Жанр: Фантастика
Гнев ашара
...му к южным
воротам, и Кедрина кончиками пальцев коснулось то глухое отчаяние, которое одолело
горожан.
- Следовало забрать ту флягу эвшана, - пробормотал Садрет. - Не повредило бы в
такую холодину.
- В Высокой Крепости есть эвшан, - сказал Бедир нарочито бодрым голосом. - То
есть, что-то приятное все-таки ждет впереди.
- Ага, - согласился Гален. И тут же пространно выругался, наткнувшись на невидимую
стену.
- А мы туда идем? - подумал вслух Кедрин, двигаясь на свет отцовского факела. Бедир
виделся ему смутно, как призрак.
- Я слышу рев Идре, - ответил он. - Думаю, туда.
Они медленно передвигались от здания к зданию. Порой их выручал неясный свет
фонаря, висящего перед дверью, или мерцанье, струившееся из-за ставен. Но вот дома
кончились, и путники оказались в кромешной тьме.
- Местность поднимается. Полагаю, Высокая Крепость впереди, - объявил Бедир.
Кедрин почувствовал, как булыжники у него под сапогами сменились каменными
плитами, и решил, что это дорога к крепости. Казалось, подъем никогда не кончится. Но вот во
тьме забрезжил слабый свет, а дорога пошла ровно.
- Погодите, - приказал Бедир, когда Гален рванул было вперед. - Крепость в осаде
редко приветливо отвечает на чей-то стук. Давай-ка их предупредим.
Гален охотно испустил могучий рев, объявив о прибытии властителя Тамура и
сопровождающих. Из тьмы впереди раздался ответный крик:
- Подойдите и покажитесь.
Они вышли вперед, резко остановившись, когда факелы осветили высокие ворота в
южной стене крепости. Вверху послышалось бряцание доспехов о камень. Затем справа
засветилось пламя и тот же голос приказал:
- Сюда. Медленней, или мои стрелки вас уложат. Они двинулись на свет и увидели, что
перед воротами стоит кордор с двумя лучниками по бокам.
- Владыка Бедир! - он отдал честь, узнав Повелителя Тамура. - Ты вернулся, слава
Госпоже!
Бедир отступил в сторону, пропуская Кедрина с Гранией на руках. Кордор в смятении
смотрел, как четверо вступали в крепость.
- А где остальные, Владыка?
- Остальных пока нет, - сказал ему Бедир. - Войско идет следом.
Лицо кордора, изборожденное усталостью, еще больше осунулось при этой новости.
- Когда, Владыка? Время не терпит.
- Достаточно скоро, - пообещал Бедир, оглядываясь и видя, что двор окружен
жаровнями, мерцающими, как далекие маяки во всепроникающей липкой мгле. - Но сейчас
нам нужна ваша старшая Целительница.
Кордор кивнул и крикнул сержанту проводить их в больницу.
- Известите господина Рикола, что мы здесь, - распорядился Бедир. - Я побеседую с
ним после того, как нашей Сестре помогут.
Второго воина направили к Риколу, а прибывшие последовали за сержантом. Краем двора
они прошли от жаровни к жаровне, слыша, как с северной стороны со свистом и стуком падают
камни.
- Баллисты? - спросил Бедир.
- Да, Владыка, - голос ответившего отдавал усталостью, но он все же улыбался. -
Похоже, у них бесконечный запас камней. Еще немного и лесной народ сроет Лозины и
обойдет нас.
- Тогда его встретит войско Тамура, - твердо сказал Бедир. - А что в Низкой
Крепости?
- Никаких вестей, - провожатый пожал плечами. - От сигнальных вышек нет пользы в
этой треклятой ночи.
- Сестра с этим покончит, - уверенно пообещал Бедир. - И тогда будет честный бой.
- Хорошо бы, Владыка. Мне бы только видеть врага. А это... - он указал на
окружающую муть. - В самую душу влезает.
Кедрин вздрогнул, услышав подавленность в голосе сержанта, и поглядел на Гранию.
Похоже, Сестра спала - глаза ее были закрыты, рот приоткрыт, дыхание слабое. Он испытал
мгновенный прилив ужаса при мысли, что она растратила все свои силы на то, чтобы доставить
их на север с такой головокружительной скоростью, и теперь более не воспрянет.
