Жанр: Фантастика
Черные камни дайры
...йчас не до воспитания юноши. Он не меньше Хелсира был поражен
услышанным.
- Так вот откуда взялось это чудовище! Теперь понятно, как ему удалось подчинить себе
Опустошенных. А зная секрет его силы, можно попытаться найти способ бороться с ним, -
начал рассуждать сам с собой Бартах. Но, заметив, что забрался в своих раздумьях в область
магии, находящуюся вне пределов его познаний, повернулся к своему помощнику. - Хелсир,
что ты думаешь обо всем этом?
- То же, что и ты, Великий Вождь, - ответил юноша. - Эти сведения могут помочь нам
в нашей борьбе. Если ты позволишь, я хотел бы переписать для себя и пророчество, и отрывок
из книги, чтобы потом еще раз подумать над их смыслом.
Бартах сделал разрешающий жест и вновь обратился к своему гостю:
- Ну, Меддор, хотя с годами ты стал совершенно несносным собеседником, но разум
твой по-прежнему светел. Прими глубокую благодарность и от меня, и от всего клана. Но
ответь мне на один вопрос. Почему все-таки ты решил помочь нам?
- Я мог бы назвать много причин, - задумчиво проговорил торговец, допивая вино. -
Ну, скажем так. Этот мерзавец, не хочу лишний раз произносить его имя, не только погубил
своего отца, он еще изрядно навредил самому дорогому, что у меня есть, - моей репутации. Я
уже не говорю об убытках, понесенных мной из-за вынужденного пребывания на
Благословенном Острове. И я перестал бы себя уважать, если бы оставил его поступок
безнаказанным.
- Что ж, понятно, Еще раз спасибо, дорогой друг! У тебя ведь нет других дел в Рине? -
на всякий случай поинтересовался Бартах. - Прости, что не предлагаю тебе остаться, но сейчас
мой дом - не самое безопасное место на Дайре. Надеюсь снова встретиться с тобой в более
спокойные времена.
- Я тоже, любезный Бартах.
Маг дружески попрощался с торговцем и повернулся к своему молодому помощнику:
- Хелсир! Проводи почтенного Меддора, друга Клана Тревоги, в гавань, найди для него
попутный корабль и позаботься, чтобы это путешествие было для него не только приятным, но
и выгодным.
- Стоит ли думать о какой-то выгоде, великодушный Бартах? - пропел торговец, пряча
довольную улыбку. - Для меня было величайшим счастьем оказать тебе маленькую услугу.
БАРТАХ
Едва захлопнулась дверь, глава Клана Тревоги снова погрузился в размышления, уже не
такие мрачные, как до визита Меддора. С утра настроение Таха было испорчено разговором с
вождями других кланов. Ему не удалось убедить их изменить свое решение и прекратить
переселение на остров. Ожидание момента, когда можно будет оставить позиции и перебраться
в безопасное место, ослабляет силы бойцов, лишает их мужества.
Тем более что безопасность эта - мнимая. Принимая решение о бегстве, вожди
руководствовались общеизвестным фактом, что еще никому в истории Дайры не удалось
захватить ни Благословенный Остров, ни Остров Мечты без помощи местного населения.
Действительно, защищаться с берега от находящегося на кораблях врага намного проще, чем
тому - нападать. Два-три десятка хороших магов способны защитить остров даже без помощи
армии.
Но в том-то и дело, что таких колдунов у беглецов нет. Почти половина отряда боевых
магов погибли в битве у Озера Слез. А те, что остались, не так сильны и многочисленны, чтобы
справиться с врагом. Если бы Молчар остался в живых, дела были бы еще не так плохи. А
новый предводитель боевых магов, Дистун, сам совсем недавно был учеником. Конечно, он -
лучший из оставшихся магов, но его знаний и опыта хватит разве что на проведение
диверсионных операций в тылу врага.
Правда, и у Восточных Кланов такие же трудности. Их колдуны тоже понесли большие
потери. Иначе никакая стойкость воинов не могла бы задержать врага на берегах Мутной Реки.
