Жанр: Фантастика
Гнев ашара
...ашагал прочь. Борс поспешил за ним к его
шебангу.
- Хозяин? - решился спросить воин у самого входа.
Тоз склонил голову набок. Борс мучительно долго прочищал горло, не уверенный, нужно
ли говорить. Но он уже зашел слишком далеко, чтобы промолчать.
- Я слушаю, - Тоз отбросил в сторону входной полог и вошел в жаркую духоту
шебанга. Борс прошел следом. Пот выступил на его лице и груди от жара тлеющих в горшочках
углей.
- Когда ты послал меня в засаду, - начал Борс, - я видел с ними одного, который
смахивал на белтреванца. Помнишь? Именно он предостерег их, что я там сижу.
- Я все помню, - сказал Тоз, вытягиваясь на ложе, длинный и угловатый. - Что ты
хочешь сообщить о нем?
- А что, если он замешался среди наших? - неуверенно предположил Борс. - Его от
прочих вряд ли отличишь, особенно, когда собралась такая толпа. И если Владыки Королевств
ему платят, он мог найти других бродяг или разбойников, готовых ввязаться во что угодно.
Может статься, в них и есть дело.
- Может статься, - мягко, но зловеще повторил Тоз. - Тогда они поплатятся. Иди
сюда, Борс.
Воин нехотя шагнул вперед, чувствуя, какая ярость таится за внешним спокойствием
колдуна. Тоз поманил его подойти поближе. Рука чародея метнулась вперед, и длинные пальцы
ухватили Борса за щеку и подбородок, притянув его лицо к лицу Тоза.
Долгий и жуткий миг Борс глядел в алое пламя, горевшее в глубине глаз хозяина, его ноги
дрожали, ибо воин с ужасом предчувствовал отнимающий душу поцелуй безгубого рта. Но нет.
Внезапно у него закружилась голова, в глазах помутнело, как давным-давно, когда Тоз только
вышел из лесного пожара. Затем воин опять стал видеть ясно, а когтистые пальцы отпустили
его. Борс невольно отступил на шаг, порывисто и с облегчением набрав в легкие воздуху.
- Значит, - Тоз кивнул, голос его звучал тихо, - надо искать еще одного.
- Каким образом, хозяин? - спросил Борс.
- Теперь я его знаю, - Тоз улыбнулся, но до чего же безобразно! - И ты тоже. Когда
настанет время, я пошлю тебя за ним. И за ним, и за другим.
- Меня? - Борс встревожился.
- Тебя, - кивнул хозяин, - ибо ты единственный, кому я могу доверять.
- Хозяин, тебе нужно только сказать хеф-Улану, и когда мы захватим крепость, он
преподнесет тебе эти две головы, - предложил Борс.
- Яррум стал задирать нос, - пробормотал колдун. - Что бы он ни делал для меня, это
уже окупилось тем, что я возвысил. И он не больно-то щедр. Ты, Борс, ведешь себя куда
скромнее. Что ты у меня попросил? Женщину, и только. Пустяк. И все же ты ее ценишь, верно?
Борс тупо кивнул.
- Ты не хотел бы надеть торквес хеф-Улана? - спросил вдруг Тоз. - Я мог бы сделать
тебя предводителем всего Белтревана, если пожелаешь.
- Нет! - Борс пылко покачал головой. - Я простой воин, Хозяин. И не больше. Мне
ничего не нужно, только служить тебе.
- Послужишь, - пообещал маг. - Получше, чем Нилок Яррум, ибо кое-кто должен
умереть, а это дело я могу доверить только тебе.
Борс стоял в растерянности, поражаясь, почему один человек так важен для Посланца и
почему тот явно хочет скрыть это от хеф-Улана? Не может ли Нилок использовать этого
человека как противовес влиянию Тоза? Не на это ли намекал Тоз, говоря о Нилоке?
- Не забивай себе этим голову, - холодный голос внезапно прервал размышления
воина. - Найди хеф-Улана и скажи, чтобы собрал свой гехрим. Передай ему, что я хочу
поговорить с ним у башен. С ним и всеми Уланами.