- Я еще жива. Не бойся.
Он не был уверен, произнесла она это или ее слова сами возникли в его голове, но ощутил
прилив надежды и улыбнулся крохотной женщине, такой легкой на его руках.
- Больница, - объявил теллеман, и Кедрин увидел, что они стоят перед входом.
- Отнеси туда Гранию, - попросил Бедир сына. - Я подожду Рикола. Найдешь нас,
когда устроишь ее.
Кедрин кивнул и понес Сестру внутрь. Остановился, увидев постели с ранеными. Сестер,
накладывающих лубки, перевязывающих покалеченные конечности, утешающих стонущих от
боли мужчин - в том числе и тех, кто остался без руки или ноги. Принц еще ни разу не видел
последствий обстрела из орудий, и это ужаснуло его. Быть пораженным обломком камня,
который вылетел из тьмы, - это куда хуже, чем получить рану от меча или стрелы, в этом
крылось нечто слепое, темное, отрицающее все человеческое. А неспособность отвечать
значительно усугубляет положение. Его лицо омрачилось, пока он там стоял, вспоминая, как
выглядела больница, когда он увидел ее впервые. Тогда, хотя плечо его и горело от боли, это
было светлое место, полное надежды. Теперь оно стало мрачным: всюду, несмотря на факелы,
выставленные вдоль стен, пролегли тени, лица Сестер были измучены бесконечной работой,
глаза раненых пусты, как будто их не оставляли в покое тени погуще тех, что лежали меж
постелями. Тьма, из которой били по ним камни, была полна злых чар Посланца, и камни
ранили куда большее, чем просто людскую плоть.
Он увидел приближающуюся Уинетт. Перемена в ней произошла разительная и горестная.
Лиловые круги обвели полные забот глаза, щеки запали, оттянутые назад волосы подчеркивали,
насколько исхудало лицо. На голубом одеянии подсыхала кровь, плечи поникли, словно под
тяжестью чужой боли, которая заострила ее черты. И все же она улыбалась, пусть и совсем
слабо.
- Кедрин, кажется, нехорошо было бы сказать, что я рада тебя видеть, - произнесла она.
- Столь плохи дела? - спросил он, собственно, не спрашивая.
- Да, - она кивнула. Нахмурилась, узнав Гранию у него на руках. - Что с ней? Быстрее
неси ее сюда.
- Она изнурена от путевых чар, - объяснил принц, следуя за Уинетт вдоль помещения в
маленькую келью, где некогда лежал сам.
- Она всегда была такая, - пробормотала Уинетт. - Положи-ка ее сюда, сейчас найду
лекарства.
Он бережно положил Гранию на постель и стоял, пока не вернулась Уинетт с подносом,
который водрузила на столик. Пока она возилась с бесчувственной Гранией, Кедрин огляделся
и едва узнал свою палату. Растения, которые когда-то благоденствовали здесь, теперь увяли и
печально свисали из корзинок, единственный фонарь, казалось, давал куда меньше света.
Принц поглядел на склоненную голову Уинетт и увидел, что волосы, которые так восхищали
его, теперь слиплись, словно давно нуждались в мытье.
- Она поспит, - пообещала целительница, подняв к нему лицо. - Я дала ей снадобье,
которого не одолеет даже ее воля. Нам понадобится ее помощь, но для нее сейчас важнее всего
сон, иначе ей не выжить. Скажи это отцу, и если понадобится, скажи, что я запрещаю ее
беспокоить, пока она не проснется.
- Ладно, - ответил он. - А ты... Как у тебя? Уинетт улыбнулась, убирая назад
выбившуюся прядь.
- Устала, но не больше других. Наши раненые - это еще пустяки. Главное -
наваждение, ибо оно повергает души в отчаяние, с которым трудно бороться.
- В городке нам сказали, что у тебя есть средство.
- Его все меньше и меньше, а то, чем мы располагаем, раздается воинам на стенах. Они
не могут видеть врага, только слышат свист камней, а наваждение невероятно сильно. Мы все
вместе молимся Госпоже, это немного помогает, но мы целительницы, а не заклинатели.