И правильней было бы держаться там до конца. Вряд ли армия захватчиков останется зимовать
в холодных палатках и сырых землянках. Скорее всего враг отложит продолжение военных
действий до весны, оставив только незначительное количество воинов для удерживания уже
завоеванной территории. А за долгую зиму можно что-нибудь придумать. Тем более теперь,
когда раскрыта тайна могущества Советника Тила.
Но нет, его не послушали. Конечно, у Бартаха нет такого авторитета, какой был у его
предшественника. Даже Синкул, не дольше его самого управляющий своим кланом, не захотел
задуматься над его словами. А ведь его фермеры, теперь уже научившиеся неплохо воевать,
хоть и заплатившие за это непомерную цену, очень помогли бы Клану Тревоги. Что уж
говорить о Владычице Иде, которая и Зора-то терпела с большим трудом. С Бартахом она и
вовсе не пожелала разговаривать. А у Вела и без него хватает советчиков, ни один из которых и
близко не подходил к полю боя.
Теперь все они соберутся на небольшом острове, на котором может просто не хватить
продовольствия, чтобы прокормить такое множество людей. Но скорее всего их ждет не
голодная смерть. Враг попросту сомнет их количеством, бросая в бой все свои силы и не
считаясь с потерями, как это уже случилось у Озера Слез. А своих воинов Tax с ними отпустить
не сможет. И уж тем более не отпустит боевых магов. Во всяком случае, тех из них, кто
принадлежит к его клану. Все они понадобятся Таху, чтобы защитить хотя бы родные горы.
Значит, у Клана Тревоги остается только одна надежда - пророчество о трех камнях. В
нем, кажется, сказано, что третий камень способен либо прекратить войну, либо окончательно
все погубить. В любом случае ему необходимо отыскать эту Черную Слезу. Но как это сделать?
Когда Tax слушал неумелые, но полные внутренней силы стихи Меддора, у него
мелькнула какая-то мысль. Где-то он уже слышал о черном камне. Но где и что?
Да это же покойный Воевода хвастался перстнем с черным камнем! И именно
"изменившим цвет", как сказано в пророчестве. Может быть, это перстень Виследа
"попрощался с горной страной"? Если его догадка верна, то задача становится не такой уж
невыполнимой. Нужно просто опросить всех воинов и выяснить, куда подевался перстень. И
Tax уже решил, кто займется этим хлопотным делом.
Обуздывающий Тревогу выглянул за дверь и подозвал охранника:
- Пригласи Старейшин на совет завтра на заходе солнца. И еще, когда вернется Хелсир,
пусть идет прямо ко мне.
КАРСЕЙНА И МИНТИСВЕЛ
Минтисвел очнулся в темном холодном сарае на куче перепрелой соломы. Судя по
застоявшемуся запаху, здесь раньше была конюшня. Юноша с трудом открыл заплывшие от
побоев глаза и попытался понять, где этот сарай находится. Сориентироваться в лежачем
положении не удалось. Он попробовал приподняться на локте и едва не закричал от острой
боли в боку. Вероятно, ему сломали ребро. Более тщательный осмотр выявил свернутый набок
нос, надорванную мочку уха, множество различных размеров и формы ссадин и синяков. Ну
что ж, бывало и хуже. Двигаться он пока не мог, а потому счел за лучшее немного поспать.
Любой солдат знает, во время сна раны заживают быстрее.
Разбудил его скрип открывающейся двери. В сарай вошел Линтартул, опять
сопровождаемый двумя слугами.
- Слушай меня, молокосос! - сказал он, лениво пнув лежащего юношу ногой. -
Будешь работать в моем доме, убираться во дворе и в конюшне, пока не отработаешь долг.
Своим слугам я плачу четыре тана в декаду. С тебя хватит того же за сезон. Через три сезона
можешь убираться отсюда, а лучше всего - и из города тоже.
Минтисвел ответил не раз слышанным в армии ругательством. В нескольких коротких
словах уместилась нелестная оценка самого Линтартула, его родителей, жены и будущих детей.
