у нас имеется темный камень, Шаракан и Техники
вполне могут выиграть войну. Теперь не нужно стараться и поддерживать баланс сил. Когда мы можем
установить любой нужный нам масштаб, баланс становится бессмысленным.
- Интересная мысль, друг мой, и вполне достойная вас, - сухо заметил Ванье. Медленно
разгорающееся пламя гнева постепенно сжигало его страх. - Однако же позвольте вам напомнить, что
здесь творятся дела, о которых вы не имеете ни малейшего представления. Вы, так сказать, всего лишь
одна из карт на столе. Да, то, что вы сказали, изменит наши планы, но ненамного. Теперь я должен
немедленно заполучить мальчишку. И то, что он сделал из темного камня. Это приказ. Полагаю, вы
также должны прислать ко мне этого недоумка каталиста. Что вы там с ним сделали? - Ванье наконецто
обнаружил подходящую отдушину, позволяющую дать выход бессильной ярости. - Он же был не
крепче прутика, когда уходил отсюда! Вам полагалось сломить его, а не придавать ему сил!
- Прутик?! Вы ошиблись в нем, как ошиблись и во многом другом. А отсылать парня к вам
слишком рискованно. Давайте я просто убью его и каталиста...
- Нет!!! - вырвалось у Ванье. Его пухлые руки впились в подлокотники с такой силой, что
пальцы побелели.
- Нет, - повторил епископ, сглотнув. - Парня нельзя убивать. Надеюсь, я ясно выразился?
Попробуйте только ослушаться меня, и превращение в чудище покажется вам завидной судьбой по
сравнению с тем, что будет ждать вас.
- Вам придется сперва поймать меня, епископ, - а я, позвольте вам напомнить, очень далеко от
вас...
Ванье глубоко, судорожно вздохнул.
- Этот парень - принц Мерилона, - процедил он сквозь стиснутые зубы.
Несколько мгновений стояла тишина, потом собеседник епископа пожал плечами.
- Тем лучше. Принцу полагалось умереть. Я просто исправлю очередную вашу ошибку...
- Это не ошибка, - проговорил Ванье запекшимися губами. - Говорю вам: этого парня нельзя
убивать! Если вы так требуете, чтобы вам назвали причину, то... то я попрошу вас вспомнить... о
Пророчестве.
На этот раз последовавшее молчание оказалось более продолжительным и более насыщенным.
Ванье почти слышал это молчание у себя в сознании. Оно шуршало, словно крылья нетопыря.
- Ну ладно, - в конце концов холодно произнес незримый собеседник. - Но это будет куда
труднее и опаснее, особенно теперь, когда у него есть темный камень. Этого в первоначальных
условиях сделки не было. Я поднимаю, цену.
- Вы будете вознаграждены в соответствии с вашими заслугами, - сказал Ванье. - Но
поспешите, пока он не разобрался до конца, как использовать камень.
Тут к нему в голову пришла еще одна мысль.
- И приведите его лично, - добавил епископ. - Я хотел бы обсудить с вами некоторые вопросы,
в том числе - и вопрос о вашем вознаграждении.
- Конечно же, я приведу его лично, - донесся ответ. - Что же еще мне остается? Полагаться на
вашего якобы бесхребетного каталиста? Я воспользуюсь обычными путями. Ждите меня.
- Но это нужно сделать быстро! - сказал Ванье. Он изо всех сил старался успокоиться и
привести мысли в порядок. - Я свяжусь с вами завтра ночью.
- Я могу и не ответить, - отозвался голос - Тут надо действовать тонко.
Связь прервалась. Палата погрузилась в тишину.
Струйка пота стекла с тонзуры епископа и скользнула за воротник рясы. Бледный, дрожащий от
гнева и страха Ванье просидел в Палате несколько часов, глядя во тьму незрячим взглядом.
"Родится в королевском доме мертвый отпрыск, который будет жить, и умрет снова - и снова
оживет. А когда он вернется, в руке его будет погибель мира..."
ОЧЕРЕДЬ САРЬОНА
- Послушайте, Сарьон, - негромко, убедительно произнес Джорам, сидевший рядом с
каталистом, - это будет несложно.
Он придвинулся поближе и взял Сарьона за руку.
