Жанр: Фантастика
Гнев ашара
...нужно драться,
и знаю, как следует удерживать крепость. Я умею и то, и другое, и если сам Ашар явится с
Ордой, я буду драться с ним!
- Твоя храбрость не подлежит сомнению, - вежливо заметил Бедир, хотя Кедрин видел,
что отца одолевает раздражение. - Но мы имеем дело с чем-то неведомым. И одной храбрости
может оказаться недостаточно.
Фенгриф прочистил горло, в его темных глазах плескалась тревога:
- Я тоже убежден, что мы должны быть крайне осмотрительны в использовании огня. Но
если... и когда перед нами противник, могущество которого несравнимо с возможностями
простых солдат, вроде Рикола или меня, - не следует ли нам искать помощи тех, кто может
потягаться с врагом? Я, конечно, говорю о Сестрах.
- Я намерен просить Сестер помочь нам, чем только можно, - пообещал Бедир. - Как
вы знаете, я уеду в Андурел, сразу после того, как будут улажены здешние дела, и там
обращусь к Сестрам. Но я никоим образом не уверен, что это нам поможет...
Бедир помедлил, ожидая, когда ошарашенное выражение покинет лица собеседников,
прежде чем продолжить:
- Похоже, что учение Кирье неприменимо на войне. Вне сомнений, Сестры явятся в обе
крепости помогать раненым. И их возможности поднимут дух наших ребят. Но не уверен, что
они смогут оказать более действенную помощь.
- Ты говоришь, что мы должны без чьей-либо поддержки сражаться с тварью Ашара? -
ахнул Фенгриф.
- Я только говорю, что не знаю, какую поддержку Сестры могут оказать в бою, -
уточнил Бедир. - Они, несомненно, лучше и быстрее всех могут вылечить раны, чему
свидетельством присутствие здесь Кедрина. Но если ты имеешь в виду волшебство против
волшебства - нет, не знаю.
- Кто-нибудь знает, в чем и насколько они сильны? - спросил Браннок.
- Я знаком с ними как с целителями и ясновидцами, - сказал Рикол. - Как с
прорицателями и духовными наставниками. Уинетт часто подсказывала мне, как следует
судить о тех или иных людях. Но мне до сих пор еще не требовалась их помощь в бою.
- Теперь она нам нужна, - пробурчал Фенгриф, потягивая свой длинный ус. - Госпоже
ведомо, что нам нужна любая помощь, какую можно получить.
- Да, - подтвердил Бедир. - И у меня нет сомнений, что Госпожа нам поможет, хотя не
стану утверждать, что знаю, как это произойдет.
- Ты оставляешь нам мало надежды, Бедир, - сказал Рикол. - Кажется, все, что мы
можем, - это запереть Лозинские ворота и драться. И надеяться, что Эстреван в состоянии нам
помочь.
- Таково общее положение, - подтвердил Бедир. Тут Рикол с гордостью улыбнулся.
- В таком случае, - промолвил он, казалось, испытав облегчение из-за отсутствия
выбора, - я займусь своим прямым делом: буду драться.
Фенгриф коснулся унизанными перстнями пальцами конской головы Кеша, вышитой
золотом на груди его зеленого одеяния.
- Мы оба будем драться, друг мой; думаю, вряд ли нам удастся придумать что-либо
получше в такой миг. Но есть кое-что еще, - он выдержал паузу. Круглое лицо стало
задумчивым: похоже, толстяк упорядочивал свои мысли, ища слова, которые бы лучше
выразили его опасения. - Будь перед нами только Орда, я бы не меньше твоего надеялся на
нашу силу. Но это не так. Перед нами Посланец, и наш Владыка Бедир ясно указал, что о его
мощи нам трудно судить. Полагаю, никто не сочтет меня злопыхателем, если я спрошу: а что,
если мы не сумеем их сдержать?
В залитом солнцем покое воцарилось молчание. Кедрин внимательно обвел взглядом
присутствующих: лица четверых свидетельствовали о внутренней борьбе с мыслью, ранее не
рассматривавшейся, но с которой требовалось считаться, какой бы отвратительной она ни была.