Борс наклонил голову и поспешил из душного жилища, вновь благодарный за каждый
глоток чистого воздуха. Часть его сознания стонала от близости к Посланцу, избравшего его
для такой службы, а другая пыталась подавить страх. Разумеется, его тоже вознаградили: он
получил Сулью, ему подносят подарки те, кто желает снискать расположение человека,
близкого к кудеснику. Он разбогател, и положение его пусть неопределенно, но почетно. Но
вместе с почетом и богатством в его жизнь вошел и постоянный страх перед гневом хозяина. И
чувство, что он не принадлежит больше себе, что его кто-то дергает за ниточки, словно куклу.
Страх глодал его, но Борс знал, что не посмеет бунтовать. Возможно, когда падет крепость, все
переменится. Возможно, тогда к нему вернется независимость.
Теперь же надо послушно выполнять повеление Тоза и держать неположенные мысли при
себе.
Он нашел Нилока Яррума валяющимся у его роскошного жилища с рогом темного пива в
руке, обозревающего черными глазами черепа на шестах - словно бы хеф-Улан искал ответы в
пустых глазницах своих жертв,
Ударив себя кулаком в грудь, Борс произнес:
- Повелитель, Посланец просит тебя созвать твой гехрим и встретиться с ним у башен.
Тебя и других Уланов, повелитель,
Яррум долго пялился на него сердитым взглядом, затем крикнул тем из воинов, что
оставались при нем, чтобы нашли Дьюана и передали весть вождям. Борс ждал знака удалиться,
но Яррум продолжал угрюмо и не мигая смотреть на него.
- Ты его человек, воин. Что он знает?
- Думаю, он знает, кто сжег баллисты, - промямлил Борс, не желая признавать свое
участие в этом открытии, ибо не мог забыть угрозы и свое обещание молчать.
- Вот как, - крякнул Нилок. - Интересно, почему он не мог использовать свою мощь,
чтобы это предотвратить, а?
Борс кивнул, не желая разговаривать.
- Мы их почти одолели, - продолжал хеф-Улан. - Эти стены не долго бы простояли,
но теперь... - Он осушил рог и небрежно бросил в траву. - Есть предел могуществу твоего
хозяина, воин?
Борс облизал губы, чувствуя себя между молотом и наковальней.
- Я его не видел, - уклончиво ответил он.
- Его морок разогнали, - проговорил Нилок, задумчиво наморщив лоб. - И он не
обратился к чародейству, чтобы обрушить стены. Не хотел или не мог. Как ты думаешь?
- Я лишь воин, хеф-Улан, - пожал плечами Борс, - не знаю.
- А если бы и знал, не сказал бы? - не унимался Нилок. - Неважно. Когда мы захватим
крепость и покорим Королевства, то увидим, кто есть кто.
С этим загадочным замечанием он поднялся и зашагал к осадным башням. Борс поплелся
следом, взвешивая его слова. И решил, что лучше забыть о них, ибо они отдают недовольством,
а если предстоит новый поединок за власть, Борс не желал в этом участвовать.
Они дошли до башен. Тоз уже ждал их, молча стоя и глядя на стены крепости. Он ничего
не сказал, ничем не дал понять, что заметил присутствие воинов. И тогда Нилок Яррум
привалился к нагретому солнцем валуну, явно смирившись, что мага нельзя беспокоить. Лишь
когда пришли четыре Улана, Посланец обернулся и заговорил:
- Баллисты сожгли наемники, которым платят Королевства, - сказал он. - Не стоит
учинять розыск среди ваших людей, виновные теперь в безопасности за этими стенами. И мы
должны добраться до них там. Они ослабели от моего наваждения и обстрелов. Теперь надо
проломить стены и взять крепость, пока не прибыли свежие силы.
- Свежие силы? - воскликнул Нилок. - Откуда? Зима придет, прежде чем их
правители сумеют привести сюда большое войско.
- Сестры кое-что умеют, - возразил Тоз. - Со мной им не тягаться, но они вполне
могут помочь крепости, ускорив прибытие войск. Я желаю быть за стенами прежде, чем это
случится. Я желаю, чтобы крепость была у нас в руках.
- Мы идем на приступ? - спросил Нилок, и его угрюмое лицо озарила волчья улыбка.
