Жанр: Фантастика
Черные камни дайры
...й улыбке, Поэтому Киргендил ничего не заметил и поспешил дальше сообщать
радостную весть другим охотникам.
А Дылтаркуту пришлось остановить коня и долго старательно вдыхать и выдыхать
воздух, чтобы успокоиться и решить, что делать дальше. Если он не ошибся, то дочь
Маскардела и девушка, проданная им работорговцам, - одно и то же лицо. А значит, нужно
немедленно бежать. Как только Карсейна его узнает (а вряд ли у девушки настолько короткая
память, чтобы не узнать своего мучителя), жить Дылтаркуту останется несколько мгновений.
Что с ним сделает разъяренный кузнец, степняк даже не решился себе представить. Он
обязательно подумает об этом, но в более спокойной обстановке. А сейчас нужно уносить ноги.
Но что-то все-таки останавливало Дылтаркута. Какое-то не вполне понятное ему самому
затруднение. Он остановил уже занесенную, чтобы подстегнуть коня, руку с хлыстом и
попытался разобраться в своих ощущениях. А вдруг все-таки это не его пленница? Что, если он
отказывается от сытой и безбедной жизни из-за пустых страхов и непроверенных подозрений?
Нет, сначала нужно убедиться, что ему действительно грозит опасность. Незаметно издали
посмотреть на девушку и только тогда, убедившись, что это и в самом деле она, так же тихо
исчезнуть.
Приняв решение, кочевник с показной неспешностью направился к лагерю. Убеждая себя,
что действует разумно, он сам себе боялся признаться в истинных мотивах своего поступка. Все
его логичные доводы были не более чем предлогом для того, чтобы еще раз увидеть Карсейну.
Дылтаркут так и не смог забыть девушку. Она осталась в его памяти как образ чего-то
светлого, что могло произойти с ним, но волею судьбы не случилось. Как налитое в кубок, но
так и не распробованное дорогое вино. Как обещанный ему, да так и не отданный подарок. Да,
он овладел тогда ею. Но рассчитывал на нечто неизмеримо большее. И чувствовал, что
Карсейна это нечто могла бы ему подарить. Но не захотела... В общем, это были слишком
тонкие и непривычные для кочевника переживания, чтобы он смог в них разобраться. Он лишь
знал, что должен почему-то еще раз взглянуть на девушку, что не сможет уехать, не заглянув в
ее глаза. И это труднообъяснимое желание было сильнее здравого смысла и инстинкта
самосохранения. Да и стоит ли тут что-то объяснять?! Каждый мужчина хоть раз в жизни
вытворял подобные глупости.
Дылтаркут, конечно же, принял кое-какие меры безопасности. Первым делом он спрятал
под шерстяной рубахой свою золотую бляху, которая его сразу же выдала бы, и надвинул на
глаза меховую шапку. Затем остановился в стороне от палатки Маскардела, соскочил с коня и,
укрываясь за спинами любопытствующих, приблизился.
Карсейна с отцом как раз вышла из палатки. В первый раз за много дней счастливо
улыбающийся кузнец собирался, кажется, поделиться своей радостью со всем лагерем. Он
подводил дочь к каждому знакомому человеку (а знал кузнец и в лицо, и по имени почти весь
отряд), и у всех нашлось и для него, и для девушки по паре добрых слов.
Карсейна смущенно, но радостно улыбалась. У Дылтаркута перехватило дыхание. Как
хороша она была сейчас! Он никогда не видел девушку такой, как в этот день. Униженной,
испуганной, разгневанной или равнодушной - да. А счастливой - ни разу. Забыв обо всех
предосторожностях, он сдвинул шапку на затылок и приподнялся на цыпочки, чтобы получше
рассмотреть ее. И тут же встретился с ней взглядом. Счастливая улыбка мгновенно исчезла с
лица девушки. Несколько секунд она недоуменно смотрела на него. Затем закрыла глаза и
мотнула головой в детской наивной надежде, что ненавистное лицо исчезнет, как дурной сон.
