Жанр: Фантастика
Черные камни дайры
...тных, трудно заживающих ран.
Девушка очень устала, проведя весь день в заботах о раненых, и ей впервые за долгое время не
захотелось идти к костру.
Но, зная, что все равно не сможет быстро уснуть из-за нервного перенапряжения,
собралась с силами и пришла на привычно заполненную народом площадку в центре лагеря.
Села чуть в стороне, прислонившись спиной к невысокому, поросшему мягким безлистником
бугорку, и прикрыла усталые глаза. Ей не требовалось никуда смотреть, чтобы понять, что
происходит вокруг.
Лентул, похоже, еще не подошел. Разговаривали в нескольких местах одновременно,
перебивая и стараясь перекричать друг друга, чего в присутствии колдуна никогда не
случалось. Незнакомых голосов слышно не было. Новички, если такие и присутствовали,
сидели пока тихо и больше слушали других. Справа от девушки старый Киргендил громко и
горячо спорил с двумя бывшими фермерами об охоте. Слева слышался звонкий голос
Сермангира.
Вероятно, разговор шел о войне. Только в этом случае юноша мог забыть о ее
существовании. В остальное время девушка всегда чувствовала на себе его обожающий и
немного обиженный взгляд. Митрайна теперь мало обращала на него внимание. Нет, юноша
по-прежнему был ей симпатичен. Но, Предки свидетели, нельзя же бесконечно слушать
варианты одного и того же рассказа о том, как он отомстит за смерть отца и станет великим
героем. И даже хорошо, что он занят сейчас любимым делом и у нее есть возможность
отдохнуть, не привлекая ничьего внимания.
Впрочем, нет. Кто-то на нее все-таки смотрит, и, видимо, уже давно. Девушка с трудом
открыла глаза и увидела незнакомого молодого человека, сидящего напротив нее с другой
стороны костра. У него было красивое, правильной формы лицо. Причем тщательно выбритое,
что было большой редкостью в отряде. Длинные каштановые волосы собраны в аккуратный
узел на затылке.
Несмотря на изрядно поношенную, явно бывшую когда-то очень дорогой, одежду,
держался он с независимостью и уверенностью аристократа. Но без признаков обычных для
высокородных господ спесивой презрительности или приторной любезности во взгляде.
Наоборот, серо-зеленые глаза незнакомца выражали открытое, но не бесцеремонное
восхищение ее красотой. Длительное общение с Сермангиром научило Митрайну различать это
выражение. Впрочем, здесь присутствовало кое-что еще - растерянность, удивление и, как ни
странно, узнавание.
Это было совсем непонятно. Девушка никогда прежде не видела этого молодого человека.
Хотя и догадывалась, кто он такой. Она уже слышала, что несколько дней назад в отряде
появился настоящий рыцарь из Клана Высокомерия, но не имела ни времени, ни желания с ним
знакомиться.
А сейчас ей захотелось подойти и заговорить с ним. Но что-то мешало. То ли твердая
упрямая складка губ, характерная для многих мужчин в отряде и показывающая, что появился
он здесь не случайно. Вдруг он, подобно Сермангиру или Маскарделу, не способен говорить ни
о чем, кроме мести. Митрайну отчего-то очень огорчило это предположение. Или все-таки во
всем виноват его странный взгляд. Девушке было и лестно, и приятно внимание молодого
рыцаря, наверняка видевшего в своей жизни много красавиц, но в то же время как-то не по
себе. Конечно, женщин в отряде было немного, но не настолько, чтобы смотреть на нее как на
диковинку.
Даже приход Лентула и установившаяся тут же почтительная тишина лишь ненадолго
отвлекли рыцаря. Выяснив, в чем дело, он снова повернул голову к Митрайне. Ей захотелось
спрятаться от внушающего беспокойство и неуверенность взгляда. А лучше всего это будет
сделать во время рассказа колдуна - признанного мастера увлекательных историй. И девушка
решила немного ускорить события.