- На приступ, - подтвердил Тоз. - Башни - вперед!
- Хвала Ашару! - вскричал хеф-Улан. - Дьюан, поднимай Дротт. Быстро!
Предводитель Нилокова гехрима кинулся исполнять приказ, другие Уланы, не мешкая,
отдали то же распоряжение своим людям, и гехримиты разбежались по становищу. Запели рога,
вызывая все новые тысячи на дорогу, мечи и копья громко стучали по воздетым щитам, все
новые голоса заводили боевой клич, вопили женщины, поощряя мужчин. Вожди оставались на
обочине и следили, как отряды их мускулистых соплеменников спешат к огромным башням и
берутся за канаты, а еще больше народу скапливается сзади и подставляет свои плечи. За
передвижными заслонами присели стрелки. Заслоны следом за башнями медленно поехали
вперед по широкой каменистой дороге.
Борс двинулся, чтобы присоединиться к воинам, скопившимся позади башен, но Тоз
отозвал его, качая головой.
- Погоди, - колдун поманил его к себе. - У меня есть для тебя задание, и я должен
тебя к нему подготовить,
- Хозяин? - спросил Борс, которому это здорово не понравилось. Он жаждал честного
боя и мечтал снискать славу после долгих дней ожидания. А боевой задор, охвативший
белтреванцев, решительно и грозно хлынувших к крепости, был чем-то осязаемым, он волновал
его кровь и взывал к воинскому духу. Борс хотел быть там, поближе к любой из лестниц, когда
башни докатятся до стены, чтобы получить свою долю черепов или с честью пасть в бою. А не
топтаться позади, скованным волей Посланца. Он видел, как воины, которых он знал, строятся
за огромными сооружениями, которые откроют им доступ в Королевства. Как бар-Оффы
подбрасывают вращающиеся секиры высоко в пыльный воздух и ловят их при падении, а с губ
их срываются крики гордости и жажды боя. Эхом откликаются те, кого они ведут. Крики
наполняют речную теснину неистовым радостным гулом, предвещающим жаркую схватку. Он
видел, как пыль, поднятая ногами воинов, заставляет меркнуть само солнце, как над Ордой
кружат вороны, добавляя свое хриплое карканье к дикому шуму внизу. И он задрожал от
желания быть вместе со всеми.
- Подожди, - голос Тоза прозвучал мягко, настойчиво и многообещающе. - Слава,
которую они добудут, ничто по сравнению с тем, что ждет тебя, Борс.
Воин охватил пальцами ободок щита, едва ли способный сдержать нетерпение и все же не
в силах воспротивиться воле Посланца. Он накинул тутой ремень на левое предплечье, подняв
на руке прекрасно уравновешенный, обитый кожей щит, сжал рукоять меча, немного выдвинул
клинок из ножен и бросил его обратно.
- Времени достаточно, - промурлыкал Тоз. - Пусть они дойдут до стен, пусть отворят
дорогу, и тогда я выпущу тебя. Тогда ты исполнишь свою работу для Ашара и на веки вечные
заслужишь место у его очага.
Борс оторвал взгляд от огромной толпы вопящих воинов и взглянул на Посланца. Лицо
Тоза было почти мечтательным, словно он уже видел сквозь бесконечный шагающий строй то,
что сбудется. Борс подумал, а что же чародей видит и какова роль простого воина Борса в том,
чему суждено исполниться.
- Что я должен сделать? - спросил он.
- Найди свою жену, - велел Тоз, - и приведи ко мне домой. Ждите меня там, ибо это
касается вас обоих.
- Найти Сулью? - Борса охватило внезапное смятение и более чем дурное
предчувствие. - Для чего она тебе, Посланец?
- Делай, как я приказываю, - потребовал Тоз, и его красные зрачки вперились в
воина. - Живо!
Холод скользнул вдоль позвоночника Борса, но воин покорно кивнул и зашагал прочь,
послушный мановению руки мага, сжав зубы в отчаянии. Войска шли мимо него. Он не
обращал внимания на удивленные крики, вызванные тем, что он движется в противоположном
направлении, и обещал себе обилие черепов, когда Тоз наконец позволит ему участвовать в
бою. Но требование мага все еще настораживало и смущало воина.