- Вы пойдете к Блалоху. Вы скажете ему, что не знаете ни сна, ни покоя, что не находите себе
места. Вы в таком ужасе от того, что я сделал сам и что заставил сделать вас, что вам кажется, будто вы
сходите с ума.
- Из меня неважный лжец, - пробормотал Сарьон, покачав головой.
- А разве это будет ложью? - спросил Джорам, и в темных глазах промелькнула горькая улыбка.
- Напротив, мне кажется, что ваши слова будут звучать необычайно убедительно.
Каталист не ответил. Взгляд его был прикован к столу, за которым они сейчас сидели. Полная
осенняя луна почти непристойно ухмылялась им с безоблачного ночного неба. Она струила свой свет в
окно и, выпячивая щеки, высасывала всю жизнь и все цвета, оставляя лишь хладный, бескровный
серый. Сарьон и Джорам сидели у окна, в потоке лунных лучей, и вполголоса разговаривали. Джорам
при этом еще внимательно наблюдал одним глазом за стражниками, обосновавшимися в домишке
напротив, а вторым - за Мосией. Мосия спал в темном углу и беспокойно метался во сне.
- А что я должен буду делать потом? - спросил Сарьон.
- Вы скажете ему, что готовы отвести его ко мне. Что поможете ему захватить меня и, - Джорам
понизил голос, - Темный Меч. Вы приведете его в кузню, где я буду работать, и там мы его и накроем.
Сарьон зажмурился. Его передернуло.
- В каком смысле - "накроем"?
- Ну а как по-вашему, что я мог иметь в виду, каталист?
Джорам нетерпеливо убрал руку и откинулся на спинку стула. Он снова взглянул на стражников; в
окнах расположенного напротив домика виднелись их силуэты.
- Мы же уже говорили об этом раньше. Как только Блалох истощит свой запас магии, он
сделается беспомощным. Вы сможете открыть Коридор и вызвать Дуук-тсарит. Несомненно, они уже
давным-давно мечтают схватить этого типа, навлекшего позор на их орден. - Джорам пожал плечами.
- Вы станете героем, каталист.
Сарьон вздохнул и сцепил лежавшие на столе руки; ногти больно впились в кожу.
- А вы? - спросил он у Джорама, подняв наконец взгляд на молодого человека. Суровое лицо
каталиста, озаренное лунным светом, сейчас напоминало череп.
- А что я? - невозмутимо поинтересовался Джорам, глядя в окно. На губах его играла легкая
улыбка.
- Коридор откроется, и здесь появятся Дуук-тсарит. Я могу передать вас в их руки, как мне и
было велено главой церкви.
- Но вы ведь не станете этого делать. Верно, Сарьон? - спросил Джорам, не глядя на каталиста.
Мосия застонал и порывисто перевернулся на другой бок, пытаясь ускользнуть от насмешливого
взгляда луны. - Не станете. Я отдам вам Блалоха, а вы отдадите мне мою свободу. Вам не нужно меня
бояться, каталист. Я не имею никаких честолюбивых устремлений в отличие от Блалоха. Я не
собираюсь использовать свою силу, чтобы захватить весь мир. Я просто хочу получить обратно то, что
принадлежит мне по праву. Я приду в Мерилон и с помощью вот этого выкованного мною меча отыщу
свое наследство!
Сарьон, наблюдавший за ним, увидел, как лицо молодого человека на миг смягчилось и сделалось
одновременно тоскливым и мечтательным, словно у ребенка, завидевшего яркую, изукрашенную
игрушку. Каталиста захлестнула волна жалости. Ему вспомнились все слышанные им мрачные истории
о детстве Джорама, о его безумной матери. Сарьон подумал о тяжелой жизни Джорама, о непрерывной
борьбе за выживание, о необходимости скрывать, что на самом деле он - Мертвый. Сарьон и сам
слишком хорошо знал, что это такое - быть слабым и беспомощным в этом мире волшебников. На
него нахлынули воспоминания; Сарьону вспомнилось, как он страстно мечтал путешествовать на
крыльях ветра, создавать прекрасные и удивительные вещи одним мановением руки, придавать камням
форму и творить из них изящные башни... Теперь Джорам заполучил эту силу - только
преображенную с точностью до наоборот. Он обладал силой уничтожать, а не создавать. И все, чего он
хотел, - исполнить с помощью этой силы заветную мечту детства.