- Здравствуй, Лентул! - преувеличенно беззаботно поприветствовала она старого
друга. - Где ты пропадаешь? Все уже заждались твоих рассказов. Начинай же скорее!
- И о чем же ты хотела бы услышать, Митрайна? - с некоторым удивлением спросил
колдун. Девушка редко обращалась к нему на людях. Ей больше нравилось беседовать с
Лентулом один на один.
- Расскажи об Ушедших, - сказала Митрайна первое, что пришло ей в голову. Она и в
самом деле не отказалась бы послушать рассказ о древних волшебниках. Но сейчас ей было
важно, чтобы Лентул просто о чем-нибудь заговорил.
- Об Ушедших? - переспросил тот, все еще смущенный настойчивостью девушки. -
Не так уж много я о них знаю. Но если никто не возражает...
Он сделал паузу, давая возможность остальным высказать свои пожелания. Но других
предложений не поступило. Митрайну в отряде уважали ничуть не меньше Лентула, и все
готовы были выслушать любую, даже не самую интересную историю, лишь бы она доставила
целительнице удовольствие.
- Хорошо, я расскажу об Ушедших, - согласился Лентул и дальше говорил уже без
остановок: - Давным-давно, только Предкам известно, сколько лет назад, на Дайре
неожиданно появился удивительный народ волшебников, способный творить невероятные
чудеса.
Нужно сказать, что в те времена люди еще не умели колдовать. Не могли вызвать дождь,
говорить друг с другом на большом расстоянии и даже просто разжечь костер без помощи
огнива. Нынешние маги умеют делать все это и многое другое, но даже лучшие из нас
показались бы жалкими неумехами по сравнению с таинственными пришельцами. Говорят, они
были всемогущи. Но я думаю, это неправда. Иначе не случилось бы все то, о чем я сейчас
расскажу, и мир наш был бы намного лучше и справедливей, чем сейчас. Не проливались бы
потоки крови, не было бы стольких несчастных и обездоленных, и вы сами не сидели бы здесь
и не слушали мой рассказ.
Никто не знает, откуда появились загадочные пришельцы. Одни считают, что они
спустились с одной из Лун или с обеих сразу. Может быть, так оно и было. Потому что
пришельцы умели летать, как птицы. Другие утверждают, что их родина - обратная сторона
Дайры и они поднялись в наш мир через огромную сквозную дыру, выходившую на
поверхность где-то в холодной северной степи. Многие искали потом этот проход, но так и не
сумели найти. Третьи думают, что пришельцы появились в нашем мире, выйдя из глубин моря.
Такое тоже могло быть, ибо они умели плавать и дышать под водой. Кое-кто полагает даже, что
эти могучие колдуны сами в начале времен и создали Дайру, а потом вернулись посмотреть, что
из их затеи вышло.
Похоже, увиденное им не очень понравилось. Наши далекие предки жили в дикости и
нищете, страдали от болезней и непрерывных войн. Легенды утверждают, что до появления
пришельцев народ Дайры не умел возделывать землю, приручать животных, строить дома и
врачевать болезни. Но я думаю, что причина их бедствий была в другом. Просто людям больше
нравилось отнимать, чем делиться, разрушать, чем строить, убивать, чем лечить. Пришельцы не
могли спокойно смотреть на царящие на Дайре жестокость и беззаконие и попытались помочь
ее несчастным обитателям.
Все-таки в речах Лентула присутствовала какая-то магия, возможно, не сознаваемая
самим рассказчиком. Его слова завораживали, не оставляли места каким-либо другим мыслям и
чувствам. Сначала у Митрайны пропало желание уйти, скрыться от настойчивого взгляда
незнакомца. Да и самого взгляда она больше не чувствовала. Наверное, молодой рыцарь тоже
поддался волшебству рассказчика. Потом девушка забыла и об усталости. Ей хотелось только
слушать и слушать голос колдуна. Остальные слушатели точно так же сидели, почти не дыша,
боялись лишний раз пошевелиться и тем самым нарушить плавное течение рассказа.