Что нужно Посланцу от Сульи? И какой это великий жребий уготовлен Борсу? Ответов не
было, и по мере того, как он приближался к покрытым шатрами склонам, где стояли, глядя
вдаль, женщины, он начал сомневаться, что найдет Сулью в этой неразберихе.
Неровная скалистая местность предгорий не позволила расставить шебанги, как велит
обычай, племена расположили их, где кому удалось, а не по кругу. При этом Дротт слился с
Кэроком, а с ними перемешались Вистрал, Гримард и Ят - в зависимости от места, которое
досталось каждому роду. Теперь, не считая немногих стариков и оставленных на их попечение
детей, шатры пустовали. Женщины столпились у обочин дороги или на окрестных пригорках
- везде, откуда можно было видеть наступление, они вопили, желая своим мужьям удачи.
Борсу пришлось потратить немало времени, чтобы найти Сулью, усевшуюся на висящий
над обрывом корень невысокого деревца. Ее лицо покраснело от криков, глаза полыхали от
неистового возбуждения.
Но к этому моменту громкие расспросы других женщин основательно разозлили Борса, он
просто схватил ее великолепную лодыжку и, перекрыв галдеж, велел спускаться вниз.
Она повиновалась, с сомнением глядя на него, и спросила:
- Почему ты здесь? Почему не в бою?
- Потому что у меня приказ Посланца, - огрызнулся он, умышленно погромче, чтобы
услышали и другие. - Идем со мной.
- Куда? - спросила она.
- К нему! - Борс обхватил ее запястье и поволок ее за собой. - Он хочет говорить с
нами обоими.
- И со мной? - свободная рука Сульи в тревоге поднялась ко рту. - Почему? Зачем?
- Не знаю! - рявкнул он в ответ. - Я только повинуюсь.
Ее глаза помутнели, но она двинулась за ним, не отставая, и Борс выпустил ее запястье,
пробиваясь через толпу. Сулья, готовясь к встрече, разглаживала платье и приводила пальцами
сквозь густые светлые волосы.
Борс подошел к шатру Посланца и задержался у входа. Ответа на его крик не последовало,
и он пожал плечами, велев Сулье ждать, а сам принялся рассматривать воинов, с шумом
приближавшихся к крепости.
Толпа белтреванцев покрыла дорогу, точно могучий темный поток, а впереди двигались
громоздкие осадные башни. Теперь башни уже приближались к стене, и он видел, как стрелы
летят и вонзаются в передние ряды воинов, как падают люди, волочащие канаты и ставшие
легкими мишенями для стрелков. Тамура. Ответная стрельба шла из-за вытянувшихся теперь по
обе стороны от дороги заслонов и с самих штурмовых башен.
Перед самой крепостью дорога была вымощена камнем. И пыль, еще клубившаяся над
дальними рядами наступающих, здесь оседала, так что Борс ясно видел, как один за другим
падают те, кто тянул башни. Наконец уцелевшие отступили под их прикрытие вместе с теми,
кто толкал деревянные сооружения сзади, налегли поосновательней.
Движение замедлилось, но башни продолжали неуклонно приближаться к стене. К тому
времени, когда солнце поднялось в зенит и светило прямо в Идрийское ущелье, они стояли
всего в нескольких локтях от парапета.
- Тебе бы нужно быть там, - пробормотала Сулья.
- Да, - раздраженно ответил Борс. - Но ты что, хочешь, чтобы я перечил Посланцу?
Она шумно ахнула в ответ, и Борс оторвал глаза от башен, где скопились воины, готовые
взобраться по внутренним лестницам и перекинуть мостики через узкий провал. А к ним двоим
приближался Тоз.
- Идемте, - без дальнейших задержек Посланец распахнул входной полог и нырнул
внутрь. Борс увидев, как Сулья облизывает губы, и снова взял ее запястье, потащив за собой в
невыносимую жару этого странного жилища. Она негромко и недовольно хныкнула, ибо ей
стало жарко. Глаза ее заметались, словно отыскивая путь к спасению.
- Сулья, - промурлыкал Тоз голосом нежным, точно падающий снег, - ты вознесена
выше других женщин.