Обычно такой ответ повторять не надо. И сейчас его отлично поняли и снова избили. Но
больше для порядка, не так усердствуя, как в прошлый раз. Впрочем, юноше хватило и этого.
Минтисвел снова пришел в себя уже ночью от ощущения приятной прохлады на лице.
Он открыл глаза и увидел незнакомую девушку, осторожно стирающую влажной тряпкой
кровь с его щеки. Карсейна услышала на кухне разговор об избиении нового не то пленника, не
то слуги и после работы тайком пробралась в сарай просто для того, чтобы помочь человеку,
которому сейчас было еще хуже, чем ей.
Кроме всего прочего, забота о несчастном позволяла девушке отвлечься от ужасных
воспоминаний и раздумий о не обещавшем ничего лучшего будущем. Линтартул и не думал
скрывать от прислуга, где и у кого он приобрел новую служанку, и у нее в этом доме заочно
сложилась определенная репутация. Пока что, в первые дни, непристойные предложения еще
не были очень настойчивы. Но Карсейна все равно старалась по вечерам не попадаться на глаза
мужчинам. А избитого до полусмерти юношу она не считала опасным. И стала навещать его по
нескольку раз в день. Регулярно заходил к Минтисвелу и хозяин, так что Карсейне каждый
вечер приходилось стирать с его лица свежую кровь,
Возможно, в других обстоятельствах юноша и не обратил бы на нее внимания.
Карсейна не обладала такой красотой, чтобы мгновенно притягивать к себе взгляды
мужчин, а рядом с Минтисвелом выглядела крупноватой. К тому же перенесенные невзгоды
оставили свой след и на лице, и на одежде девушки. Но в ее больших карих глазах, окруженных
сейчас темными кругами от усталости и недосыпания, Минтисвел видел искреннее сочувствие,
с которым он так редко сталкивался в последнее время. И конечно же, он не мог не
почувствовать ответной симпатии к девушке, начал ожидать ее прихода и волноваться, если она
почему-то задерживалась. Понемногу они рассказали друг другу свои невеселые истории, и
Карсейна в конце концов убедила Минтисвела согласиться с несправедливыми требованиями
Линтартула.
- В таком состоянии ты все равно не сможешь долго сопротивляться, - уговаривала она
юношу. - Потом, оправившись от побоев, ты, может быть, найдешь какой-нибудь выход. А так
тебя просто забьют до смерти. - И, увидев, что ее доводы не действуют и Минтисвел
по-прежнему не намерен сдаваться, смущенно добавила: - Если тебе совсем безразлична
собственная жизнь, сделай это хотя бы ради меня. Подумай, каково мне здесь будет совсем
одной.
И быстро выбежала из сарая.
На следующий день, девятый по счету, Минтисвел согласился работать. Побои сразу
прекратились, но и видеться с Карсейной теперь не удавалось. Минтисвел не рискнул
расспрашивать о ней, опасаясь навредить девушке. Зато из обрывков разговоров прислуги он
узнал, как удалось разбогатеть сыну оружейника.
Оказалось, что Линтартул женился на немолодой, но очень богатой женщине - Занте -
вдове известного в городе купца. Минтисвел вспомнил даже, что, когда он еще работал в
мастерской, к ним несколько раз заходила не очень привлекательная, но обладающая пышными
формами женщина в расшитой драгоценными камнями одежде и каждый раз делала заказы
именно Линтартулу. Видимо, вдове приглянулся тщедушный, но по-своему красивый
подмастерье с длинными вьющимися волосами и ухоженным, по-детски полноватым лицом.
Линтартул, как уже говорилось, не очень любил и еще меньше умел работать, но хорошо считал
деньги и хотел, чтобы у него и впредь было что посчитать. Он решил не упускать свой шанс и
ответил вдове взаимностью.