Лишь черты Тепшена Лала остались бесстрастными, как будто кьо уже допускал нечто
подобное, а теперь принял с полной покорностью судьбе. Улыбка Браннока исчезла, лицо
посуровело, как будто это неслыханное предположение лишило его всякой живости. Рикол
явно ужаснулся, его взгляд изрек лишь немой ответ: тогда я буду уже мертв. Фенгриф густо
покраснел и казался ошарашенным собственным вопросом. У Бедира запали щеки, сузились
глаза. Наконец, прорвав свинцовое молчание, он сказал:
- В могилу ты нас сведешь, Фенгриф.
Кешит, оправдываясь, повел плечами. Бедир умиротворяюще махнул рукой.
- Рано или поздно, но кто-то должен был это сказать. Почему бы не обговорить эту
мысль сейчас - ведь мы должны предусмотреть любую вероятность. Итак, - он устремил на
командиров крепостей суровые глаза, - как Владыка Тамура и представитель короля Дарра, я
отдаю вам приказы, в которых, как знаю, нет необходимости, ибо, как я полагаю, вы сделали бы
это и сами. Но пусть ответственность ляжет на меня. Крепости следует удерживать до
последнего человека. Какое бы колдовство ни пустил в ход Посланец Ашара, держитесь!
Королевствам нужно время, а вы будете единственными, кто может его нам дать. Я остался бы
здесь с вами, но, полагаю, Королевства больше выиграют, если я отбуду в Андурел. Там я
открою Дарру всю тяжесть положения. У меня нет сомнений, что король без промедления
задействует всю мощь Королевств, и если вы сколько-нибудь продержитесь, она проявит себя.
Я, как уже говорил, стану искать совета у Сестер и доставлю вам любую помощь, какая
найдется. Но, боюсь, Орда нахлынет на вас до моего возвращения. Так что еще раз повторяю:
удерживайте Лозинские ворота до конца. От этой битвы вполне может зависеть будущее
Королевств.
- Будем держаться! - рявкнул Рикол, похоже довольный, что ему удалось определить
свое место. - Не сомневайся, Бедир.
- Я и не сомневался в этом, - уверил его Владыка Тамура, мрачно улыбаясь, и поглядел
туда, где сидел Тепшен. - Ты не едешь с нами в Андурел, друг. Поведешь наших тамурцев
обратно в Твердыню Кайтина и расскажешь обо всем госпоже. Выслушай любой совет,
который она даст, а затем... Я дам тебе письма в Эстреван, и ты немедля отправишься с ними.
Я... - и умолк на полуслове, поскольку Тепшен Лал прервал его, покачав головой и
промолвив:
- Мое место позади Кедрина. Я в этом поклялся.
Кедрин воззрился на кьо с изумлением. Никогда прежде он не слыхал, чтобы Тепшен
оспаривал данный ему приказ: повиновение было неотъемлемо от кодекса чести этого выходца
с востока. И то, что сейчас он вел себя столь необычно, объяснялось его ни с чем не сравнимой
привязанностью к ученику. Кедрина переполнила щемящая нежность.
Бедир все понял, ибо не обратил внимания на рассерженное фырканье Рикола, и печально
улыбнулся раскосому воину.
- Тепшен, Тепшен, вспомни, чему сам учишь других, - негромко проговорил он. -
Кедрин - это Тамур, и пока он находится в Андуреле, от опасности, которая таится за спиной,
ты лучше всего убережешь его из Твердыни Кайтина. Я этого никому другому не доверю. Не
понимаешь? Если Тамур падет, Кедрин лишится владений. И не забывай о Сандуркане! Наши
тамурцы выступят против Орды, а это ослабит нашу оборону у Кормийских рубежей. Я не
сомневаюсь, что кочевники пустыни ухватятся за возможность набегов. И тогда мне пригодится
твоя мудрость.
Тут заговорил Кедрин, пренебрегая даже нынешними нехитрыми правилами и более не
заботясь, что подумают о его вмешательствах Рикол и Фенгриф.
- Тепшен, ты мой духовный отец, но я считаю, здесь прав мой отец во плоти:
возвращайся в Твердыню Кайтина и оберегай мою матушку. Прошу тебя, сделай это.