Она взглянула на колдуна с сомнением и страхом в синих глазах. Он скривил рот в
змеиную улыбку и добавил:
- Твой муж будет жить в преданиях Дротта. Его имя будут произносить по всему
Белтревану и Трем Королевствам - и твое тоже, ибо без тебя он не сможет исполнить то, что
должен. Дело Ашара зависит от тебя, Сулья.
- Как это? - спросила она, оцепенев под немигающим горящим взглядом.
- Сейчас узнаешь, - пообещал Тоз и обратил глаза на Борса. - Ты ценишь ее?
- Да, - признался Борс.
- Хорошо, - сказал Тоз. - Дай мне свой меч.
В этот миг Борса охватила жуть от догадки о том, что последует дальше. Он открыл рот,
готовый на неслыханное - на спор с Посланцем. Но глаза Тоза разгорались все ярче, пылали
недобрым огнем, и воин почувствовал, что его воля никнет, а ропот умер на губах, не
родившись. Рука обхватила рукоятку меча и вытащила клинок из простых кожаных ножен,
повернув так, чтобы навершие было направлено к магу. Борс понимал, что происходит, но
остановить свои движения был способен не больше, чем во сне.
Тоз принял меч и, приложив большой палец к лезвию, одобрительно кивнул. Борс следил
за ним, не двигаясь, точно тело налилось свинцом.
- Хороший клинок, - сказал Тоз, голос его словно раздавался издалека. - Этот клинок
хорошо поработает во славу Ашара!
Он небрежно взял меч, тот свободно повис в руке, а Посланец повернулся к Сулье и взял
левой рукой ее подбородок и откинул голову назад. Она завороженно и неподвижно глядела на
колдуна.
- Я дал тебя этому воину, - услышал Борс слова мага, - а теперь забираю тебя во имя
Ашара.
Выпустив подбородок женщины, он отступил и, подняв клинок к губам, сперва поцеловал
его, затем забормотал слова, которых не произнес бы язык ни одного из смертных. Борс видел
играющие на стали красные отсветы горящих глаз. Увидел, как чародей подносит острие к
животу Сульи.
- Я сделаю тебя непобедимым, - сказал Тоз, и голос его заплясал по разуму воина,
точно язычки пламени, полуслышный и неотвязный шепот.
- Есть некто, кого ты должен убить. Ты видел его, ты знаешь его. Ты пометил его моей
стрелой, и это приведет тебя к нему. Ничто тебя не более остановит. Ты знаешь его, Борс?
Ответ вырвался у Борса вопреки его воле, исторгнутый из глубины души колдовством
Посланца:
- Да, хозяин, я знаю его.
- Его первого, - сказал Тоз. - А затем другого, если сможешь. Того, кто сжег мои
баллисты. Но первым делом ищи того, на ком лежит моя отметина.
- Да, хозяин, - произнес Борс.
- Этим мечом, - промурлыкал Тоз.
И глубоко всадил клинок в живот Сульи, повернув его. Женщина завопила и схватила
руками свои выпавшие внутренности, когда он вынул окровавленную сталь, а затем упала на
колени, глядя без надежды ошалелыми от боли глазами на своего убийцу.
Тоз, стоя над ней, протянул клинок и коснулся ее губ. И лишь тогда она простонала и
повалилась набок. Ноги ее слабо дергались, все медленней и медленней, и вот к ней явилась
смерть. Борс только и мог, что следить, как его наполняет ненависть, слепая, кипящая
ненависть, которая возопила в крови, требуя отмщения.
Он не мог ни двигаться, ни говорить. Только и мог, что смотреть, как Тоз снова
повернулся к нему лицом. Он чувствовал, как взгляд кровавых зрачков из глубоких кратеров
глаз впивается в самую его душу и дает ей целеустремленность, преобразуя ненависть к убийце
в ненависть к другому человеку, образ которого вдруг заслонил черты жука-богомола.
- Его имя Кедрин, - сказал Тоз. - Пойди и убей его ради Ашара.
- Да, - прорычал Борс, взяв дымящийся окровавленный меч. - Ради Ашара.
ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ
Кедрин уже облачился в полные доспехи, когда рога пропели сигнал тревоги. Он закрепил
поножи и наручи в дополнение к кованой кирасе с выпуклым изображением сжатого кулака на
груди, черном на алом.
Юноша завязал волосы сзади и надел шлем поверх кольчужного капюшона. Затягивая под
подбородком ремень, он негромко ругался, однако его неприязнь к сковывающему металлу
преодолевалась пониманием неизбежности ближнего боя на стене, который начнется, как
только варвары подкатят свои башни. У большинства осаждающих были секиры и палицы,
способные пробить защиту самого искусного фехтовальщика, одолеть мастерство простой
грубой силой.
Принц опоясался мечом и натянул на руки боевые перчатки. Затем он направился на
стену, где ждали боя защитники Высокой Крепости, оглядывая толпы врагов внизу.
- Держись ближе, - велел Бедир сыну, едва увидав его.
- Ты боишься за меня? - спросил Кедрин, его сухие губы изогнулись в улыбке.
- Я бы предпочел, чтобы твой меч оберегал меня сзади, - ответил отец. - А мой -
тебя.
Кедрин кивнул и сосредоточил внимание на башнях. Улыбка замерзла у него на губах,
когда он увидел воинов, теснящихся на земле вокруг мощных сооружений. Они высоко
подняли щиты, закрываясь от ливня стрел, посылаемых на них со стены, оперенные древки
трепыхались, точно живые, увязнув в кругах из дерева и кожи. Голоса варваров взлетали в
боевом кличе, полном звериной ярости. Юноше казалось, что он смотрит не на множество
отдельных людей, а на единую смертоносную тварь, отлитую в чародейской кузнице с
единственной целью: сокрушить и разграбить Три Королевства. Люди падали, если стрелы
находили путь через стену щитов, но их тут же сменяли другие, а тела павших корчились под
ногами наступавших, их предсмертные стоны заглушал всеобщий вопль. Никто не замечал
смерти, лесной народ ряд за рядом неудержимо двигался вперед, огромные колеса осадных
башен тяжело вращались, подводя сооружения все ближе и ближе. Ближе и ближе.
Наконец они остановились. Наступил долгий миг тишины, словно бы Орда глубоко
вздохнула. А затем буйный оглушительный вопль исторгся из тысяч глоток, и варвары один за
другим начали проворно вскакивать на помосты и взбегать по внутренним лесенкам.
- Да не покинет нас в этот день Госпожа, - полупропел Бедир, и Кедрин повторил за
отцом молитву: - Да будет так.
Оба тамурца схватились за мечи, ожидая, когда упадут мостики и по ним выплеснутся на
стену передовые бойцы. Кедрин чувствовал, как на него нисходит спокойствие, ясность мысли,
размывающая страх. Казалось уже безразличным, прибудет ли Дарр вовремя и сумеет ли
остановить этот потоп, что вообще кому-то удастся преградить путь этой толпе, жаждущей
крови. Он знал, что, скорее всего, падет на стене, но это более не волновало его. Смерть
перестала казаться важной. Важен был только долг, и думалось об этом легко. Теперь ему
нужно только сражаться.
Он услышал, как прогудела труба из бычьего рога, и увидел, как падают штурмовые
мостики - грубо отесанные доски шлепнулись о разбитый край парапета, и сразу же на них
появились варвары. Закричали кордоры, и первая волна захватчиков пала под свистящей тучей
стрел. Новые воины, не глядя, отшвырнули тела в сторону, и те полетели вниз. И вновь, когда
пала вторая волна, ее сменила третья, пока наконец варвары не добрались по мостикам до цели
и не утвердились на стене Высокой Крепости.
В кровавой схватке схлестнулись испытанные бойцы Рикола и буйная ярость Орды.
Бедир, мрачно улыбаясь, взглянул на Кедрина и высоко поднял клинок, проревев боевой клич.
Кедрин ответил криком, и они вместе бросились вперед на ораву лесных жителей,
прорубающих себе путь по стене.