Только теперь Дылтаркут опомнился. Он узнал все, что хотел. Но и его тоже узнали.
Больше нельзя терять ни секунды. Ноги степняка уже делали первые шаги в сторону
ждущего неподалеку двурога, но голова, словно сама по себе, против воли хозяина повернулась
назад, чтобы в последний раз увидеть девушку.
И очень не вовремя. Карсейна как раз снова открыла глаза и убедилась, что мерзкий
степняк ей не почудился. Он и в самом деле притаился среди добрых и приветливых друзей
отца, чтобы совершить какую-нибудь подлость, а теперь пытается скрыться. Она дернула за
рукав куртки кузнеца, о чем-то оживленно беседующего с Киргендилом, и крикнула:
- Это он, отец! Он был в нашей деревне!
Маскардел не сразу понял, в чем дело. Карсейна не успела, а может быть, не решилась
подробно рассказать отцу о своих злоключениях. Эти несколько секунд, когда Маскардел
удивленно смотрел на дочь, бьющуюся в истерике, дали возможность Дылтаркуту добраться до
своего скакуна. И, уже вскакивая в седло, он услышал за спиной зычный голос кузнеца:
- Держите его! Убейте, но не дайте уйти!
Собравшимся вокруг палатки также потребовалось некоторое время, чтобы сообразить,
кого держать. И если бы не Киргендил, стоявший ближе всех к кузнецу и потому
сориентировавшийся быстрее других, Дылтаркуту скорее всего удалось бы беспрепятственно
выбраться из лагеря. Но старый охотник с неожиданным для своих лет проворством достал
из-за спины лук, приготовил стрелу и прицелился.
И все же не смог выстрелить в человека, рядом с которым много раз сидел у одного
костра. Он чуть опустил лук, и стрела впилась в заднюю ногу двурога. Тот взревел от боли и
обиды, но, понуждаемый хозяином, продолжил бешеную скачку. Дылтаркут был уже на
расстоянии двух полетов стрелы от лагеря, когда за ним наконец организовали погоню. Два
десятка всадников поскакали вслед за беглецом. Степняк видел, что его двурог ранен, но не
имел времени остановиться. Все, что он мог сделать для облегчения страданий скакуна, - это
на полном ходу наклониться и выдернуть стрелу из раны. Тонкая струйка крови стекала по ноге
двурога. Ясно было, что долгой погони ему не выдержать. Поэтому Дылтаркут принял
единственно возможное решение - направил коня по заброшенной торговой дороге в сторону
видневшегося вдалеке горного хребта. Только там он сможет пеший укрыться от всадников. Но
до спасительных гор было почти полдня пути. Двурог Дылтаркута, по кличке Огненный, был
одним из лучших скакунов во всей степи и, даже раненный, скакал быстрее преследователей.
Только бы он дотянул до гор!
Погоня продолжалась уже несколько часов. Горы заметно приблизились, и дорога
ощутимо пошла вверх. Огненный начал уставать и уже с трудом сохранял набранную скорость.
Но и преследователи тоже выдохлись. Они так ни разу и не смогли приблизиться к беглецу на
расстояние выстрела. А теперь и вовсе оказались далеко позади. Только упорство всадников не
позволяло обессиленным коням остановиться. Вся надежда была только на то, что раненый
двурог сам упадет от изнеможения.
Дылтаркут старался как можно реже оборачиваться, чтобы не затруднять движений
выбивающемуся из сил скакуну. Он лишь внимательно смотрел вперед, ища хоть какой-нибудь
путь к спасению. Всадники уже достигли предгорий. По сторонам дороги вырастали еще не
очень высокие, но крутые и изломанные скалы. Местами в них виднелись темные расщелины,
достаточно широкие, чтобы туда мог протиснуться человек. Но Дылтаркут не рискнул свернуть
в одну из них. Неизвестно, найдется ли выход с другой стороны щели, а принимать бой в узком
проходе, не имея путей к отступлению, он не собирался. Нет, он терпеливо ждал пусть
единственного, но верного шанса.