Гагатовые глаза повернулись к нему. Бледное лицо смяла улыбка, в которой смешались
гордость и сожаление. Тепшен Лал спросил:
- Ты так приказываешь?
Лицо Кедрина было торжественным, когда он ответил, удивляясь, откуда взялись эти
слова, но зная, что они верны:
- Я прошу. Но если бы мог приказывать, то это был бы приказ.
- Теперь я вижу, что ты воистину мужчина, мой принц, - ответил Тепшен. - Мне это
не по нраву, но я сделаю, как ты говоришь. Я вернусь и сберегу для тебя твое Королевство.
- Спасибо, - отозвался Кедрин. Слишком нехитрое слово, чтобы объять им всю
признательность и любовь, которые он чувствовал к этому загадочному человеку, решившему
посвятить жизнь Тамуру.
- А как насчет меня? - спросил Браннок. Внимание Бедира сосредоточилось на
разговоре сына и кьо, но он незамедлительно ответил.
- Будешь слепнем, как мы решили. Я верно предполагаю, что ты не был одинок в своих
прежних... занятиях?
- Верно, - сказал Браннок, и к нему на миг вернулась улыбка.
- Хотя ты пользуешься доверием нашего верного Фенгрифа, как я понял, одновременно
ты можешь не менее высоко стоять в глазах многих лихих парней, продолжающих твои
занятия.
Эти слова заставили Браннока усмехнуться, а Фенгрифа - смущенно откашляться.
- Ну... имеется кое-кто, кто при случае выслушивал мои советы.
- Ступай к ним, - сказал Бедир, - разыщи их и убеди, что для них есть большой смысл
в защите Королевств. Если Орда прорвется за Лозины, кусайся. Двинется на юг - не давай
спуску. Возьми, - он снял с указательного пальца кольцо и передал его Бранноку. -
Покажешь это и бумагу, которую от меня получишь, любому из должностных лиц Королевства,
их примут, здесь мое слово. Когда я снова приду на север с войсками Дарра, ты
присоединишься ко мне. А пока рази туда, где можешь вызвать больше ущерба.
Браннок кивнул, вертя кольцо в пальцах и воззрившись на печать, выгравированную на
выпуклой шишке. То был знак Тамура.
- Тебе не повредит и какое-нибудь официальное звание, - сказал Бедир, отмахиваясь от
риколова негодующего фырканья. - К примеру... командир вспомогательных сил.
- Из волков в охотники, - кивнул Браннок, опять улыбаясь во весь рот, словно грозящие
бедствия были недостаточной причиной для долгого уныния. - Означает ли это, что я равен по
чину господам Фенгрифу и Риколу?
Кедрин с трудом подавил смех, особенно, увидав лицо Рикола.
- Возможно, не совсем, - осторожно ответил Бедир. - Скажем, ты распоряжаешься в
делах вспомогательных, не связанных с обороной крепостей. Но в пределах обеих крепостей ты
им повинуешься.
- Тогда лучше мне оставаться на воле, - улыбнулся Браннок.
- Возможно, это будет мудро, - согласился Бедир. - Можно считать, что мы
договорились? Все кивнули один за другим.
- Хорошо, - Бедир поднялся. - Тогда, наверное, имеет смысл поесть - и в путь.
Времени у нас не слишком много.
Когда они вышли, Кедрину показалась, что он мало чем помог совету командиров -
разве что убедил Тепшена Лала вернуться в Твердыню Кайтина. И размышлял о тексте Аларии:
а если оно неверно или неправильно истолковано? Конечно, такие мысли отдавали
святотатством, но он не мог себе представить, как может быть полезен Королевствам, если не в
качестве воина? Окажись он среди защитников Высокой Крепости, он бы мог им пригодиться.
Или вернуться домой с Тепшеном Лалом, дабы сплотить народ Тамура - против варваров с
севера или против налетчиков из Кормийской Пустыни. Принц понимал, зачем Бедиру надо
ехать на юг в Андурел, но не находил большого смысла в том, чтобы сопровождать отца. Его
плечо, без сомнения, достаточно скоро заживет, чтобы поднять щит или держать лук, а к этому
времени Орда уже докатится до ворот. А он будет далеко от Лозин, в городе Дарра. Юноша
почувствовал себя почти что беглецом, показывающим спину в час боя. Но Бедир твердо
вознамерился взять его на юг, и другого выбора Кедрин не видел. Убедив Тепшена, что тому
следует подчиниться столь неприятному для него приказу, он не желал сам вступать в
противоречие со своим советом. Кроме того, останься он здесь, у Рикола будет лишь одним
воином больше, и вряд ли его присутствие заметно скажется на исходе битвы.