- Грания сказала, что сможет прогнать морок, - пробормотал он, глядя на спящую.
- Безусловно, - подтвердила Уинетт. - В этом у меня сомнений нет. У нее великий
дар, но даже силе Грании есть пределы, и она ближе к ним, чем призналась бы.
- Ты ее знаешь? - спросил принц.
- Конечно. Я была однажды в Андуреле. - Уинетт обратила нежный взгляд на
маленькую пожилую Сестру и, наклонившись, поправила покрывало на ее неподвижном
теле. - Именно Грания помогла мне обрести призвание. Она раньше меня самой увидела, кто я
есть, и я многому научилась как раз у нее. - Женщина негромко рассмеялась, и за измученным
лицом он вновь увидел ее не утраченную красоту. - Мою мать это несколько раздосадовало:
она предпочла бы устроить дочери выгодный брак, а не отпускать меня служить в Эстреван. Но
Грания победила ее при поддержке моего отца.
- Кто знает, обернись иначе, ты была бы теперь в безопасности, - заметил он.
- Возможно, - Уинетт пожала плечами. - Хотя, если Орда прорвется, даже Белый
Дворец не укроет нас.
- Дворец? - Внезапно Кедрин осознал сходство, которого не замечал раньше. - Так ты
принадлежишь к Высокой Крови?
- Моей матерью была королева Валария, - сказала Уинетт. - А мой отец - король
Дарр.
У Кедрина распахнулся рот, и Уинетт рассмеялась.
- Значит, Эшривель - твоя сестра.
- Да. Ты ее видел?
- Недолго. - Теперь-то он видел, насколько обе девушки похожи, и поразился, как же
не заметил этого раньше. - Она красива. Вы обе очень милы.
- Спасибо, - Уинетт насмешливо присела. - Хотя сейчас я себя такой не чувствую. -
Она здорова? А отец?
- Да, - Кедрин кивнул. - Но разве ты не знаешь?
- Мы совершенно не общаемся, - пробормотала Уинетт и покачала головой. - Я
отринула все, когда направилась по пути Госпожи.
Кедрин готов был к новым вопросам, но зов от входа напомнил ему об отце. Он поспешно
извинился и, оставив Уинетт, зашагал туда, где ждали Бедир с Галеном и серым от усталости
теллеманом.
- Идем к Риколу, - сказал Бедир. - Грании помогли?
- Да, - подтвердил Кедрин, когда теллеман повел их через М рак. - Но Уинетт
говорит, что ее нельзя беспокоить, пока она сама не проснется. И еще, отец... Я узнал, что
Уинетт - дочь короля.
- Да, - Бедир даже слегка удивился, похоже, это не составляло особой тайны и было
известно многим. - Она покинула Андурел ради Эстревана, когда была почти ребенком, ее дар
рано проявился.
- Король Дарр об этом не упоминал, - сказал Кедрин, когда они, обогнув угол здания,
вступили в проход, ведущий к озаренному чадящими факелами пролету лестницы.
- Не удивительно, - отозвался Бедир. - И с чего бы? Эстреванки разрывают все
семейные узы, когда дают полный обет. К тому же об этом был небольшой спор у Дарра и
Валарии. Королева была против, а Дарр поддержал дочь. Валария все надеялась, что Уинетт
передумает, пока еще будет послушницей, но королеву ждало разочарование.
Кедрин кивнул, подумав, что лишь женщина великого духа могла б оставить Белый
Дворец ради суровой жизни в Высокой Крепости. И она стала ему еще больше по сердцу.
- Господа, - теллеман остановился перед дубовой дверью, прервав размышления
Кедрина. - Командир Рикол ждет вас.
Бедир поблагодарил и толкнул дверь.
Ставни были затворены, чтобы не впускать тьму, горели свечи в резных хрустальных
сосудах-столбиках, усиливавших их сияние, и покой выглядел почти как обычно. В очаге пылал
огонь, бросавший на все длинные тени, кругом царил домашний беспорядок. Два больших
пятнистых охотничьих пса заворочались, когда вошли чужие, но опять затихли, после того как
Рикол что-то коротко пробормотал.