И милостивое Вечное Небо вскоре предоставило ему такую возможность. Впереди, шагах
в двухстах от него, путь преграждала широкая трещина, Дорога резко забирала вправо и вниз и,
судя по всему, делала большой крюк. Вероятно, когда-то здесь был мост. Потом он сгорел или
обрушился, а восстанавливать его так и не стали, проложив вместо этого обходную тропу по
дну ущелья. Если удастся перескочить через пропасть, Дылтаркут выиграет достаточно
времени, чтобы надежно спрятаться в скалах. А если не удастся...
Ширина трещины составляла примерно десять - двенадцать шагов. И Дылтаркут был
уверен только в одном - никто из преследователей не решится повторить его безумный
прыжок, А раз так - стоит рискнуть. Жаль, конечно, Огненного. Но степняк уже примирился с
мыслью, что в конце погони потеряет старого друга. Не останавливаясь и не теряя времени на
размышления, он изо всех сил хлестнул коня плетью и направил его к краю пропасти.
Возможно, здоровый и свежий двурог преодолел бы препятствие. Но только не едва
живой конь Дылтаркута. Еще в начале полета кочевник понял, что Огненный в лучшем случае
лишь зацепится передними ногами за край обрыва. Но все равно не сможет удержаться. И в
долю секунды он принял решение. Подтянул ноги к седлу, оттолкнулся ими от спины
животного и, точно выбрав момент, прыгнул головой вперед в отчаянной попытке долететь до
спасительной тверди. От толчка двурог потерял скорость, ударился о скалу и с пронзительным
предсмертным ревом упал в пропасть. Но жизнь своему хозяину все же спас.
Перекувырнувшись через голову, Дылтаркут выкатился на ровную поверхность по другую
сторону трещины.
Как следует проститься со своим спасителем ему помешали неотложные дела
Всадники из отряда Маскардела уже приблизились к обрыву, и кое-кто из них успел
приготовить лук со стрелами. А Дылтаркут, как назло, при падении до крови разбил, да еще и
подвернул правое колено и снова повредил уже совсем было зажившее плечо. Сильно хромая,
он поспешил укрыться за камнями. А затем под гневные и разочарованные крики
преследователей полез в горы, стараясь не показываться на открытых местах. Несколько стрел
ударилось в скалу неподалеку от него, но степняк только посмеивался. Он все-таки ушел от
погони. Почти ушел, если не подведут больные плечо и колено.
Лишь тогда, когда между ним и обрывом оказались два выступа скалы, надежно
укрывавшие его от стрел преследователей, Дылтаркут ненадолго остановился. Он разорвал
старый халат на полосы, одной перевязал колено, другую подложил под открывшуюся рану в
плече, а остальные оставил про запас. Ночью без халата в одной рубахе будет холодно, но он
как-нибудь переживет. А вот остановить кровь необходимо. Возможно, его все же будут искать
и дальше. А значит, нельзя оставлять за собой никаких следов.
Дылтаркут осторожно выглянул из-за скалы и увидел всадников, медленно спускающихся
по обходной дороге. Как он и предполагал, извилистая тропа вела на самое дно трещины, а
потом такими же изгибами поднималась наверх, уходя при этом далеко в сторону. Следуя по
ней, преследователи потеряют не менее двух часов, а сам он к этому времени оторвется
настолько, что дальнейшая погоня станет бессмысленной. К тому же приближается ночь, и с ее
приходом шансы на спасение еще больше возрастут.
Подбадривая себя такими мыслями, степняк продолжал пробираться среди хаотичного
нагромождения скал. Он шел насколько мог быстро, но без суеты и излишней траты сил.
Дылтаркут был уверен в себе. Конечно, это не степь, где он чувствовал себя хозяином. Но ему
приходилось бывать и в горах во время набегов на земли Клана Страха. Так что заблудиться
или сорваться с утеса он не боялся. А где заметать следы, в горах или на равнине, особой
разницы для него не было. Жаль только, что лук и саблю степняк потерял вместе с двурогом.