Книга Кирье загадочна. Как хорошо было бы, если бы там обо всем говорилось прямо и
однозначно, - тогда у него сложилось бы хоть какое-то понимание того, что ему положено
делать. А выходило так, что он вроде бы только и может продолжать повиноваться приказам и
позволять отцу принимать решения как Владыка Тамура. Именно так Кедрин и жил до сих пор,
но теперь это вызывало у него досаду. Если он каким-то необъяснимым образом является
надеждой Королевств, следовало бы дать ему узнать побольше. Впрочем, возможно, его сумеют
просветить в Андуреле.
Такие мысли занимали его весь обед. Сидя за главным столом, он куда меньше, чем
обычно, обращал внимание на великолепную оленину или на бойкие разговоры соседей, лишь
вполуха прислушиваясь к приказам, которыми сыпал Рикол. Тот подзывал все новых и новых
подчиненных, требуя доставить из оружейных боеприпасы, укрепить посты и привести
Высокую Крепость в состояние полной боевой готовности. Кедрин вежливо ответил на
прощание Фенгрифа, когда они покончили с едой, и кешит объявил, что возвращается в Низкую
Крепость. Было заметно, что в его голове складывается некое новое решение. Бедир сообщил,
что они выступят на юг на заре, и вернулся в свои покои, чтобы написать бумагу для Браннока
и письма, которые Тепшену предстояло доставить в Твердыню Кайтина и отослать в Эстреван.
Кедрин не видел много смысла в том, чтобы наблюдать за работой отца, а с поврежденной
рукой он мог предложить мало помощи расчетам, носившим на стены снаряды для катапульт и
горы стрел, поэтому юноша пошел повидаться с Сестрою Уинетт.
Она приветствовала принца улыбкой, когда он вступил в ее рабочую комнату. Стены
здесь были скрыты под полками, уставленными медицинскими принадлежностями: вазами,
кувшинами, склянками и разноцветными рядами бутылей. Когда женщина, сидя за простым
столом, заваленным свитками, подняла к вошедшему голову, солнечный свет, падавший сзади
из окна, добавил золота к ее волосам, и от этого ее лицо показалось Кедрину окутанным
сиянием.
- Я как раз думала, что мы вот-вот увидимся, - сказала она, указывая ему на стул перед
столом. - Как твое плечо?
- Заживает, - ответил он. - Но я не из-за плеча пришел.
- Нет? - ее улыбка не угасла, но чуть заметно изменилась, став более
многозначительной. - Тебя смущает... твоя ответственность?
- Откуда ты знаешь? - Кедрин, нахмурившись, сел.
- Догадаться нетрудно, - рассмеялась она. - Вчера ты был Кедрин Тамурский; сегодня
узнал, что, возможно, судьба Королевств лежит на твоих плечах. Но ты не чувствуешь разницы,
не ощущаешь изменений в себе, и не можешь понять, что произошло. Я права?
Он кивнул.
- Я не знаю, что должен делать. Чего от меня ожидают.
- Исполнение твоего долга, не более, - ответила она, больше не улыбаясь, ибо увидела
сомнение в его глазах. - Возможно, это тяжело, но я уверена, что иначе нельзя. Было бы легко,
если бы в Книге перечислялись правила поведения в таких ситуациях. Чего тебе следует ждать,
когда и как поступать. Но это не в духе Кирье.
- Я бы хотел получить более ясные указания, - пробормотал он, раздосадованный. -
Мне сказано, что участь Королевств может зависеть от моих действий, но разве этого
достаточно? Отец считает, что да, но признается, что не вполне уверен. И ничто не
подсказывает мне, что делать.