К счастью, Лентул не замечал, какое влияние на окружающих оказывают его истории.
Иначе вряд ли удержался бы от искушения использовать его для своей выгоды. А может
быть, он и сам попал в плен к собственным словам, и они вырывались наружу уже без помощи
молодого колдуна.
- Были пришельцы невысоки ростом, прекрасны лицом и необычайно добры, -
продолжал Лентул, глядя выше голов слушателей куда-то в темноту ночи, и, быть может, видел
там легендарных Ушедших. - Они называли себя "вайо", что означает "способные любить".
Они действительно любили все, что видели вокруг себя, и силой своих чувств и волшебством
слова заставляли мир изменяться к лучшему. В их языке слова "жизнь", "любовь",
"волшебство" и "песня" звучали почти одинаково и были близки по смыслу. Со стороны
казалось, что они не творят заклинания, а просто поют светлую радостную песню.
И их волшебство приносило свои плоды. Мечи и копья в руках воюющих превращались в
звонкие трубы и мелодичные флейты, а луки - в сладкозвучные арфы. Цепи и плети
становились гирляндами прекрасных цветов. И люди Дайры, осознав невозможность
продолжения войны, начинали заниматься мирным трудом. А те из них, кто не мог перебороть
в себе жестокость и кровожадность, уходили все дальше в пустынные степи в надежде, что там
до них не дотянется странное и пугающее колдовство пришельцев. А они продолжали помогать
местным жителям налаживать мирную жизнь.
Не знаю, они ли обучили народ Дайры различным искусствам и ремеслам. Но колдовству
дайрийцы точно выучились у них. Волшебникам казалось, что с помощью магии люди быстрей
смогут создать для себя достойные условия жизни. И тогда жадность, жестокость и желание
отобрать у ближнего его достояние исчезнут сами собой. Пришельцы не были знакомы с этими
чувствами и не понимали, насколько глубоко проникли они в души людей и как долго могут
ждать подходящих им условий. Не догадывались они и о том, что их заклинания, основанные
на доброте и любви ко всему живому, стремлении помочь попавшему в беду, так же хорошо
могут работать в союзе с совершенно иными чувствами.
Жители Дайры быстро учились волшебству. И вскоре сообразили, что тем же
заклинанием, которым разжигают огонь в очаге, можно вызвать пожар в доме. А заговором,
избавляющим больного от боли и страданий, можно заставить воина идти в атаку, не чувствуя
смертельных ран. И так далее. Любое волшебство пришельцев можно обратить против них
самих.
Самым талантливым среди учеников считался Урш, ставший потом основателем и вождем
Клана Ненависти. Это был злой, властолюбивый и коварный человек. Добившись значительных
успехов в магии, он теперь тяготился тем, что не может воспользоваться полученными
знаниями по своему усмотрению, а вынужден во всем слушаться учителей. Не понимая
побуждений пришельцев и, как следствие, не веря в чистоту их помыслов, он приписывал им
свои собственные мысли и чувства. В конце концов Урш устал ждать, когда же учителя проявят
свою истинную сущность и начнут порабощать народ Дайры. Он решил опередить их и
объявить войну пришельцам.
Будущий вождь сумел убедить своих товарищей в нечестных намерениях чужеземных
колдунов. А также в том, что теперь, овладев секретами учителей, они смогут прекрасно
обойтись без чужих подсказок и поучений. И добьются более полной власти над Дайрой, чем не
умевшие колдовать вожди прежних времен. Впрочем, здесь не было его особой заслуги. Так уж
устроен человек, что скорее поверит в плохие новости, чем в хорошие. А подлец всегда уверен,
что все окружающие его люди такие же, как он, только лучше это скрывают. И большинство
учеников поддержали Урша, а остальные не стали мешать.