Ну, ничего, в умелых руках и камень становится грозным оружием.
А вот с руками как раз была проблема. Плечо болело все сильнее, а поберечь его не было
никакой возможности. То и дело приходилось подтягиваться на руках или упираться локтями,
чтобы преодолеть очередную преграду. К тому же распухло колено, не позволяя толком
ступить на подвернутую ногу. По ровным местам Дылтаркут фактически прыгал на одной ноге.
Неудивительно, что к ночи он совсем выбился из сил. Заметив под выступом очередной
скалы вход в пещеру, он решил заночевать в ней. И не обратил внимания на идущий изнутри
запах гниющего мяса. Нет, скорее всего почувствовал, но не стал менять принятого решения.
Какая разница, что может означать этот запах?! Он все равно не в силах идти дальше.
Так, уговаривая сам себя, Дылтаркут заполз в пещеру и забылся тяжелым беспокойным
сном.
Проснулся он перед самым рассветом от ощущения присутствия кого-то постороннего.
С усилием открыв глаза, кочевник увидел на фоне светлого пятна входа силуэт крупного
зверя. Серый горный острозуб с угрожающим рычанием приближался к нему. Может быть,
пещера и не была логовом хищника, но он, без сомнения, считал ее своей территорией. И не
намерен был терпеть присутствие соперника.
Грубо, но как-то вяло и обреченно выругавшись, Дылтаркут с трудом поднялся на ноги.
Драться в таком состоянии он не мог, а единственный путь к отступлению загораживал
приближающийся хищник. Но возможно, забросав острозуба камнями, он сумеет отогнать
зверя в сторону и открыть себе дорогу к выходу из пещеры. Во всяком случае, никакой другой
идеи о том, как спастись на этот раз, у него не было.
Степняк успел сделать один неточный бросок до того, как разъяренный зверь бросился на
него и повалил на спину. Дылтаркут успел подставить руки, защищая горло от огромных
острых зубов, и отвести пасть хищника в сторону, но тот прижал его к камням своим тяжелым,
сильным телом. Зубы все глубже впивались в руку кочевника, и рано или поздно он вынужден
будет отпустить голову зверя. И на этом схватка будет закончена.
Но ноги Дылтаркута оставались свободными, и он, не прекращая борьбы, упрямо пополз к
выходу. Наконец, когда до спасительного отверстия в скале уже можно было дотянуться рукой,
он собрал последние силы, изловчился и, помогая себе ногами, перебросил хищника через
голову. Ударившись спиной о каменную стену, острозуб на секунду ослабил хватку. Дылтаркут
вырвался и, прижимая к себе прокушенную зверем руку, бросился вон из пещеры.
Ему удалось выбраться наружу, но это была последняя удача кочевника. Острозуб настиг
его и мощным прыжком снова сбил с ног. Но за спиной степняка на этот раз была пустота.
Увлекая за собой хищника, он упал со скалы, пролетел вниз не меньше двадцати шагов,
ударился об камни и больше уже не приходил в сознание...
К середине следующего дня тело Дылтаркута отыскали воины из отряда Маскардела.
Среди них были опытные охотники-горцы, которые сумели отыскать след беглеца. Их
глазам открылось страшное зрелище. Обезображенный труп лежал среди острых камней в
глубокой трещине между скалами. Лицо Дылтаркута невозможно было узнать. То ли
уцелевший при падении острозуб не забыл позавтракать своим противником, то ли здесь
успели побывать стервятники. Но золотая бляха, лежавшая рядом, не оставляла сомнений в
том, чей труп нашли охотники. Это всем в отряде знакомое украшение они и предъявили
кузнецу как доказательство того, что задание выполнено.
Маскардел задумчиво повертел бляху в руках, бормоча себе под нос:
- Жил, как дикий зверь, и умер по-звериному.