- Я уже говорила тебе раньше, что я Сестра-целительница, - ответила Уинетт,
осторожно отодвинув бумаги, чтобы опереть локти о стол, и не сводя глаз с его лица. - Мы,
Эстреванские Сестры, следуем своему призванию, а это означает, что у каждой из нас есть свое
ремесло. О, я знаю - люди считают, что всех нас одарила Госпожа, и это действительно
правда, но не совсем так, как они понимают. Мы развиваем наши склонности в Городе
Госпожи; постигаем, каковы они, а когда постигнем, приступаем каждая к своему делу. Моим
оказалось искусство исцеления, а не ясновидящей, пророчицы или толковательницы - либо
множества иных, куда более тонких дел. Я получила благословение исцелять раненых и
благодарна за это, но не могу истолковывать учение Кирье, разве что в первом приближении.
Для того, что нужно тебе, ты найдешь у Сестер в Андуреле - или, возможно, в самом
Эстреване. Я не могу подсказать тебе, что делать, Кедрин. Кое-что ты должен постичь сам.
- Свободной волей, - хмыкнул он, разочарованный.
- Свободной волей, - кивнула она. - Ведь без свободной воли не может быть выбора, а
без выбора не может быть истинной верности истинной цели.
- Тепшен Лал с этим поспорил бы, - буркнул принц, недовольный, что женщина водит
его кругами, снова и снова приводя к началу его смятения. - Он поспорил бы, сказав, что
повиновение - это все, а как возможно повиновение без ясных наставлений и без приказов
старшего?
- Такую жизнь выбрал Тепшен Лал, - ответила Уинетт. - Я не сомневаюсь в его
достоинствах. Но он с востока, а там люди, очевидно, придерживаются иных верований. Он
верит в Госпожу?
Вопрос застал Кедрина врасплох: он никогда ничего подобного не обсуждал с кьо. Но он
подумал и покачал головой.
- Вряд ли. Наверное, он уважает ее учение, но не уделяет ему большого внимания. Он
верен только хозяину, которого выбрал.
- Ты сказал: "выбрал", - подчеркнула Уинетт. - Могу я считать, что ты согласился со
мной?
Тут Кедрин не выдержал и рассмеялся, Синие глаза Сестры тоже заискрились, она опять
улыбнулась. Губы у нее были полные и алые. Юноша покачал головой.
- И ты всего лишь целительница? Ты вяжешь слова не хуже любого другого.
- Я говорю лишь о том, что знаю. Из того, чему научилась в Эстреване. Мы все
выбираем, даже если наш выбор - не выбирать. Понимаешь? Госпоже угодно, чтобы все мы
стали хозяевами своей судьбы, чтобы каждая жизнь была чередой выборов. Без этого мы лишь
марионетки.
- Я буду служить Госпоже, чем могу, - подтвердил Кедрин и вновь нахмурился. - Но я
был бы рад, если бы мне кое-что разъяснили.
- Если у тебя есть вера, - пообещала ему Уинетт, - понимание придет. Ты должен
делать лишь то, что считаешь правильным. Больше ничего посоветовать не могу.
- Ты думаешь, мне надо ехать в Андурел? - спросил он напрямик. - Это выглядит
почти как бегство с поля боя.
- Не думаю, что ты принесешь больше пользы, оставшись, - Уинетт подалась вперед, и
он уловил волну яблоневого аромата от ее волос. - Рикол и Фенгриф удержат крепости не
хуже любого другого. Ты ведь не думаешь иначе? Опять полный оборот. Кедрин пожал
плечами:
- Я размышлял об этом, и думаю, ты права. Один-единственный воин не обеспечит
победы в сражении.
- Вот видишь? - улыбнулась она. - Ты вновь делаешь выбор. Ты мог бы остаться,
Бедир тебе не воспрепятствовал бы.
Кедрин помолчал. Она была права, его отец только советовал, оставляя окончательное
решение за сыном, а сын в итоге все же склонялся к поездке на юг.
Его осенило, что он вообще не рассматривал возможность вернуться в Твердыню
Кайтина, а это опять-таки вариант свободного выбора. Юноша кивнул:
- Похоже, что-то проясняется. - Затем добавил: - Но я все же обрадовался бы хоть
какому-то намеку на то, что должен делать.
- Увы, я не могу его тебе дать, - мимолетная печаль пробежала по ее прелестному
лицу. - Возможно, ты отыщешь его в Андуреле.