Урш и его сторонники принялись убивать пришельцев поодиночке. И хотя они
заблуждались насчет глубины своих познаний в магии, ненависть и жажда насилия были так
велики, что сделали их заклинания необычайно сильными. К тому же их учителя не имели
никакого понятия о войне и не могли применять магию даже для защиты собственной жизни,
если при этом мог пострадать другой человек. По существу, им нечего было противопоставить
насилию. Они гибли, не оказывая убийцам никакого сопротивления. Мятежники заметили эту
слабость пришельцев и стали действовать еще решительней и беспощадней. И теперь уже вайо
были вынуждены спасаться от преследователей на дальних окраинах Дайры, а потом и вовсе
покинуть наш мир. Потому-то их и назвали Ушедшими.
Впрочем, один из пришельцев, Айзерду, не захотел сдаваться без боя. Потеряв во время
этой бойни всех своих близких, он пришел к выводу, что нравственные законы вайо
неприменимы к безжалостным убийцам, лишь по недоразумению называемым людьми. И,
уничтожив их, он сделает мир лучше и чище и не запятнает при этом своего доброго имени. Но
никто из соотечественников не поддержал Айзерду, и он, чтобы не остаться в полном
одиночестве, набрал себе войско из числа сочувствующих пришельцам местных жителей и
начал войну с Уршем. Ему удалось добиться кое-каких успехов и закрепиться на несколько лет
в северной части Небесных Гор (там, где теперь находятся земли Клана Высокомерия). Однако
и он был обречен на поражение, потому что не решился обучить своих сторонников магии,
опасаясь, что со временем это оружие обернется против него. Боялся он не напрасно. Когда
положение Айзерду стало совсем безнадежным, его сторонники предательски убили своего
предводителя, чтобы спасти собственные жизни. Так покинул Дайру последний из Ушедших.
А дайрийцы снова вернулись к войнам, злобе и несправедливости. Только теперь,
вооруженные магией, они могли принести друг другу еще больше страданий. И за прошедшее
время мир наш, как видите, мало изменился.
Правда, у меня на родине - на Острове Мечты, где Ушедшие задержались дольше, чем в
других местах, - сохранились многие их обычаи. А Владычица острова, прекрасная Ида, ведет
свой род от одного из вождей Ушедших. Там, на моей родине, очень красиво. Наши зодчие
строят великолепные здания, поэты и музыканты сочиняют прекрасные песни, а художники
рисуют восхитительные картины. И я очень скучаю по дому.
Но мои земляки повторяют главную ошибку Ушедших. Они не умеют воевать и не хотят
учиться владеть оружием. И поэтому создаваемая ими красота беззащитна и недолговечна. Но
мои соплеменники не замечают этого и гордятся своим миролюбием, граничащим с глупостью
или даже трусостью.
Я и сам был таким, но мне повезло. Я встретил человека, который объяснил мне, что
красота и любовь должны уметь постоять за себя и защитить других. И я покинул свой остров,
чтобы научиться боевой магии, хотя и не сильно преуспел в обучении. К несчастью, мой
учитель погиб в битве у Озера Слез. Но я обязательно отомщу за его смерть, и учителю не
придется стыдиться за своего ученика перед Предками...
К концу рассказа Лентул разволновался, глаза его наполнились слезами. Он оборвал свою
речь, извинился перед слушателями и ушел от костра.
История об Ушедших произвела большое впечатление. Все заговорили одновременно,
спеша высказать свое мнение об услышанном. А Митрайна вдруг обнаружила, что от ее
усталости не осталось и следа. И взгляд молодого рыцаря, снова повернувшегося в ее сторону,
больше не причиняет беспокойства и не пугает ее. Девушка сама подошла к незнакомцу и
заговорила с ним:
- Скажи мне, доблестный рыцарь, а тебе не приходилось видеть Владычицу Иду? Она в
самом деле так прекрасна, как говорят? Как бы мне хотелось посмотреть на красавицу,
предками которой были Ушедшие!