Через две декады после ухода Минтисвела в армию они поженились. В один миг
Линтартул стал очень богатым человеком. Но вот беда, старый оружейник ни за что не хотел
отпускать сына из мастерской. Никакие уговоры не помогали. Старик уперся, как не желающий
тащить повозку ревун, - сын должен стать преемником его мастерства.
И Линтартул решился на шантаж. С помощью Занты он скупил по всему городу долговые
обязательства Хонлинтара (а оружейник, имея по случаю приближающейся войны много
заказов, слишком часто и не всегда оправданно пользовался кредитом) и предъявил отцу
ультиматум. Либо немедленное возвращение долгов, либо мастерская переходит в его руки.
При этом он прекрасно знал, что таких денег у оружейника на руках не было, но не согласился
на отсрочку и явился в дом отца в сопровождении стражников.
Сердце старого мастера не выдержало. Он до сих пор лежит парализованный в маленькой
комнате на втором этаже своего бывшего дома, и ухаживает за ним только его зять Нилдастир,
не успевший получить полагавшегося ему приданого, но все же не отвернувшийся от
несчастного больного старика. А Линтартул переехал в дом жены и собирается в скором
времени вовсе покинуть город. Слишком многие здесь помнят, кем он был до женитьбы и как
обошелся со своим отцом.
Услышанное еще больше укрепило Минтисвела в желании поквитаться с Линтартулом и
за себя, и за старого учителя, и за Карсейну. Но пока он ничего не мог сделать, лишь все больше
беспокоился за судьбу девушки.
Прошло три декады с того дня, как Минтисвел появился в новом доме Линтартула. И он
наконец встретился с Карсейной. Но обстоятельства встречи были таковы, что он не успел как
следует обрадоваться.
Приближался праздник Начала Сбора Урожая, один из немногих, отмечавшихся по всей
Дайре одновременно. Жена Линтартула решила провести эти дни в Зарге - столице Клана
Страха. Там Занта собиралась навестить родственников, а заодно подготовиться к скорому
переезду - присмотреть дом, завести полезные знакомства. А может быть, если все сложится
удачно, остаться насовсем. Имея такие обширные планы, большинство слуг она забрала с
собой.
Линтартул должен был выехать следом, на другой день. Но сын оружейника передумал.
Его жена, хоть и не была чрезмерно властной женщиной, все же не в полной мере
позволяла мужу вести тот образ жизни, к которому он стремился и ради которого, в сущности,
и согласился вступить в брак. А тут, впервые со дня свадьбы, У Линтартула появилась
возможность провести несколько дней так, как хочется ему самому.
И он воспользовался случаем. Два дня он вовсе не появлялся дома, а на третий приехал
поздно вечером в сильном подпитии и дурном расположении духа. На праздничной вечеринке
один из его новых друзей, золотой молодежи города, при всех остроумно и зло дал понять
Линтартулу, что, не смотря на богатство, не считает его, еще недавно работавшего
подмастерьем, ровней себе - отпрыску древнего аристократического рода. Сын оружейника
попытался что-то возразить, но вызвал тем самым только новый взрыв насмешек и в бешенстве
покинул сборище. И теперь рыскал по дому в поисках кого-нибудь, на ком можно сорвать
злость.
На свою беду, первой ему встретилась Карсейна. Девушка только что закончила убираться
на кухне, но хозяин заявил, что уборка проведена недостаточно тщательно, и наотмашь ударил
ее по лицу. Карсейна не удержалась на ногах, упала возле печи и, всхлипывая, закрыла лицо
руками. Вид беззащитной молодой девушки изменил мысли и намерения Линтаргула. В его
одурманенной выпивкой голове возникло сладострастное желание, а он уже привык за
последнее время все свои желания немедленно исполнять.
- Иди ко мне, моя девочка. Сейчас я тебя утешу, - сказал он, гадко ухмыляясь, и
протянул руки к девушке.
Но та лишь глубже забилась в щель между печью и стеной кухни.
- Ну, что же ты, милая? Служанка должна во всем слушаться своего господина, -
продолжал наступать Линтартул.