Затем протянул украшение дочери, но Карсейна отшатнулась от него, как от ядовитого
шипохвоста. Ее испуг вернул кузнецу решительное расположение духа. Он размахнулся и
выбросил бляху далеко в степь, словно память о негодяе из своего сердца. После чего собрал
вокруг себя сотников и объявил:
- Всем всадникам через час быть готовыми к походу! Мы не можем уйти из степи, не
вернув степнякам все долги. И - Предки свидетели, они надолго запомнят нашу щедрость. Я
сам поведу вас в бой. А старшим в лагере вместо меня остается Контулмар. Пусть ведет отряд к
горным перевалам. Через несколько дней мы их догоним и отправимся дальше. Нам еще со
многими нужно рассчитаться.
Глава 7. В БИТВЕ ЗЛА СО ЗЛОМ УТЕШЕНЬЯ НЕТ
КАРСЕЙНА И МИНТИСВЕЛ
Порыв ветра сдул последний лист с ветки лапника, повертел его в воздухе и осторожно
положил прямо на лицо сидевшей под деревом девушки. Карсейна вздрогнула и машинально
смахнула его, на секунду прервав свои невеселые размышления. Вид засыпающей на зиму
природы ничуть не поднял настроение девушки. Уже заканчивается предзимье, а она все еще в
дороге. И кажется, даже дальше от дома, чем в начале пути. Теперь девушка и вовсе не знала,
есть ли у нее какой-нибудь дом и в какой стороне его искать. Какое-то время она думала, что
стоит ей отыскать отца, и жизнь сразу наладится. На самом деле все только запуталось еще
больше.
Радость от встречи с отцом очень быстро прошла. Сначала появился этот мерзкий
степняк. А потом Маскардел и вовсе уехал куда-то на целую декаду с большим военным
отрядом. Причем все эти люди, как ни странно, выполняли его приказы. Что сразу насторожило
девушку. Тот, прежний (она чуть было не подумала - "настоящий"), отец не любил, да и не
умел приказывать. И уж тем более ему не нравилось воевать. А теперь после возвращения в
лагерь кузнец настолько был занят подготовкой к новому походу, что почти не виделся с
дочерью.
Но это было бы еще полбеды. В конце концов, отец и раньше уделял ей не так уж много
внимания, хотя Карсейна надеялась, что теперь все будет по-другому. Но Маскардел еще и
запретил ей видеться с Минтисвелом. Кузнец с первого взгляда невзлюбил юношу. Уж больно
хлипким и невзрачным казался он, особенно на фоне бойцов отряда мстителей. Впрочем, и
среди них попадались не слишком сильные люди. Зато сообразительные и преданные, как
Лентул, или отчаянно смелые, каким был бедняга Тонлигбун. А этот...
Черный перстень подтвердил подозрения Маскардела. Если мальчишка и страдал от
чьей-то несправедливости, то не собирался мстить за это. Он вообще не хотел воевать. А более
страшным преступлением в глазах кузнеца было разве что предательство. И если бы не
странная привязанность дочери к этому слишком обыкновенному, ничем не примечательному
и, похоже, трусоватому парню, Маскардел сразу же выгнал бы его из отряда. А пока решил
ограничиться тем, что запретил их встречи, надеясь, что дочь вскоре забудет свое случайное
увлечение. Но Карсейна не сдавалась, и это не могло не раздражать кузнеца. Он уже отвык
выслушивать возражения, даже (или тем более) от родной дочери.
- Да пойми же, что он тебе не пара! - горячился Маскардел. - Ты дочь Предводителя
Клана Мести. Может быть, тебе трудно сразу привыкнуть к переменам, но я теперь - очень
важный человек. Мне подчиняются сотни молодых, сильных и красивых мужчин. И каждый из
них будет счастлив стать твоим избранником. Выбирай любого. Но пусть это будет настоящий
мужчина, а не слюнтяй, который не только не умеет обращаться с оружием, но и учиться этому
не хочет.
Карсейна молчала. У нее нашлось бы, что возразить отцу. Например, что она уже сделала
свой выбор и ни за что его не изменит. Что Минтисвел полюбил ее, когда она еще не была
дочерью вождя. И будет любить, даже если она станет нищенкой. Что у него хватило сил и
отваги, чтобы защитить ее от приставаний пьяного мерзавца. Карсейна могла бы все это
сказать, но...