Командир крепости переменился, как и Уинетт. Казалось, он еще больше исхудал,
морщины запали глубже, движение замедлились, голос охрип.
- Добро пожаловать, друзья, в это печальное место, - сказал он.
Сидевшая рядом жена улыбнулась, ее круглое лицо тоже осунулось, черты его
заострились, а волосы полностью поседели. На поясе у нее Кедрин увидел кинжал.
- Рикол, Марга, - сказал Бедир. - У меня добрые вести: Королевства поднимаются.
- И в самом деле добрые, - с усталой улыбкой пророкотал Рикол. - Но прошу вас,
проходите. Садитесь. Вы голодны? - он указал на стулья у круглого стола с вином и бокалами
на скатерти.
- Я отлучусь на кухню, - заметила Марга.
- Гален возил нас на юг, - объяснил Бедир, пока хозяин наполнял бокалы. - И с
помощью Сестры Грании опять привез на север впереди главных сил.
- Грания? - Рикол удостоил Галена лишь быстрого кивка, он больше думал о Сестре. -
Где она?
- В больнице. - Бедир уронил плащ и, устроившись у стола, взял в обе ладони бокал,
переданный Риколом. - Она применила свой дар, чтобы мы побыстрей приплыли из Андурела
с вестями о том, что король скоро будет здесь со своим войском. Но это дело настолько
изнурило сестру, она теперь на попечении Уинетт, пока не придет в себя.
- Она может прогнать мрак? - спросил Рикол. - Пока он стоит, любое войско мало что
может сделать.
- Она считает, что да, - сказал Бедир. - А тем временем Королевства вооружаются для
борьбы.
Кедрин прислушивался к рассказу отца о происшедшем в Андуреле, об увиливании
Хаттима и о том, как, проиграв поединок, Хаттим все-таки вынужден был поднимать
Усть-Галич; о Ярле, который уже сейчас ведет на север к Лозинам кешитскую конницу, и о
приближающемся от Твердыни Кайтина Тепшен Лале.
- Это все займет время, - сказал Рикол, когда Бедир закончил, - и я - стыдно
признать! - не могу сказать, как долго мы еще сможем противиться колдовству. Вот
послушайте.
Он указал на оконные ставни, через которые превосходно слышались вой и грохот, иногда
перемежаемые более высоким звуком: треском ломаемой кладки.
- Это не прекращается. Ночь и день, день и ночь, и все время эта проклятая темень.
Уинетт укрепляет людей своим лекарством, но оно на исходе.
- Так нам и сказал хозяин гостиницы по имени Талькин Драсс, - ответил Бедир. -
Тьма заканчивается за городком, но все они пребывают в унынии. Рикол кивнул.
- Драсс поговаривал о бегстве, но оставил эту мысль, когда я пригрозил заклеймить его
как предателя. Другие горожане малость покрепче. Или больше боятся меня, чем я думал. -
Он рассмеялся не без горечи, и Бедир озабоченно оглядел лицо Рикола, видя, как сказались на
нем бессонные ночи.
- Вести от Браннока есть? - спросил он.
- Никаких, - ответил Рикол. - Как сквозь землю провалился.
- Вернется в положенное время, - уверил его Бедир. - Я уверен.
- Возможно, - хмыкнул Рикол с сомнением в голосе.
- Старый друг, ты утомлен, - заметил Бедир. - Эта тьма гложет твой дух.
- Мой и чей угодно еще, - согласился Рикол. - Нелегкое дело поддерживать боевой
дух в тисках черного колдовства.
- Сестра Грания все изменит, - пылко вставил Кедрин. - Вот только оправится, и сразу
прогонит тьму. И мы увидим врага. И тогда разобьем его.
- Хорошо сказано, - признал Рикол. - Но боюсь, что и тогда у нас останется весьма
зыбкая надежда. Варвары задействовали катапульты и бьют тараном по северным воротам, а
что еще может таиться за этой жуткой завесой, я просто не ведаю. И сколько их? - Он
обернулся к Садрету. - Ты управляешь речным судном? Ты смог бы плыть в такой черноте?
- Смог бы, - ответил тот. - Но куда? Я думал остаться здесь и отдать все свои силы
обороне.