- Чем дальше, тем более очевидно, что я должен туда ехать, - признался он.
- Верно, - согласилась Уинетт. - А на случай такого выбора я приготовила снадобья
для твоего плеча. Прежде, чем доедешь, твоя рука полностью заживет.
- Ты даже не сомневалась, что я поеду, - ахнул Кедрин, чуть негодуя, но не
удержавшись от улыбки.
- Я была уверена, что тебе это покажется самым мудрым решением, - она
улыбнулась. - А учитывая, насколько у нас мало времена, я решила, что лучше подготовиться
заранее. Показать, что и как?
Он кивнул, и она поднялась плавным движением голубой волны, достала с полки сумку,
подняв при этом руки так, что он не мог не засмотреться на линию упругой груди под простым
ниспадающим одеянием.
- Вот, - сказала она, доставая склянку темно-бурого стекла. - Это принимай на заре и
в сумерках, пока не кончится. Применяй эту мазь ближайшие четыре дня и всякий раз меняй
повязку. К тому времени плоть исцелится, и ты сможешь опять пользоваться рукой. Но избегай
слишком больших мышечных усилий и показывайся любой Сестре-целительнице, которую
встретишь в пути.
Она положила в сумку лекарства и вручила ему, при этом их пальцы соприкоснулись.
Кедрин боролся с искушением взять ее за руку. Вместо этого взвесил в руке сумку и улыбнулся.
- Эти снадобья также охранят меня от колдовства Посланца?
Лоб Уинетт омрачился при упоминании о Посланце.
- И они, и расстояние. Здесь я всецело согласна с твоим отцом. Пока твой путь не станет
тебе ясен, несомненно, мудрее всего держаться подальше от порождения Ашара.
Кедрин кивнул, затем спросил:
- А ты? Что ты будешь делать, когда Орда встанет у ворот?
- Заниматься своим делом, - бесхитростно сказала она. - Я Старшая целительница
Высокой Крепости. У меня хлопот хватает.
- Высокая Крепость может пасть, - произнес Кедрин, слова с трудом сошли у него с
языка. - Что тогда?
- Тогда, вероятно, варвары убьют меня, - ответила она с фатализмом, достойным
Тепшена Лала.
- Мне бы этого не хотелось, - вспыхнув, промямлил Кедрин.
- И мне, - откликнулась Уинетт, прежде чем он сказал что-то еще. - Но я не могу уйти
оттуда, где нужны мои умения, поэтому я сделала такой выбор.
- Надеюсь, войска короля Дарра прибудут до того, как случится худшее, - пробубнил
он.
- Я тоже, - улыбнулась Уинетт. Затем махнула рукой в сторону стола с бумагами. - Но
пока суд да дело, мне надо готовиться, так что нам, наверное, следует проститься.
- Я бы хотел, - Кедрин запнулся, боясь оскорбить ее, но не смог умолчать о своих
чувствах, - чтобы... о, если бы ты не носила это голубое... тогда возможно...
- Но я его ношу. Я его выбрала, - Уинетт с теплом и пониманием заглянула в его
глаза. - Но, будь все иначе... Что же, ты очень красивый мужчина, принц Кедрин. Сверху
донизу.
Он почувствовал, как жар поднимается из его горла, чтобы поглотить лицо, затем увидел
ее улыбку и начал давиться смехом. И подумал, а не знак ли это наступления зрелости? Он
способен наиучтивейшим образом поклониться, совершив положенное прощание так, что это,
без сомнения, восхитило бы Сестру Льяссу. И еще подумал, покидая мирные больничные
покои, где правили Сестры-целительницы, сколько еще раз ему потребуется попрощаться,
прежде чем жизнь опять пойдет своим чередом? Если она вообще куда-то пойдет.