Тогда пришлось бы рассказать и многое другое, в чем она не успела признаться отцу.
Сначала девушка не хотела омрачать радость встречи. Потом у кузнеца не было времени
поговорить с дочерью. А теперь...
Теперь она просто боялась отца. Карсейна уже видела, как страшен бывает в гневе
человек, которого она должна была считать самым близким на свете. Должна была, но никак не
могла себя заставить. Слишком жестким, властным и нетерпимым стал бывший деревенский
кузнец Маскардел. И кровожадным. Девушка никогда не забудет, с каким удовольствием он
рассказывал о расправе над беззащитным стойбищем степняков. Как сожалел, что не добрался
до других их поселений. И девушка боялась, что, узнав о перенесенных ею страданиях, он
вернется и уничтожит всех обитателей степи. А затем потопит в крови маленький городок у
границы Клана Страха - родину ее Минтисвела.
Девушка была уверена, что все так бы и произошло. Она успела почувствовать в отце
страшную, неодолимую силу, хотя и не понимала, откуда эта сила взялась. И вовсе не хотела,
чтобы из-за нее погибли ни в чем не повинные люди. И потому она будет молчать. Пусть даже
от ее молчания будет хуже и ей, и Минтисвелу.
В первую очередь, конечно, ему. Юноша наотрез отказался становиться воином, и ему
поручали самую тяжелую и малопочетную работу в лагере. Пасти горбачей или обслуживать
раненых в лазарете - стирать грязные бинты и одежду, убирать и выносить нечистоты.
Минтисвел молча сносил насмешки и делал то, что прикажут. Карсейна знала, что он может
терпеть ради нее любые обиды бесконечно долго. Но понимала она и другое - очень скоро
должно случиться такое, от чего Минтисвел не сможет оставаться в стороне. И тогда ничего
уже нельзя будет исправить.
Отряд уже переправился через Небесные Горы и готовился к нападению на Клан Страха.
И первой на его пути была Бирта - родной город Минтисвела. Отец как раз ускакал вчера
вечером вместе с десятью другими всадниками, чтобы разведать подступы к ней. А уж как
воюет отряд Маскардела, девушке было хорошо известно. Не только отец, но и другие воины не
раз хвастались тем, что Клан Мести не берет пленных. Вероятно, так будет и в Бирте.
Пока что свои планы кузнец держал в секрете. Но когда Минтисвел узнает, с кем
собирается сражаться отец его возлюбленной, он не сможет промолчать. Что именно
предпримет юноша, Карсейна еще не знала, но была уверена в том, что в отряде он после этого
не останется. Если вообще к тому времени еще будет в живых. Карсейна не хотела и не могла
расстаться с ним навсегда. И если уж ей придется выбирать между отцом и возлюбленным, она
выберет Минтисвела. Собственно говоря, выбор уже сделан. И колебалась девушка лишь
потому, что не знала, как рассказать обо всем Минтисвелу.
Нужно бежать, и бежать немедленно, пока не вернулся из разведки отец. В отсутствие
кузнеца дисциплина в отряде становилась не такой строгой. За Карсейной и Минтисвелом
наблюдали не так пристально. Они могли бы тайком встретиться и незаметно ускользнуть из
лагеря.
Но ведь придется как-то объяснять юноше мотивы своего решения. И если сказать правду,
он скорее всего захочет предупредить жителей Бирты об опасности и постарается добраться до
города. А там либо его схватят и казнят как беглого преступника и убийцу, либо он погибнет,
защищая город от захватчиков.
Нет, этого допустить нельзя. Значит, ей предстоит не только отказаться от отца, но еще и
лгать своему возлюбленному. Но ради спасения его жизни она готова на все.