- Нет, прекрасная госпожа, - ответил рыцарь приятным, чуть хрипловатым голосом. -
Я никогда не встречал Владычицу и не могу судить о ее красоте. Хотя многие достойные
доверия люди отзывались о ней с восторгом. Но для тебя не составит труда увидеть наследницу
Ушедших. Если верить преданиям моего рода, моя мать Кейна - прямой потомок древних
волшебников. И все считали ее первой красавицей клана. А ты очень похожа на мою мать в
молодости, как будто ее отражение в зеркале.
Молодой рыцарь осторожно взял руку девушки и поднес к своей груди. Затем наклонил
голову и прислонился к ее ладони лбом. Проделав эту странную операцию и не сказав ни слова
в ее объяснение, он быстро развернулся и ушел. А Митрайна осталась на месте в легком
недоумении. Что это было - обычная рыцарская галантность, о которой все на Дайре много
слышали, или проявление внезапно нахлынувших чувств?
Турвин не лгал, пытаясь понравиться Митрайне. Он и в самом деле был поражен -
девушка была удивительно похожа на его мать. Точнее, на портрет матери в молодости,
висевший в каминном зале отцовского замка. Такие же зеленые глаза, та же мягкая улыбка и
густые каштановые волосы.
С этого дня в голове Турвина поселились два голоса - властный зов мести и тихий
печальный голос Митрайны. И сразу стало ясно, что вместе им не ужиться. Молодой рыцарь
разрывался между двумя несовместимыми чувствами - мщением и любовью. Он то пропадал
целыми днями в лазарете чем вызывал даже неудовольствие Предводителя Дела - командир не
должен пренебрегать своими воинскими обязанностями. Потом, вдруг решив, что так он
предает память об отце, Турвин по нескольку дней избегал встреч с девушкой, с головой уйдя в
военные приготовления. Он сам вызывался совершать рискованные вылазки, отчаянно бросался
в самое пекло. И в результате вновь оказывался в лазарете.
Митрайне тоже приходилось несладко. Ее тянуло к красивому, образованному и
временами очень чуткому и легко ранимому молодому человеку. В то же время ее пугали его
вспыльчивость, желание и умение убивать.
- Почему люди не могут жить, не мешая другим? - как всегда печально, сказала она,
накладывая повязку на раненое плечо Турвина. - Ради каких-то глупых законов и правил они
готовы причинять боль и страдания таким же, как и они, людям. Как можно лишать жизни
мыслящее и чувствующее существо? А тем более делать это смыслом своего существования.
Девушка сокрушенно покачала головой.
- Вот посмотри на Сермангира. Это был веселый, мечтательный, милый юноша. Во что
превратила его жажда мести? Однажды я сказала ему, что нельзя жить одной мечтой о мщении,
что человеческая жизнь ценнее любых понятий о чести и долге. Он посмотрел на меня с
ужасом, как будто я запретила ему дышать. Он хочет только одного - убивать. А Маскардел?
Его я просто боюсь. Иногда мне кажется, что он большее зло, чем Советник Тил и все его
Опустошенные. А ведь раньше кузнец был добрым, скромным и сердечным человеком.
Митрайна замолчала и погрузилась в работу. Турвин сидел рядом и тоже молчал. Он
понимал, что девушка сейчас говорила для него, про него, даже больше того - про них двоих,
Митрайну и Турвина. И он чувствовал, что она во многом права. Больше всего на свете он
хотел бы оказаться вместе с ней где-нибудь далеко-далеко, где нет войны, нет Магистра Эрма и
кузнеца Дела. И отец, наверное, простил бы его. Но проклятый голос мешал сказать об этом
вслух, требовал забыть о своих мечтах и помнить только о долге крови.
ТУРВИН И СЕРМАНГИР
- Покажи еще раз, рыцарь! - опять попросил Сермангир, поднимаясь с земли после
очередного броска Турвина.
Юноша теперь каждый день брал у него уроки фехтования и борьбы без оружия.