Отшвырнув пинком вертевшуюся под ногами подлизу, любимицу кухарок, он схватил
девушку за руку и рывком притянул к себе. Карсейна попыталась освободиться, но безуспешно.
Изнеженные, но цепкие пальцы Линтартула не отпускали ее.
- Хватит упрямиться, - со вновь закипающей злобой прокипел сын оружейника. - Или
ты не привыкла делать это бесплатно? Так я могу и заплатить, если очень постараешься.
И свободной рукой он стал срывать с девушки одежду. Карсейна закричала и изо всех сил,
увеличенных страхом и отчаянием, оттолкнула насильника. Он сделал два шага назад и
ударился спиной о стойку с посудой. Послышался грохот упавших на глиняный пол кастрюль.
Минтисвел как раз подходил к кухне. Обычно ему не разрешалось заходить в дом, но
сегодня из-за нехватки слуг он должен был выносить отходы. Юноша услышал шум, заглянул в
открытую дверь и, потрясенный увиденным, остановился на пороге.
- А, это ты, молокосос! - Линтартул обернулся, увидел юношу и самодовольно
рассмеялся. - Тоже любви захотелось? Ладно, можешь воспользоваться, когда я закончу.
И он снова двинулся к девушке, нетерпеливо расстегивая на ходу ремень.
Бешеная, много дней подавляемая Минтисвелом ненависть вырвалась наружу. Он схватил
первый попавшийся под руку предмет - то ли каминные щипцы, то ли что-то, заменяющее в
аристократическом доме деревенский ухват - и с диким криком, полным ярости и в то же
время удовлетворения от исполнения давно задуманного желания, опустил его на голову
ненавистного хозяина. Потом еще раз и еще. Четвертый удар не достиг цели. Бездыханное тело
Линтартула уже упало на пол в растекающуюся лужу крови. А железный прут выскочил из
руки Минтисвела и улетел в стойку с посудой, еще добавив шума и разрушений.
Звук бьющейся посуды вернул юноше способность соображать. Он стоял посреди кухни, с
трудом переводя дыхание, и расширенными от ужаса глазами смотрел то на окровавленный
труп, то на рыдающую в углу Карсейну. Что он наделал? Нет, Линтартула ему не было жалко.
Сын оружейника всей своей подлой жизнью приближал, как мог, такую смерть. Повернись
время назад и поставь Минтисвела перед выбором, он опять поступил бы так же. Но дело не в
этом. Сейчас на шум сбегутся слуги, увидят мертвого хозяина, а рядом с трупом - его и
Карсейну. И скорее всего расправятся с ними на месте. Возможно, Минтисвел и заслуживает
сурового наказания, пусть даже казни. Но девушка-то ни в чем не виновата! Своей
неконтролируемой вспышкой ярости он навлек страшную беду на единственного в этом доме
(да что там! - в Зтом городе и во всем мире) близкого ему человека. Значит, он же и должен ее
спасти.
- Скорее беги отсюда! - крикнул он Карсейне.
Но девушка только еще сильней вжималась в стену и смотрела на него с не меньшим
страхом, чем немного раньше - на Линтартула. Вероятно, Минтисвел сейчас казался ей таким
же чудовищем. Что ж, она по-своему была права, Но сейчас не время и не место доказывать,
что он отличается от встречавшихся ей в последнее время мужчин. Он попытался взять
девушку за руку, но она продолжала вырываться. Правда, совсем уже слабо и обреченно.
Минтисвел догадался, что она вот-вот потеряет сознание от нервного потрясения и в любом
случае не сможет самостоятельно сделать и шага.
А время уходит. Он уже слышал топот бегущих по коридору слуг. Выбраться из дома они
теперь вряд ли успеют. Хотя кто сказал, что выходить нужно обязательно через дверь? Ударом
ноги Минтисвел разбил узорное слюдяное окно, затем подхватил на руки совсем потерявшую
силы Карсейну, сдернул со стола какую-то скатерть, завернул в нее полуодетую девушку, как в
плащ, и выпрыгнул вместе с ней на улицу.