Кедрин уклонился вбок от летавшей сверху вниз секиры и глубоко всадил клинок в
покрытое мехом плечо, обернувшись, когда новый топорик блеснул близ его брони. Он ударил
мечом слева наискось по перекошенному лицу, вернул меч обратно и тут же вонзил его в чей-то
незащищенный живот, пинком послав жертву в ряды нападающих. Увидев, как Бедир
пошатнулся, когда на его голову обрушилась булава, он провел меч меж ребер противника,
развернулся на одной ноге, отвел падающую алебарду и оставил кровавую черту на варварской
глотке. В следующий момент топор с бородкой подцепил его за подмышку и подтянул
вплотную к белтреванцу, дохнувшему гнилью в его лицо, и тут же щит ударил Кедрина в грудь,
вынудив зашататься и отпрянуть, а топор уже поднялся, чтобы расколоть ему череп. Но затем
он увидел, как топор падает из пальцев мертвеца, которому меч Бедира только что снес голову с
плеч. В свою очередь Кедрин прыжком развернулся и глубоко погрузил клинок в грудь воина,
который подкрался к отцу сзади.
Тут лесной народ отступил, образовав оборонительный полукруг у мостика. А между тем
новые воины взобрались по внутренним лесенкам и, вопя, бежали по мостику к стене. Бедир и
Кедрин снова бросились на врага, стремясь оттеснить его, но им удалось только ненадолго
задержать прибытие новых бойцов от башни. У Кедрина зазвенело в голове, когда секира гулко
стукнула по его шлему. Принц совершенно автоматически ударил варвара в зубы рукоятью
меча, послав того прямо на острие клинка Бедира. Встряхнув головой, все еще мутной от удара,
он нырнул под просвистевший над самой головой длинный меч. Схватив свой меч двумя
руками, юноша отсек кисть, сжимавшую этот клинок, и та, не разомкнувшись, упала вместе с
клинком на залитые кровью камни галереи. Бедир тем временем уложил двоих: одного он
зарубил, другого заколол. Кедрин заметил третьего, подскочившего сбоку, и сплеча резанул его
мечом по животу. Затем он оказался перед стеной щитов, которая неумолимо надвигалась вдоль
парапета, и услышал окрик отца: "Назад! Отступай!"
Вопреки своей воле, он подчинился, зная, что с каждым его шагом назад варвары все
вернее утверждаются на стене. Юноша видел, как люди Рикола в отчаянии бросаются на эти
щиты, но лишь для того, чтобы пасть под ударами копий и секир. Он схватился за одно такое
древко ниже наконечника и рывком подтянул копейщика достаточно близко, чтобы ловким
выпадом выколоть ему глаз, но затем его отбросил чей-то с силой брошенный вперед щит, и
дальше он уже лишь оборонялся, а лезвия и клинки пытались его достать.
На какое-то время бой замер. Защитники сплотились по несколько человек, чтобы
сдержать наступление. Но все больше и больше варваров взбиралось на стену. Ближе к вечеру
лесной народ уже имел на стене численный перевес, и о том, чтобы сбросить его оттуда, не
приходилось и думать. Тамурцы уже бились горстками, со всех сторон окруженные
захватчиками. Меч Кедрина притупился от бесконечной работы, когда раздался звук Риколова
трубача, звавшего к нежеланному отступлению. Камни под ногами были скользкими от крови.
Принц увидел, как его отец взмахнул рукой в сторону лестницы вниз, во двор, и услышал
возглас, призывающий начать спуск. Тамурцы двинулись вниз по лестнице.
Бедир, Кедрин и еще горсточка солдат прикрывали отход. Протяжный вопль торжества
несся им вслед. Рассеянные вдоль стены кучки защитников крепости были окружены и
отрезаны, время от времени тела их падали прямо на спускавшихся во двор. Кедрин держался
плечом к плечу с Бедиром, их покрасневшие от крови мечи взметывались и ударяли, точно
копья. Варвары, завладевшие верхней галереей, еще основательней навалились на двух воинов
в броне, которые мешали им преследовать отступающих. Отец и сын спускались, медленно,
шаг за шагом сдерживая лесной народ, пока не добрались до следующего уровня и не смогли
отступить по приходу под прикрытием тамурских стрел.
Здесь их нашел гонец Рикола и передал, что к в
...Закладка в соц.сетях