- Спасибо за предложение, - улыбнулся Рикол, - но от тебя будет больше пользы как
от гонца. Я попросил бы тебя переправиться на кешский берег.
- К Фенгрифу? - Бедир нахмурился. - У вас нет связи?
- Нет с тех пор, как это нахлынуло. - Рикол покачал головой. - Наши сигналы через
эту муть не проходят, а лодочникам не переплыть Идре. Семь раз пытались. Одни неудачи.
Похоже, плавать сейчас вообще невозможно. Пять лодок повернуло назад, еще две отнесло
далеко на юг. Впрочем, может, посудина покрупнее и прорвется.
- Я могу попытаться, - пообещал Гален. - "Вашти" стоит сейчас на якоре ниже
крепости. У западного берега. Если только я проберусь через реку и уткнусь в восточный берег,
может статься, и найду кешскую крепостишку в какой угодно тьме.
- Ты не знаешь, подвергся ли нападению Фенгриф, - сказал Бедир, озабоченный
мыслью, что дело обстоит еще сложнее.
- Нет, - Рикол покачал головой. - Не знаю, поделили мы с ним противника или все
воины Белтревана собрались у моих ворот.
- Вот Грания развеет тьму, и узнаешь, - сказал Кедрин.
- Я верю в дар Сестры, - пробормотал Рикол, - но это чародейство может оказаться
слишком сильным даже для нее. И если мы слишком поздно узнаем, что держимся в
одиночестве против всех племен... да, слишком поздно. Я бы хотел получить как можно
больше сведений и как можно скорее. Говоришь, Сестра домчала вас на север? А войска сушей
прибудут так же быстро? Мне, пожалуй, не помешали бы подкрепления с кешского берега, но
как бы не оказалось, что Низкая Крепость пала.
Кедрин воззрился на военачальника, понимая, что такое мрачное предсказание вполне
может сбыться.
- Если это так, - тихо приговорил принц, - то варвары вполне уже могут двигаться
через Кеш.
- Вполне, - Рикол кивнул. - Через Кеш к Андурелу. Или переправиться через Идре
ниже по течению и зайти нам в тыл. В такой тьме разве что распознаешь?
- Дайте мне воспользоваться дневным светом, который я могу отыскать, - сказал
Гален. - И я с утра попытаюсь кое-что сделать.
- Спасибо, - произнес Рикол.
- Между тем, - заметил Бедир, - надо ждать, когда проснется Грания. А до того мы все
равно ничего не сделаем. Так давайте уж поедим.
- И как следует, - подхватил Рикол с мрачным дружелюбием. - Ибо если она прогонит
морок, останется мало времени на такие удовольствия, Орда-то давно готова присесть за наш
стол!
ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ
Кедрин проснулся в той же ползучей тьме, в которой отошел ко сну. Поглядев на свечу
под стеклом у постели, он определил, что прошел час после того, когда положено было
забрезжить заре. С мгновение юноша лежал неподвижно, слушая, как с грохотом сыплются на
крепость камни из варварских баллист - точь-в-точь, как и тогда, когда он засыпал. Затем
выкарабкался из теплой постели, дрожа от неестественного холода, и засветил факел,
беспокоясь, достаточно ли будет света. Теперь он лучше понимал, отчего угасает дух
защитников Высокой Крепости. Пробуждаться каждое утро в бесконечной ночи - это может
лишить храбрости и подорвать самого отважного воина. Крепость будет отрезана от всего мира
и окутана тьмой до тех пор, пока камни из баллист не разобьют до основания могучие стены, а
лесной народ пройдет по их развалинам на юг.
Сам Кедрин провел здесь только три ночи, но уже чувствовал, как давит свинцом
колдовское наваждение Посланца, даже несмотря на снадобье Уинетт. Правда, благодаря ее
заботе покалывание в плече прекратилось. Грания все еще спала, восстанавливая силы. Гален
Садрет расстроенно доложил, что все его попытки переправиться через Идре к Низкой
Крепости оказались безуспешны. Он раз за разом не мог определить, где восточный берег, и
теперь в досаде оставил затею, боясь, как бы "Вашти" не пропала совсем.