Он отнес сумку к себе и сложил среди своего имущества. Лук и колчан лежали на месте,
как прежде. И меч, который он еще не пускал в дело. Приготовлена чистая одежда для
путешествия по Идре: нижнее белье и три рубашки. На верхней, сделанной из мягкой кожи, -
герб Тамура. Штаны, сапоги с прошитыми жесткой бечевой кожаными подошвами, чтобы
лучше удерживаться на палубе, а также плащ, отстиранный дочиста после ночей, проведенных
на земле в Белтреване. Кедрин нашел свой пояс с кинжалом и после нескольких попыток сумел
закрепить его на талии. Вынул длинный тамурский кинжал. Наточенная сталь гибельно-ярко
полыхала на солнце, заполнившем теперь ущелье Идре и льющимся в высокое окно, словно
бросая вызов маячившей на севере тьме. Он осматривал оружие, вспоминая уроки фехтования,
полученные у Тепшена Лала: одним кинжалом или в паре с мечом. Гибельная красота оружия
была предельно практична: лезвие с долой, заточенное с обеих сторон, плоская гарда,
защищающая руку владельца и слегка выгнутая, чтобы можно было зацепить и выкрутить
кинжал противника; рукоять крест-накрест оплетена ремнями, чтобы прочнее сидела в руке, а
яблоко достаточно тяжелое, чтобы нанести оглушающий удар. Он вернул клинок в простые
кожаные ножны, думая о словах Уинетт и обещая себе приложить все усилия, чтобы
придерживаться ее совета: как и кинжал, он останется в ножнах, пока не поймет, что пришла
пора.
Он приблизился к окну в дальней стене и выглянул посмотреть на Идре. Ропот реки
по-прежнему наполнял тишину, но теперь внизу была видна вода, над ней не больше
поднимался туман. Огромная сине-серебряная лента тянулась вдоль ущелья, точно артерия,
пульсируя и гоня кровь к сердцу Трех Королевств. Над ней вздымались стены Высокой
Крепости, там сновали солдаты, проверяя состояние катапульт и баллист, пока другие
подносили к орудиям боеприпасы: большие камни и кожаные мешки с зажигательной смесью.
Через ущелье он видел частые вспышки на сторожевой башне Низкой Крепости: оттуда летели
послания сюда, на западный берег. Кедрин обмер при мысли, что сделали бы огромные линзы,
если направить их на реку. Или, как предположил Браннок, это только прибавило бы силы
огненному Посланцу?
Ему еще так много надо узнать, а времени на поиск ответов, кажется, так мало. Он
вздохнул и в нетерпении направился к отцу.
Бедир с нахмуренным лицом сидел за грубым столом с пером в руке, склонившись над
листом желтого пергамента. Когда вошел сын, он поднял глаза, измученно улыбнувшись.
- Я пишу письмо твоей матери. Добавить что-нибудь от тебя?
- Что она у меня в сердце, что ей не следует обо мне беспокоиться и что я исполню все, о
чем бы ни попросила меня Госпожа... - он подумал немного и добавил: - Передай, что мне
не хватает ее, отец.
Бедир кивнул, и перо опять замелькало. Кедрин увидел, что отец слишком занят, и решил
найти развлечение где-нибудь в другом месте. Когда он повернулся, чтобы уйти, Бедир сказал:
- Тепшен готовится к отбытию. Ты найдешь его на конном дворе.
Дверь захлопнулась, точно поставленная в конце предложения точка. Кедрин с
перевязанной рукой неловко заспешил вдоль прохода, забыв о достоинстве принца. Это так
похоже на Тепшена Лала: удалиться, не прощаясь. И вовсе не значило, что кьо черств - просто
он ставил долг превыше всего остального, и теперь считал главной своей задачей попасть в
Твердыню Кайтина как можно скорее.
Кедрин с топотом пронесся вниз по винтовой лестнице, попадая то в свет, падающий из
узких бойниц, то в тень между ними, и вдруг сообразил, что письмо, которое пишет отец,
должно быть вручено кьо, и, стало быть, Тепшен до тех пор не уедет. И все-таки принц
пожелал, чтобы ему хватило времени как следует попрощаться с учителем, ибо в голову
пришла мысль, что они с Тепшеном могут не встретиться длительное время. Или вообще не
увидятся больше.
Он, запыхавшись, извинился перед капитаном стрелков, которого чуть не сбил с ног,
метнувшись сквозь дверь на галерею, и поспешил вдоль длинного ряда колонн, расслышав, как
капитан что-то пробурчал насчет принцев и гордости. После этого Кедрин стал несколько
осторожней, проб
...Закладка в соц.сетях