Девушка поднялась с земли и решительно направилась к палатке Маскардела. Она
приняла решение и будет действовать быстро, но осторожно, чтобы не вызвать ничьих
подозрений. Сначала Карсейна зашла в палатку и положила в сумку теплую одежду и немного
еды в дорогу. Стоящему у входа охраннику она сообщила, что направляется в лазарет помогать
Митрайне ухаживать за ранеными и скорее всего пробудет там допоздна. Отец разрешил ей
учиться лекарскому искусству в те дни, когда в лазарете не было Минтисвела. И охранник не
нашел в ее действиях ничего предосудительного.
Затем девушка навестила пастухов и выпросила у них двух смирных двурогов для себя и
сопровождающего (она назвала первое попавшееся имя), чтобы совершить перед сном
верховую прогулку. И здесь все прошло гладко, потому что она и раньше любила прогуляться в
окрестностях лагеря. А то, что охранник поленился идти с ней к пастухам, тоже никого не
удивило. Не чувствуя жесткого контроля Маскардела, многие позволяли себе маленькие
вольности.
Теперь оставалось самое трудное. В открытую встретиться с Минтисвелом ей не
позволили бы даже сейчас. Но и тут милостивые Предки помогли девушке. Навстречу ей
попался Лентул, которого Карсейна успела выделить как наиболее приятного и беззлобного
человека в отряде. Всегда погруженный в свои высокоученые мысли колдун вряд ли станет
задавать лишние вопросы.
- Добрый вечер, Лентул! - поприветствовала его девушка. - Не мог бы ты выполнить
одну маленькую просьбу?
- С большим удовольствием.
Колдун, как и все в лагере, в любой момент готов был угодить симпатичной дочери
вождя.
- Найди, пожалуйста, Минтисвела, - попросила Карсейна и, заметив растерянность на
лице Лентула, добавила: - Ну, того молодого человека, который пришел в отряд вместе со
мной. Так вот, найди его и передай, что он срочно нужен в лазарете. Там очень много работы, и
заменить его некем.
- Странно, - задумчиво произнес колдун. - Я недавно разговаривал с Митрайной, и
она не показалась мне слишком занятой.
- Не знаю. Она сама мне так сказала, - равнодушным голосом ответила Карсейна, хотя
внутри у нее похолодело от мысли, что она ошиблась в выборе посыльного. И девушка
поспешила увести разговор в другую сторону. - Так ты передай, не забудь! Я могла бы и сама,
но ты же знаешь - отец почему-то не хочет, чтобы я разговаривала с этим парнем.
Колдун попался на приманку. Странный запрет кузнеца был какое-то время излюбленной
темой для сплетен в лагере. Но потом его место заняли другие новости и происшествия.
- Хорошо, Карсейна, я все сделаю, - успокоил он девушку и отправился к загону для
горбачей, размышляя о сложностях семейной жизни, в которых, откровенно говоря, мало что
понимал.
Карсейна глубоко вздохнула, в первый раз с начала разговора, и направила своих
двурогов к лазарету. Теперь ей оставалось только ждать и надеяться, что рассеянный колдун
ничего не перепутает.
Ожидание было недолгим. Вскоре послышались торопливые шаги, и девушка едва успела
окликнуть Минтисвела, пробегающего мимо кустов хвойника, в которых она его поджидала.
- Слушай меня внимательно, - торопливо прошептала Карсейна юноше, все еще
изумленно глядевшему на нее. - И не перебивай.
Минтисвел и не думал перебивать. Такой строгой и решительной он свою Карсейну
никогда не видел.
- Отец хочет насильно выдать меня замуж, - начала девушка заранее придуманную
историю. - За Контулмара, - тут же прибавила она для большей правдоподобности. - Но
мне никто не нужен, кроме тебя. А отец ни за что не согласится на нашу свадьбу. Поэтому мы с
тобой убегаем. Прямо сейчас.
- Но, - попытался о чем-то спросить Минтисвел. - Как же...
- Никаких "но"! - жестко оборвала его девушка, понимая, что обязательно собьется и
расскажет ненужную сейчас правду, если начнет объяснять подробно. - Отца нет сейчас в
лагере. Самое уд
...Поділитися у соцмережах