Принц умылся и натянул нижнюю рубаху и штаны из мягкого полотна, а поверх них -
кожу и кольчужную броню, решив, что не готов еще воспользоваться тяжелым кованым
доспехом, которому многие нынче отдавали предпочтение. Повесил на пояс меч и кинжал.
Затем, держа факел и двигаясь осторожно по полутемным коридорам, отыскал дорогу в
обеденный зал, где уже сидели Бедир, Рикол и несколько теллеманов, потягивая питье с
лекарством Уинетт и обсуждая, что можно сделать, чтобы снять осаду.
Однако в разговоре не прозвучало ни одного толкового предложения. Казалось, Рикол уже
перепробовал все. Вылазка за северные ворота оказалась неудачной, они лишь потеряли
тридцать человек, таран же продолжал работать, несмотря на сбрасываемые сверху камни.
Применение огня все еще предусматривалось лишь как последний отчаянный шаг, пока же
защитники крепости не могли сказать, причиняют ли хоть какой-то ущерб варварам выстрелы
их баллист. Только тьма и тьма. Все застыло на мертвой точке. В крепости ждали пробуждения
Гранин.
Кедрин занял место напротив отца, пробормотав слово благодарности слуге с запавшими
глазами, который наполнил глиняную кружку и поставил перед принцем миску дымящейся
овсянки. Юноша равнодушно съел несколько ложек, затем обернулся в дальний конец зала,
оттуда слышался возбужденный гомон. Услышав его, он не сдержал своего любопытства.
Сквозь тени, которые не могли полностью развеять ни жаровни, ни факелы, Кедрин
увидел приближающуюся Гранию и внимательную Уинетт сбоку от нее. Маленькое лицо
пожилой женщины стало еще более худым, но румянец уже вернулся на ее щеки, а улыбка,
которую она послала ему, была гордой и решительной.
Он поднялся, догадываясь, что встают и другие, и предложил сесть обеим женщинам.
- Ты поправилась? - спросил он, радостно улыбаясь.
- Ей лучше, - ответила ему Уинетт с некоторым неодобрением в голосе, - но она еще
не вполне здорова.
Грания пренебрежительно фыркнула, наградив улыбкой всех, сидящих за столом.
- Уинетт всегда очень заботлива с подопечными. Она бы оставила меня в постели, хотя
меня ждет столько срочной работы.
- Ты не сможешь успешно справиться с работой, пока еще так слаба, - сказала Уинетт.
- Это неотложная работа, дитя мое, - возразила Грания. - Или ты не чувствуешь
всюду эту немощь? Не чувствуешь, что наваждение все крепнет? Оно питается тем самым
отчаянием, которое само и порождает. А твое лекарство почти на исходе, и надежды пополнить
его запасы уже нет. Кроме того, ты поможешь мне в том, что я стану делать.
Уинетт беспомощно вздохнула, не в силах опровергнуть очевидную истину.
- Итак, - продолжала Грания, - я больше не нуждаюсь в заботе моей блистательной
Сестры и попытаюсь побороть колдовство Посланца. Дайте мне поесть и принесите выпить
чего-нибудь покрепче, чем это.
Слуги поспешили исполнить приказ. Кедрин видел, как она умяла две миски овсянки, в
несколько глотков выпила кружку подогретого вина, затем попросила хлеба и фруктов и
поглотила их с таким же удовольствием.
- Мне получше, - провозгласила она, когда наелась и тщательно вытерла губы
платочком, извлеченным из складок голубого одеяния. - Теперь обсудим, как снять
колдовство.
Вслед за этими словами женщина перечислила, что ей нужно. Рикол немедленно послал
людей, чтобы быстрее доставили все эти вещи на северную стену, откуда Грания собиралась
творить свои чары. Сестра готова была немедленно отправиться туда, но Уинетт настоял на
том, чтобы женщина сперва приняла лекарство, а затем заботливо проверила, насколько теплый
на ней плащ - Грания позволила это со все убывающим терпением.
Наконец приготовления были закончены, и Рикол, лучше всех знакомый со здешними
темными переходами, пошел впереди. Сверху на стене стояла незажженная жаровня,
окруженная солдатами, у которых радостное любопытство пересилило страх перед валунами,
вылетающими из тьмы. Грания просияла при виде их и сказала:
- Оставайтесь на постах, друзья, скоро для вас найдется работенка.