Он не удержался на ногах и упал вместе со своей ношей. Оба сильно ушиблись. Зато боль
от падения привела девушку в чувство. Минтисвел все еще тащил ее за руку, но ноги она уже
передвигала сама. Не тратя времени на разговоры, они побежали к городским воротам.
К счастью, бежать было недалеко, и ворота по случаю праздника были еще открыты.
Изрядно утомившиеся к концу дежурства стражники без особого интереса посмотрели на
решившую убежать из города на ночь глядя парочку. Чего ж тут непонятного?! Дело молодое.
Их пропустили беспрепятственно, и даже нескромных шуток им вслед отпустили намного
меньше, чем могли бы, случись такая встреча в другой день.
Наконец и ворота, и стражники скрылись из вида за невысоким холмом, но беглецы еще
долго не сбавляли скорости. Лишь через несколько тысяч шагов, задыхающиеся и
обессиленные, они остановились и тут же рухнули в высокие, в человеческий рост, заросли
масличника. С дороги, да еще в темноте, их здесь ни за что не разглядеть.
Но устраиваться надолго в часе ходьбы от города Минтисвел не решился. Если погоню не
отложили до утра, это было небезопасно. Поэтому, едва отдышавшись, они двинулись дальше.
Теперь уже шагом, прямо через поле к смутно угадываемой на горизонте темной полоске рощи
сытника. Карсейна уже успокоилась, на смену слезам пришли усталость и равнодушие.
- И куда же мы дальше? - спросила она с таким выражением, будто вопрос ее
совершенно не волновал.
- Не знаю, - честно признался юноша. - В городе нам теперь появляться нельзя, а
больше мне идти некуда. У меня и в Бирте-то знакомых немного, а в других местах - и вовсе
нет. Может, ты что присоветуешь? Кто-нибудь из родственников у тебя остался?
Безразличие к происходящему тут же оставило девушку. Она даже остановилась,
пораженная собственной забывчивостью. Все это время она почти не вспоминала об отце, хотя
часто думала о погибших матери и брате. А ведь отец мог остаться в живых. Конечно, на войне
погибло много людей. Но он же такой большой, такой сильный! Просто невозможно поверить,
что кто-то способен с ним справиться. Нужно поскорей отыскать отца. Откровенно говоря,
между ними не было таких уж сердечных отношений. Молчаливый неулыбчивый кузнец не
баловал дочку, но по-своему, безусловно, любил. И она любила его, хоть немного и
побаивалась. Но ведь это же ее отец, единственный родной человек в таком большом и
страшном мире.
Единственный? Пожалуй, уже нет. Юноша, идущий рядом с Карсейной, не был больше
для нее чужим человеком. Он не испугался пьяного хозяина и защитил ее. И хотя жизнь
приучила ее не ждать ничего хорошего от мужчин, Карсейна не могла себе представить, что
Минтисвел способен причинить ей боль. Нет, он не такой. Он все поймет и поможет ей найти
отца. Ведь одной ей никогда не добраться до родных мест.
Всю дорогу до рощи Карсейна молчала о своих намерениях, опасаясь разочароваться в
спутнике. И только когда они устраивались ночевать в большой яме от вырванного ветром с
корнями плодового дерева, девушка рассказала обо всем. К огромной, хотя и ожидаемой
радости, Минтисвел согласился сопровождать ее. Во-первых, как он уже говорил, у него не
было других планов. А во-вторых, о чем юноша умолчал, он ни за что бы не согласился теперь
с ней расстаться.
Костер беглецы разжигать не стали. Огонь могли заметить даже в более густом, чем эта
рощица, лесу. Да и готовить на нем все равно было нечего. Так, голодными и усталыми, они и
легли спать на мягких ветках сытника, набросанных Минтисвелом на дно ямы. А так как ночь
выдалась холодной, юноша и девушка проснулись утром, тесно прижавшись друг к другу. На
мгновение они почувствовали себя неловко, но отодвигаться ни ей, ни ему почему-то не
хотелось. Наоборот, хотелось прижаться еще теснее, чтобы еще раз убедиться, что рядом есть
человек, на чью помощь можно надеяться, кто не бросит в любой беде, так часто и без спросу
врывавшейся к ним.