Сермангир тоже стал сотником Клана Мести, но, конечно, знаний и воинского опыта для
такой должности ему не хватало. Зато у рыцаря их предостаточно, и он, кажется, не прочь
поделиться с другими.
- Смотри внимательно, - согласился Турвин, невольно повторяя интонации своего отца.
Когда-то он точно так же учился мастерству и, весь измазанный грязью, снова и снова
просил старого рыцаря показать тот или иной прием.
- Левой рукой останавливаешь удар, правая перехватывает руку противника, шаг правой
ногой, поворот и бросок.
Сермангир снова оказался на земле. Да, ничего не скажешь, ловок рыцарь. Такой,
пожалуй, голыми руками против меча устоит. Но ничего, Сермангир тоже научится так драться.
Чтобы отомстить за смерть отца. Чтобы, пируя за столом Предков, сотник Кидсерман мог с
гордостью рассказывать о своем сыне.
Он так и сказал Турвину, отвечая на вопрос, зачем ему нужны эти уроки. Хотя на самом
деле были и другие причины. Он не доверял рыцарю, подозревал его в каких-то тайных,
опасных для отряда намерениях. В самом деле, зачем воину Клана Высокомерия понадобилось
жить в лесу, питаться как придется и, изменяя присяге, сражаться против своих, А рассказ о
подлом убийстве его отца мог быть и выдумкой.
Юноша принял решение незаметно следить за рыцарем. А уроки борьбы - прекрасный
предлог, чтобы как можно чаще находиться рядом с ним. Сермангир ни на секунду не забывал,
что Турвин тоже был в той битве у озера, а значит, не меньше других виновен в смерти отца.
Сейчас рыцарь сильнее. Но когда-нибудь, изучив все его приемы и хитрости, научившись
по-настоящему владеть оружием, Сермангир поквитается с ним. В честном ли поединке или
как-нибудь иначе, он еще не решил. А пока он будет прилежно учиться боевому мастерству.
Тем более что чем больше рыцарь возится с ним, тем меньше у него остается времени на
общение с Митрайной. В последнее время Турвин подозрительно часто заходит в лазарет и о
чем-то долго беседует с девушкой. И она, похоже, ничего не имеет против таких встреч. А его,
Сермангира, совсем перестала замечать. И это еще одна причина, по которой он рано или
поздно убьет рыцаря.
ДЫЛТАРКУТ
Дылтаркут быстро освоился в отряде Маскардела, полностью оправдывая поговорку о
том, что сорная трава и на камнях прорастет. Он становился все более известной среди
мстителей личностью и был вполне доволен своей новой жизнью. Может быть, кочевника в
отряде еще не успели полюбить и принять за своего, но уважали за легкий характер, острый
язык, совершенное знание особенностей жизни в степи и готовность поделиться этими
знаниями с другими.
Единственного человека, который мог доставить ему неприятности, - Тонлигбуна
Дылтаркут устранил. Да так ловко, что никому и в голову не пришло искать виновных в смерти
мальчишки. Маскардел, испытывавший почти отцовские чувства к своему маленькому
односельчанину, тяжело переживал его гибель и сделался еще более мрачным, чем обычно, Он
даже хотел повернуть отряд на север и истребить в наказание весь Клан Жестокости. Но
Дылтаркуту удалось убедить его отложить планы возмездия до весны. Вести сейчас такую
большую армию в замерзшую и насквозь продуваемую ветрами северную степь было бы
безумной ошибкой. Мало того, что пешим воинам Маскардела ни за что не угнаться за легкими
на подъем кочевниками. Значительная часть отряда могла погибнуть от голода и холода, так и
не успев сразиться с врагом.