И они нехотя отступили в черноту.
Уинетт достала из-под плаща небольшую сумочку и передала Грании несколько пучков
трав, который та рассыпала по холодным угольям, что-то неразборчиво бормоча. Наконец,
довольная, она попросила кремень и высекла несколько искр над лежащим в жаровне трутом. В
основании железной чаши затлел тусклый огонь, медленно поднимавшийся и разгоравшийся,
пока крохотные огненные язычки не прыгнули наверх - к тому предмету, что она разместила
поверху.
- Дай свою руку, дитя мое, - попросила Грания Уинетт. - И ты, Кедрин, тоже.
Для него эта просьба была полной неожиданностью. Он снял перчатку и взял в пальцы
протянутую ему крохотную теплую ладошку. Уинетт взяла другую, и все трое встали,
обратившись лицом к неведомому врагу за стеной. Принц внезапно ощутил дремоту, такую,
какая обычно переходит в крепкий сон. Но он не уснул, потому что тут же почувствовал резкую
прохладу, бодрящую и поднимающую дух. Это походило на чувство, охватившее его, когда он
вызывал Хаттима, но было куда сильнее и ярче - словно он через руки Сестер слился с ними
обеими, и все они, только что бывшие отдельными существами, стали вдруг одним целым с
единой великой целью, огромной и несокрушимой волей. Кедрин увидел, что угли в жаровне
разгорелись ярче, от них поднимается белый дым, неся нежный аромат, вызвавший мысль о
летних лугах, ручьях, запахе волос Уинетт. Следя, как поднимается этот дымок, он думал о
жаворонках, парящих в ясном синем небе, о мечущейся в хрустальных водах рыбе. И вдруг
понял, что видит это наяву - будто тьма отпрянула от жаровни, юноша слышал, как голос
Грании произносит слова, которых он не понимал: все громче и громче, по мере того, как мгла
вокруг продолжала рассеиваться. Прилив сил захлестнул его, внезапно к юноше явилась
полнейшая уверенность в себе - подобная той, с которой он вышел на арену против Хаттима,
но во много раз сильнее, и он уже не ощущал никакого сопротивления. Кедрин больше не
замечал рядом ни отца, ни Рикола, пока не услышал, как ахнул отец:
- Во имя Госпожи! Свершилось!
А затем понял, что крепостная стена теперь видна с полной отчетливостью, что жаровня
посылает белый дымок навстречу все ярче разгорающемуся дневному свету, являя глазам
стоящих все удлиняющийся участок стены. Дымок от углей прямым столбом пронизывал
воздух, в самом зените сливаясь с лазурью неба.
Он ощутил торжество. Это чувство все росло, поглощая его, и он не понимал уже,
вызвано оно тем, что тьма развеялась, или тьма отступила именно перед этим чувством. Его дух
воспарил, когда Кедрин следил, как чернота уносится прочь клубящимися клочьями, словно
туман по ветру, отдельные черные нити тянутся к белизне над жаровней, но та лишь поглощает
их, сама оставаясь чистой, и тьма тает все быстрее и быстрее. Он услыхал возбужденные крики
защитников крепости, ощутил лучи солнца на своем лице - такого теплого и чистого после
мерзостной ночи Посланца. Подняв взгляд, юноша окончательно убедился, что небеса чисты, а
опустив глаза, увидел, как в обе стороны от него тянутся зубцы стены и меркнет в великолепии
дня тусклый огонь факелов. Под стеной наваждение еще немного задержалось, но вскоре принц
увидел, что и оно откатывается, словно прибрежная грязь отступает перед чистыми водами
реки.
Он услышал слова Грании:
- Хвала Госпоже, удалось! - Тут их пальцы разомкнулись, а Уинетт встревожено
крикнула. Взгляд Кедрина на миг затуманило, он повернулся и увидел, как Уинетт
подхватывает упавшую Гранию и бережно опускает ее на камни парапета. Мгновение спустя
юноша уже стоял на коленях, подложив руку под седую голову. Сердце его стучало,
...Закладка в соц.сетях