И случилось то, что должно было случиться. То, что раньше представлялось Кареейне (да
и было для нее таким на самом деле) мучительной пыткой и унижением, а теперь, когда с ней
был любимый и любящий человек, оказалось невероятным наслаждением, одним из редких в ее
жизни, а потоку особенно ценных мгновений радости.
ТУРВИН И КОНТУЛМАР
- Добрый человек! Помоги калеке убогому, сироте несчастному, голодному да
бездомному.
Здоровенный детина подошел к Турвину, скаля беззубый рот и не особенно стараясь
спрятать за спиной увесистую дубину. По тому, как уверенно он держался, нетрудно было
заключить, что где-то рядом находятся его сообщники.
Молодой рыцарь оглянулся. Еще трое "калек" подбирались к нему сзади. У поворота
дороги стоял дозорный, следивший, не появятся ли вдруг стражники. Наверняка кто-нибудь
спрятался в кустах с луком, а то и с самострелом.
За последнее время Турвин привык к неожиданностям на дороге. Приходилось
встречаться и со стражниками, и с грабителями. Со временем беглый рыцарь научился уходить
от встреч с ними. Для обоих случаев у него имелись нехитрые, но неизменно дающие результат
приемы. Единственная трудность заключалась в том, чтобы с первого взгляда определить, с кем
ты столкнулся на этот раз. Разбойники порой были вооружены ничуть не хуже, чем блюстители
порядка. А те в свою очередь часто вели себя как грабители.
Но сейчас Турвин сразу понял, что имеет дело с нарушителями закона. На первый взгляд
они выглядели обычной деревенщиной. Но то, как грамотно была расставлена засада, наводило
на мысль, что заправляет ими бывалый человек. Возможно, бывший солдат. А это значит, что
отнестись к ним надо со всей серьезностью.
Турвин остановил коня и с равнодушным видом смотрел на берущих его в кольцо
разбойников. Уже в который раз рассудок его вел трудный спор с рыцарским достоинством,
принуждая последнее примириться с неизбежным. Предположим, он отобьется от этих ребят, и
что дальше? Опять рыскать загнанным зверем по лесам и дорогам, прячась от стражников и
обходя большие поселения. И до каких пор? Пока не поймают? Турвин очень устал. Он уже
давно не спал по-человечески, не сидел за столом, не разговаривал с людьми, в конце концов. А
что, если попроситься к ним? Чем, скажите, ремесло разбойника не устраивает беглого
преступника? Только сначала нужно отбиться и по возможности не покалечить никого из
нападавших. Драка - хороший способ завязать знакомство, но тут важно не перестараться.
- Чего расселся-то? Бросай оружие да с лошади слезай, если жить не расхотелось.
Парень уже по-хозяйски ухватился за поводья его Урагана. Что ж, придется-таки давать
представление.
- С такими молодцами, как вы, ребята, я и пеший голыми руками управлюсь.
Главное, чтобы те, в засаде, услышали, заинтересовались и не стали открывать стрельбу.
Он не ошибся, из кустов вышли еще двое. Самострелы их были опущены.
- Ну, ты, братец, и наглец! - удивился тот, что постарше, невысокий, худой и, судя по
шраму на лице, побывавший в настоящих сражениях. - Да после таких слов ты не то что
пешком, на костылях-то не скоро ходить начнешь.
В ответ Турвин произнес еще несколько слов, каких благородный рыцарь в жизни не
должен был слышать.
Все, время разговоров кончилось, но он уже успел сделать все, что нужно. Простой
магический трюк - воздух вокруг сгущается, окружает тело невидимой, но ощутимой
скользкой оболочкой, отклоняющей любой удар в сторону. В результате ничего не
понимающий противник не
...Поділитися у соцмережах