Кузнец, изо всех сил старающийся не переносить на Дылтаркута свою неприязнь к
степнякам, вынужден был согласиться. Что само по себе являлось большим успехом. С тех пор
как пал в сражении с легионерами десятник Бенластир, в отряде не находилось человека,
дерзнувшего возражать своему предводителю и оспаривать правильность принятых им
решений. Но Маскардел серьезно относился к словам кочевника, уже не раз доказывавшего
свою полезность. К тому же Дылтаркут, по отзывам очевидцев, геройски сражался со своими
бывшими соплеменниками и даже получил ранение. И вполне заслуживал доверия командира.
К слову сказать, рана его почти зажила и уже не стесняла движений. Но хитрый кочевник
не спешил признаваться в этом. Повоевать он еще успеет. А пока Дылтаркута вполне
устраивало его нынешнее положение. Забот у него и без воинских обязанностей хватало.
Дылтаркут помогал объезжать молодых двурогов, которых после набега на Стойбище Пугливца
в отряде было более чем достаточно. А еще объяснял бывшим фермерам, как ухаживать за
горбачами, захваченными там же.
Но больше всего кочевнику нравилось руководить облавными охотами. Их устраивали
часто, ведь нужно было как-то прокормить огромное количество здоровых и сильных, а
главное, вечно голодных мужчин. И здесь Дылтаркут чувствовал себя настоящим вождем.
Несколько десятков опытных охотников послушно выполняли все его приказы. И ни один из
них не высказывал недовольства. Ведь охота неизменно оказывалась удачной.
Кочевник понимал, что так не может продолжаться бесконечно и рано или поздно вся
уцелевшая дичь переберется в более безопасное место. Но все равно сожалел, что вскоре ему
придется заняться чем-то другим. Причем гораздо раньше, чем от него отвернется удача
охотника. Отряд Маскардела медленно, но верно приближался к Небесным Горам, оставляя за
спиной так хорошо знакомую степь. Там, в горах, Дылтаркут уже не сможет давать другим
простые, но полезные советы и снова станет одним из тысячи рядовых воинов. А он уже
привык быть важным человеком в отряде и собирался занять еще более высокое положение.
Теперь стать большим начальником будет намного труднее, и это не могло не огорчать
честолюбивого кочевника. Как огорчало и другое обстоятельство. Горбачи не смогут
преодолеть горные перевалы, и на подходе к горам всех их, вероятно, забьют на мясо. А жаль, с
таким большим стадом Дылтаркут был бы самым богатым человеком в своем стойбище. Но
Маскардел категорически отказался оставить горбачей в укромном месте до весны. А сам
кочевник не смог придумать убедительный ответ на его вопрос: кто будет охранять стадо и
какую пользу оно принесет отряду, находясь так далеко от него.
Ну что ж, придется становиться богачом каким-нибудь другим путем. Благо там, за
горами, на земле Клана Страха, есть чем поживиться, А солдаты Правителя Ляна никому не
внушали особого трепета. Но все это будет потом, а пока Дылтаркут наслаждался одной из
последних охот.
Собственно, сама облава уже закончилась. Охотники возвращались в лагерь, шумно
обсуждая ее ход и хвастаясь своей меткостью, Кочевник тоже был доволен собой. Он, как
обычно, удачно расставил и загонщиков, и стрелков. И даже сам немного размялся, одной
стрелой завалив крупного рогача. Настроение у Дылтаркута было превосходным. Хотелось петь
или пустить своего двурога во весь опор, чтобы испытать ощущение полета.
Тем болезненней оказалось "падение на землю". Неподалеку от лагеря его окликнул
пожилой охотник Киргендил:
- Привет, Дылтаркут! Ты даже не представляешь, какая радость случилась у нашего
кузнеца! Его дочка Карсейна нашлась. Сама пришла сегодня утром в лагерь. Готовься, вечером
будет большой праздник!
Сердце кочевника внезапно сбилось с привычного ритма, а потом судорожно заметалось в
груди, ища выход наружу. Как будто собиралось сбежать, не дожидаясь, когда такое же
решение примет его хозяин. Но губы еще несколько мгновений по инерции растягивались в
блаженно
...Поділитися у соцмережах