Голос Джорама отвлек Сарьона от этих размышлений:
- Вы точно станете героем. Вы сможете вернуться в Купель и снова заползти под свой любимый
камень. Я уверен, что ваше начальство посмотрит сквозь пальцы на то, что вам так и не удалось
доставить меня в руки правосудия. Они всегда смогут попытаться арестовать меня в Мерилоне. Если
посмеют.
Джорам на миг умолк, а затем вернулся в день сегодняшний. Мечтательное, детское выражение
исчезло, и лицо его посуровело. Теперь это было лицо чародея, убившего надсмотрщика при помощи
камня.
- Когда колдун окажется в кузне, я нападу на него с Темным Мечом в руках и вытяну из него
магию.
- Точнее, вы на это надеетесь, - возразил Сарьон. Он вдруг осознал, что начал беспокоиться о
судьбе этого юноши, и разозлился на себя. - Вы лишь смутно представляете, на что способен этот меч.
И понятия не имеете, как обращаться с подобным оружием.
- Мне не нужно быть умелым фехтовальщиком, - раздраженно отозвался Джорам. - В конце
концов, мы не собираемся убивать Блалоха. Когда я нападу на него и Темный Меч начнет тянуть в себя
его магию, вы тоже должны его атаковать и вытянуть его Жизнь.
Сарьон покачал головой:
- Это слишком опасно. Меня никогда этому не учили...
- У вас нет выбора, каталист! - сказал Джорам, стиснув зубы. Он снова схватил Сарьона за руку.
- Симкин сказал, что Блалох нашел тигель! Даже если он пока что и не знает о темном камне, то все
равно вскорости узнает. Вы что, хотите делать Темные Мечи для него?
Каталист спрятал лицо в ладонях. Руки у него дрожали. Джорам осторожно выпустил руку
Сарьона и снова уселся на стул, удовлетворенно кивнув своим мыслям.
- Но как мы отсюда выберемся? - спросил Сарьон, поднимая голову и оглядывая тюрьму. Вид у
него был изможденный.
- Вы отправитесь к стражникам. Скажете им, что вы заснули, а когда проснулись - обнаружили,
что я исчез. Потребуете, чтобы они отвели вас к Блалоху. Поднимется суматоха, и я под шумок
проскользну.
- Но как? Они же будут искать вас! Это...
- Это моя забота, каталист, - спокойно сказал Джорам. - Вы позаботьтесь о своей части задачи.
Задержите Блалоха, на сколько сможете, и дайте мне время подготовиться к встрече.
- Задержать?! Что я смогу...
- Упадите в обморок! Наблюйте на него! Не знаю! Вряд ли это будет так уж сложно. У вас такой
вид, будто и то, и другое может с вами произойти в любое мгновение.
Джорам смерил Сарьона убийственно едким взглядом, встал и принялся расхаживать по комнате.
- Я не так слаб, как вам кажется, молодой человек, - негромко отозвался Сарьон. - Мне не
следовало соглашаться на ваши доводы и помогать вам приносить в мир это оружие тьмы. Однако же я
это сделал и теперь должен нести ответственность за свои действия. Я сделаю сегодня то, что вы от
меня хотите. Я помогу отдать этого злого колдуна в руки правосудия. Но не потому, что я хочу стать
героем и получить право вернуться обратно.
Сарьон на миг умолк, потом глубоко вздохнул и продолжил:
- Я никогда не смогу вернуться обратно. Теперь я это понял. Там больше нет места для меня.
Джорам перестал расхаживать и несколько мгновений молча, пристально смотрел на Сарьона.
- И вы позволите мне уйти...
- Да, но не потому, что я боюсь вас или вашего меча.
- Тогда почему же? - спросил Джорам, презрительно усмехнувшись.
- И правда, - пробормотал Сарьон. - Почему? Я и сам частенько задаю себе этот вопрос. Я мог
бы... мог бы назвать вам множество причин. Мог бы сказать, что наши жизни связаны воедино неким
странным образом. Что я понял это сразу же, как только вас увидел. Что это восходит еще к тем
событиям и тем временам, когда вы даже не появились на свет. Я мог бы это все сказать.
Он покачал головой.
- Я мог бы рассказать вам о друиде, некогда побеседовавшем со мной и давшем мне совет. Я мог
бы рассказать вам о младенце, которого я держал на руках...
Все это каким-то образом связано между собой - и не имеет никак
...Закладка в соц.сетях
